Тот самый «парень». Самое «худшее» наказание из лучших способов от садиста.

***

Хёнджин вышел из леса и направился в сторону машины... Всю дорогу он не сводил глаз с бледного лица без сознания, но тот так и не приходил в себя... Хёнджин дошел до машины и, открыв дверь, усадил парня на сидение полубоком. Его ноги свисали с машины и почти касались земли, а голова была облокочена на сидушку. —Феликс? Открой глаза, слышишь меня? Приди в себя, Феликс, — продолжал звать Хван, поглаживая парня по лицу, иногда вновь похлопывая, а местами убирая пряди волос с лица... Хван уложил руку на шею и нащупал пульс парня. Тот был учащённым, но при этом его дыхание всё ещё смущало... Хёнджин взял свой пиджак в руки, а после уложил парня на сиденье... Он скомкал находящийся в руке пиджак и подложил его под ноги Ли, слегка приподняв их... Следом он упёрся на правую руку и навис над парнем. Но всё это было лишь для того, чтобы развернуть его голову на бок. Затем он потянулся и открыл вторую дверь, дабы кислорода поступало больше... Терпение кончалось, но и тревога не покидала молодого господина. Он в очередной раз начал похлопывать его по лицу и звать, в надежде на пробуждение... В этот раз результат не заставил себя долго ждать... Феликс начал подавать знаки пробуждения... Резкий вдох, нахмуренные брови, и тот распахнул глаза... И первое, что он увидел — нависшего над собой господина... —Неужели очнулся. Слышишь меня? Дыши, вдохни нормально, — промолвил Хван, а после сам выдохнул с явным облегчением... Лежащий под ним парень смотрел прямо ему в глаза, при этом наконец-то начав нормально дышать, хоть и глубоко, но дышать. —Дыши, молодец. Как себя чувствуешь? Слышишь меня? — спросил молодой господин, а после провёл ладонью по уже тёплой щеке, которая наконец-то начала принимать более здоровый цвет, как и остальные участки тела... В голосе его не чувствовалось ни грамма злобы. Ни грамма ненависти. Лишь умиротворение, но при этом забота и некое волнение. Это и пугало даже больше, чем его безумные крики от негативных эмоций... В ответ на свой вопрос Хёнджин получил медленный кивок головой, после чего выпрямился и сам сделал глубокий вдох, следом и выдох. —Кто бы мог подумать, что больше, чем твоей смерти, я захочу того, чтобы ты очнулся, — прошептал Хван, устало потирая переносицу, а другая его рука была на талии. Вскоре из леса начали доноситься звуки, а спустя еще несколько минут из него вышел Кристофер и довольно быстро дошел до своего господина... —Господин Хван, Ёнджун сбежал. С ним был ещё какой-то парень, но после они разделились и разъехались. Мы сумели прострелить колесо, но те всё равно сумели сбежать... — сообщил Кристофер тоном, наполненным страхом и безвыходностью, при этом с некой осторожности, ведь приказ не был выполнен... —Он не сможет сбежать, как бы ни старался. Но кто был с ним, вы узнали? —Человек был в капюшоне, Ёнджун словно судорожно прятал его, но при этом сам был чем-то очень недоволен и как будто вовсе не узнал его, — ответил Кристофер, удивившись спокойствию своего господина, но при этом всё же сдерживая свои эмоции. Хёнджин промолчал и лишь обернулся к машине... —Он явно знает... — прошептал Хван. —Господин, что прикажете делать дальше? — поинтересовался Кристофер, глядя на лежащего в машине парня, а после он перевёл взгляд на Хвана. —Отвези его, я скину тебе адрес. Он явно не в себе, пусть отлежится, но... проследи, чтобы вновь не сбежал. Я пойду к матушке, посижу немного, а после уеду. —А Ёнджун? — С ним будет отдельный интерактив, не беспокойся, — ответил Хван, а после развернулся, дабы подойти к машине, но вдруг остановился... — Ещё... Купи что-нибудь из табачного по пути, курить хочу жуть, но дома ничего не осталось. —Слушаюсь, господин. Но не лучше ли бросить эту затею? —Конечно лучше, но если я сегодня не выкурю хотя бы что-нибудь, то не доживу до утра, а вместе со мной и некоторые особо одарённые, если ты понимаешь, о чём я, — прояснил Хёнджин, убрав руки в карманы, а после он взглянул на Кристофера, лицо которого выдало явно недовольную эмоцию, за которой скрывалась безвыходная ситуация. Следом Хван вновь обернулся и всё же подошел к открытой двери. Как только он это сделал, блондин начал медленно менять свое положение из лежачего в вертикальное, но удавалось это с трудом. Хван молча помог парню присесть и вновь облокотил его на сидушку. Тот молча поднял красные и словно затуманенные глаза на Хвана, после чего, как показалось Хвану, попытался что-то сказать, но в итоге лишь тяжело сглотнул... Молодой господин остался в той же слегка согнутой позе после оказанной помощи и в скором времени оборвал тишину сам... —Крис отвезёт тебя домой, поспи, может, станет легче, — глядя парню в глаза, промолвил Хван и, уложив руку на макушку парня, слегка поглаживая, вновь заговорил... — Но это не значит, что мы не обсудим устроенный тобой спектакль. Я лишь сейчас сжалюсь над тобой и позволю подумать. А когда приеду — спрошу с тебя всё. В ответ молодой господин получил уставший, но испуганный взгляд... В итоге Хёнджин пересадил парня в машину Кристофера и, скинув тому адрес, сам направился в родительский дом...

***

Время 16:06 Хёнджин вышел из машины и прошёл на участок дома. Пройдя совсем немного, он увидел сидящих в беседке женщин, которые явно были встревожены, ведь ходили вдоль беседки, при этом что-то обсуждая. Вскоре Хван подошел еще ближе и наконец-то заговорил... —Матушка, — громко позвал Хван, после чего распахнул руки и продолжил идти... Обе женщины повернулись... Джихё, лицо которой изображало лишь страх и тревогу, выдохнула с облегчением и зашагала прямиком к сыну... —Боже, Хёнджин...! — позвала обеспокоенная женщина, после чего крепко обняла сына... — Я так испугалась, я была безумно напугана... Что это было, что это были за звуки, с тобой всё в порядке?! — начала расспрос Джихё и, отстранившись, схватила сына за лицо, поглаживая и рассматривая, нет ли на этом светлом лице хоть ссадинки... —Всё хорошо, чего ты так встревожена. Ли Ёнджун сильно разбушевался, но я скоро всё улажу. Вы как, не пострадали, с вами всё хорошо? —Всё хорошо, мы в порядке. Как мне не тревожиться, как не бояться? Я твоя мать, Хёнджин. Сердце кровью обливается каждый раз, когда я слышу эти выстрелы, а эти разговоры... Я ведь знаю тебя, знаю, что даже в упёртости и безумии ты смог обойти своего отца. Знаю, и от этого страшнее! Хёнджин лишь внимательно выслушал волнующуюся за него матушку, а после взял её за руки и, поцеловав, опустил вниз, при этом слегка поглаживая нежные бледноватые руки. —Но я ведь знаю, что мне нужно беречь себя ради вас, матушка. Я ведь знаю, что здесь меня ждут любящие меня люди. Я ни за что вас не оставлю, не смей и думать, что я покину, ибо могу покинуть. Я буду рядом, всегда и везде. —Мой большой дурачок... —Твой же, — с улыбкой ответил Хван. —Иди в дом! Никуда не отпущу, сядем, и ты всё расскажешь, — приказала своим материнским, родным и заботливым тоном, который явно истосковался по своему дитя. —Хорошо, но я ненадолго, договорились? У меня ещё дела, матушка, — ответил Хван, но получил в ответ лишь ту же фразу, но уже в более настырной форме. Всё же женщина действительно сильно переживает и тоскует, когда не получается вестей от этого чудного парниши...

***

Тем временем, что же происходило у семьи Ли... Ёнджун сидел в кабинете в своей обители, в руках он крутил снифтер с крепким напитком янтарного цвета, а стопа судорожно колотила пол... Ёнджун сидел в ожидании и страшно боялся мыслей, которые кружили его голову... Но вскоре эти мучительные ожидания прервались. Парень проехал на территорию, остановив машину вне территории дома. Парень медленно и пугливо прошел в сторону дома, пока в окне за каждым его движением следил Ёнджун. Его пугливость и нервность словно подтвердили опасения Ёнджуна... Вскоре он прошел в дом, а слуги провели его в кабинет... —Отец. Добрый вечер. Вы меня звали? — промолвил парень, пытаясь скрыть за уверенной маской свой невроз... —Минхо... Скажи мне. Где я совершил ошибку? Когда отвернулся от смазливого сыночка от своей супруги... — томно промолвил Ёнджун. Он был повернут спиной к парню, но его руки за спиной, которые крепко были сцеплены, выдавали его недовольство. Как раз это и успел подметить Минхо, но в следующие секунды Ёнджун развернулся и, схватив парня за воротник, злобно прошипел... — Или когда породил такую блядину от своей возлюбленной? Это ведь был ты... Ты помешал мне забрать моего сына, Минхо... —Я... Отец, Вы что... Я же сказал, я был у декана... — нервно заюлил парень, схватив мужчину за руки... —ЭТО БЫЛ ТЫ, ГРЯЗНАЯ ПАСКУДА, — прорычал Ёнджун, после чего Минхо получил отцовскую пощёчину, оставившую алый след на всю левую часть лица... — Кто ты такой? Ты тот, кого породил я. Как же ты смеешь мешать мне? ОТВЕЧАЙ. Кто ты такой? Кто такой, чтобы точить зуб на моего сына? КТО ТЫ, МИНХО, КТО ТЫ, ТВОЮ МАТЬ. Минхо молчал... Молча поднял глаза на мужчину и продолжал придерживать горящую щёку... —Ты ничтожество, которое я вывел в свет. Которое одарил своей фамилией и сделал частью семьи. Где это видано, что, оставив врага, члены семьи Ли воюют сами с собой? Ты солгал мне. Если бы я не последовал за тобой, ты бы прикончил моё дитя. МОЕГО ЕДИНСТВЕННОГО РЕБЕНКА, ЧТО ПОДАРИЛА МНЕ МОЯ ЖЕНЩИНА, ИДИОТ, — вновь вспылил мужчина, после чего швырнул снифтер на пол. Тот разбился вдребезги, а высокоградусное содержимое было разлито у ног юноши... Терпение лопнуло. Лопнуло в тот же момент, когда лопнуло стекло. —Кто я? Кто я такой, отец? — судорожно переспросил Минхо, глядя мужчине в глаза, полные сумасшествия и обид, и, положив руку себе на грудь, вцепившись в ткань, крепко сжав её в дрожащем от гнева кулаке, завопил... — Я ТВОЙ СЫН. ТВОЙ ПЕРВЫЙ НАСЛЕДНИК, РОДИВШИЙСЯ ИЗ ПОХОТИ И ЛЖИ. КТО Я ТАКОЙ? НОСИТЕЛЬ ТВОЕЙ ГРЯЗНОЙ ФАМИЛИИ. КТО Я ТАКОЙ, ОТЕЦ?! ЛИ МИНХО, КОТОРОГО ТЫ ВСЁ ДЕТСТВО СТАВИЛ В ПРИМЕР ЭТОЙ ЖАЛКОЙ БЛОНДИНКЕ. —Да как ты смеешь, дрянь... Я тебя вывел в люди... —В ЛЮДИ?! МОЕГО ИМЕНИ НЕТ НИ В ОДНОМ СПИСКЕ, МЕНЯ НЕТ НИГДЕ. НИКТО НЕ ЗНАЕТ, ЧТО У ПОХОТЛИВОГО ЁНДЖУНА ЕСТЬ ВНЕБРАЧНОЕ ОТРОДЬЕ! ВНЕБРАЧНОЕ ОТРОДЬЕ, КОТОРОЕ ВСЕ ЗНАЮТ КАК БЛИЗКОГО СЛУГУ, ВСЕ ВЕЗДЕ ВИДЯТ КАК БЛИЗКОГО СЛУГУ, Я ЛИШЬ САМАЯ БЛИЗКАЯ БЛЯДСКАЯ ТВОЯ СЛУГА! ВСЕ ЗНАЮТ МЕНЯ ИМЕННО ТАК! ХАХ, ЧТО ЖЕ Я! ДАЖЕ О ТОМ, КТО БЫЛ РОЖДЕН В БРАКЕ — ЗНАЕМ ЛИШЬ МЫ! Прилетела вторая пощёчина. Левая щека уже приобрела безумный цвет от вложенной в удар силы... После же Ёнджун вцепился в волосы парня и, оттянув его голову назад, прижал того к стене... —Значит, не заслужил... Если бы ты был достойным, о тебе знал бы весь свет... Но ты вместо достойной жизни наследника Ли Ёнджуна выбрал лживую и грязную... Ты покусился на кровного брата, мерзавец... Вместо того, чтобы следовать за мной, ты последовал по пути Хвана — решил забрать у меня моего сына... —Я никогда не был рядом, я всегда был позади... Ты до самой моей смерти желал и желаешь скрывать меня... Именно до моей... Лишь ставил меня в пример своей плаксливой блондинке, а в итоге, заперев его в кладовке, ты срывался на мне... Ты обвиняешь меня в чём? В том, что я ношу твой гадкий характер? Оставил бы меня с матерью... НО ТЫ СПАС МНЕ ЖИЗНЬ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ИЗДЕВАТЬСЯ НАДО МНОЙ! ТАК ПОЧЕМУ МНЕ НЕ УБИТЬ ЕГО?! Я ДОСТОИН ВСЕГО! НЕ ОН, А Я! —Пошёл вон... — сквозь зубы прошипел Ёнджун, отойдя от сына... —Что же ты?! Правду и топор даже не порежет! Ты не скроешься от правды! Тебе не нужен он, тебе нужен я! Сильный, смелый и безжалостный! Ты лишь делаешь вид заботливого папаши, но на деле я ведь твоё отражение! Отец! —Я СКАЗАЛ: ПОШЁЛ ВОН. СГИНЬ С МОИХ ГЛАЗ, СГИНЬ, МИНХО! Глаза, полные обиды, отрицания и ярости, сверлили Ёнджуна, а после раздался громкий хлопок дверью... Минхо...

***

Время 21:01 Звук проворачиваемого ключа в двери, и Хван прошел в дом... Тишина, темнота. На столе в гостиной лежала пачка сигарет, которые купил и оставил господину Кристофер. Он снял с себя рубашку и уложил её на диван. Хван сжимал и разжимал кисть в кулак, разглядывая свою руку, ведь в последние несколько часов находиться без перчаток... Так как касалась его за это время лишь матушка, не было каких-то плохих ощущений. Но чувство лёгкости и свободы на протяжении нескольких часов казалось странным, но вовсе не неприятным. Встреча с матушкой прошла успешно. Конечно, она немного потревожилась, узнав, что Ёнджун вновь о чём-то размышляет, но о деяниях Хвана женщина всё еще не в курсе. Хёнджин поднялся наверх и прямиком направился в спальню, но не свою. Хёнджин медленно открыл дверь и прошел внутрь. Зашторенное окно, выключенный свет. Комната была погружена в мрак и сопение... Хёнджин раскрыл шторы, дабы в комнату попадал хоть какой-то свет, а после подошел к кровати и уселся на её край... Парень лежал на боку и был повернут спиной. Завёрнутые в кулак кисти, прижатые к телу, в районе шеи, где-то под подбородком, указывали на пережитый парнем стресс. Волосы были распущенными и прикрывали почти всё лицо. Хёнджин не стал убирать их по прядке, а просто убрал их разом назад, тем самым открыв вид на это бледное лицо... Рука коснулась подушки, которая была мокрой. Как и лицо. Кажется, кто-то вновь корил себя. Пальцы медленно сошли с щеки на подбородок и, слегка обхватив его, он поднял лицо спящего парня на себя. Блондин же, в свою очередь, словно проснулся по щелчку пальцев... Ощутив чужое обжигающее дыхание и холодные пальцы, Ли распахнул глаза, и те казались явно напуганными... —Я ведь велел ожидать. Ты же решил, что, поплакав, ты наказал себя и решил всё самостоятельно? Я ненавижу самостоятельность в лице своих подданных, Феликс... — медленно и почти безэмоционально промолвил Хван... Именно это состояние больше всего пугает... Он вновь с глазами, полными недоумения, да лучше бы он вопил и показывал свою ярость... Разозлись же... Твоё недоумение и ожидание чистосердечного признания пугает сильнее, чем сжимающая челюсть или шею рука и яростные крики... Ведь тогда все эмоции налицо, а так... А так до ужаса страшно... Ведь непонятно, как и когда он надавит и что сделает ради того, чтобы заполучить нужное... —П-простите... я... Я... — тихо выдавливал из себя «слова» блондин, а челюсть его всё сильнее и сильнее сжимали... —Ничего не хочешь рассказать? — спросил Хёнджин, после чего медленно провёл рукой от шеи до вырезанных на теле букв... В ответ же господин получил лишь испуганные глаза, а следом и скорченное лицо и крепкий хват за несчастную простынь. Ведь Хёнджин в наказание за пугливое молчание уложил руку на «след» и начал надавливать на эти несчастные буквы... —Значит, я спрашиваю — ты отвечаешь. Кто был с тобой в лесу? —П-папа...! Папа..!! — простонал Феликс, после чего сжал простынь еще сильнее... —Было две машины. Кто в тебя стрелял? Отвечай. —Я... я н-не знаю...!!! Только п-... ПАПА...!! — громко завопил Ли, ведь сумасшедший похититель уже навис над напуганным до ужаса телом и продолжал надавливать на ещё не зажившие буквы... —Врёшь. Там был кто-то еще, кто смеет водить машину Ёнджуна, которая прописана на его имя, без него? Кто там был? Тот самый парниша? Щеночек, что ошивается с твоим папашей? Кто там был? Отвечай, — продолжал требовать Хёнджин, уже явно сняв маску безразличия и начав выплёскивать свою ярость наружу... Одной рукой тот продолжал сжимать челюсть, другой давил на рану... Глаза его были наполнены безумием, сам он шипел, иногда сжимая зубы, а иногда повышая голос... —Б-больно...! Мне больно...!!! — стонал блондин, вцепившись в руку на своей груди и пытаясь убрать её... —Кто это был? —Н-не знаю...!!! —Кем был второй? —Н-не знаю...!!! —Кто стрелял в тебя? ОТВЕЧАЙ. КТО. ЭТО. БЫЛ! — громко и в очередной раз спросил Хван... Но в ответ получил громкий и жалостный крик... Слёзы полились ручьём в очередной раз, рука, что надавливала на грудь, была запачкана кровью, а точнее ладонь... Хван убрал руки и уселся на торс парня. Парень судорожно прикрывал лицо и продолжал всхлипывать от боли и от оказанного давления в целом... Хёнджин взглянул на свою руку. Ладонь была испачкана алым цветом, а буквы на груди стали ярче и «влажнее». Хёнджин скрестил руки парня и прижал их к кровати прямо над головой веснушчатого... Он наклонился к парню, который продолжал всхлипывать и постанывать... —Успокойся, не плачь... — прошептал Хёнджин, глядя в испуганные и обиженные бусины... — Скажи мне. Если ты расскажешь правду — я не буду обижать тебя. А если скроешь от меня истину — отвернусь от тебя. После шёпота комната вновь погрузилась в гробовую тишину... Лишь ровное дыхание Хвана и судорожное обрывистое дыхание лежащего под ним Ли. Так прошла минута. Две. Пять. Хёнджин не сводил глаз с заплаканного веснушчатого мальчика, а тот, в свою очередь, ещё на второй отвернулся и смотрел в бок... Хёнджин наклонился к уху блондина. Ухо обожгло горячее дыхание. Хван глубоко вдохнул и словно вот-вот что-то хотел сказать... Феликс лежал в ожидании... Но в итоге Хёнджин встал с парня и быстро покинул комнату, закрыв за собой дверь... Испуганный Ли подскочил с кровати и застал лишь захлопнутую дверь. Он не предал семью, не рассказал врагу тайну, да и не промолвил ни слова... Получил наказание, которое нужно бы счесть за награду, ведь садист больше не тронет его... Но почему всё вышеперечисленное вместо чувства облегчения и свободы вызывает страх и опустошение? Почему что-то внутри ёкнуло и словно рухнуло после слов «я отвернусь от тебя», когда этих слов стоило бы ждать как победу, как награду, как титул... Почему вдруг стало безумно страшно и одиноко? Что за сумасшествие... Этот день закончился именно так... Сидящий на кровати Ли, который прижал к себе колени и был полностью погружён в собственные мысли, словно в другое измерение: глубокое, запутанное и без выходов... Курящий у себя в кабинете Хёнджин. Сигареты, в отличие от его привычных сигар, пришлись по душе даже больше. Тонкие, лёгкие, но быстро кончающиеся... В пепельнице лежали две выкуренных, а третья была зажжена только-только. Дым заполнял лёгкие, словно заполнял разум и всё тело. Словно придавал сил и возможность покинуть этот мир тягости и ярости. Хёнджин прекрасно знал, что курение навредит всему, от чистой и прелестной кожи до выносливости и здоровья в целом, но, честно говоря, как до ужаса тяготили эти последствия, так же сильно завораживал и умиротворял сам процесс и последующее облегчение.