Часть 6

«Ещё немного грязи», — сказал Фабиан, нанося на лоб Джеймса слой холодной и липкой пасты маленькой кисточкой. Джеймс молча терпел, чувствуя, как паста застывает и так сильно прилипает к лицу, что, кажется, могла бы содрать с него кожу, если попытаться её снять. Гидеон стоял позади своего близнеца и щедро поливал волосы Джеймса лаком, пока не убедился, что темные, непослушные локоны стали твердыми, как шлем. А что это за новые дыры в костюме? Казалось, часть его одежды обгорела. Персонажу, которого он играл, явно живется нелегко. «Ух ты». Со стороны входа в трейлер раздался новый голос, губы актера расплылись в улыбке. «Похоже, ты пережил немало испытаний, Поттер». «Разве это не ты виновата в этом, Медоуз?» — поддразнил он, игнорируя укоризненные взгляды Фабиана за то, что тот двигал лицом, пока тот еще пытался закончить загрязнять его. «Да», — Доркас Медоуз кивнула головой, с восхищением разглядывая наряд Джеймса. Ее улыбка была заразительной. «Какой же я гений!» «Какие мы скромные!» — заметил он, а Доркас жестом попросила Фабиана отойти в сторону, чтобы она могла внимательнее рассмотреть макияж, наносимый ему на лицо. «Что тут скажешь?» — она пожала плечами. — «Я знаю, что я лучшая». Джеймс закатил глаза, с трудом сдерживая желание дружески ударить её по плечу. «Рад тебя видеть, Доркс», — сказал он, и Фабиан снова сел перед ним, продолжая наносить липкую пасту ему на лоб. Он был невероятно аккуратен. «Я уже начал думать, что ты просто сделала костюмы и забыла обо мне. Оставила на милость первому и второму». Чья-то рука резко дернула его за прядь волос. «Ой. Извини, моя ошибка», — извинился Гидеон, ни в голосе, ни на лице которого не было ни капли сожаления. «Да, ну, так уж получилось, что первый и второй — лучшие в округе. После меня, конечно». Доркас рассмеялась, небрежно откинувшись на импровизированный туалетный столик в трейлере. По поверхности покатились кисточки, но Доркас ловко поймала их, прежде чем они упали на пол. «Наконец-то нас оценили», — пробормотал Фабиан. Джеймс усмехнулся. «Не двигайся, Джеймс, ты испортишь мою работу». "Извини." «Как дела, Доркс?» — спросил он, закрывая глаза по приказу Фабиана, чувствуя, как все та же липкая паста прилипла к его веку. «Хорошо, всё отлично». Он слышал, как она насвистывала какую-то мелодию, до ушей Джеймса доносился глухой стук её кожаного армейского ботинка, ударяющегося о другой. «Просто заехала посмотреть, как ты выглядишь. И чтобы напомнить себе, что я настоящий гений. А твоя машина уже здесь, так что, парни, завязывайте». «Всего… одну… секунду». Фабиан выдохнул, снова проведя кистью по лбу Джеймса. «И готово!» «Хорошо». Доркас отодвинулась от туалетного столика и щёлкнула пальцами. «Теперь пойдём, пока Слагхорн сам не пришёл и не велел нам поторопиться. Вон, вон, вон!» Фабиан и Гидеон уже спешили вниз по ступенькам трейлера, Джеймс последовал за ними и увидел припаркованный перед трейлером черный автомобиль с такими же черными тонированными окнами и работающим двигателем. «Ты поедешь со мной?» Он не смог скрыть приятного удивления в голосе, когда увидел, как Доркас распахивает дверь машины и собирается сесть. Близнецы остались. «Да», — сказала она, демонстративно закатив глаза, хотя улыбка на её лице всё же появилась от его, несомненно, довольного выражения лица. «Я должна быть там на случай, если с костюмом что-то случится. Со всей этой водой и прочим, понимаешь?» Она скользнула на кожаное сиденье машины. Да. Вода и все такое. Вся та радость, которую он испытывал, быстро испарилась при этом напоминании, его желудок закрутило и сжало в узлы, которым позавидовал бы любой моряк. Он пытался не думать об этом. Пытался отодвинуть это на задний план. Но нет. Тревога вернулась. «Ах, ты нервничаешь?» — поддразнила его Доркас, когда машина отъехала и поехала по обширной территории студии Гриммо, выехав через массивные железные ворота. Он хотел сказать «нет», но без остановки подпрыгивающая правая нога все равно выдала бы его. Вместо этого он сердито посмотрел на нее, уверенный, что это определенно не произвело того эффекта, на который он рассчитывал. Мимо окон проплывали городские улицы. «Расслабься, Джеймс». Доркас откинулась на кожаную спинку кресла, выглядя слишком непринужденно. Конечно, ей легко говорить. Медоуз ведь не предстояло снимать очень волнительную сцену под пристальными взглядами всего за полчаса. «Слагхорн так делает со всеми своими фильмами. Он любит снимать хотя бы одну сцену с поцелуем в первый или второй день съемок. Он говорит, что это лучше всего помогает съёмочной группе. Получается сразу же растопить лед, и актеры чувствуют себя комфортнее друг с другом на протяжении всех остальных сцен. Он говорит, что это «раскрывает химию» между ними». Да уж, тогда Слагхорн мог бы «раскрывать химию» с кем-нибудь другим. Это было абсурдно. Нервно. И просто ужасно неловко. У него до этого была всего одна сцена с Регулусом, всего одна! А теперь Слагхорн переходил прямо к романтической сцене с поцелуем. Толстяк был просто безумен. Как же Джеймс хотел его убить. И они даже не могли снять это в безопасной и комфортной студии. Конечно. Отлично. Фантастика. Он с горечью взглянул на ряды фанатов, собравшихся по всему периметру съемочной площадки, ведь, конечно же, в этом бизнесе ни одно место съемок не удавалось сохранить в секрете, как бы ни старалась съемочная группа. По крайней мере, окна машины были тонированы, и фанаты не могли видеть волнение на его лице. Наверное, он позеленел. Его укачало? Они остановились на длинной мощеной улице, по обеим сторонам которой стояли ряды старых кирпичных зданий. Здания были перестроены: к ним добавили фальшивые фасады, создававшие впечатление обрушения, а в некоторых стенах были большие дыры. По всей улице валялись обломки разбитых окон и упавших кирпичей, а перевернутые машины, с которых капало масло, уже кое-где горели раскаленными языками пламени. Все вокруг выглядело как хаос. На площадке уже собрались статисты, неторопливо прогуливавшиеся по улице и беседовавшие друг с другом; все они были одеты либо как раненые мирные жители, либо как ужасающие зомби. Странное зрелище: один из зомби весело смеялся над чем-то, что говорила женщина в грязном и рваном платье, у которой на шее и руках были фальшивые следы укусов. В тот момент, когда Джеймс вышел из машины, в воздухе раздалось несколько криков, а Доркас, посмеиваясь, появилась позади него. Оба конца улицы, по которой они ехали, были перекрыты металлическими решетками и охранниками, и он видел толпу собравшихся там фанатов, которые держали телефоны в руках и направляли их в его сторону, и, несомненно, они останутся там до окончания съемок. Так что теперь у них была аудитория. Отлично. Просто отлично. Он был благодарен лишь за то, что фанаты находились достаточно далеко, так что даже при максимальном увеличении на телефоне Джеймс и Регулус выглядели бы крошечными на фотографиях. «Вот вы где!» — появился Слагхорн, выглядя неуместно в своей шерстяной куртке посреди жаркого Лос-Анджелеса, под нещадно палящим солнцем. Джеймс уже вспотел. «Пойдем, все уже готовятся к репетиции. Всего несколько пробных дублей». Джеймс кивнул, оглядывая собравшихся на улице людей, все они были чем-то заняты. Сначала он удивился, не увидев никого из медицинской бригады, которая работала в пещере и на озере накануне, но быстро заметил несколько человек в простых черных рубашках-поло и джинсах, как у съемочной группы. Значит, они все еще там, но в маскировке. Хитро. Джеймсу казалось, что он стал участником какой-то секретной операции ФБР, разворачивающейся в реальной жизни. Это было нелепо. Издалека раздались новые крики – громче, чем те, что были во время появления Джеймса, что он досадливо подметил, – когда машина Регулуса – такая же черная, как та, что была прислана за Джеймсом – остановилась у съемочной площадки. И вот последние остатки самообладания Джеймса исчезли, его руки внезапно покрылись потом. Он увидел, как из машины вышел Регулус, та самая блондинка, которая присутствовала на встрече Джеймса с юристами студии «Гриммо», вышла следом за Регулусом с блокнотом в руке. Фанаты снова закричали, а Регулус, элегантно и невозмутимо, перешёл улицу. Он заметил, что его коллега по съемкам тоже выглядел так, будто его персонаж пережил очень тяжелые времена: его рубашка — белая, на пуговицах, с закатанными до локтей рукавами — была в пятнах и помята, половина ее торчала из-под пояса брюк. Его темные кудри тоже были растрепаны, выглядели более дикими, чем Джеймс когда-либо видел на нем, бледное лицо покрыто пылью, грязью и копотью, а на губе виднелась рассеченная рана. Единственное, что не было частью костюма, — это простой черный бандаж, незаметно обмотанный вокруг правого колена поверх штанов. Хотя он и был виден, но не выделялся, создавая впечатление, будто актер просто потянул мышцу во время предыдущего трюка, и это даже придавало ему несколько спортивный вид. Если бы Джеймса не было там накануне, он, вероятно, даже не обратил бы на это внимания. Увы, чувство вины снова терзало его. Это было то самое колено, за которое Регулус держался после падения. О, Господи, убейте его сейчас же. Джеймс переступил с ноги на ногу, провел рукой по волосам и обнаружил, что пальцы больше не могут скользить между прядей, так как они были плотно склеены лаком. Рассеянно он заметил, что Слагхорн подошел к Регулусу и сказал младшему актеру что-то, чего Джеймс не расслышал, но Регулус продолжал кивать, его лицо выглядело очень сердитым. Значит, младший Блэк, похоже, был в ужасном настроении. Отлично. «Хорошо, парни», — добавил Слагхорн, когда он и Регулус подошли к Джеймсу. Серые глаза сверлили в нем дыру. «Мы это обсуждали сегодня утром. Регулус, вот твое место, у той разрушенной стены. Марта, — он указал на зомби, — подбежит к тебе, ты ударишь её по голове битой, сползёшь на пол и поползёшь к стене, когда Роберт и Бен, — два других зомби, — бросятся на тебя. Ты кричишь, зовя Джеймса». Банально, но сойдет. «Джеймс, добей зомби, с которым сражаешься – это Клаудия кстати, – и беги туда, где Регулус. Он твой возлюбленный, любовь всей твоей жизни, даже если ты ему еще не сказал, и его вот-вот съедят Роберт и Бен. Я хочу видеть страх, тревогу, все это, Джеймс. Оттащи Роберта назад, как ты и тренировался. Регулус, воспользуйся моментом, чтобы оттолкнуть Бена, а Джеймс, обернись, чтобы посмотреть на него. Зомби повержены. Регулус, ты в ужасе. Джеймс, ты не можешь видеть его таким испуганным. Подними его на ноги и поцелуй. Понял?» – закончил Слагхорн, и Джеймсу захотелось закатить глаза. Кто написал этот сценарий?! Тем не менее, он кивнул головой, наблюдая, как выражение лица Регулуса оставалось таким же кислым, как и с того момента, когда он вышел из машины. «Отлично», — Слагхорн хлопнул в ладоши. «Пора вас обоих облить водой из шланга», — добавил мужчина, жестом приглашая некоторых членов команды, которые уже начали направляться к ним. Джеймс воспользовался этим моментом, чтобы помахать Регулусу рукой, мягко улыбаясь. «Привет, Реджи». Из-под густых ресниц на него сверкнул холодный взгляд. «Ты слишком настойчив», — заметил Регулус, приподняв бровь. «Что именно в том, что ты со мной не разговариваешь, тебе не понятно? Ты что, настолько тупой?» «Ну же, Рег», — прощебетал Джеймс, быстро следуя за Регулусом, когда тот начал отходить от него. «Я просто поздоровался». — Меня зовут Регулус, — злобно заметил молодой человек. — А ты уже поздоровался, так что, пожалуйста, убирайся с глаз долой. «Я почти уверен, что для этой сцены мне нужно быть у тебя на виду», — поддразнил Джеймс, не в силах удержаться. испепеляющий взгляд, который он получил в ответ, стоил того. Это было похоже на победу. «Но ты всегда можешь закрыть глаза». «Возможно, мне придётся… иначе меня может вырвать». «Ты бы предпочел, чтобы я поцеловал твоего дублера?» Джеймсу пришлось немного пробежаться, чтобы не отставать от младшего Блэка. Как можно так быстро ходить с травмированным коленом, было для него загадкой. «Похоже, он и так большую часть работы делает за тебя». «Поцелуй меня в задницу, Поттер», — прошипел Регулус. «Нет», — Джеймс задумчиво посмотрел на него. — «Думаю, мы ещё не дошли до этой части сценария». Джеймс был уверен, что если бы взгляды могли убивать, с его скелета мучительно сползла бы кожа, а обугленные останки его тела к этому времени уже оказались бы на глубине сотен футов под землей, и из его пустых глазниц выползали бы черви, личинки и всевозможные насекомые. Джеймс прикусил губы, заставляя себя сделать успокаивающий вдох. Ему лучше прекратить эти подколки и прийти в себя перед съёмками. Его взгляд метнулся вниз и остановился на бандаже, завязанном на правом колене Регулуса. «Любуешься своей работой?» — усмехнулся Регулус, скрестив тонкие руки на груди, его кожа была бледной, как бумага. «Послушай, я не хотел», — начал он, снова испытывая чувство вины. И в то же время в нем начало разгораться знакомое чувство раздражения. Как же легко Регулус мог вывести его из себя! «Уверен, что нет», — сказал Регулус, в его холодном голосе сквозил сарказм, а серые глаза, казалось, насмехались над Джеймсом, получая удовольствие от издевательства над ним. Джеймс открыл рот, чтобы что-то ответить, но в этот самый момент к ним подошли несколько членов экипажа. «Ладно, начнем», — сказали они, вытаскивая длинные шланги и обливая Джеймса и Регулуса водой, убедившись, что их костюмы и волосы полностью промокли. Вода была холоднее, чем хотелось бы Джеймсу, и он невольно задрожал и подпрыгивал. Регулус, хладнокровный змей, даже не шевельнулся. «Хорошо, давайте сначала проверим ракурсы камер», — руководил Слагхорн, жестом приказывая Джеймсу и Регулусу подойти к месту, где была разрушенная стена — точка Регулуса. Съемочная группа заняла свои места, регулируя объективы и штативы камер. «Хорошо, вставайте, парни». Слагхорн схватил Джеймса за руку и потянул, чтобы тот подвинулся так, как ему было нужно, а Регулус встал прямо перед ним. «Ну как тебе, Филиус?» Из-за одной из камер раздался голос невысокого мужчины с седыми волосами: «Поттер загораживает Регулуса, пусть он немного повернется». Слагхорн снова отодвинул Джеймса в сторону, а затем сам отступил назад, чтобы посмотреть, что видит камера. «Нет, всё ещё не там». Слагхорн покачал головой, указывая маленьким пухлым пальчиком на экран камеры и тихо что-то добавив. Джеймс сухо сглотнул, неловко стоя перед Регулусом, чьи глаза испепеляюще смотрели на весь мир. Честно говоря, у них не было ни единого шанса сыграть эту сцену, если Регулус не собирается стать дружелюбнее. И как можно скорее. «Джеймс, чуть левее!» — крикнул Слагхорн. Джеймс сделал шаг в указанном направлении. «Нет, это слишком далеко. Вернись». Он вернулся. «Отлично. Теперь наклонись вперед, в сторону Регулуса, нам нужно посмотреть, не будешь ли ты мешать ему с этого ракурса». Джеймс наклонился вперед, чувствуя себя все более неловко и глупо, словно живая копия падающей башни из пиццы, с руками, прижатыми к бокам. Регулус все еще сверлил его взглядом, скрестив изящные руки. Он ни капли не помогал. «Ладно, кажется, нормально. Положи левую руку на щеку Регулуса, как будто вы уже в конце сцены». Что? В его сторону полетели очередные серебряные кинжалы. О, эта сцена точно провалится. между ними не промелькнет ни одной искорки. Он неуклюже пошевелил рукой – снова – когда он стал таким неуклюжим? – в указанном направлении, неуверенный во многом. Поднять локоть вверх? Или опустить? Регулус подошел ближе, чтобы Джеймс мог дотянуться до нужного места, его лицо все еще выражало ту злость, которая сводила Джеймса с ума. Его пальцы коснулись щеки Регулуса, и это тоже показалось неестественным, натянутым, совершенно неправдоподобным. Это никогда не будет выглядеть правдоподобно. Он едва коснулся кончиками пальцев мягкой кожи Регулуса, как тут же отстранился, оставив руку парить в миллиметре над его лицом. «Черт возьми, Поттер», — пробормотал Регулус, ледяным взглядом пронзая Джеймса. — «Просто делай, что тебе говорят». Он снова опустил руку. Это все еще было неестественным. Слагхорн жаловался из-за объектива камеры: «Нет, нет, ниже, ты загораживаешь ему лицо». Джеймс поправил руку. Почему его тело было таким скованным? Он чувствовал, будто к его конечностям прибиты железные прутья, все движения были такими неестественными. «Возьми себя в руки», — проворчал Регулус, сжав челюсти и закатив глаза. — «Неужели ты не можешь сделать это нормально?» «Я стараюсь!» — прошептал он с раздражением, снова поправляя хватку, как ему сказал Слагхорн из кресла. Всё его тело было напряжено от нервов. Он двигался так, словно его руки были сделаны из дерева, а не из плоти. «Так ничего не получится». Регулус покачал головой, мокрые кудри отскочили от лба, и он выглядел ещё злее, чем секунду назад. Джеймс и представить себе не мог, что такое возможно. И тут его руки схватили Джеймса за щеки, холодные пальцы, с силой потянули его вперед, и мягкие губы коснулись его губ. Он почувствовал, как его разум онемел, шок застыл на лице. Регулус так же быстро убрал свои руки, его прекрасные серые глаза снова устремились на Джеймса. «Вот!» — воскликнул Регулус, явно устав от неловкости Джеймса. — «Мы уже целовались. Приведи себя в порядок». Регулус поцеловал его. Из-за гнева, разочарования или просто чтобы доказать, что Джеймс невероятно некомпетентен в своей работе. Но всё же Регулус Блэк поцеловал его. И Джеймс не знал, как реагировать. Он этого не ожидал. Если Регулус думал, что это поможет успокоить нервы Джеймса, он был ужасно, ужасно, ужасно, ужасно, ужасно неправ. Никто из съемочной группы даже не отреагировал на этот внезапный, неуместный поцелуй. Это была просто репетиция. Сцена по сценарию. Почему только Джеймс почувствовал, что у него вот-вот покраснеют уши? «Хорошо, мы нашли подходящий ракурс», — крикнул Слагхорн, помахав им большим пальцем вверх. «Запомните эти места. Чтобы всё получилось, нужно стоять прямо там». Да. Джеймс не вспомнит. Он и так это знал. Но в любом случае, он все равно кивнул, в ответ показав Слагхорну большой палец вверх. Регулус все еще выглядел так, будто ему испортили праздник. Серьезно, если он не сможет изменить это выражение лица, вся эта сцена будет напрасной. В этом недовольном, раздраженном жесте губ молодого актера не было ничего даже отдаленно романтичного. «Так, ребята!» — крикнул Слагхорн, его голос оглушительно разнесся над всей съемочной группой. Толстяк уже возвращался в свое режиссерское кресло, откуда ему открывался полный панорамный вид на разворачивающуюся сцену. «На старт. Дождь, пожалуйста». Как по команде, на них обрушился мощный поток воды, Джеймс даже не мог разглядеть, откуда он льется. Вокруг зажгли еще несколько костров, за которыми последовали несколько самопроизвольных взрывов. Это помогло ему вжиться в роль, представляя, как мир буквально рушится вокруг него. Он видел, как Регулус терпеливо разматывает бандаж с колена, передает его одному из членов команды, ожидающих его, а затем идет на свое место. "Начали!" Он был на точке. Он Габриэль, парень лет двадцати с небольшим, на которого сзади бежал зомби с окровавленным ртом и полуоткрытой черепной коробкой. Дождь заливал ему глаза, грозя заставить контактные линзы выскользнуть. Он сражался с зомби, его движения были отработанным танцем. Левая сторона, затем правая, прыжок один раз, удар сбоку. И тут раздался крик – крик зовущий Габриэля – и этот звук все еще вызывал странную тревогу в груди Джеймса, вырывая его из реальности. Он звучал совершенно отчаянно, грубо, словно кто-то умирал, и Джеймс инстинктивно побежал, побежал к мальчику, которого теперь видел ползущим по улице спиной к обломкам, и двух зомби, тянущих к нему руки. Он добежал до них, оттащил первого, второй упал на пол, и они отошли в сторону. Он обернулся, чтобы посмотреть на своего партнера по сцене, и его сердце замерло. Он замер. Остальная часть сцены была полностью забыта в его памяти. Все, что он видел, — это испуганное лицо Регулуса, его маленькое тело, дрожащее под дождем, нижняя губа. Но именно этот неподдельный, душераздирающий страх в его глазах заставил Джеймса внезапно почувствовать непреодолимое желание броситься к нему, обнять его, чтобы отогнать все, что его так мучило. Что бы ни пугало его, Джеймс разорвет это на части. Эти глаза, внезапно наполнившиеся наивной невинностью мальчика, слишком раненного миром, заставили что-то измениться внутри Джеймса. Он протянул к нему руку, чувствуя острую потребность помочь, в защитить, осторожно поднимая дрожащее тело, слишком хрупкое, слишком нежное. Его рука обхватила спину молодого человека, прижимая его в объятия, где тот мог чувствовать себя в большей безопасности. Он чувствовал острые, выступающие кости на его лопатках, слишком худых, чтобы быть здоровыми. Регулус прижался к его прикосновению, сгорбившись, становясь меньше на груди Джеймса. От этого его и без того израненное сердце заболело еще сильнее. Он обхватил рукой щеку Регулуса, слегка приподняв ее, чтобы рассмотреть его лицо, чтобы убедиться, что с другим мальчиком все в порядке, ощущая мягкую кожу его челюсти, еще одну вещь, слишком нежную для этого мира. А потом на него посмотрели эти глаза, эти глубокие серые омуты, которые глядели на Джеймса с измученным выражением, стеклянные от непролитых слез. На его губе был порез. Сердце Джеймса сжалось. Его не должно было быть. Он портил идеальную, фарфоровую кожу. Он нежно провел по нему большим пальцем, боясь, что малейшее прикосновение разобьет это драгоценное хрупкое существо в его объятиях. Он не мог этого допустить. В тот момент, когда палец Джеймса коснулся его губ, из уст Регулуса вырвался прерывистый вздох, губы слегка приоткрылись, словно приглашая. Джеймс сократил расстояние, не в силах сдержаться, и нежно опустил свои губы на дрожащие губы мальчика, наслаждаясь их теплом и медовой сладостью. «И.. стоп!» Мир рухнул, мягкие, восхитительные губы внезапно исчезли с его губ, тело, которое он держал в своих объятиях, отстранилось. Он моргнул, и реальность обрушилась на него, словно кирпичная стена. Его взгляд упал на снова сердитого Регулуса, вернувшегося к своему обычному капризному поведению. Они были на съемочной площадке. Они вели съёмку. Верно. Как он мог забыть? Всё это было лишь игрой. «Это было идеально! Идеально, ребята, идеально!» Слагхорн чуть не подпрыгивал на месте, от членов съемочной группы доносились аплодисменты. Отличная сцена, снятая с первого дубля. «Это золото! На сегодня всё!» Регулус уже уходил, его спина, которую Джеймс держал в объятиях менее десяти секунд назад, теперь была повернута к нему, он забрал у члена экипажа бандаж и снова обмотал им свое колено. Джеймс почувствовал, будто его выдернули из розового, пушистого мира, и все, чего он хотел, это вернуться туда и никогда не покидать. Он покачал головой, вытерев с лица несколько крупных капель воды, и пошел обратно к машине, где стояла Доркас. На ее лице играла опасная ухмылка. «Что?» — спросил он, взяв, предложенные одним из членов команды, полотенце и бутылку воды. Доркас лишь продолжала ухмыляться. «О, мой бедный, милый Джеймс», — засмеялась Доркас, и этот смех снова заставил Джеймса занервничать. «Ты либо величайший актер, которого когда-либо видел Голливуд, либо влюбляешься в Блэка, когда он хлопает своими красивыми ресницами». «Что?» Джеймс поперхнулся водой, жидкость поднялась по горлу и вытекла из носа, вызывая жжение в дыхательных путях. Его взгляд встретился с Регулусом с другой стороны улицы, который как раз смотрел в его сторону, с отвращением на лице, выражавшим недовольство тем, что только что устроил Джеймс. «Ага». Доркас вдруг кивнула, словно про себя, и резко ударила Джеймса по спине, снова заставив его подавиться. «Ставлю на второе».