Вернутся к фанфику

Глава 30: Посетители, скрытые намерения и вендетта

29 апреля 2026, 12:45
В Императорском лазарете тихо наступило утро. Солнечный свет проникал сквозь высокие арочные окна бледными полосами, разливаясь по полированному полу и белоснежному постельному белью. Дворец за палатой уже начал оживать — вдалеке эхом разносились шаги по мраморным коридорам, где-то за закрытыми дверями доносился слабый шёпот голосов, — но внутри комнаты мир оставался спокойным и неподвижным. Гарри медленно проснулся. Какое-то время он не шевелился, мысли постепенно всплывали сквозь приятную дымку сна. Тепло прижималось к его боку, успокаивающее и вселяющее уверенность, а что-то тяжёлое свободно лежало на его талии. Он моргнул один раз, затем повернул голову. Знакомое лицо покоилось всего в нескольких сантиметрах от него — острые скулы, смягчённые сном, тёмные ресницы, отбрасывающие нежные тени на бледную кожу. Гарри некоторое время наблюдал за ним. Во сне Император выглядел иначе — он был совершенно беззащитным, и мало кто мог это увидеть. Напряжение, обычно подчёркивавшее его черты лица, полностью исчезло, оставив на спокойное и неожиданно умиротворённое выражение. Тёмные пряди волос свободно падали на лоб, слегка растрёпанные на подушке. Это было удивительно умиротворяющее зрелище. Гарри позволил себе на мгновение насладиться этим, прислушиваясь к медленному, размеренному ритму дыхания Тома рядом с ним. Вскоре тишину нарушил безошибочный звук урчания в животе. Громкий. Гарри на секунду закрыл глаза. — Ну что ж, — пробормотал он себе под нос, — и тебе доброе утро. Осторожно — очень осторожно — он начал пытаться выскользнуть из-под одеяла, не потревожив спящего рядом с ним Императора. Он едва успел сдвинуться на дюйм, как рука Тома крепко обхватила его за талию. Гарри замер. Он подождал немного, затем попробовал снова, двигаясь медленно и обдуманно. Хватка лишь усилилась. — Том, — прошептал Гарри себе под нос. В ответ он лишь тихо выдохнул, прижавшись к плечу. По всей видимости, даже во сне мужчина не собирался отпускать его. Гарри тихонько фыркнул от веселья. — Что ж, — пробормотал он, откидываясь на подушки, — это один из способов убедиться, что я следую указаниям целителя. Через несколько минут Том пошевелился. Его брови слегка нахмурились, затем глаза медленно открылись, и последние следы сна ещё оставались на его лице. Гарри уже наблюдал за ним. Когда их взгляды встретились, на его губах появилась лёгкая улыбка. — Утро. Прежде чем Том успел прийти в себя, Гарри наклонился и нежно поцеловал его в лоб. В ответ Том тихо застонал, на мгновение уткнулся лицом в подушку, а затем протёр глаза, чтобы прогнать сонливость. — Который час? — пробормотал он. Гарри потянулся за своей палочкой на прикроватной тумбочке и быстро произнёс заклинание, наблюдая, как в воздухе на мгновение замерцали слабые светящиеся цифры. — Примерно девять. Глаза Тома резко распахнулись. — Девять? Он почти мгновенно выпрямился, внезапно полностью проснувшись. — Через пятнадцать минут у меня состоится совещание с Селеной. — Имперский надзиратель? — спросил Гарри, узнав это имя. Том кивнули уже свесил ноги с кровати. Гарри моргнул, наблюдая, как Том с поразительной ловкостью разглаживает свою мантию, пытаясь привести свой внешний вид в порядок. Контраст между полусонным Императором, каким он был всего несколько мгновений назад, и спокойным правителем, стоящим теперь у кровати, был почти комичным. Том ненадолго остановился, наклонился и быстро поцеловал Гарри в губы, после чего направился к двери. — Отдыхай, — твёрдо сказал он. Гарри, преувеличенно обиженно, приложил руку к груди. — Ты ранишь меня, — торжественно произнёс он. — Я никогда не игнорирую указания целителя. Том долго и с глубоким скептицизмом смотрел на него. — Опыт говорит об обратном. Гарри слегка нахмурился. — Это был лишь один случай. Том поднял бровь, выглядя совершенно равнодушным. — Не пытайся испытывать свои пределы, пока меня нет. Гарри наклонил голову. — А как именно ты узнаешь? Губы Тома слегка изогнулись в улыбке. — Я всегда знаю. Он снова повернулся к двери. — Увидимся позже? — крикнул ему вслед Гарри. Том замер, оглянувшись через плечо. — Вряд ли, — ответил он после недолгой паузы. — Сегодня я буду довольно занят подготовкой к встрече с несколькими дипломатами из разных стран Европы. — Ах, — сказал Гарри, и на его лице появилось понимание. — Так вот на какие интеллектуальные разочарования ты жаловался. Том ничего не ответил. Он лишь долго и пристально смотрел на Гарри. Честно говоря, этого ответа было достаточно. Гарри усмехнулся. — Удачи тебе с этим. Том ещё мгновение смотрел на него, прежде чем снова подойти к кровати. Наклонившись, он в последний раз поцеловал Гарри в губы — нежно, но обдуманно, словно запечатлевая этот момент в памяти. Затем он выпрямился. — Отдыхай, — повторил он. И, не сказав больше ни слова, он покинул лазарет. Гарри несколько секунд смотрел ему вслед, затем тихонько рассмеялся и снова уткнулся в подушки. Том, который так настаивал на том, чтобы остаться всего на несколько минут, каким-то образом провёл там остаток вечера — и всю ночь. Конечно, у Гарри не было никаких претензий. Просто ему показалось немного ироничным, что человек, который так настаивал на скорейшем уходе, сам цеплялся за него, не желая отпускать с постели. В комнате постепенно воцарилась тишина. Затем, очень громко, у него во второй раз за это утро заурчал живот. Гарри закрыл глаза. — Хорошо, — пробормотал он. — Завтрак. Как по команде, в дверь лазарета тихо постучали. Спустя несколько мгновений в комнату вошёл дворцовый слуга, несущий поднос, полный тостов с маслом, яичницы и хрустящих полосок бекона. Гарри тут же оживился, когда рядом с ним поставили поднос, и тёплый аромат завтрака быстро наполнил комнату. Возможно, постельный режим окажется не таким уж ужасным.

***

Примерно через два часа Гарри обнаружил, что это было крайне оптимистичное предположение. К концу утра тишина в Императорском лазарете стала почти невыносимой. Гарри не привык к этому — к этой тишине, к этому бесконечному отрезку пустого времени. Сколько он себя помнил, его дни были наполнены движением: задания, на которые его отправлял Дамблдор вместе с Роном и Гермионой, тренировки, доводившие его до изнеможения под пристальным взглядом Муди, неустанной критикой Снейпа или тихим, но требовательным руководством Дамблдора. Даже здесь, в гареме, жизнь отнюдь не была праздной. Ему всегда было чем заняться — планирование уроков для Драко, Блейза, Дельфины и Лиры, преодоление периодически возникающих бурь в политике гарема, присмотр за близнецами Антонио, когда их отец был занят, тренировки по дуэлям, утренние пробежки, занятия спортом, еженедельные встречи с Седриком и Айко, непредсказуемые визиты Луны или погружение в чтение той или иной книги, которую Том решил ему подарить на той или иной неделе. Однако теперь всего этого не было. Вместо этого Гарри лежал в постели, и ему абсолютно нечего было делать, кроме как смотреть в потолок и изредка поглядывать на небольшую стопку ужасно скучных журналов на прикроватной тумбочке — «Ведьмин досуг» и «Ежедневный пророк», которые, как он уже решил, никак не спасут его от скуки. Гарри никогда особо не любил бездельничать. Когда его мысли были заняты чем-то другим, они имели неприятную тенденцию блуждать в местах, которых он предпочитал избегать. К счастью, ему не пришлось терпеть это долго. Как раз в то время, когда обычно начинались их уроки, двери лазарета распахнулись, и в дверном проёме, слегка нервничая, показались Драко, Блейз и Лира. Гарри удивлённо моргнул, а затем на его лице расплылась улыбка. — Что ж, это очень приятное зрелище, — сказал он, немного приподнимаясь на подушках. — Входите, пока мисс Малфой не решила, что посетители представляют опасность для здоровья. Все трое, хоть и не без колебаний, вошли внутрь. Драко осторожно закрыл за ними дверь, а Блейз первым шагнул вперёд, с неподдельной тревогой разглядывая шрам, тянущийся через лоб и глаз Гарри. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Гарри слегка пожал плечами. — Честно говоря, довольно неплохо. Даже не так уж и плохо. Драко скрестил руки на груди, явно не убеждённый. — Ты был без сознания почти неделю, — сказал он бесстрастно. — Пять дней, — поправил Гарри. — Это по-прежнему вызывает беспокойство. Гарри пренебрежительно махнул рукой. — Со мной всё в порядке, Драко. Твоя мать уже пригрозила мне лично наложить проклятие, если я попытаюсь сделать что-нибудь глупое. Блейз тихо фыркнул. — Это похоже на неё. Гарри слегка оживился, когда его осенило вдохновение — пусть и сомнительное. — Вообще-то, — сказал он, бросив взгляд на Драко, — раз уж ты здесь, не мог бы ты убедить её сократить мой постельный режим? Драко нахмурился. — Сократить... насколько? Гарри с надеждой развёл руками. — Ох, не знаю. Может, только сегодня? Драко пристально смотрел на него, явно не впечатлённый. — Ты хочешь, чтобы я оспорил медицинское заключение моей матери от твоего имени? Гарри слабо пожал плечами. — Может быть? Драко без колебаний покачал головой. — Ни в коем случае. Я дорожу своим дальнейшим существованием, Поттер. Гарри драматично вздохнул. — Стоило попробовать. На мгновение все трое неловко замерли у изножья кровати, прежде чем Лира внезапно шагнула вперёд. — Я принесла тебе кое-что! — объявила она. Внимание Гарри тут же переключилось на неё. — О? Лира с большим пафосом подняла сложенный лист пергамента. — Это от Дельфи, — объяснила она, слегка потянувшись, чтобы вложить его ему в руку. — Она тоже хотела прийти, но тётя Белла сказала, что ей нельзя. Брови Гарри приподнялись. — Неужели? Лира торжественно кивнула. — Она сказала, что Дельфи должна остаться дома, хотя я не понимаю, почему. Гарри слегка поморщился. Он прекрасно понимал, почему Беллатриса приняла такое решение. И правда в том… что он даже не мог её винить. Если бы их роли поменялись, он, вероятно, поступил бы точно так же. Однако объяснение этого только усложнит ситуацию. Гарри лишь слегка пожал плечами. — Кто знает. Глаза Драко слегка прищурились, когда он заметил короткую паузу в ответе Гарри, хотя он благоразумно решил не настаивать. Лира наклонилась ближе к кровати, с любопытством разглядывая лицо Гарри. — Всё ещё болит? — спросила она. — Немного, — признался Гарри. Лира задумчиво нахмурилась, прежде чем полезть в карманы платья. — Мой папа говорит, что шоколад помогает от боли, — сказала она, вытащив из кармана две слегка помятые шоколадные лягушки и аккуратно положив их в руку Гарри. Он посмотрел на них сверху вниз и улыбнулся. На мгновение эти слова напомнили ему о Ремусе, который часто говорил примерно то же самое после особенно жестоких тренировок, с терпеливой улыбкой скармливая Гарри шоколад всякий раз, когда уроки заходили слишком далеко. — Это превосходный медицинский совет, — сказал он после недолгой паузы. Лира выглядела очень довольной собой. Тем временем Блейз жестом указал на пергамент в руке Гарри. — Тебе следует это прочитать, — сказал он. — Она заставила нас пообещать доставить это. Драко слегка закатил глаза. — Она переписывала его три раза. Лира очень серьёзно кивнула. — Она хотела, чтобы всё было идеально. Гарри осторожно развернул письмо, и уголки его губ уже начали изгибаться в лёгкую, забавную улыбку. — Ну что ж, — тихо сказал он, — теперь мне стало любопытно. Он откинулся на подушки и начал читать; пергамент тихо шелестел в тихой комнате, а три пары глаз с ожиданием смотрели на него. Гарри откашлялся и начал читать вслух. — Дорогой Гарри, надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. Драко сказал, что ты… Он запнулся на полуслове. Его взгляд быстро скользнул вниз по странице. —…Оу. Дорогой Гарри Надеюсь, тебе стало лучше. Драко сказал, что ты поранился и тебе пришлось остаться в лазарете, что звучит очень скучно. Надеюсь, тётя Цисси скоро тебя вылечит, и твой глаз больше не будет так сильно болеть. Я хотела тебя навестить, но мама сказала, что я не могу прийти прямо сейчас. Она сказала, что я должна остаться дома и что я не смогу ходить на наши занятия в течение следующих нескольких недель. Я действительно не понимаю, почему. Мне немного грустно из-за этого, потому что мне очень нравятся наши уроки. Но я обещаю, что буду практиковать свои ката, чтобы не забыть их. Я также спросила маму, когда появится мой младший брат или сестра. Она сказала, что у них возникли трудности, они немного заблудились, поэтому появятся гораздо позже. Я немного разочаровалась, когда она мне это сказала, но, думаю, я могу подождать. В последнее время мама снова казалась грустной. Я спросила, что случилось, но она сказала, что это «взрослые проблемы» и что я не пойму. Может быть, ты мог бы поговорить с ней? Ты тоже взрослый, так что, может быть, она тебе расскажет. В любом случае, я надеюсь, что ты скоро поправишься, чтобы вернуться и снова начать нас учить. Пожалуйста, выздоравливай скорее. От Дельфины P.S. Лира сказала, что шоколад помогает, когда людям больно, так что, может быть, тебе тоже стоит его съесть :) Гарри медленно читал письмо, его взгляд скользил по каждой строчке слегка кривого почерка. К тому моменту, когда он дошёл до конца, лёгкая улыбка, появившаяся ранее, сменилась на что-то более спокойное. Он аккуратно сложил пергамент и положил его на одеяло рядом с собой. На мгновение он помолчал. У изножья кровати за ним очень внимательно наблюдали три пары глаз. Блейз первым нарушил молчание. — Ну? — спросил он. Гарри поднял взгляд. — Что ну? — Ты перестал читать, не дочитав и половины, — сказал Блейз, указывая на письмо. — Я ожидал продолжения. Гарри откинулся на подушки. — Я передумал. Блейз драматично вздохнул. — Как жаль. Лира с любопытством перевела взгляд с одного на другого. — Что она сказала? Гарри снова взял пергамент и слегка постучал им по ладони. — Она пожелала мне скорейшего выздоровления, — сказал он. Блейз пристально смотрел на него. — И это всё? Гарри пожал плечами. — Это самое важное. Глаза Драко слегка прищурились. — Это явно было не единственное, что содержалось в этом письме. Гарри невинно улыбнулся. — Ну, это было главное. Блейз прислонился к изножью кровати, скрестив руки на груди. — Это был невероятно задумчивый взгляд для простой открытки с пожеланиями скорейшего выздоровления. Гарри лишь снова пожал плечами. Лира наклонила голову. — Это было хорошее письмо? Улыбка Гарри слегка смягчилась. — Да, — сказал он. — Так и было. Это, похоже, её удовлетворило. Однако Блейз по-прежнему выглядел подозрительно. — Ты уверен, что не хочешь прочитать его нам? — снова попытался он. Гарри покачал головой. — Думаю, этот экземпляр создан специально для меня. Блейз подумывал о том, чтобы продолжить обсуждение этого вопроса, но взгляд Драко подсказал ему, что это будет и бессмысленно, и недопустимо. С тихим вздохом он оставил этот вопрос. — Что ж, — сказал Блейз после недолгой паузы, — в таком случае нам остаётся лишь предположить, что это было либо личное… либо крайне неловкое для тебя. Гарри фыркнул. — Что-то вроде того. Письмо оставалось сложенным в его руке, аккуратный, но неровный почерк всё ещё был свеж в его памяти. На мгновение он задумался, видела ли Беллатриса это письмо до того, как оно было отправлено. Скорее всего, нет. Затем Лира снова заговорила. — Ты собираешься съесть шоколадных лягушек? Гарри моргнул. Верно. — Конечно, — ответил он. Он развернул первую шоколадную лягушку и откусил кусочек, чувствуя, как знакомая сладость приятно тает во рту. Напротив него Лира наблюдала за происходящим с пристальным вниманием. Точнее, она наблюдала за второй шоколадной лягушкой, которая всё ещё лежала на одеяле рядом с ним. Гарри проследил за её взглядом. Затем он снова посмотрел на неё. Лира пыталась — довольно безуспешно — притвориться, что не смотрит на неё. Глаза Гарри слегка расширились от осознания. — Хочешь вторую? — спросил он. Глаза Лиры мгновенно загорелись. — Да, пожалуйста. Он передал ей лягушку, она приняла её с лёгкой улыбкой и тут же начала разворачивать. Спустя мгновение она с удовольствием ела лягушку, явно довольная. Гарри снова откинулся на подушки, наблюдая за ней с тихим удовольствием. Блейз слегка перенёс вес тела. — Ах да, пока я не забыл, — сказал он. Гарри поднял взгляд. — У меня тоже есть кое-что для тебя. Блейз шагнул вперёд и поставил аккуратно приготовленную корзинку на прикроватный столик. — Моя мать попросила меня передать это тебе. Гарри поднял бровь. — Для меня? — Да. Гарри слегка наклонился вперёд, чтобы заглянуть внутрь. Корзина была наполнена разнообразными, тщательно разложенными лакомствами: свежими фруктами, изысканными пирожными, посыпанными сахаром, небольшой коробочкой дорого выглядящих конфет и несколькими крошечными стеклянными бутылочками, содержащими, судя по всему, обезболивающие зелья. Всё это выглядело… до боли знакомо. Это было очень похоже на подарочную корзину, которую он сам когда-то отправил Селии Забини после празднования Лунного Нового года. Гарри слегка откинулся назад. — Это… очень мило с её стороны. Однако Драко — этот любопытный тип — уже подошёл ближе, чтобы осмотреть корзину самостоятельно. Он наклонился над прикроватной тумбочкой, слегка прищурив глаза, и стал рассматривать выпечку. — Это изделия Marchesi 1824? — спросил он, указывая на аккуратно разложенные сладости. Блейз проследил за его взглядом и лениво улыбнулся. — Конечно, — легкомысленно ответил он. — Для дорогого Гарри здесь только самое лучшее. Он игриво подмигнул Гарри. Драко медленно выпрямился, переводя взгляд с Гарри на Блейза. — Мисс Забини, должно быть, очень тебя любит. — О, конечно же, да, — весело сказал Блейз, прежде чем Гарри успел что-либо ответить. — Ты бы видел, какое впечатление он произвёл, когда посетил наше поместье несколько месяцев назад. У Гарри было очень плохое предчувствие относительно того, к чему всё это приведёт. Блейз продолжал, будучи слишком довольным собой. — Она находит его совершенно очаровательным, — добавил он, — особенно, когда он пьян. Интерес Драко мгновенно возрос. — Ты был пьян? — спросил он, повернувшись к Гарри с явным любопытством. — Каким ты бываешь, когда напиваешься? Блейз глубоко вздохнул. — О, он... — Нет. Гарри быстро прервал его. Блейз моргнул. — Ни в коем случае. — Гарри провёл рукой по лицу, выражая полное недовольство ходом всего разговора. — Мы это обсуждать не будем. Блейз поднял обе руки в знак притворной капитуляции. — Хорошо, — сказал он. — Я сохраню твоё достоинство. Пока что. Гарри подозрительно посмотрел на него. — Знаешь, — невинно продолжил Блейз, неопределенно указывая на кровать, — раз уж ты ранен. В уголке его рта мелькнула хитрая улыбка. — Но в следующий раз, — весело добавил он, — я не буду столь милосерден. Гарри застонал и ещё глубже погрузился в подушки. — Пожалуйста, уходите. Блейз взглянул на часы и выпрямился. — Вообще-то, мне, наверное, и так пора, — сказал он. — У меня скоро рыцарская тренировка. Драко согласно кивнул. — То же самое. Позже я встречаюсь с Антонио за чаем, так что мне, наверное, пора собираться, — он взглянул на Лиру, которая только что доела свою шоколадную лягушку. — Конечно, предварительно отведу её во дворец Регулуса. Лира слегка помахала Гарри рукой, стоя у изножья кровати. — Пока, Гарри! — Пока, — сказал Гарри с лёгкой улыбкой. Драко коротко кивнул ему. — Постарайся не попасть в неприятности, пока ты здесь застрял. Блейз усмехнулся. — Отдохни как следует. Спустя мгновение все трое незаметно вышли из лазарета, дверь тихо закрылась за ними, и в комнате снова воцарилась тишина.

***

На короткое время единственными звуками были отдаленный гул голосов, доносившийся из дворцовых коридоров, и изредка эхо шагов за дверью. Гарри откинулся на подушки, медленно выдыхая, и тишина вновь окутала его. Он едва успел устроиться поудобнее, как из коридора снаружи до него донеслись новые голоса. —...Я тебе говорю, с ним, вероятно, всё в порядке. — Ты видел заклинание, — ответила Айко. — Это было совсем не простое проклятие. Спустя мгновение дверь лазарета открылась, и они вдвоём вошли внутрь. Седрик заметил Гарри и улыбнулся. — Вот ты где. Айко критически его оглядела. — Хм. Ты выглядишь не так уж плохо. Гарри фыркнул. — Боже мой. Спасибо. Седрик тихонько усмехнулся и подошёл ближе к кровати. — Она имела в виду, — сказал он, — что беспокоилась о тебе и рада, что у тебя, кажется, всё в порядке. Айко скрестила руки. — Я имела в виду именно то, что сказала. Гарри тихонько рассмеялся, слегка покачав головой. — Очень утешительно. Седрик слабо улыбнулся. — Ну что, — спросил он, положив руку на спинку стоящего стула, — как ты себя чувствуешь? Гарри откинулся на подушки. — Честно? — сказал он. — Мне ужасно скучно. Седрик рассмеялся. — Настолько плохо? Гарри драматично вздохнул. — Ты даже не представляешь. На мгновение Седрик повеселел, прежде чем его взгляд поднялся вверх и остановился на тонком шраме, тянущемся по лбу и глазу Гарри. Он молча изучал его несколько секунд. — Хм, — пробормотал он. Гарри поднял бровь. — Это хорошее «хм» или плохое? — Я пока не уверен. — Седрик жестом указал на его лицо. — Не возражаешь, если я посмотрю поближе? Гарри пожал плечами. — Вперёд. Седрик слегка наклонился, внимательно рассматривая линию шрама с сосредоточенным вниманием человека, привыкшего изучать травмы. — Это необычный узор, — сказал он после недолгой паузы. — Его изгиб почти напоминает движение волшебной палочки при применении заклинания Авада Кедавра. Гарри слегка нахмурился. Седрик выпрямился, хотя его взгляд ещё на секунду задержался на шраме. — Нарцисса, как всегда, проделала исключительную работу, — сказал он с оттенком тихого восхищения в голосе. — Немногие целители смогли бы так чисто восстановить такие повреждения. Гарри тихо фыркнул. — Я обязательно передам ей твои слова. Внимание Седрика снова обратилось к нему. — Знаешь, какое заклинание тебя поразило? — спросил он. Гарри слегка поморщился. — По всей видимости, это какое-то старинное проклятье семьи Блэк. Брови Седрика слегка приподнялись. — Ах, — он снова взглянул на шрам, и все детали отчётливо встали на свои места. — Это всё объясняет, — задумчиво сказал он. — Должно быть, это была какая-то очень тёмная магия. Айко наклонилась ближе, изучая метку на лбу Гарри. — На самом деле это выглядит довольно круто, — сказала она. — Как молния. Гарри усмехнулся. — Правда? Айко одобрительно кивнула. — Определённо, это обновление. Она даже идеально вписывается в твою бунтарскую эстетику. Гарри поднял бровь, невольно изогнув губы в улыбке. — Бунтарская эстетика? Айко неопределённо махнула рукой в ​​его сторону. — Знаешь, драматично бросаться под проклятия в залах суда, противостоять могущественным ведьмам, таинственный шрам в виде молнии… — она пожала плечами. — Это очень в твоём стиле. Гарри тихонько рассмеялся. — Рад, что у меня формируется репутация. Айко снова наклонилась ближе, изучая метку. — Может, мне тоже стоит обзавестись такой? — задумчиво добавила она. — — Шрамы в виде молний мне бы очень подошли, не правда ли? Седрик тихо вздохнул, в его голосе уже звучала лёгкая усталость. — Пожалуйста, не пытайся получить шрамы, Айко, — терпеливо сказал он. — У Нарциссы и так достаточно работы, а я ещё недостаточно хороший целитель, чтобы исправить все те глупости, в которые ты неизбежно вляпаешься. Айко моргнула. — Гипотетически говоря. Седрик долго смотрел на неё. — Нет. Айко на мгновение задумалась. —…А что, если это произойдёт случайно? Седрик застонал. — Айко… нет. Гарри фыркнул и покачал головой, наблюдая за этим разговором. — Я ценю энтузиазм, — сказал он, — но я бы предпочёл не задавать новую тенденцию. Айко пожала плечами. — Хорошо, — сказала она после недолгой паузы. — Ладно, я лучше сделаю себе татуировку в виде молнии. Седрик на мгновение прикрыл глаза. — Тоже нет. В прошлый раз у тебя была аллергическая реакция. Айко нахмурилась. — С тобой совсем не весело. — Я прохожу обучение на целителя, — безапелляционно ответил Седрик. — Предотвращение нанесения себе увечий буквально входит в мои должностные обязанности. Гарри удивлённо моргнул. — У тебя есть татуировка? Айко оживилась. — Ах, да! Я совсем забыла, что ты об этом не знаешь. Она расправила складки мантии и слегка приподняла подол, обнажив красочную татуировку на икре. Длинная, изящная рыбка извивалась по её голени, лавируя между гроздьями нежных розовых цветов и кувшинками. Гарри слегка наклонился вперёд, чтобы лучше рассмотреть. Было довольно красиво. Хотя он и заметил, что кожа в нескольких местах выглядела немного раздражённой, особенно вокруг красных чернил возле головы рыбы. — Какая красивая... рыба? — сказал он. Айко притворно обиделась, ахнув. — Не просто какая-то рыба, глупыш! А карп кои! — она с гордостью указала на рисунок. — Мой отец продает их в Японии, поэтому они напоминают мне о нём. Они также символизируют упорство и силу. Гарри наклонил голову, его взгляд задержался на рисунке. Айко продолжила с энтузиазмом. — Существует легенда о них, — сказала она. — Если карпу кои удаётся проплыть весь путь против течения, он превращается в дракона. Гарри слабо улыбнулся. — Звучит неплохо. Мне нравится, — его взгляд скользнул к цветам, окружающим рыбу. — А цветы? Выражение лица Айко слегка смягчилось. — Сакура, — сказала она. — Это любимые цветы моей матери. Гарри кивнул. — У неё хороший вкус. Они действительно очень красивые. Его взгляд снова скользнул к татуировке, прослеживая изгиб лепестков вокруг красно-белых карпов кои. Идея была проста — носить с собой частичку тех, кто тебе дорог. Гарри должен был признать, что ему нравилась эта мысль. На мгновение он задумался, что бы он выбрал, если бы когда-нибудь решил сделать себе такую ​​татуировку. Что-нибудь для его мамы, возможно. Что-нибудь для его папы. Он не был уверен, что именно это будет. Но эта мысль не давала покоя. Седрик слегка наклонился вперёд. — Ты пользовалась кремом от раздражения, который я тебе дал? Айко даже не подняла глаз. — Да, мам. Седрик вздохнул. — Я говорю серьёзно. Она всё ещё выглядит раздражённой. Айко закатила глаза. — Она заживает. — Она воспалилась. — Всё в порядке. Гарри тихо фыркнул. Они продолжали спорить об этом до конца своего пребывания в лазарете, их голоса то сменялись лёгким раздражением, то упрямой настойчивостью. Гарри в основном слушал, забавляясь, пока они наконец не ушли.

***

К тому времени, как над дворцом окончательно опустился вечер, последние следы дневного света давно исчезли, уступив место более тусклым оттенкам, а небо за окнами потемнело. Внутри комнаты зажглись волшебные лампы, излучая тёплый, равномерный свет. Гарри некоторое время лежал, откинувшись на подушки, и смотрел в потолок. Затем на стену. Затем снова на потолок. Спустя мгновение он обречённо вздохнул и потянулся за одним из журналов «Ведьмин досуг», лежавших на прикроватной тумбочке. Он полагал, что отчаянные времена требуют отчаянных мер. Он открыл журнал и начал читать первую попавшуюся статью. Речь шла о каком-то волшебнике — Галиндо? Гилдо? Что-то в этом роде. По всей видимости, он был довольно известен в мире волшебников, поскольку следующие три страницы были полностью посвящены описанию его очаровательной улыбки, безупречных зубов и впечатляющей причёски. Гарри долго смотрел на страницу. Он перевернул страницу. Затем ещё одну. После короткой паузы он закрыл журнал и отложил его в сторону. Гарри медленно выдохнул, ещё глубже зарываясь в подушки. —…Может, мне сегодня лучше лечь спать пораньше? В дверь тихо постучали. Дверь открылась прежде, чем он успел ответить. — Привет, Гарри. Гарри повернулся к дверному проёму, мгновенно узнав голос, и его прежнее беспокойство утихло. — Привет, Луна, — сказал он. Она прошла дальше в комнату, руки были небрежно сложены за спиной. — Рада, что ты проснулся, — сказала она. Она остановилась у изножья кровати, её взгляд на мгновение скользнул к высоким окнам, а затем снова вернулся к нему. — Без тебя стало намного тише, — задумчиво добавила она. — Мне это не понравилось. Гарри тихонько рассмеялся. — Поэтому я постараюсь не брать в привычку пропадать. Луна кивнула, как будто это было вполне разумное обещание. — Было бы неплохо, — сказала она. Она слегка наклонила голову, словно что-то вспомнив. — О, — добавила она, запустив руку в ​​рукав, — у меня есть для тебя кое-что. Она вытащила из рукава изящную цепочку, на ладони покоился маленький круглый кулон, после чего она осторожно положила её ему в руку. Гарри взглянул на него, ожидая увидеть лишь украшение. Но когда он повернул его в пальцах, оно отразило свет, обнажив крошечный компас, встроенный внутрь. Он поднял брови. — Мне следует воспринять это как предупреждение о том, что я скоро заблужусь? Луна слегка наклонила голову. — Мы всегда немного теряемся, — сказала она. Гарри тихо фыркнул, снова опустив взгляд и покрутив кулон между пальцами. Он оказался легче, чем он ожидал, цепочка тонкая, а компас достаточно маленький, чтобы удобно лежать в ладони. Игла внутри задрожала — Затем она начала мерцать, перескакивая с одного направления на другое, так и не остановившись. Гарри наблюдал за этим, слегка нахмурившись. Ни одно из направлений не являлось севером. Он слегка повернул его, словно надеясь, что это как-то исправит ситуацию, но стрелка лишь снова дёрнулась, упорно отказываясь остановиться. Вероятно, она была сломана. Гарри ничего не сказал, лишь повертел кулон в руке. Его большой палец коснулся небольшой гравировки на обороте. domus. Его взгляд задержался на ней на мгновение. Это выглядело как латынь — в этом он был почти уверен, — но кроме этого он понятия не имел, что это значит. Гарри поднял на неё взгляд. — Что означает эта гравировка? Луна на мгновение задумалась, а затем посмотрела на кулон. — Ах, — сказала она. — Это зависит от человека. Она снова сложила руки за спиной. — Хотя некоторые считают, что это место, где находится сердце, — тихо добавила она. Гарри секунду смотрел на неё, пытаясь понять происходящее. —...Понимаю, — сказал он, хотя на самом деле ничего не понимал. На его губах, вопреки собственному желанию, появилась лёгкая улыбка. — Спасибо, Луна, — сказал он. — Я это ценю. Луна улыбнулась в ответ, спокойная и невозмутимая. Гарри слегка пошевелился, ещё раз перевернул кулон и осторожно поставил его на прикроватную тумбочку. — Итак, как ты.. Он остановился на полуслове и повернулся к ней. Пространство у изножья кровати было пустым. Гарри моргнул. Дверь оставалась закрытой, в комнате было тихо — ни звука движения, ни проблеска магии, ни резкого треска трансгрессии. Она просто… исчезла. —...Как она вообще.. Он замолчал, вопрос так же быстро исчез, как и возник. Спустя мгновение он тихо выдохнул и покачал головой. —...Классическая Луна, — пробормотал он. Его взгляд на мгновение скользнул обратно к прикроватной тумбочке, где лежал небольшой компас. Стрелка слабо мерцала. Решение ещё не принято.

***

Прошло ещё три дня, прежде чем Гарри наконец разрешили покинуть лазарет. Разница была заметна сразу. Больше никакой тишины. Больше никаких бесконечных часов, проведённых в разглядывании потолка. Больше никакого запаха антисептика или этой неумолимой, удушающей белизны. На следующее утро он встал рано, вышел в дворцовые сады ещё до того, как большинство придворных успели проснуться, и бегал, пока последние остатки беспокойства не утихли. К тому времени, как он вернулся, с ровным дыханием и ясным умом, какого не было уже несколько дней, он был на удивление в хорошем настроении. Так продолжалось до тех пор, пока он не увидел повестку, которая его ждала. Собрание в гареме. Гарри медленно выдохнул, и часть той с трудом обретённой лёгкости ускользнула. Он взял пергамент, просматривая его содержимое с лёгким нахмуренным выражением лица. Вот вам и наслаждение новообретённой свободой. На мгновение он задумался о том, чтобы проигнорировать это. Затем он так же быстро отбросил эту мысль. С тихим вздохом он отложил пергамент в сторону и выпрямился. Если уж ему придётся туда идти, то уж лучше ему не приходить в таком виде, будто он только что вернулся с пробежки. Быстро умывшись, переодевшись в мантию и попытавшись вяло привести в порядок волосы, Гарри лишь ненадолго остановился, прежде чем направиться к двери. Казалось, свобода могла подождать.

***

С его появлением атмосфера изменилась почти незаметно: голоса понизились, а разговоры стали немного мягче, лишь слегка подчеркивая его присутствие. Гарри это заметил. Было трудно не заметить, особенно учитывая то, как на него постоянно смотрели люди. Или, точнее, прямо на его лицо. Шрам легко привлекал внимание, а любопытство сквозило во взглядах, которые следовали за ним через всю комнату. Гарри проигнорировал это, сохраняя невозмутимое выражение лица, садясь на своё место и позволяя моменту пройти мимо, не обращая на него внимания. Усевшись, он позволил своему вниманию блуждать по комнате, его взгляд скользил по залу, прежде чем остановиться на пустом месте Беллатрисы. Было странно видеть его пустым. Как-то неправильно. Гарри некоторое время наблюдал за этим, чувствуя, как в груди у него поселилось что-то тревожное. Вскоре последовала тихая мысль. Она бы не пропустила это, если бы не он. Гарри тихо выдохнул, отбросив эту мысль, прежде чем она успела укорениться. Сейчас было не время. — Поттер. Гарри поднял взгляд. Темноволосая девушка смотрела на него с едва заметной, отработанной улыбкой, рядом с ней стоял довольно худощавый на вид парень, спокойный и молчаливый. Ему потребовалось некоторое время, но вскоре он узнал их. Друзья Драко. «Пэнси, — подумал он. — А парень… Тео? Теодор?» Он был почти уверен, что они тоже были куртизанами. — Мы так рады видеть тебя бодрым и активным, — продолжила она спокойным тоном. — Мы все ужасно волновались за тебя, знаешь ли. Теодор слегка склонил голову. — Абсолютно. Гарри ничего не сказал. Взгляд Пэнси переместился, ненадолго остановившись на его лице. — Броситься под такое проклятие, — легкомысленно продолжила она, — это очень… по-гриффиндорски с твоей стороны. Теодор тихонько одобрительно промычал. — Почти как в учебнике, — добавил он. Губы Пэнси слегка изогнулись в улыбке. — Героично, — сказала она. — Хотя и несколько безрассудно. Её взгляд неторопливо задержался на нём. — Хотя очень жаль, что это привело к таким… видимым последствиям. Взгляд Теодора проследил за её глазами, тон его был мягким. — Тёмная магия, как правило, приводит к довольно суровым и долгосрочным последствиям, — сказал он. — Жаль, — тихо добавила она. — Увечье лица редко считается… желательным. Она позволила словам повиснуть в воздухе. — И я полагаю, что у Императора довольно высокие требования. Смысл был очевиден. Гарри посмотрел на них мгновение. Изувеченное лицо? Он едва не фыркнул. Это была всего лишь царапина. Если это было их определением увечья, то они явно вели очень замкнутый образ жизни. Он отбросил эту мысль и слегка пожал плечами. — Я бы не стал слишком беспокоиться по этому поводу. Из-за стола раздался голос. — Серьёзно? Гарри оглянулся. Несколькими местами дальше за ним наблюдала Главная Служанка, на её лице читалось лёгкое раздражение. — Вы действительно настолько уверены в своей внешности, — продолжила она, — что считаете, будто такой шрам не… преуменьшит её? Её губы слегка сжались. — Или вы просто считаете себя выше подобных проблем? Гарри тихо фыркнул, отмахнувшись от замечания лёгким покачиванием головы. — Напротив. Он слегка откинулся назад, удобнее устроившись на своём стуле. — Я почти уверен, что внимание Императора изначально привлекла не моя внешность, — сказал он. — Мерлин знает, что именно привлекло его, но это точно было нечто другое. Его взгляд скользнул по комнате, ненадолго задержавшись на нескольких лицах. — Ну, серьёзно… Я почти уверен, что некоторые из вас когда-то были моделями. Прошло мгновение — едва ли удар сердца — прежде чем последовали ответы. — Да, я был, — тут же ответил кто-то. — А я выиграла Летний придворный конкурс, — добавила другая, слегка приподняв подбородок. — Что ж, я представлял Магическую Ирландию на международной арене, — сказал третий, в его голосе явно слышалась гордость. Гарри поднял руки в небольшом, безмолвном жесте: «Видите?» Аурелия тихо вздохнула, с улыбкой в ​​голосе. — Да, — сказала она, — думаю, все согласятся, что Император действует довольно загадочным образом. Её взгляд скользнул к Гарри, улыбка была мягкой, но отстранённой, и так и не достигла глаз. — В любом случае, мы очень рады твоему возвращению. Она сделала паузу, словно тщательно обдумывая свои следующие слова. — И… я должна поблагодарить тебя. Внимание Гарри слегка обострилось. — За что? Аурелия наклонила голову, словно ответ был очевиден. — За вмешательство, — мягко сказала она. — В суде. Её голова наклонилась совсем немного. — Ты без колебаний встал между мной и Беллатрисой Блэк, — последовала короткая пауза, она слегка нахмурила брови. — Если говорить совершенно честно… я не знаю, что бы могло случиться, если бы ты этого не сделал. Её взгляд оставался неподвижным. — Конечно, я достаточно уверена в своих навыках дуэли, — продолжила она почти задумчиво, — но Беллатриса… это противник, которого нельзя недооценивать. Она тихо выдохнула. — Подозреваю, что у меня бы дела сложились не очень хорошо. Гарри сначала ничего не сказал. Потому что правда заключалась в том, что… Он вмешался не по этой причине. Не совсем. Речь шла не о защите Аурелии. Речь шла о том, чтобы остановить Беллатрису — не дать ей переступить черту, которая могла бы отправить её в Азкабан на всю оставшуюся жизнь. В его памяти невольно всплыло лицо Дельфины, и это вызвало у него мысль о том, что она потеряла мать — что ей предстоит расти без неё. Ему это не понравилось. Он не мог себе этого представить, не мог вообразить мир, где его собственной матери просто… не было бы рядом. Он никому бы такого не пожелал. И меньше всего Дельфине. Одного этого было бы достаточно. Но это была не единственная причина. Гарри тихо вздохнул. Он по-прежнему не мог назвать Беллатрису подругой. Но она была… близка к этому — достаточно близка, чтобы он не смог стоять в стороне и смотреть, как она в порыве гнева всё разрушает. Его взгляд снова скользнул к Аурелии, он внимательно изучал её, выискивая что-нибудь — хоть что-нибудь — что могло бы намекнуть на нечестность. Но ничего не было. Никакой искорки неискренности. Никакого скрытого подтекста. Просто тихая, неприкрытая искренность. И почему-то это его больше всего и тревожило. —…Это не проблема, — наконец сказал он. Аурелия слегка склонила голову, принимая ответ с тихой грацией. — Тем не менее, — сказала она, изменив тон на более формальный, — я ценю это. Она выпрямилась, её взгляд скользнул по собравшимся куртизанкам, прежде чем принять спокойное и обдуманное выражение. — Теперь, — продолжила она, — мы можем продолжить. В её руке появился небольшой свиток, печать на котором уже была снята. — Сегодня утром Его Величество счёл целесообразным выступить с официальным заявлением относительно недавних событий, — небольшая пауза. — В частности, речь идёт о поведении наложницы Беллатрисы в суде. По комнате прокатилась волна тихого интереса. Аурелия мельком взглянула на пергамент, а затем прочитала вслух. — Императорским указом Беллатриса Блэк подлежит обязательному надзору и исправительному оцениванию, — зачитала она ровным тоном. — Вступает в силу немедленно. Ещё одна короткая пауза, её взгляд скользнул по следующей строке. — Ей предстоит регулярно посещать занятия под руководством назначенного специалиста, цель которых — оценить и скорректировать поведенческую нестабильность. Затем раздалось несколько негромких шепотков. Аурелия продолжала читать так, будто ничего не заметила. — Эти меры будут действовать в течение следующих восьми месяцев, после чего Его Величество, по согласованию с назначенным специалистом, оценит поведение леди Блэк, чтобы определить, соответствует ли её поведение ожиданиям, предъявляемым к члену императорского гарема. Она слегка опустила свиток. — Кроме того, — сказала она, — на её участие в официальных гаремных мероприятиях наложены ограничения, поскольку в обозримом будущем она должна оставаться под домашним арестом. Пергамент был аккуратно свёрнут. — Вопрос считается решённым. В комнате на мгновение воцарилась тишина. Затем- — Как… неожиданно любезно. Комментарий прозвучал с противоположного конца стола. Селия слегка прислонила подбородок к руке, и её взгляд на мгновение скользнул к Гарри. Как будто она уже обдумывала возможность его причастности к этому делу. — Вот это любезность, — последовал другой голос, в котором звучал скептицизм. Наложник Розье слегка откинулся назад, приподняв одну бровь. — Разве он не выгнал её публично из гарема в суде? — продолжил он. — Что именно побудило его изменить своё мнение? Взгляд Аурелии переместился на него, и в ответ выражение её лица слегка напряглось. — Мне неизвестна логика Его Величества, — ровно произнесла она. Её взгляд остановился на Розье, твёрдый и непоколебимый. — И я бы не советовала спекулировать на эту тему. Её тон оставался спокойным, но теперь в нём чувствовалась какая-то напряжённость. — Тебе не помешало бы помнить, что мы не вправе оспаривать решения Его Величества, — её взгляд поднялся и скользнул по остальным сидящим за столом. — Это относится ко всем вам. Наступила тишина. Аурелия позволила ей задержаться достаточно долго, прежде чем слегка выпрямиться. — Итак, — продолжила она, с привычной лёгкостью вновь обретя улыбку, — давайте продолжим, хорошо? В конце концов, нам есть, что обсудить. Собрание возобновилось, как ни в чём не бывало — голоса снова повысились, тихий гул разговоров наполнил зал. Гарри почти ничего из этого не заметил. Слова сливались в одно неразборчивое целое, ускользая от него без всякого смысла, пока его мысли блуждали в другом месте.

***

К тому времени, как Гарри наконец вернулся в свой дворец, день уже постепенно клонился к вечеру. Здесь в коридорах было тише, шум собрания гарема остался где-то в глубине дворца, приглушённый расстоянием и камнем. Гарри позволил двери закрыться за собой с тихим щелчком и выдохнул. Встреча казалась бесконечной. Не из-за самой дискуссии — он перестал обращать на неё внимание довольно рано — а из-за всего, что с ней связано. Постоянные прерывания. Непрерывный поток людей, один за другим подходивших к нему, каждый из которых выражал свои добрые пожелания, беспокойство, тщательно подобранные слова сочувствия. Это затянулось надолго. Неустанно. И хотя, в теории, это должно было быть хорошо — когда тебя проверяют, радушно приветствуют возвращение, — на практике всё оказалось… менее приятным. Слишком многие из них звучали наигранно. Слишком много улыбок затянулось на секунду дольше, чем нужно, слишком наиграно, слишком пусто. Гарри не был особенно наивен. Он умел отличать искреннюю заботу от чего-то, сделанного из чувства долга — или, что ещё хуже, из любопытства. Большинству из них было всё равно. Он подозревал, что некоторые из них предпочли бы, чтобы он потерял глаз, а возможно, даже и жизнь. И всё же все они пришли, предлагая свою доброту так, словно это было что-то настоящее. Что-то значимое. В конце концов, это перестало восприниматься как беспокойство вообще. Просто шум. Повторяющийся, неискренний и откровенно утомительный. Гарри провёл рукой по волосам, затем, тихо выдохнув, потёр глаза. Спустя мгновение он оттолкнулся от двери и пересёк комнату. Его взгляд тут же упал на небольшой столик у окна. Монета всё ещё была там. Прямо там, где он её оставил. На мгновение что-то в его груди сжалось. Он потянулся к ней, металл был прохладным под пальцами, и едва уловимое заклинание отвода глаз исчезло в тот же миг, как он коснулся её. Тонкая. Ничем не примечательная. Всё именно так, как и было задумано. Гарри повертел её в пальцах, проведя большим пальцем по её поверхности, а затем, почти рассеянно, потянулся за своей палочкой. Кончик палочки легко коснулся металла, и, произнеся тихое заклинание, монета нагрелась. Гарри некоторое время наблюдал за ней. Затем он медленно позволил сообщению сформироваться. Я в порядке. Он дал ей секунду, прежде чем добавить: Извините за задержку. Он сделал паузу, небрежно проведя большим пальцем по краю монеты. Он мог бы сказать ещё много чего. Его взгляд рассеянно блуждал, когда всплыло воспоминание — вспышка проклятия Беллатрисы, удар, та доля секунды, когда он подумал… Гарри тихо выдохнул. Он мог бы упомянуть об этом. Наверное, следовало бы. Но… с ним всё было в порядке. И в конечном итоге именно это и имело значение. Разве не так? Не было необходимости раздувать это до чего-то большего, чем было, если это только вызовет ненужные опасения. На этом он и остановился. Тепло от монеты постепенно улетучилось, металл остыл под пальцами, пока не стал ощущаться как обычный кусок золота. Спустя мгновение он положил её обратно на стол, и чары отвлечения внимания тут же вернулись на место. Гарри задержал взгляд на этом месте на секунду, а затем отступил назад. В комнате снова воцарилась тишина, спокойная и безмятежная.

***

К тому времени, как Северус покинул Хогвартс, в замке уже давно воцарилась тишина. Свет факелов мерцал в каменных коридорах, пока он шёл по ним, его шаги мягко эхом отдавались в тишине. Последние студенты разошлись по своим общежитиям несколько часов назад, оставив коридоры пустыми и нетронутыми. Он двигался быстро, пронёсся по вестибюлю, а затем повернул к помещениям для персонала, его мантия скользила плавным, тихим движением. В поле зрения показался знакомый камин, угли которого всё ещё слабо тлели под слоем пепла. Снейп не остановился. Взмахом волшебной палочки пламя ожило, внезапно вспыхнув зелёным светом. Он тотчас же шагнул вперёд, с привычной лёгкостью схватив баночку с летучим порохом. — Площадь Гриммо. Спустя мгновение мир словно сжался сам в себе. Пламя и движение поглотили его целиком, замок растворился в потоке зелени и теней, когда его унесло сквозь изменчивый поток. Затем, так же быстро, как и началось, это ощущение исчезло, оставив под ногами твёрдую землю. Снейп без колебаний вышел из камина в доме номер двенадцать на Площади Гриммо, стряхнув с рукава прилипшую сажу, его окружение обрело чёткость. Кабинет Дамблдора. Комната была как всегда захламлена: полки были заставлены книгами и любопытными приборами, единственным звуком в тишине было их тихое жужжание. На столе стояла миска со сладостями — в основном лимонными леденцами, — а Фоукс сидел неподалеку в тишине и покое. Феникс посмотрел на Северуса яркими, многозначительными глазами, слегка наклонив голову, словно молча признавая его прибытие. За столом Альбус Дамблдор поднял взгляд. — Ах, Северус. Как раз вовремя, — сказал он, и в его глазах мелькнул слабый блеск. Снейп был не в настроении для любезностей. Одним лёгким, умелым движением волшебной палочки в его руке появился плотно переплетённый свиток — длинный и насыщенный тщательно собранной информацией. Он шагнул вперёд и без лишних церемоний положил его на стол. — Твой ежемесячный отчёт, — спокойно произнёс он. Взгляд Дамблдора на мгновение опустился на свиток, на его лице мелькнула нотка тихого удовлетворения, после чего он положил на него руку. — Спасибо, Северус. Надеюсь, твоя должность и впредь будет предоставлять… ценную информацию. Снейп бросил на него сухой, безразличный взгляд. — Она предоставляет то, что предоставляла всегда, — ответил он. — Доступ. Мгновение ни один из них не произносил ни слова. Внимание Дамблдора уже начало снова переключаться на свиток, пальцы легко касались пергамента, словно он горел желанием его развернуть. Снейп отвернулся. Он молча направился к камину, его мантия тихонько шелестела о пол, когда он потянулся к небольшой миске с летучим порохом, стоявшей неподалеку. Его пальцы коснулись края... и замерли. — Альбус… — Да, мой мальчик? Снейп сначала не повернулся. — С Лили всё в порядке? Позади него рука Дамблдора почти незаметно замерла на пергаменте. — Ну да, я так думаю. А почему ты спрашиваешь? Затем Снейп повернулся, и его тёмные глаза остановились на нём — острые, непреклонные. И всё же… Там было ещё кое-что. Незаметное. Легко можно не заметить. Беспокойство. — Я уже несколько месяцев её не видел и ничего о ней не слышал. Слова были выверены, сдержанны. Но эта мысль витала в воздухе гораздо дольше. Он виделся с ней нечасто — это было правдой. Времени у него почти не оставалось. Между обязанностями личного зельевара Императора, работой в Хогвартсе и всем, что требовала его роль шпиона, свободного времени почти не оставалось. И всё же… Они всегда находили время. Чашка чая раз в месяц, когда позволяли обстоятельства. Спокойный распорядок дня, поддерживаемый, несмотря на расстояние и обязательства. Последовательный. Надёжный. Пока это не изменилось. В этом месяце она не пришла. Точно так же, как она не пришла и пять месяцев назад. Никаких сообщения. Никаких объяснения. Ничего. Взгляд Снейпа не отрывался от него. — Для неё необычно пропускать наши встречи — особенно несколько месяцев подряд и без предупреждения, — признал он. Дамблдор молча смотрел на него, выражение лица было задумчивым. Затем он тихо вздохнул, словно обдумывая, сколько сказать. — Ах… да, — наконец сказал он. — Я всё думал, когда же ты спросите. Снейп не двигался. — Некоторое время назад я отправил Лили на задание вместе с Джеймсом, Сириусом и Ремусом, — продолжил Дамблдор, сложив руки на груди. — Боюсь, это было деликатное задание. Оно требовало осмотрительности… и дистанции. Глаза Снейпа сузились. — Что это за задание? Взгляд Дамблдора на мгновение дрогнул, в нём промелькнуло что-то нечитаемое. — Один вопрос касается Императора, — сказал он. — Или, точнее… касается некоторых предметов, которые мы уже обсуждали ранее. Снейп замер. Крестражи. Дамблдор годами искал их с почти маниакальной решимостью, будучи убеждён, что Император, должно быть, использовал какой-то вариант мерзкой магии, чтобы сохранить себя. Годами он ничего не находил. И всё же Том Риддл ничуть не постарел после тридцати лет. Снейп не упустил из виду это противоречие. Он подозревал, что Дамблдор тоже. — Почему же ты мне тогда не сказал? — ровным тоном спросил Снейп. Выражение лица Дамблдора оставалось до ужаса спокойным. — В интересах её безопасности я посчитал целесообразным не разглашать все подробности. Губы Снейпа слегка изогнулись в улыбке. — Как обнадёживает, — сухо заметил он. На мгновение воцарилась тишина, его взгляд не отрывался от пожилого мужчины. Затем холодно спросил… — А Гарри? Дамблдор снова поднял взгляд. — А что с ним? Выражение лица Снейпа изменилось: на мгновение на его лице мелькнуло недоверие, которое затем сменилось на более холодное. — Что ты имеешь в виду — что с ним? — он продвинулся дальше в комнату, его чёрные одежды скользили по камню. — Мальчик по-прежнему находится в императорском гареме. Он схвачен, находится в заключении и выставлен напоказ при дворе, как некая ценная диковинка, и всё же это, кажется, не вызывает у тебя такого беспокойства, как должно бы. Взгляд Дамблдора оставался неподвижным. — Гарри продемонстрировал удивительную способность адаптироваться к обстоятельствам. Снейп коротко и безрадостно вздохнул. — Способность адаптироваться? — повторил он. — Теперь мы так это называем? Он остановился перед столом, его взгляд стал более пристальным. — Из него получился бы ужасный шпион — и ты это знаешь. Никакой тонкости, никакого терпения, никакого инстинкта к скрытности, — на его губах мелькнула едва заметная усмешка. — Кроме того, я уже являюсь источником информации об Императоре. Так чего же, собственно, ты ожидал от Поттера в гнезде придворных и наложниц? Дамблдор не ответил сразу. И в тишине, повисшей между ними, что-то встало на свои места. Снейп замер, его глаза сузились, и постепенно до него дошло понимание. —...Ты ведь не собирался сделать из мальчика шпиона, — тихо сказал он. Руки Дамблдора оставались сложенными, пока Снейп смотрел на него, и это осознание становилось всё более холодным. Затем, с внезапной ясностью и нарастающим отвращением… — Ты ведь всё это время планировал, что он приблизится к Императору и убьёт его, не так ли? За их спинами тихо потрескивал огонь, а Дамблдор молчал. И это, как ничто другое, было достаточным ответом. Мгновение Снейп мог только смотреть на него. Затем- — Ты дурак, — слова прозвучали тихо и резко. — Ты невыносимый, манипулятивный старый дурак. Выражение лица Дамблдора оставалось неизменным, хотя в его глазах на мгновение мелькнуло что-то нечитаемое. — Мы оба знаем, что он никогда этого не сделает, — сказал Снейп, голос его напрягся. — Даже если его целью будет Император. Он сделал ещё один шаг вперёд, и теперь в каждом его слове кипела ярость. — Возможно, его воспитали как солдата, Альбус, но он не убийца. Дамблдор спокойно посмотрел на него. — Я считаю, — ответил он, — что ты его недооцениваешь. Снейп пристально смотрел, как продолжал говорить Дамблдор, его голос был таким же мягким, как всегда. — Гарри всегда демонстрировал замечательную способность делать то, что необходимо, когда того требует момент. Я абсолютно уверен, что, когда придёт время, он поступит правильно. Бровь Снейпа поднялась в знак полного недоверия. — Это правильное решение, — повторил он бесстрастно. Он едва сдержал смех. Вместо этого он сказал: — Твоя вера в него была бы трогательной, если бы не была столь катастрофически необоснованной, — выражение его лица стало ещё мрачнее. — Ты знал, что он недавно получил травму? Это привлекло внимание Дамблдора. — Мой новый ученик, Ригель Блэк, сообщил мне об этом, — сказал Снейп, его голос становился всё холоднее. — Он присутствовал на суде над своей тётей и был свидетелем всего происходящего. Он встретился взглядом с Дамблдором, острым и непреклонным. — Беллатриса Блэк прокляла его, — продолжил он. — По общему мнению, он чуть не потерял глаз. Дамблдор слегка нахмурился. — Это… не может быть правдой. Глаза Снейпа сузились. — А почему бы и нет? — Сегодня утром, — медленно произнёс Дамблдор, — мы получили сообщение через монету. Он сказал, что с ним всё в порядке. В течение целой секунды Снейп просто смотрел на него. Затем он долго и совершенно равнодушно смотрел на него. — Серьёзно? — рот Снейпа сузился. — Ты ожидаешь, что он скажет тебе, если ему больно? Он выпрямился, в каждом его слове звучало едва сдерживаемое раздражение. — У этого мальчика необычайно высокий болевой порог и тревожно низкое чувство самосохранения, Альбус. Его голос повысился, но не настолько, чтобы это был крик, хотя под ним явно чувствовалась злость, сдерживаемая начинающим ослабевать самообладанием. — Если бы он истекал кровью на полу, он, скорее всего, извинился бы за неудобства, прежде чем признать, что что-то не так. Дамблдор ничего не сказал. И это, как ни странно, только ещё больше разозлило Снейпа. Он резко отвернулся, а затем снова повернулся, его чёрные одежды развевались у него за спиной. — Это продолжается слишком долго. Нам нужно его вызволить. Дамблдор наблюдал за ним, слегка прищурив глаза. — Северус— — Нет. Слово пронеслось по комнате резко и решительно. — Больше никакого терпения. Больше никакого ожидания. Беллатриса Блэк уже однажды напала на него, и если ты думаешь, что она не попытается снова, то ты действительно впал в маразм. — Северус, ты, конечно же, преувеличиваешь… — Она неуравновешенная, опасная, одержимая, и теперь публично унижена. Поттер — самая лёгкая мишень для неё, — его губы изогнулись в горьком презрении. — Запомни мои слова, Альбус. Если ты оставишь его там ещё дольше, она закончит начатое. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим движением Фоукса на его насесте. Дамблдор, как всегда, сложил руки на груди, сохраняя спокойствие. — Я понимаю твои опасения, Северус, но тебе не о чем беспокоиться. Уверяю тебя, Гарри скоро вернётся к нам. Всё уже запущено. Глаза Снейпа подозрительно сузились. — Что ты наделал, Альбус? Дамблдор лишь улыбнулся, ничего не ответив.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!