Пазл медленно складывается воедино.

***

На часах было 01:11. Хёнджин сидел у себя в кабинете и пытался найти хоть какую-то зацепку. Он не может умереть. Не может. Его могу убить только я. Никто больше. Личности всех, кто был в самолёте, всё ещё не были оглашены... Они специально молчат и ждут предложений. Потому что знают, кто был на борту. Вскоре тишину прервал звонок. Это был Кристофер. —Кристофер? Скажи, что ты что-то узнал. Скажи, — потребовал Хван, как только поднял трубку. —Господин Хван, узнал. Пассажир, которого убили, — это не Феликс, мой господин. Вздох облегчения, вырвавшийся у молодого господина, немного успокоил, но и встревожил Кристофера. —О смерти было сказано лишь семье убитого. Им пригрозили и заставили молчать. Я пообещал им защиту. Они сильно напуганы. —Они ждут Ёнджуна... Думают, что Ёнджун знает и совсем скоро заглянет к ним, — сделал вывод Хван и, стиснув зубы, замолчал. — Кристофер, мы доберёмся до него раньше, чем старик. Ты понял меня? —Да, мой господин. Насчёт Ёнджуна... Сегодня в офис приходили его люди. Они сообщили, что их покровитель требует встречи с Вами. —Встречусь. Так встречусь, что он отправится прямиком в чертоги ада. — Господин Хван, прошу, успокойтесь. Мы доберёмся до него раньше. Я попробую найти и расспросить пассажиров. —Отправь к семье убитого пару парней. Пусть стерегут. Если нужно — заплати. Но узнай мне всё. Всё возможное и невозможное. —Хорошо, мой господин. Я постараюсь. Рассчитывайте на меня, но прошу — держите себя в руках. В ответ Хёнджин положил трубку. Хёнджин в ярости, потому что к блондину посмел прикоснуться кто-то другой. Но так же Хёнджин в ярости из-за того, что ему не наплевать на этого юношу. Молодой господин изводит самого себя.

***

05:39 Пепельница была заполнена окурками... Пачка почти опустела. За ночь удалось поспать всего час. С кружкой чая Хван стоял на кухне и смотрел в окно. Мокрые волосы были зачёсаны назад. Утренний душ пришёлся как нельзя кстати. Но смыть всю тяжесть с души не получилось. О Ли всё ещё ничего неизвестно. Где он? С кем? Как? А может, он специально? Может, это его план? Но он слишком труслив, чтобы затеять игру со мной. И очень слаб. В последний раз он выглядел словно неживой. Бледный и исхудавший. Лучше ни о чём не думать. Потому что ничего хорошего на ум не приходит. Допив чай, Хёнджин поднялся в комнату, чтобы переодеться. Показать всем телом и душой, что старик-покровитель истощил последнее терпение. И скоро начнётся что-то страшнее, чем угрозы и мучения подчинённых. Чёрные брюки, чёрное поло, часы и перстень. Укладка, пряди чёлки, падающие на лоб. Хёнджин захватил ключи и кошелёк, после чего сбежал вниз по лестнице, а затем и покинул стены дома. Он поехал к матушке, чтобы провести с ней время. Ведь вторая половина дня будет занята совсем иным.

***

Время 08:17 До того как приехать в имение, Хван заехал в магазин и аптеку, поэтому прибыл на час позже. Хёнджин вошёл в дом и направился в спальню матушки. Постучавшись и услышав её голос, он вошёл внутрь. Та сидела, облокотившись на спинку кровати, и улыбалась. Рядом с ней стояла тётя, которая принесла поднос с завтраком. —Сынок, доброе утро. Как ты? — с улыбкой и заботой поинтересовалась женщина. —Всё хорошо. А вы как? Как твоё самочувствие, матушка? —Мне уже лучше. Спасибо твоей тёте. Ни на минуту меня не оставляет. —Наша госпожа принимает лекарства, и у неё хороший аппетит. Такими темпами она быстро пойдёт на поправку, — радостно подключилась к диалогу тётя молодого господина. —Это чудесно. Береги себя, хорошо? Береги и не забивай голову тревогой. Я рядом с тобой, и со мной всё хорошо. —Хорошо, мой мальчик. Хорошо. Женщина и вправду выглядела лучше. Цвет кожи приобрёл более здоровый вид, голос стал увереннее, а улыбка — шире и искреннее. Радовало, что самая главная «тревога» начала утихать. Груз на плечах стал чуточку легче. Её здоровая улыбка была тому причиной.

***

Время 10:01 Причиной пробуждения стала прохладная вода, которая струёй полилась на лицо. Из-за того, что кто-то лил её на всё лицо, раскрыть глаза получилось лишь тогда, когда вода закончилась. Над блондином стоял Минхо. Он отбросил пустую бутылку, а после поставил стул на ножки. —Доброе утро? — с улыбкой произнёс Минхо. Феликс промолчал. Он лишь смотрел на это безумное выражение лица. —Папенька ищет меня... Не тебя, а меня, Феликс, — сказал Минхо, проводя указательным пальцем по мокрой линии нижней челюсти. —Может, потому что он не знает, что конченый ты украл меня, — хрипло ответил Феликс, подбородок которого сжимал в руке Ли старший. —Потому что он понял, что ему нужен я. Вот увидишь... Ты так и останешься подстилкой... А я стану господином. —Знаешь... Теперь я из принципа не отдам тебе ничего... Я заберу всё, что прописано мне... Вот увидишь, — съязвил Феликс, сверля старшего взглядом. За эту ночь Ли обдумал многое. Он словно перегрузил свой разум. Себя. Хотелось, чтобы старший сгорал от ярости... Видел, что Феликс крепко стоит на своём, и сгорал. —Как же ты не отдашь, если я убью тебя? — с безумной усмешкой спросил Минхо. —Не убьёшь... Ты не можешь убить меня. —Почему же? Почему нет, когда могу, мой милый братец? Ответь же, — рука соскользнула с лица на шею и, обвив её, начала душить. —С самого моего рождения половина всех владений — моя... Ты не сможешь меня убить... Если и убьёшь, то всё перейдёт моей матери... А не станет её — государству... Тебе не достанется ничего... Ни-че-го, — тяжело дыша, но всё так же бесстрашно и твёрдо пояснил Феликс. —Ты сам... Сам мне всё отдашь... Отдашь всё до малейшей крошки... Всё будет моим. —Не отдам. Минхо убрал руку с шеи. Небольшой замах — и удар пришёлся в район живота. Шипящий звонкий стон... Феликс вцепился в губы, чтобы сдержать крик. —Отдашь. —Н-не отдам. —Ты отдашь мне всё. Всё. Очередной удар. И вновь Ли младший согнулся и замычал от боли. Минхо схватил блондина за волосы и, выпрямив, вновь заговорил: —Вбей себе в голову — в этой игре победителем буду я. Никто иной. Вы все сдохнете... Как бы ты ни осмелел и ни явился за мной — победитель — я. Минхо отпустил волосы и покинул комнату. Дышать было тяжело. Внизу всё адски болело, поэтому между обрывистыми попытками вдохнуть юноша постанывал и сгибался. Через несколько минут Минхо вошёл в комнату вновь. И не один, а с двумя парнями. В руках у каждого что-то было, но в глазах всё плыло, и Феликс не смог понять, что именно. Через несколько секунд он и вовсе прикрыл веки и провалился в беспамятство.

***

Время 11:09 Приоткрыв глаза, Феликс приподнял голову, и увиденное заставило его тело покрыться мурашками. В нескольких метрах от него на стене было закреплено оружие, дуло которого было направлено прямиком ему в лоб. От него тянулся канат. Механизм был следующий: Феликс шевельнётся — пуля во лбу. Сам Минхо стоял у открытого окна. Его расколотили. Рот был заклеен, поэтому Феликс смог лишь громко замычать, чтобы привлечь внимание. Это сработало. Минхо обернулся. —Мой братец, ты проснулся, — спокойно, с той же улыбкой сказал Минхо и пошёл в сторону блондина. — А у меня тут сюрприз. Видишь? Как тебе? Глаза, полные недоумения, ярости и страха. Минхо получил долгожданные эмоции. —Мы больше не увидимся, дорогой малыш. Я поеду к отцу и стану его единственным наследником. Ты же... — Минхо сделал паузу, а после с наигранным сожалением продолжил: — Ты же умрёшь. От голода ли, от жажды ли... Или от пули в черепе — решать тебе. Поэтому прощай, дорогой братец. После сказанного Минхо подошёл к открытому окну и с помощью парней снаружи выпрыгнул на улицу. Заколачивание окна сопровождалось громкими стонами и мычанием Феликса, который не мог теперь и пошевелиться. Дверь была полностью заварена и так же заколочена, как и окно. Сердце бешено колотилось, дыхание спирало. А сам он лишь мог кричать, стонать и сходить с ума. Неужели... Это всё? Это конец? Таков конец?!

***

Время 13:31 Хёнджин остановил машину прямо у офиса Ли Ёнджуна. Все прекрасно знали, кто приехал. Дверь распахнулась, и молодой господин вышел из машины. На улице было не так много людей, но каждый остановился и обернулся, тихо о чём-то шепчась и поглядывая. Шаги были звонкими и быстрыми. Поэтому совсем скоро Хёнджин уже был внутри. К нему сразу подошло несколько парней, но все трое держали дистанцию. —Ваш покровитель так жаждал меня видеть. Где же он? Пусть узрит — я пришёл, — громко заявил Хван, показывая полное безразличие. Кто-то из зала ринулся наверх, как понял Хван, чтобы сообщить Ёнджуну. Спустя несколько минут парни получили какую-то весть в свои наушники и отошли, освободив путь Хвану. Ему указали идти прямо. Так молодой господин и сделал. Сзади и спереди шли сопровождающие. И ещё спустя несколько минут Хван уже стоял у двери и, после того как его проверили на наличие оружия, прошёл внутрь. Ёнджун сидел в своём кресле и сразу же устремил грозный взгляд на парня. Дверь захлопнулась. —Какая честь, что молодой господин смог уделить мне время в своём тяжёлом графике. —Не сочту за искреннюю радость, поэтому не старайся. Твои псы зачастили в мою зону и сильно тревожат моих подданных. Поэтому я здесь. Ближе к делу. Черты лица были настолько чёткими, что казалось, будто этот молодой мерзавец словно с полотна... Словно не дышит. И даже не злится. Серьёзный. Грозный. Решительный. —Увы, твоя уловка не сработала. Все узнали о нём от меня. Поэтому ты проиграл, Хван Хёнджин. В ответ у молодого господина дёрнулись и слегка приподнялись уголки губ. —Я сказал что-то смешное? Или твоя дурость не покидает тебя? —Господин Ли Ёнджун... Вы правда смеете думать, что я настолько глуп? Что ж, я бы сказал, что огорчён. Но не скажу. Я польщён, — с лёгкой наигранной улыбкой молвил Хван, не сводя глаз с полных непонимания и закипающей злобы глаз Ёнджуна. —Что ты задумал? Что ты несёшь? — недоумевая, спросил Ёнджун, нахмурив брови и покрыв лоб возрастными морщинами. —Скажи это я — было бы не так эффективно, господин. А так получилось, что правитель наследия Ли — жалкий лгун, который прикрыл моей шкурой свою ложь. Думаешь, кто-то поверит в твоё признание? Лишь те, кто искренне в тебя влюблён. Даже те, кто до этого был на нейтральной позиции, задумаются о твоей паршивости. Ёнджун подскочил с места, громко стукнув по столу. —Следи за своим языком, паршивец. Мне плевать на мнение никчёмных. Мне хватит того, что про тебя пойдут нелепые и такие же жалкие слухи, как ты сам. Я раскрыл всем правду. Показал себя в дерьмовом свете и сделал грязную работу за тебя. Теперь ты — верни мне сына. —Феликс не у меня. —Не смей мне врать, паскуда. Где мой сын? Где он? —В отличие от тебя, я всегда честен. Помнишь, я говорил, что у меня нет ничего, что принадлежит тебе? Я выслал тебе доказательства. Так как ты смеешь обвинять меня? Ёнджун замолчал. Он вспомнил высланный ему окровавленный нож. —Я не поверю. Не поверю, что он не у тебя. —Мне плевать — веришь ты мне или нет. Каким бы я ни был паршивым, в одном я явно лучше — я бы никогда не стал использовать своих детей ради своих грязных игр. Даже моя гордость не стоит ничего рядом с моими родными. Но ты — блядина. Ради мести готов использовать родного сына. Ты думаешь, я настолько идиот? Учти, если я могу обыграть тебя с закрытыми глазами, то тебе это не по силам. О твоих шагах я знаю наперёд, пока ты гадаешь, что я сделаю прямо здесь и сейчас. Учти. Вбей это в свою голову и сиди молча. Если же я узнаю, что ты вновь что-то затеваешь, — я объявлю кровавый режим. Объявлю и убью тебя в тот же миг, — тон становился всё грознее, ярость закипела под конец полностью. Последние слова были сказаны с выставленным указательным пальцем, который усиливал словесную угрозу. Нависла тишина... Оба прямо здесь и сейчас были готовы вцепиться друг другу в глотки. Но сдержались. Причём по одной и той же причине. У «причины» же сейчас не осталось ни единого повода жить... Хёнджин опустил руку и, развернувшись, покинул кабинет. У дверей стояли люди. Хёнджин молча обошёл их и помчался к лестнице. Затем и на первый этаж. Шаги были быстрыми и звонкими. Но, дойдя до середины зала, он остановился. Кошачьи глаза расширились, а брови, словно тучи, грозно нахмурились. Словно по щелчку, пазл начал складываться. Если Ёнджун так бесстыже просит вернуть сына, значит, Феликса всё ещё нет у него. Он не знает. Знал бы, его бы здесь не было... Он бы не просил его в обмен на своё грязное признание. Он слишком нетерпелив для таких игр, а провести Хвана младшего вокруг пальца явно не в силах. Но кое-что заставило Хёнджина затаить дыхание. Ёнджун... Он был один. Хёнджин побывал на двух этажах, за ним за несколько минут проследила куча людей. Но его не было. Он бы один следил и пытался съязвить, пока этот табор послушно ожидал и выполнял приказы Ли Ёнджуна. Где эта блядская псина, которая постоянно вертела хвостом вокруг Ёнджуна... Везде, всегда, а главное — самостоятельно. Тот, кто считал себя ровней... Где он?