Глава 3: Финн

      Финн уже допил половину молочного коктейля, думая о том, как же красиво смотрелась напряжённая рука Ноа в видеозвонке по Zoom, когда голос Кая прорезался сквозь тяжёлый приторный запах просроченного ванильного освежителя в машине.       — Ну и кто это? — спросил Кай, не отрывая взгляда от дороги. Он нервно барабанил большим пальцем по рулю. — Ты уже пятнадцать минут лыбишься в экран. Переписываешься там с кем-то? Флиртуешь?       Финн медленно закатил глаза, не переставая улыбаться.       — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — ответил он, гоняя трубочку языком по рту и в последний раз втягивая остатки шоколадного сиропа.       Пакет с едой из МакДональдса уже давно опустел, за исключением одной холодной маленькой картофелинки, которую Финн в итоге зашвырнул в окно. Даже её шлепок по стеклу не был слышен: музыка в машине ревела так, что заглушала всё, включая ворчание двигателя.       Кай присвистнул.       — Да ладно. Ебучий случай.       — Ничего подобного, — сказал Финн, чувствуя, как лицо заливается краской. — Я профессионал.       Технически это было правдой. Уже пару недель он не присылал Ноа ничего хуже селфи с фильтрами. Тем не менее два дня назад Ноа прислал ему фото, которое не выходило из головы.       Ноа, распластанный по матрасу, в футболке не по размеру и совершенно голый ниже пояса, с рукой на… ну, понятно.       Под фоткой было короткое «скучаю», и Финн чуть ли не выкинул телефон прямо посреди записи.       Кай закашлялся, будто кот, пытающийся отхаркнуть комок шерсти из горла.       — Профессионал, ага. Да если бы ты им был, мы бы уже закончили с треками, — он покосился на Финна, приподняв бровь. — Но если причина того, что ты завис в студии — какая-то цыпочка, то удачи, чувак.       Финн даже не поправил «цыпочку». Кай не говорил ничего гомофобного, даже наоборот, как-то защитил одного певца, но была огромная разница между каким-то певцом и тем, что его кореш любил парней. Может, Финн бы и мог просветить его, но записи в последнее время шли так хорошо… Зачем усложнять?       Его телефон так громко звякнул, что чуть не вылетел из рук. Финн постарался сделать вид, что ему плевать, но Кай уже смотрел на него с хищной улыбкой, сузив глаза.       Финн отвернул экран от него, открывая шторку уведомлений.       Ноа:       забронил столик в Шоколаднице на завтра ✨       только ты, я, и какой-то британец Саймон       потом поужинаем в том ресторанчике в Фиштауне       ну в который ты так хотел попасть       12:21       Финн быстро напечатал ответ.       Финн:       наконец увижу как ты сметаешь всё за секунду       надеюсь поужинаем пораньше       хочу поскорее оказаться в отеле       там меня ждёт десерт (ты)       12:22       Он отправил это прежде, чем смог передумать, и уставился в экран, глупо улыбаясь.       Кай смотрел на него с таким недоумением, что его брови, казалось, уползли куда-то на затылок.       — Чувак, как звать-то её? А то у тебя рожа такая, будто тебе сосут, а ты в это время выигрываешь в лотерею.       — Никакой лотереи, — хихикнул Финн, — просто планы на четырнадцатое февраля. — Он оборвался на полуслове, ожидая, что Кай скажет что-то неприятное в ответ.       — Так это на следующей неделе, — даже не моргнув, ответил Кай. — Мы же должны торчать в студии, — в его голосе сквозило такое недоумение, что это прозвучало как явный упрёк.       Финн показательно проверил календарь и пожал плечами.       — Ну да, кстати об этом. Мне бы денёчек отдохнуть… Или два.       Когда Кай промолчал, он добавил:       — Я лечу в Филадельфию.       — Ты стебёшься? Посреди записи? — ответил Кай, сжимая руки на руле.       — Два дня! — возмутился Финн. Он попытался прикинуться, что ему всё равно, но одна мысль о том, что он может не увидеть Ноа в следующую пятницу, неприятно свербила где-то внутри. — Если я не поеду, мы ничего не запишем. Я просто умру. Сечёшь?       — Чёрт, да ты подкаблучник, — вздохнул Кай, скрипув зубами.       Финн не стал отрицать. Он лишь небрежно отмахнулся и уставился в окно на проплывающие мимо киоски и ресторанчики. Впереди показался какой-то огромный билборд клиники пластической хирургии — парень в голубом поло указывал на собственный подбородок.       Финн попытался представить, насколько нужно быть самовлюбленным, чтобы красоваться на десятиметровом щите. Интересно, хотел бы Ноа себе такой билборд? А хотел бы кто-то видеть лицо Финна в таком масштабе?       — Ладно, — глухо отозвался Кай. — Сначала дела, потом всё остальное. Чтоб в воскресенье был в студии. Кстати, не смей возвращаться с похмелья. Я сразу вижу, когда ты работаешь вполсилы.       — Обещаю, — кивнул Финн.       Кай только хмыкнул.       Финн сфокусировался на дыхании. Воздух то наполнял его лёгкие, то выходил обратно, и он попытался замедлить своё дикое сердцебиение.       Но чем больше Финн думал о встрече, тем сильнее его захлёстывала тревога.       Он стиснул телефон в руке и вдавил его в бедро так сильно, чтобы колющее ощущение боли отвлекло его от тревожных мыслей.       — Йоу, — позвал его Кай чуть громче обычного. — Ты чего? Всё нормально? Ты завис.       Финн вскочил, возвращая ему всё внимание.       — Всё в порядке, — ответил он, едва ворочая языком. — Просто устал. Плохо спал.       Факт, что он не спал до трёх, склеивая треки друг за другом и отбраковывая заведомо неудачные, остался при нём.       Кай кивнул.       — Слушай, если ты-       — Я сказал, что всё в порядке, — резко повторил Финн. Он опустил взгляд на руки, сжимающие телефон — костяшки пальцев побелели от напряжения, — затем снова вскинул взгляд к окну и попытался расслабиться.       В отражении окна на него глядел измождённый парень в чёрном худи, с глубокими мешками под глазами, и Финн вдруг подумал: неужели Ноа в видеозвонках каждый раз видит это?       Он закрыл глаза, выдохнув и наслаждаясь тёплыми лучами солнца.       Всё хорошо. Всё в порядке.       На секунду Финн и сам поверил в это.       *       Домой он вернулся в десять.       Света на крыльце не было, зато гостиная была залита синеватым мерцанием телевизора. Мать, не отрываясь от ноутбука, даже когда Финн с глухим стуком бросил рюкзак на ковёр, громко поздоровалась.       — Привет, Финн. Еда в холодильнике.       Она говорила так каждый вечер, утопая в глубоком кресле и печатая что-то под бормотание очередного тру-крайм сериала.       Финн замер в коридоре, надеясь, что она скажет что-то ещё. Может, спросит, как прошёл день, или расскажет что-нибудь забавное про странного соседа, но она просто продолжала невозмутимо стучать по клавишам.       Он прошёл на кухню и открыл холодильник. Там стояло два маленьких пластиковых контейнера: в одном — лазанья, которой хватило бы буквально на пару укусов, в другом — заветренное куриное бедро. Есть не хотелось. Финн открыл дверцу просто ради волны холодного воздуха, ударившей в лицо.       Мама снова позвала его, перебивая шум холодильника.       — Погреть что-нибудь?       — Не, — он захлопнул дверцу. — Я в студии поел.       Это было правдой. Они снова заказали пиццу, сыр на которой был таким маслянистым, что оставлял во рту жирный налёт. Но избавиться от этого привкуса было куда проще, чем объяснять, почему именно ему не хочется есть дома.       — Хорошо, — мягко кивнула она, не отрываясь от экрана. — Как успехи с песнями?       — Нормально, — Финн почесал запястье, чувствуя, как от усталости всё тело начинает неприятно зудеть. — А где папа?       Мама не ответила сразу, лишь плотнее закуталась и глубже вжалась в кресло, подсвеченная синим монитором. Финн ждал, переминаясь с ноги на ногу на холодной плитке. Допечатав, она посмотрела на сына тем самым взглядом, который обычно не предвещал ничего хорошего.       — Ушёл, — тихо бросила она, — со своим приятелем. Опять в бассейн.       Финн моргнул. Он совсем забыл, что сегодня среда, а его отец повадился ходить в спорткомплекс на «вечерние заплывы» с каким-то типом из их церкви. Тот вечно заявлялся в крошечных плавках и даже приносил собственный канат для разграничения дорожек. Финну было куда привычнее видеть отца дома, в кабинете — чтобы тот одним глазом косился на бейсбол и ворчал на цены на собачий корм. Мысль о том, что он где-то в другом месте, да еще и на людях, вызывала у Финна нервную дрожь.       Мать глянула на него поверх очков.       — Подойди, пожалуйста.       Финн подошёл ближе, пряча руки в карманах худи. Мама закрыла ноутбук, похлопала по подлокотнику кресла и дождалась, когда Финн привалится к стенке напротив.       — Я купила тебе билеты в Филадельфию. Распечатки на столе, — она кивнула в сторону маленькой стопки, ютящейся рядом с неразобранной почтой. — Паспорт тоже там. Пришлось взять, чтобы вбить данные для брони.       Он проследил за её движениями взглядом, уставившись на конверт с билетами, и внезапно осознал: поездка перестала быть чем-то эфемерным. Теперь это реальность, которая наступит уже через два дня.       Финн схватил конверт и, не проверяя содержимое, засунул его вместе с паспортом в задний карман джинсов.       — Спасибо, мам, — проговорил он севшим от усталости голосом. — Прости, что пришлось тебя напрягать.       — Я рада, что ты попросил, — она покачала головой, улыбнувшись. — Ты и так вечно занят. Дай и мне хоть что-то для тебя сделать, ладно?       Финн пожал плечами, не зная, стоит ли ему вообще на это отвечать. Он поёжился, ссутулившись в коридоре, ощущая себя незванным гостем в собственном доме. До сих пор чувствовался запах недавно доставленной курьером еды — чего-то сладкого и имбирного — и слышался тихий, металический стук радиатора в коридоре.       Его мама снова открыла ноутбук до упора, почти выламывая механизм.       — Ты снова к Ноа? — осторожно спросила она.       Финн посмотрел на лестницу, задержав взгляд на закрытой двери своей комнаты.       — Да, мам, — ответил он. — Я к Ноа.       Она кивнула, приоткрыв рот, будто хотела добавить что-то ещё, но медлила.       — Ты совсем не хочешь о нём говорить, — наконец, сказала она. — Почему?       Финн промолчал. Он чувствовал затылком её взгляд — осторожный, внимательный, до боли знакомый. Она всегда смотрела на него так, когда боялась, что он вот-вот сорвётся.       Он снова пожал плечами, не находя слов.       — Я… я просто не знаю, о чем рассказывать.       — Ты должно быть очень скучаешь по нему, — она медленно захлопнула ноутбук, не сводя с сына глаз. — Вы ведь теперь не видитесь каждый день.       Финн шумно выдохнул, стараясь держать себя в руках.       — Наверное.       В её голосе слышались невысказанные вопросы — ей отчаянно хотелось понять, каково это на самом деле. Ей всегда было до безумия любопытно то, о чём нельзя было спросить в лоб.       А может, она уже и так всё поняла.       В прошлом месяце Финн пытался показать ей что-то в телефоне, листая галерею. Вдруг на экране внезапно мелькнул снимок, где они вдвоём с Ноа валялись на кровати Финна: он приобнимал Ноа за плечи, и они улыбались как два влюблённых идиота.       Это было фото с его дня рождения — ещё времён съёмок в Джорджии. Тот кадр он запомнил на всю жизнь. Ноа делал селфи, и они прижимались друг к другу щеками; на том снимке Финн казался себе намного мягче и моложе, чем был на самом деле.       Тогда он смахнул фотографию так быстро, будто она ничего не значила, просто какой-то случайный глюк среди бесконечных пейзажей и групповых кадров. Если мать и заметила, то не подала виду: ни слова не сказала, даже не подколола. Вообще-то, это был идеальный момент, чтобы представить ей Ноа в новом свете. Но вместо этого Финн снова провернул свой старый трюк: сделал вид, будто не случилось ровным счётом ничего.       Той ночью он без конца прокручивал этот эпизод в голове, гадая: поняла она или нет? И ждёт ли теперь, когда он сознается сам?       Сейчас, стоя на кухне с билетами в руках, Финн чувствовал, что нервы на пределе.       — Я устал, — хрипло выдавил он, откашлявшись. — Пойду спать.       Его мама лишь кивнула, и на её лице промелькнуло такое нежное выражение, которого он сейчас совсем не хотел замечать.       — Спокойной ночи, дорогой, — отозвалась она.       Финн буркнул что-то в ответ и уже через секунду взлетел по лестнице на второй этаж.       Он перепрыгивал через одну ступень, чувствуя, как лестница жалобно скрипит под ногами. Сорвал с себя худи и футболку, даже не дойдя до двери своей комнаты. В коридоре было прохладно и пахло лимонным освежителем — мать всегда распыляла его, когда её накрывала тревога.       Уже в спальне он разделся окончательно, бросил вещи бесформенной кучей и закрылся в ванной. Только под горячими струями душа его мозг наконец перестал на бешеной скорости прокручивать варианты развития событий. Финн смотрел, как вода шумит у его ног и утекает в слив, пытаясь представить следующие сорок восемь часов: просто как чистый отрезок времени, где не будет студии и Кая, зато будет самолёт и Ноа рядом. От этой мысли в груди так сладко щемило, что становилось почти больно.       Вымыв голову остатками шампуня из дорожной сумки, он обтёрся полотенцем, натянул бельё и старую футболку. Постоял немного перед зеркалом, глядя, как капли воды стекают по шее. Всё такой же бледный, с прилипшими ко лбу волосами и россыпью свежих прыщей на подбородке — выглядел он как обычно. Финн высунул язык, показал своему отражению средний палец, вернулся в комнату и рухнул на незаправленную постель.       Он лежал на спине, уставившись в потолок и пытаясь унять бешеное сердцебиение. Снизу доносился приглушённый звук телевизора и шорохи с кухни, где всё ещё копошилась мама. В голове мелькнула мысль позвонить Ноа, но в Филадельфии уже была глубокая ночь.       Финн поставил телефон на зарядку, перевернулся на живот и принялся листать уведомления. Два сообщения от Кая, оба присланы меньше часа назад. Финн смахнул их и заметил значок WhatsApp — непрослушанное голосовое от Ноа, отправленное ещё вечером.       Финн щелкнул по нему, и голос Ноа мгновенно заполнил тишину комнаты.       — Привет. Эм, ты, наверное, еще в студии, но я просто хотел поздороваться, — секундная тишина и слабый скрип открывающегося холодильника. — Сегодня был насыщенный день. Ходил к своему менеджеру. Она, честно говоря, пугающая дама... Спросила, достаточно ли я ем белка, а потом заявила, что я, судя по всему, теряю мышечную массу, — тихо хихикнул Ноа. — После этого я вернулся к себе и попытался сделать домашку по экономике, но меня постоянно отвлекала — угадай кто? Валери! Она всё пытается свести меня с парнями со своего этажа. Честно говоря, она так старается и даже не стесняется… ей, наверное, просто нужна свежая сплетня, — вдруг раздался щелчок открывающейся жестяной банки и тихий звук глотка.       Снова пауза. Финн слышал дыхание Ноа, шуршание простыней и, кажется, слабый стук чего-то о столешницу.       — Я скучаю по тебе. Сильно. Знаю, что ты занят, но я все время мечтаю, чтобы ты был здесь, или я был там, или мы просто... были где-нибудь вдвоём, только не так. Это так глупо, но...       Еще одна пауза. Финн мог представить, как Ноа сидит, сгорбившись над телефоном, и наверняка кусает изнутри щеку.       — В общем, неважно. Я сегодня разговаривал с Милли — она будет в Нью-Йорке в том же месяце, что и я. У неё там какая-то панелька, или съемки, или и то, и то, я так и не понял. Она хочет встретиться, может, поужинать…       Финн услышал резкий треск молнии — Ноа явно рылся в рюкзаке.       — Боже, кстати, не могу дождаться весенних каникул… постоянно считаю дни. Хочу повидаться с родителями и вернуться в город. Я скучаю по нему, даже по запаху метро, — наступила тишина, в которой раздался сухой щелчок механического карандаша. — О, и не забудь: ты обещал пойти на ланч со мной и моей мамой. Она уже выбрала место, какое-то пафосное заведение, где подают, типа, двенадцать видов тостов с авокадо. Отказываться нельзя.       Он бы ни за что не отказался. Только не после того, что наобещал ему Ноа.       Финн до сих пор отчётливо слышал в голове его самодовольный, вкрадчивый голос: «А что, если я скажу, что после обеда с моей мамой ты сможешь делать со мной всё, что захочешь?» — это звучало одновременно как вызов, угроза и как самый желанный подарок.       С тех пор Финн прокручивал эти слова в голове не меньше сотни раз, в основном по ночам, когда не мог уснуть. Он никогда бы не признался в этом под дулом пистолета, а уж Ноа — тем более: сколько часов у него ушло на то, чтобы составить в уме подробный список этого самого «всего, что захочешь».       Он начал слушать остальную часть сообщения, позволяя голосу Ноа заполнить пустоту в груди. В том, как Ноа мимоходом произнёс его имя, было что-то такое, от чего у Финна внутри всё перевернулось.       Запись продолжалась. Ноа заговорил о предстоящей пятнице.       — Это как-то… не знаю, странно? Это первый раз, когда мне вообще хочется праздновать День святого Валентина, — Ноа неловко захихикал, будто не веря, что действительно произнёс это вслух. — Знаю, банальщина, но мне нравится думать, что мы будем делать глупости, которые делают обычные парочки. Ну знаешь… кафе, ужин, а потом... — раздался тихий, нервный смешок. Тот самый, который всегда появлялся у Ноа, когда он собирался сказать что-то смущающее, даже наедине с собой. — ...а потом мы просто побудем вдвоём. Мне плевать, чем заниматься, главное — с тобой. Ой, перебор, прости.       Тишину нарушил смущённый вздох, а следом послышался шорох, будто Ноа перевернулся на кровати и теперь говорил прямо в подушку.       — Пойду спать. Доброй ночи. Пусть тебе я приснюсь… ну, или что-нибудь другое, — а затем, тише, почти неразличимо, — Сладких снов, Финн.       Голосовое сообщение закончилось мягким выдохом.       Финн лежал на спине, чувствуя, как телефон греет ладонь. Ему нестерпимо хотелось прослушать запись ещё раз, чтобы снова поймать это «пусть я тебе приснюсь», но в итоге он просто отложил телефон на матрас экраном вниз.       Ему хватало и эха этого голоса в голове.       Он повыше натянул одеяло, закрыл глаза и постарался дышать в такт тому самому шёпоту из сообщения. Было так легко представить Ноа в его крошечной комнате в общежитии, как он лежит в ворохе запутанных простыней, глядя в яркий экран. Финн помнил каждый его ракурс, каждое нервное движение и то, как Ноа вечно старался устроиться поуютнее, словно вил гнездо, где бы ни присел.       Впервые за долгие недели Финну не нужно было ни к чему готовиться. Ни доказывать что-то, ни защищаться. Только слушать зацикленный голос Ноа в своей голове — звук, который сглаживал все острые углы и утихомиривал проблемы.       С улыбкой на губах Финн провалился в сон, так и не выпустив телефон из рук.