i desire intimacy

И крылышки отрывать не надо, потому что крылышек-то у ее насекомых и нет. Внутри копошится рой червей, внутри нее — муравейник, который щедро облили мочей. Ее чувства — болезненное пламя, лижущее низ ее живота. Его движения внутри нее — быстрые, хаотичные. Он не может взять темп, от сводящей с ума похоти. Его движения напоминают Сакуре аритмию. Ей на секунду становится смешно. Черт. Черт. Черт. Он впечатывает ее в стену, срывая с губ едва слышный вздох, пока Харуно отчаянно цепляется за его плечи. Внутрь-наружу. Внутрь-наружу. Сакура задыхается. У Сакуры болит что-то за левым ребром, но она не думает об этом. Какаши держит ее на весу, входит до упора, глаза — все такие же, мутные, покрасневшие, словно его лихорадит. Словно он не осознает, кто находится перед ним. Он грубо сжимает ее ягодицы, насаживая на себя и стонет. Сакура чувствует его горячий рот, не скрытый тканью маски, где-то в районе лба и, не сдержавшись, тыкается в него. Ее движение не остается не замеченным и в следующую секунду горячий язык размыкает ее губы. Она позволяет Какаши мокро вылизывать ей рот, пока она давит стоны от его прерывистых толчков глубоко в горле. Давит и нарастающую панику в груди. Скоро все закончится. Прервется. Их связь, такая спонтанная и иллюзорная, перестанет существовать. Он кончает, изливаясь глубоко внутри нее, пока его язык сплетается с языком Сакуры. Мир на секунду гаснет, но это не оргазм — Харуно просто закрыла глаза, чтобы не видеть, как лицо сенсея искажается вспышкой наслаждения. Она к такому не готова. Принимать его в себя целиком — одно, но смотреть на Какаши, когда он кончает, сродни безумству. А Сакура отчаянно не хочет сходить с ума. Он опускает ее на пол, но тут же снова наваливается всем телом. Сакура чувствует, как колотится его сердце через плотную ткань водолазки и свою бледно-розовую майку. Они даже не разделись. Эта мысль вспыхивает где-то на краю сознания и Сакура сдавлено хмыкает, но сдвинутся не может — крепкая хватка на ее талии, его голова на ее плече. Она сдерживается, чтобы не провести рукой по пепельным волосам. Может, она все-таки сходит с ума? — Сакура, я…

***

Сакура просыпается рано — на часах всего 6:58, будильник прозвонит через десять минут. Она закрывает глаза и пытается отключиться снова, но вместо этого оказывается где-то на грани сна. В мечтах. Сакура представляет, как блеск воображаемого куная слепит глаза: руки в старых черных митенках ловко прокручивают его между пальцев и отпускают. Кунай летит куда-то в сторону, но Сакура думает, что он попадет прямо ей в сердце. Все так быстро началось. Так стремительно и необратимо. Словно между ними всегда была связь, но Харуно ее упорно не замечала. Словно не было тех сдержанных восхищенных выдохов, когда Какаши в очередной раз закрыл ее своей спиной во время боя. Не было учащенного сердцебияния, не было смущенно опущенных глаз, стоило его руке потрепать светло-розовые волосы. Сакура не замечала. Или не хотела замечать. Ей семнадцать, отложенный пубертат вдарил в голову и она все чаще смотрит на чужие ладони, обтянутые темной тканью митенок. На длинные пальцы, переплетения вен у задравшихся манжетов, стесанные костяшки. Сакура думает, что ее детская влюбленность в Саске не имеет ничего общего с тем, что стремительно ширится и разрастается в ее груди. Промежность все чаще опаляет жаром, стоит наткнутся взглядом на скошенный хитай-ате, но это издержки, всего лишь издержки, позднего пубертата. Сакура, по крайней мере, называет это так. Тело — это пальцы, скользящие между мокрых складок. Это давление на клитор с двух сторон и сдавленный стон в подушку. В мыслях — длинные фаланги и блеск брошенного куная. Сакура напрягает ноги, рывком встает с кровати. Икры сводит судорогой оргазма и она падает на колени. Больно бьется о паркет, но эта боль приятная. Заглушаемая негой наслаждения, а оттого сладко-терпимая. Сакура откидывается на спину и чувствует, как воздух снова поступает в легкие. Грозовые облака навевают странные ощущения. Воздух, густой и тяжелый, смутно напоминающий запах войны. Тренировка проходит быстро, движения Сакуры плавные как никогда. Сегодня она с Тен-Тен, поэтому оружие летит в Харуно со всех сторон, но она отбивается одолженной катаной. Все-таки, мечи — не ее оружие. Сакура тянется за сюррикенами, пуская ровный ряд в сторону противницы, оставляя катану где-то позади. Кулак врезается в дерево, на котором сидит Тен-Тен, и крошит его, но куноичи на нем уже нет — она нападает на Харуно со спины, однако та уворачивается, едва не подставившись под удар. Только неглубокая царапина печет щеку, но это ничего. Сакура ее даже лечить не будет. — Ничья? — устало выдыхает Тен-Тен, убирая челку с лица. Две гульки выглядят потрепанно, но сама она кажется довольной — спарринг и правда вышел неплохим. — Ага. Я почищу катану и верну тебе в следующий раз, хорошо? — Харуно медленно идет в сторону брошенного у края полигона рюкзака, попутно поднимая испачканный грязью меч. Тен-Тен идет где-то рядом, не сдерживая тяжелое дыхание. — Идешь на миссию? Сейчас? — Сакура смущенно выдыхает, но согласно кивает головой. Миссия — легко сказать. Скорее пятидневный персональный ад, который она проведет в компании Наруто, Сая и привычно молчаливого Какаши-сенсея. — Цунаде-шишо сказала выйти после двендацати, чтобы мы не застали смерч. — В идете в Суну? — Мы идем в Облако. Скоро там начнется сезон дождей. Тен-Тен понятливо мычит, собирая оружие и уходит, махнув рукой на прощание. Диалог у них никогда особо не клеился, хоть Сакура и пыталась временами заполнять пустоту бессмысленным трепом. — Сакура-чан! Мы уж думали, что ты не придешь, — широкая улыбка Наруто откликается в Харуно и она легко ухмыляется ему, давая себя обнять. Неловко взмахивает рукой в сторону Сая, на что тот скупо кивает. Сакуре немного его жаль, но она уверена, что рядом с Наруто ему легче, даже если он этого и не показывает, поэтому не предпринимает попыток узнать его поближе. Пусть Узумаки этим занимается, но уж точно не она. — Йо, — звучит где-то сзади и Сакура неконтролируемо оборачивается, натыкаясь взглядом на маску и скошенный хитай-ате. С недавнего времени Харуно не может найти в себе силы столкнуться с ним взглядом, поэтому поспешно отворачивается. Как же тупо. — Какаши-сенсей! Вы почти не опоздали! — Наруто, распаленный новой миссией — одной из первых после войны — не замечает повисшего в воздухе напряжения. Возможно, замечает Сай, но Сакура отчаянно на него смотрит. — Я рано встал, — скупо отвечает Какаши и, разворачиваясь, проходит сквозь ворота, ступает на широкую тропу. Сакура, вопреки нежеланию идти рядом с Саем, бредет поблизости. Наруто так удачно переключился на рассказы о своих старых путешествиях с Джирайей на территории Облака, что на нее даже не смотрит. Никто на нее не смотрит. Сакуре спокойно, но в груди едва ворочается обида. Это чувство такое далекое и странное, что она даже не обдумывает его. Словно легкое разочарование в мужчинах досталось ей как некий исторический атрибут, предназначенный исключительно женщинам. Он переспал с тобой, но не взял в жены. Стара, как мир. Первые несколько часов пути проходят незаметно. Сакура вслушивается в треп Узумаки, иногда срывая цветки маргариток, растущих под ногами. Она забывает о своих тревогах, даже слегка толкает Сая в бок, после того, как тот выдает очередной неуместный комментарий о ее внешности. — Он прав, Сакура! Когда ты уже сменишь это дурацкое ципао на что-нибудь более современное? Тебе как будто под тридцатку, — неожиданно подхватывает Наруто, из-за чего Сакура замирает на долю секунды и резко поворачивается в его сторону. Но Узумаки уже успел спрятаться за раскидистым дубом и теперь неловко выглядывает из-за ствола, ожидая смертоносной атаки от куноичи. Однако Харуно не спешит рваться в бой, только краснеет от злости и стыда. Старое ципао и правда сидит на ней не очень, но это единственная рабочая одежда, которая у нее осталась после неудачной миссии. И Наруто определенно точно знает о плачевном состоянии ее кошелька после покупки новой квартиры, но все равно решил поддразнить ее. Сакура скапливает чакру в ногах, пытаясь не сорваться на сокомандника. — Наруто, не говори так. Сакура всегда хорошо выглядит, — глубокий голос идет откуда-то справа, но Сакура туда не смотрит. Ее взгляд прикован к лицу Наруто, но уши предательски заливаются румянцем. — Привал через час. — Замечает Сай, проходя мимо куноичи. Наруто, обрадовавшийся мирному разрешению конфликта, с широкой улыбкой пошел за ним. Тяжелый выдох вырывается из груди Сакуры. Она устало трет переносицу и усилием воли делает шаг в сторону команды. Краем глаза она замечает дрогнувшую руку Какаши. Словно он хотел по старой привычке потрепать ее волосы, но сдержался. Сакуре неловко, стыдно и все еще обидно, но она старается этого не показывать и плетется следом за командой, оставляя сенсея позади. Костер мерно трещит и Сакура вслушивается в этот звук, пытаясь расслабиться. Они почти дошли до границы Страны Молний, поэтому запах озона и влажной земли становится все отчетливее. Куноичи вдыхает его полной грудью, придвигаясь ближе к теплому пламени. Ей нравится, когда волосы пахнут костром после долгих миссий. Нравится засыпать под открытым небом, чувствуя рядом мерное дыхание сокомандников. Но в этот раз ей тяжело расслабиться. Сакура думает о Какаши, о его привычном, безэмоциональном поведении. О его равнодушии. О его члене. «Заткнись» — шепчет Сакура про себя надоедливой иннер. Ее уши снова опаляет жаром, и она не может побороть медленно нарастающее нехорошее предчувствие. Иннер исчезает и тогда перед внутренним взором Сакуры предстает алый шаринган с закручивающимися кляксами томоэ в нем. Шаринган, смотрящий не на нее. От воспоминания веет чем-то животным, но Сакура не может найти название этому чувству. Она открывает глаза и ищет взглядом сенсея. Он сидит молча по другую сторону догорающего костра и его лицо, скрытое маской, расплывается в дрожащих языках пламени. Картина кажется ей зловещей, в чем-то глубоко неправильной. Даже пугающей. Она старается, честно старается как можно меньше думать о произошедшем. Сакура плохо помнит тот вечер, как будто все события стерлись из памяти, оставив только ее чувства. А еще ей снятся сны. Иногда ужасные, иногда приятные до умопомрачения. Ей никогда не снилась чернота. Сначала, в детстве, был Саске, но он ушел, уступив место новому ночному кошмару. Какаши склоняет голову вбок, словно прочитав ее мысли. Он смотрит на Сакуру, слегкая кивая ей, безмолвно говоря: «спи». Сакура послушно закрывает глаза, и сон приходит к ней стремительно и быстро. Ей снится ледяной металл заточенного лезвия катаны, которую она держала сегодня в руке. Снится приклеенная, неестественная улыбка Тен-Тен, грязь на сочно-зеленой траве, и дождевые ручейки, сочащиеся из ее тела вместо крови. Хатаке будит Сая и отходит к своему мешку, двигая его в сторону костра. К середине ночи становится холоднее, слабый ветер набирает силу. Какаши падает на землю недалеко от Сакуры, на секунду цепляясь взглядом за розовую макушку. Она избегает его, и он соврал бы, сказав, что не ожидал этого. Но ее страх был для него чем-то болезненным. И справедливым. И от этого еще более болезненным. Сакура так изменилась за последний месяц, что иногда он задумывался — не поговорить ли с ней? Но он не хотел заставлять ее вспоминать. Харуно прошла через ад по его вине и он не хотел напугать ее еще сильнее. Он же все-таки ее бывший учитель. Ее сенсей. Она даже пахнуть стала иначе. Какаши, привыкший к легкому аромату вишни, обычно исходившему от нее, удивился, почувствовав только едва различимый пот и морозную свежесть ее ядреной медицинской зубной пасты. Он давно говорил не пользоваться духами на миссии, но почему-то Сакура послушала его только сейчас. Он не хотел знать почему. Утро выдалось холодным — разговор с Цунаде о скором сезоне дождей не был пустой болтовней. Небо медленно серело. Хатаке вдохнул воздух полной грудью. Дождь должен начаться в течение часа. Сакура просыпается с рассветом. Ее ноги замерзли и она неловко поджимает их к животу, пытаясь свернуться калачиком в тесном пространстве спального мешка. Кто-то настойчиво тыкает ей в спину. — Просыпайтесь, Сакура-сама, ваш покорный слуга приготовил вам завтрак, — бодрый голос Наруто вытягивает Харуно из полудремы и она неловко садится, утирая рукой слегка влажный лоб. — Что? — Хрипло переспрашивает она, оглядываясь по сторонам. — Завтрак. Я погрел воду для чая. Будешь? — Уже спокойнее говорит Наруто, сжалившись над сонной девушкой. — И, Сакура, — он неловко переминается с ноги на ногу, — прости за то, что сказал вчера. Я так не считаю. И Какаши-сенсей прав, ты хорошо выглядишь. Харуно криво улыбается ему и кивает. — Хорошо. Я принимаю твои извинения. — С тобой все в порядке? — Неожиданно спрашивает он. — Ты очень бледная. — Просто замерзла, — Сакура передергивает плечами, подтверждая свои слова. Холод от земли медленно поднимается, пробирая в ее кости. — До Кумо пять часов. Через минут сорок начнется дождь, поэтому можете сразу достать плащи. На сборы и еду десять минут. — Монотонность голоса Какаши была такой привычной, что Сакура, не удержавшись, поднимает глаза на бывшего учителя. Он смотрит на нее. — Да, сенсей, — едва разлепив губы шепчет она. Иннер внутри визжит и задыхается от восторга, когда Какаши подходит к ней и помогает вылезти из спальника. Сильная рука в неизменной темной митенке обхватывает узкое запястье и тянет наверх. — Спасибо, — Сакура сдувает волосы с лица, стараясь не встречаться с ним взглядом. Они молча едят и собирают вещи. Темные дождевики из мембраны не пропускают влагу, но все члены команды чувствуют себя некомфортно, за исключением, разве что, Какаши. Он уверенно шагает вперед, скрыв голову под капюшоном, пока все остальные медленно идут следом. Как и обещал Хатаке, вскоре начал накрапывать дождь, и Сакура не удержалась от громкого чиха. — Потерпите, осталось совсем чуть-чуть, — Хатаке не оборачивается, но слегка сбавляет шаг, чтобы поравняться с Сакурой и протягивает ей чистый платок. — Не надо, — качает головой, слегка отклоняясь в сторону, на что Какаши лишь неуверенно жмет плечами. Похоже, снова выстроить контакт с ней будет куда сложнее, чем он думал раньше. Вглядываясь в окружающий ландшафт, она понимает, что идет под наклоном. Страна Молний расположена на горных хребтах, а небольшой холм является началом цепи, ведущей к Медному каньону. Оттуда до Кумо можно добраться за пару часов. — В Кумо быстрее всех появляются новые вещи. Сакура, ты знала, что они сделали маленькие наушники? Типо, которые можно носить с собой… — Они и в Конохе есть, идиот. — Харуно не может сдержать искренней улыбки. Наруто никогда не перестанет ее удивлять. — Да, но там они дорогие! А тут будут практически по себестоимости. Плюс я хочу еще… — Харуно тяжело вздохнула, уставившись под ноги. Восторженные рассказы Наруто о чуде облачной электроники под названием портативный плеер все жители деревни выслушивали последние две недели, после того, как Наруто получил в подарок от Киллера Би один экземпляр. Он был очень красивым, синего цвета электрик и даже Сакура с замиранием сердца рассматривала металлическую пластинку с маленьким экранчиком. Единственный минус плеера был в том, что наушники к этой модели нужно было покупать отдельно. И что-то подсказывало ей, что Наруто согласился на эту миссию по большей части из-за возможности как следует закупиться, а не из привычного альтруистического порыва. После войны хоть и была разруха, но ее главный герой редко в чем-либо нуждался. Сакуре кажутся одновременно милыми и странными его мечты о распродажах в больших поднебесных магазинах. Когда они выходят к вершине холма, Какаши жестом руки приказывает всем замереть. — Дождь скоро закончится, но скалы слишком скользкие. Мы с Сакурой немного пройдем вперед, — Хатаке неловко ведет рукой по затылку. Предлог так себе, но у Сакуры и правда потрясающий контроль чакры. Харуно коротко вздрагивает и кивает. Не поднимая взгляд, скидывает походный рюкзак, и идет следом за Какаши. Вершина холма хоть и заросла деревьями, но Сакура сразу замечает валуны, которые ведут к подножию скалы. Они асимметрично разбросаны вокруг тропинки и имеют странную форму, напоминающую капли. Она разглядывает их, пока Какаши не одергивает ее за плечо. Он возвышается над ней почти на голову и куноичи на секунду замирает, вглядываясь в дождливую серость его глаз, но наваждение быстро спадает, и она резко сбрасывает его руку. — Нет. — Категорично заявляет она, отстраняясь. — Что «нет»? — Непонимающе хмурится Хатаке, — Я понимаю, что виноват перед тобой и готов понести ответственность, если причина твоей отстраненности… — Что? Нет! Ты о чем вообще! — Сакура всплескивает руками, отходя еще на шаг. Ее блеклые розовые волосы потемнели от влаги, зеленые глаза поблескивают в неярком свете дня. — Со мной все в порядке. Просто… — она смущенно поводит плечами, пытаясь подобрать слова. Сказать ему о странном чувстве, недавно зародившемся в ней? Сказать, о чем она думала на самом деле, находясь с ним в тесном пространстве гостиничного номера? Принимая его в себя целиком? Сакура молчит с минуту, обдумывая, должна ли она вообще говорить о таком со своим бывшим сенсеем. Но это же просто физическое влечение. Никаких признаний в любви, никаких высоких чувств. Желания Сакуры просты и примитивны. Они приходят к ней во снах, трогают ее тело сквозь шершавую ткань. Бросают кунаи во врагов. Умопомрачительно пахнут. — Я хочу попробовать еще раз? — неуверенно тянет она, сразу жалея о сказанном.

***

Харуно говорит Ино о болезненной тяге внизу живота, на что блондинка удушливо смеется и призывно играет бровями. Сакура ловит ртом воздух, покрываясь пятнами смущения и безуспешно пытается увести разговор в другое русло. — В чем твоя проблема, лобастая? — На распев тянет Ино. — Хочешь еще? Сакура обхватывает губами трубочку от сока и пробует расслабить плечи. Не выходит ни-че-го. Они с Ино сидят в недавно открывшемся боулинг клубе. Неоновая вывеска табло сияет фиолетовым, оттеняет глубокие голубые глаза блондинки. Харуно с восхищением рассматривает полупрозрачный топ подруги, красивые линии мышц, углы и округлости, гармонично расположенные по ее фигуре. Сакура хотела бы быть такой. — Ну-у, лобастая, не зависай, — Ино настойчиво щелкает пальцами у лица Сакуры. — Да отстань, свинина! Ничего я не хочу. — Она хмурит розовые брови и отворачивается. Яманака удовлетворенно фыркает. — Хочешь-хочешь, — хитрая улыбка не приведет ни к чему хорошему, — а еще ты хочешь выглядеть хорошо. — На этих словах блондинка выпячивает грудь, давая Сакуре проскользить по ней взглядом и удрученно вздохнуть. — Никто не захочет трахать тебя, когда ты одеваешься… как будто ты старше лет на пять. А то и на десять. — А может я хочу выглядеть старше? — Сакура заправляет прядь волос за ухо, отворачиваясь. Рядом с Ино она чувствовала себя младшеклассницей, которая по какой-то необъяснимой причине тусовалась со взрослой девушкой-студенткой. Как же жалко. — Оу, так он старше тебя? На сколько? — Ино придвинулась вперед, заставляя Сакуру посмотреть на себя. Но Харуно молчала. — Да брось! Нормально ты выглядишь, тебе бы подобрать другие шмотки. Некоторым идет выглядеть старше, но явно не тебе. Пойдешь со мной за покупками? — Ино, остановись. Я бы с радостью сходила с тобой, но у меня нет денег. Типа, вообще. Последняя миссия оказалась провальной, — Сакура словно выплевывает последнее предложение. К горлу подступает неконтролируемая истерика. — Новая квартира. Она стоила как мой годовой оклад. До вычета налогов. А мне надо еще есть и делать ремонт. Ты была вообще у меня в квартире? — Один раз, — Ино жмет плечами, — я думала ты уже обустроилась… — Я купила матрас вместо футона. — Но у тебя нет кровати, зачем ты купила матрас? — Яманака непонимающе хмурится и, тряхнув хвостом, шумно выдыхает, — Я понимаю, что у тебя сейчас сложный период. Если хочешь, я могу отдать тебе парочку вещей из особняка. В половине комнат все равно никто не живет, а я глава клана, как никак, — немного грустно добавляет она. — Ино! Ты не можешь… — Могу, Сакура. Тебе нужнее. Но ты все мне расскажешь про своего таинственного поклонника, и про то, что у тебя с ним было. Привезем тебе немного мебели, чтобы следующую зарплату ты потратила на себя. А то совсем загнешься скоро, — Яманака кивает на зеленую безразмерную футболку Сакуры, явно одолженую у Наруто. Харуно заливается румянцем, но с благодарностью смотрит на подругу. И правда, на следующий день Сай с Ино заваливаются в ее пустую квартиру с множеством коробок. Они цепляют углы, спотыкаются друг о дружку, грохают железными подстаканниками о старый кухонный стол и громко противно целуются. Стол — одна из немногих вещей, которую Сакуре позволили забрать из дома. В комплекте с ним шел старый свалявшийся футон, пара тарелок, кружка и ложка. Но Сакура не могла винить родителей, они, как и большинство жителей Конохи, были на мели. То, что принесла Ино, считалось у них чуть ли не роскошью: красивый, но видавший виды, торшер теперь стоял рядом с импровизированной кроватью — матрасом, который положили на деревянные поддоны, сворованные Саем со стройки. Складной письменный стол, две табуретки, настольная черная лампа, ножку которой можно было двигать в разные стороны. Старый набор посуды, который Харуно последний раз видела в далеком детстве — в гостях у Яманака. И то, что заставило Сакуру кинуться на шею подруги и пищать ей в ухо — Ино принесла коробку с одеждой, которую она редко носит. Но Сакура понимала, что это ложь. На самом верху стопки лежал тот самый полупрозрачный топик. — Ино, я не могу, он же стоил, наверное, как… — Распродажа в Амэ, прошлогодняя миссия, — блондинка криво улыбается, пытаясь отпихнуть от себя подругу, — пусти, дышать нечем. Сакура одним движением отскакивает обратно к коробке, начиная разбирать ее. Одежда не самая практичная, но хорошая, — потертый джинсовый сарафан, укороченная белая футболка с рисунком, три тонкие водолазки и пара кружевных лифчиков времен, когда грудь Ино была меньше. — Фу, — комментирует Сакура беря двумя пальцами розовый кошмар, который кто-то осмелился назвать нижним бельем. — Бери-бери, они стираные. Молочницей я не болела или что там у вас передается. — Мастит. Он только у беременных. — Тем более. Я не носила его года три, — Ино хмыкает, указывая взглядом на свой обширный бюст. — Фу, — повторяет Сакура, но не может сдержать улыбки, — люблю тебя, свинка. — Не могу сказать тебе того же, уж извини, — Ино тянет Сая за ухо и размашисто проходится языком по его в миг порозовевшей щеке, — я уже пообещала сходить с ним на свиданку, так что ты в пролете, подруга. — Харуна-а, — пьяно тянет Сай, пытаясь подлить ей саке. Они сидят на небольшой кухонке за многострадальным круглым столом, медленно потягивая заварную лапшу из глубоких пиалок. — Ино говорит, у тебя появился парень. Яманака виновато отводит глаза, но крепко двигает Сая ногой по голени, на что тот смешно пучит глаза. Сакура устало выдыхает. С того злополучного вечера в недорогом номере на окраинах страны Чая прошло чуть больше недели. Сакура никому не рассказывала. У Сакуры болит голова. Сакура отгрызет себе язык, если не расскажет. — Дай угадаю, миссия в стране Чая? Ты после нее как в воду опущенная. — Я расскажу тебе, но не ему, — говорит Сакура с нажимом, стреляя глазами в Сая. Она была достаточно пьяной, чтобы обдумывать возможность забить и рассказать все при нем, но она стеснялась. — Он пьяный, не вспомнит ни черта. Да даже если он узнает, что с того? — Ино непонимающе моргает. Алкоголь из ее кружки проливается прямо в рамен Саю, когда она неаккуратно ставит ее на стол. — Я не хочу, чтобы он в разговоре с кем-либо начал вываливать рассказы о моей недо-личной жизни, просто чтобы поддержать диалог. — Воу, — Сай стукает бутылкой о стол и поворачивает голову к Ино и уточняет, — это было грубо? — Вот видишь! — Не выдерживает Сакура, — Он даже не понимает, что значит грубо. — Я понимаю. — А как он научится нормально разговаривать и хранить секреты, если его друзья не готовы делиться с ним чем-либо, а, лобастик? Сакура задумывается. Сай нечасто болтает, но иногда ляпает обидные комментарии ни к месту. Но Харуно не могла вспомнить случая, когда он бы рассказал чью-то тайну или серьезно подставил. К тому же, Сая было просто жалко. Многие относились к нему со страхом или пренебрежением только потому, что он был из Корня. — Возможно, я не готова к этому разговору, — Сакура делает большой глоток из кружки и закашливается. Саке горячей волной бьет по горлу. — Но? — подсказывает ей Ино. — Я не могу больше молчать, — куноичи устало трет переносицу и откидывается на спинку стула. Последняя неделя была откровенно странной. Вернувшись после миссии она больше не виделась с Какаши, но много о нем думала. Слишком много. — Это было в стране Чая. Там был один мужчина, — издалека начинает она, на ходу меняя историю. — Я его знаю? — В лоб спрашивает Ино, — говоришь так будто хочешь что-то скрыть. — Заткнись, — устало бросает Сакура и пытается начать заново. — Нас отправили в страну Чая, потому что там видели кого-то с шаринганом. Сначала мы подумали, что это Саске, но после выяснилось, что в то время он был в окраинах Кири. Все другие Учихи мертвы, как и Данзо. Оставался только Какаши, если бы его глаз не забрал Мадара. — Я не слышала об этом, — задумчиво тянет Ино, опустив взгляд. — Миссия была засекречена. Послали только нас с Какаши-сенсеем. Он знает, как работает шаринган, я — ирьенин с неплохим контролем чакры, короче, понятно, почему Цунаде выбрала нас, — Сакура делает еще один глоток и продолжает. Сай наблюдает за ней из-под полуприкрытых ресниц, чуть ли не проваливаясь в сон. — Мы нашли его почти сразу. Какой-то парень, шиноби среднего ранга, был в группе расчищавших одну из лабораторий Данзо. Они находились под землей, на границе Чая и Огня. Сакура резко замолкает, тупо уставившись в кружку.  — Ну-у! — Ино хлопает руками по столу, — ближе к делу! Он домогался тебя?  — Что? Фу, нет, но… — Сакура неловко хрюкнула в кружу, — он определенно был извращенцем. Короче, я проебалась. Сильно. Полезла под шаринган, думала, что смогу справиться с ним. Ну знаете, после Саске я много тренировалась противостоять иллюзиям.  — Я помню, — тихо бормочет Сай, бывший свидетелем их с Ино игр разума. Тренировок противостояния гендзюцу.  — Ну а Какаши-то об этом не знал. Мы редко общались после войны, точнее, виделись раза три-четыре. Не знаю, где он пропадал. Даже как-то не задумывалась об этом.  — Он сам бросился под гендзюцу? — Ино прикрывает рот ладонью и глубоко, устало зевает. — Сакура, ближе к делу.  — Парень не очень разбирался в техниках или знал слишком мало. Мы так и не поняли. Шаринган он хотел использовать для весьма низменных целей. Я даже не знала, что так можно.  — Ты сильно недооцениваешь коварство клана Учиха, — Сай многозначительно поднимает брови, и впервые за долгое время его мимика кажется Сакуре по-настоящему живой.   — Я это поняла, — раздражается Сакура. — Он применил на Какаши какую-то технику внушения. Хотел на мне, но промазал.  — Извращенная техника?! Так это Какаши тебя… — Ино сделала странный пас рукой, описывая Сакуру полукругом.  — Ага.  Сакура наблюдает за своими друзьями: как морщится красивый лоб Ино, как Сай еще выше задирает брови и упирается взглядом в стол. Они выглядят так комично, что Сакуре на мгновение становится очень смешно, и она сдавленно хихикает, отвернувшись в сторону окна.  — Ну, подруга, — Ино поводит плечами, перекидывая хвост на другое плечо. Сакура почти видит, как ее кожа покрывается мурашками. Ино боится за нее? Или Харуно все это кажется? — Самое лучшее, что ты можешь сделать — забыть. И никому не говорить. Вообще никому. Даже Наруто. Особенно Наруто.  Легкие смешки Сакуры резко сменяются рыданиям. Слезы размазываются по ее лицу, текут из носа. Слипшиеся розовые ресницы закрывают обзор, и она не видит, как Ино вздрагивает, напуганная ее реакцией.  — Я понимаю… что это плохо, — сквозь рыдания голос Сакуры кажется совсем глухим, — но я бы возможно хотела бы… я бы хотела… — Все разрушить? От вашей команды уже мало что осталось, Сакура.  Харуно закрывает лицо ладонями и срывается на короткий крик.  — Я знаю, что ничего не получится! Я знаю, что Какаши этого не хотел, что ему со мной неловко! Я не хочу расстраивать Наруто, я не хочу ничего портить. Вот только проблема в том, что я уже все испортила. Я всегда все порчу. И я хочу, очень хочу, хотя бы попробовать. Это был первый раз, когда я чувствовала себя девушкой. Возможно, не очень красивой, но меня хотели. Меня! — Сакура с абсолютно диким выражением лица бьет себе в грудь, подтверждая свои слова. — И пусть это все было под гендзюцу и он старше меня на много лет, но это было! А это что-то значит. Гендзюцу не может подавлять волю полностью.  — Может, Сакура, — голос Ино на грани слышимости. Слезы катятся и по ее лицу, но она не растирает их. Харуно наблюдает за ее красивым, словно выточенным из монолита, лицом. Чужие глаза бирюзово блестят жарким морем и Сакура в очередной раз проваливается в их глубину.  — Ты должна найти себе другое увлечение.  — Я не увлечена им. Я просто его хочу. Это не одно и тоже.  — По тебе и не скажешь.  — Ты ничего не понимаешь, Свинина. — Ты дура. — Констатирует блондинка и залпом допивает оставшееся саке. — И я тебя предупреждаю: не лезь в это. Надеюсь, у Какаши хватит благоразумия тебя отшить.  — Да пошла ты, — отмахивается Сакура. Запал что-то доказывать и объяснять пропал.

***

— Ты не знаешь, о чем просишь. — Я знаю! — громким шепотом возражает куноичи, но ближе к Хатаке не подходит. Он замер, словно окаменел. Глаза — холодные и равнодушные, смотрят прямо ей в лицо. Даже без шарингана это выглядит достаточно устрашающе и Сакура заторможенно сглатывает. — Когда вернемся с миссии, ты сможешь поговорить об этом со штатным психологом. Только не называй мое имя. — Да что ты несешь, не пойду я ни к какому психологу. — Отлично. Тогда просто забудь. Я пойму, если ты больше не хочешь работать со мной, но я всегда рад тебя видеть. Как ученицу — Добавляет он, тряхнув головой. Тучи начинают рассеиваться, но в его глазах всегда будет гроза. Сакура начинает плакать. Он разворачивается. — Мне нечего терять! — отчаянный крик в спину. Какаши не выдерживает и вздрагивает. Маска неприятно липнет к лицу, но ему не привыкать. Он на секунду задумывается. Мысли о больших слезящихся зеленых глазах. Он чувствует их взгляд на затылке. Он помнит, как они мокро блестели той ночью. Он думал о ней бесчисленное количество раз, но мысли — не его мысли, — они ему не принадлежат. Последний подарок незадачливого шиноби Чая. Сакуре он не отвечает, оставляея ее одну среди камней и пробивающегося сквозь тучи солнца.