Глава 2: Ноа

      Ноа проснулся лицом вниз. Он еле оторвался от пропитанной слюной подушки, перевернулся на спину и заморгал, пытаясь привыкнуть к неожиданно яркому солнечному свету. На часах было полдевятого утра, и он позволил себе полежать ещё пару минут, не видя причин вставать в такую рань.       Тишину нарушало только редкое гудение труб. Джейсона нигде не было — его сосед скорее всего уже ушёл. Может быть, чтобы сходить в тренажёрный зал перед первой парой, а может, просто чтобы не видеть, как Ноа пускает во сне слюни. В любом случае, было пусто, и Ноа был несказанно этому рад.       Нехотя он поднялся с кровати и поплёлся в ванную, игнорируя ноющие, уставшие мышцы. С полузакрытыми глазами он отлил, а затем просто вернулся в постель, падая на матрас морской звездой.       Так хотелось залезть в интернет, полистать ленту, но телефон был практически посажен в ноль, а за спутанным зарядным шнуром вставать не хотелось. Поэтому он достал маленький блокнот, спрятанный между стеной и матрасом. Тот самый, на обложке которого красовалась гравировка «Grattitude», а в углу была ободранная наклейка забавной лягушки.       Ноа кликнул ручкой и записал дату большим, детским почерком:             Четверг, 29 января 2025 года.       Ему пришлось дважды заглянуть в календарь, чтобы убедиться, что сегодня правда четверг. Затем он написал:             Три вещи, за которые я благодарен сегодня.             1. Хлоя (хоть она и язва)             2. Мама и папа (хоть они оба немножко чокнутые)             3. Финн       Ноа уставился на список. Последнее слово казалось ему совершенно ни к месту, будто вырвано из контекста, и он зачеркнул его, вместо этого красиво выводя «мой парень». Вот теперь хорошо.       Он задумался. Войдёт ли это в привычку когда-нибудь? Писать его имя чернилами, совсем обыденно, словно это часть его жизни, а не какой-то секрет государственной важности или сплетня, которую, отшучиваясь, рассказываешь друзьям за обедом.       Ноа откинул ручку и уставился в потолок. Батарея включилась, наполняя комнату металлическим дребезгом и жарой, от которой хотелось содрать кожу. Он оставил раскрытый дневник на кровати рядом с собой, накрыв ладонью его страницы.       Вдох. Ноа задержал дыхание и принялся считать маленькие точечки на пенопластовых плитах над головой. Выдох. Он старался не думать о том, насколько быстротечно время и сколько он уже проторчал в кампусе.       Честно говоря, он понятия не имел, сколько ещё продержится.       В Атланте всё было легче: это был микро-мирок, сотканный из усталости, кофеина и странных людей с общими интересами.       Теперь он скучал. Скучал по Финну, который мог раскрасить его день лишь тупой шуткой. Скучал по комнате отдыха, особенно когда они сидели там втроём. Тогда Милли закрывала дверь и, делая вид, что не замечает ноги Ноа на коленях Финна, болтала о своём. Особенно он скучал по ощущению уверенности, когда всё вокруг что-то да значило.       Университет — не площадка. УПенн был бежевым бетоном, яркими огнями, звуками секса за стенкой и сплетнями за спиной.       Ноа слушал гулкий стук своего сердца под рёбрами, ощущая нарастающее чувство пустоты в желудке. Не было ни дня, когда бы он не слышал своего имени на чужих губах. За последнюю неделю всё смешалось в бесконечное: «Ноа, выглядишь плохо», «Ноа, правда, что…» и «Ноа, пойдёшь на мероприятие?».       Кампус всё ещё казался ему нескончаемым потоком неизвестных, которые забудут его к концу года, хотя на самом деле всегда получалось наоборот. Каждый раз, общаясь с кем-то, он давал повод для новых сплетен, позволяя чужакам проникнуть в личную жизнь.       Всегда находился тот, кто ждал, когда Ноа выскажется, подтвердит или опровергнет то, чего в принципе никогда и не говорил. Ноа даже начал бегать между лекциями, срываясь пораньше и прячась за огромным капюшоном своей кофты. Повезло, что в это время года по утрам ещё темно.       На телефоне горело шесть процентов, а зарядка всё ещё валялась где-то в бардаке у стола вне зоны доступа, но ему срочно нужно было поговорить с кем-то. Он набрал Милли, даже не задумываясь о часовых поясах, чтобы услышать её голос. Услышать кого-то живого и искреннего, того, кто знал его столько лет.              Гудок, второй. Сбросила.       Почти сразу же короткое сообщение: «Не могу говорить, в салоне. Целую!»       Нахмурившись, он глядел в экран, пока тот не потух. Потом набрал Финну. Ноа никогда ему не звонил, не в это время, разве что по серьёзному поводу. Видимо, повод был, раз он всё-таки решился.       Даже гудка не прошло, как его перебросило на голосовую почту, где Финн сонно говорил: «Сами знаете, что делать».       Ноа повесил трубку и стал ждать.       Вдруг короткий дзынь уведомления: «Занят»…И всё.       Он отшвырнул телефон на матрас экраном вниз. В горле застряло неприятное чувство отторжения, и Ноа с силой сжал зубы. Неужели он снова перегибает? *       Микроэкономику вёл приглашённый профессор из Оксфорда, сильно похожий на злодея из фильмов с Джеймсом Бондом. У него был сильный акцент и нежная слабость к риторическим вопросам. Ноа устроился на втором ряду с открытым ноутбуком, но выключенным экраном, и слушал лекцию, не вникая, словно она — белый шум.       Сначала он наблюдал, как парень спереди играл в Fortnite на телефоне, потом на парня, листающего Инстаграм с таким пустым взглядом, какой Ноа последний раз выдавил из себя в кресле у стоматолога.       Каждые пять минут профессор спрашивал случайных студентов, но зачастую это были ребята, которые ходили на пары в стрёмных официальных костюмах. Так что Ноа, сидевший в кофте с барахолки и брюках карго, фактически был в безопасности.       Валери — девчонка справа от него, которая пила только энергетики и уже подписала контракт с какой-то компанией ради летней интернатуры — вдруг ткнула его под локоть кончиком ручки.       — Ты уже выложил видео в ТикТок? — прошептала она, еле шевеля ртом.       — Чего? — Ноа моргнул, недоумевая.       Валери закатила глаза, изобразив танец руками.       — Видео. С прошлой недели. Ты же обещал смонтировать.       — А, — сказал Ноа, пытаясь понять, о чём она вообще говорит. — Прости, времени не было.       — Всё нормально, — ответила она. — Мне просто личку разрывают. Хотя, знаешь, — Валери понизила голос так, что её слова были еле различимы, — его бы запостить до выходных. Чтобы просмотров больше набрать, ага?       — Ага, — Ноа вцепился в край ноутбука, стуча по корпусу пальцами. Он хотел извиниться ещё раз, но вместо этого только медленно кивнул.       Валери наклонилась ближе, заполняя его лёгкие ароматом резких, цветочных духов.       — Есть планы на четырнадцатое? — она так хотела прозвучать деловито, без подтекста, но её взгляд так и лип к его губам.       Ноа попытался сглотнуть, но во рту было так сухо, будто наждачкой тёрли.       — Нет, — шёпотом ответил он. — Надо сдать тест… И доклад.       — Кошмар, — вздохнула Валери. — Меня тут кое-кто попросил узнать, хочешь ли ты отпраздновать с ним.       Ноа замер. Потребовалось пару секунд, прежде чем понять. Затем он покраснел, побледнел, а потом покраснел ещё гуще и потупил взгляд в тетрадь, где рисовал кривых лягушек и глаза Финна.       Валери ухмыльнулась, склонив голову вбок, и ткнула ручкой в его тетрадь.       — Хочешь, скажу кто?       Ноа безмолвно кивнул. Она закатила глаза и начала перебирать серьгу между пальцев.       — Знаешь парня из оркестра? Который постоянно в той кофейне у кампуса. Брендон, кажется. Он был на вечеринке на прошлой неделе, но ты рано смылся.       Ноа попытался вспомнить хоть что-то, но голова была пуста, что уж говорить о Брендоне. Вечеринка всплывала в памяти мутно: красное пятно стаканов, лужа водки на кухонном полу…       — Не знаю, — признался он.       — Он милый, — уверяюще шепнула Валери, прищурившись и выждав пару мгновений, прежде чем продолжить. — Ну так что? Пойдёшь?       Ноа чуть было не выдал себя с потрохами, но быстро опомнился.       — Нет, — твёрдо сказал он. — Мне надо готовиться, — он неопределённо взмахнул рукой, показывая в сторону профессора, который чертил в воздухе треугольник и говорил что-то об альтернативной стоимости.       Валери бросила на него неверящий взгляд.       — Давай, — незаинтересованно ответила она, хотя явно вникла в разговор. — Развейся. Тебе понравится, — наклонившись так, что её волосы коснулись его плеча, она добавила. — Хоть подумай. Он будет на вечеринке в следующую субботу, я вас познакомлю. Ты же придёшь?       — Кажется, мне надо доделать домашку по статистике, — ответил ей Ноа, чуть привирая.       Валери снова закатила глаза.       — Мы оба знаем, что ты не будешь её делать, — она вернулась на своё место, унося за собой ароматный шлейф, и уставилась в телефон.       Ноа уже был готов рассказать ей всё что угодно, только бы сменить тему, как их, словно гром среди ясного неба, прервал голос преподавателя.       — Сосредоточьтесь! — гаркнул он, скрипя мелом по доске.       Ноа взбодрился и, включив ноутбук, притворился, будто увлечённо что-то печатает. Экран приветливо моргнул ему в ответ, светясь небесно голубым окошком блокировки.       Он даже пароля не ввёл.       Ноа старался слушать. Правда. Он даже записал в тетрадь «Эластичность спроса» и подчеркнул так жирно, что продавил ещё несколько страниц. Однако в голове всё крутились слова Валери про Брендона. Вот бы можно было просто сказать, что у него есть парень, и тогда было бы легче. Он бы отказал Валери, и она бы отстала, но… Нет. Не сейчас.       Если бы Финн-       Ноа погнал мысль от себя, не дав ей и возможности продолжиться. Только не это. Финн старался, лечился у психотерапевта, прикладывал усилия, он же не ходячая афиша. Ноа уверял себя, что всё в порядке. Даже если в груди неприятно кололо, всё было хорошо. Он умел ждать.       Он снова попытался сосредоточиться. Профессор бубнил что-то о кривой спроса, но чертежи на доске плыли в бессмысленную мазню. Вдруг Ноа подумал: а чем сейчас так занят Финн?       Наверное, он торчит в студии, сгорбившись над микшерным пультом с наушниками на голове и таким видом, будто сам скоро заползёт в колонку. Когда они общались в прошлый раз, Финн взял трубку с полным ртом бутерброда, пока на фоне кто-то громко орал.       «Извини, можешь повторить? Ничего не слышу, Кай пытается перезаписать куплет».       Его голос звучал так живо, что у Ноа внутри всё скручивалось узлом. С тех пор они только переписывались — в основном мемами и голосовыми сообщениями, — но не долго.       Всё в порядке. Они в порядке.       Финн дразнил его демо-версиями новых песен неделями, иногда присылая подсказки или тридцатисекундные вырезки. «Ты не готов», — говорил он, будто Ноа — малое дитя, которому такую музыку слушать не позволено. «Доведу до идеала — услышишь».       Ноа не мог злиться на него, хоть и очень хотел, потому что понимал: Финн всегда был таким. С его напускной храбростью, словно она — щит, под которым тихо прячется нервное неуверенное нутро. Чем больше Финн переживал, тем больше делал вид, что ему плевать. Это даже мило, если подумать. Для Ноа, похоже, в том числе.       Из мысленного потока его вырвало внезапное «Шнапп!».       Без предупреждения, шестьдесят пар глаз вдруг уставились на него, включая хмурого профессора.       Сердце Ноа ушло в пятки. Он даже не услышал вопрос.       — Да? — тихо отозвался он в надежде отложить декапитацию.       Кто-то хихикнул. Преподаватель скривил рот в презрительной усмешке.       — Господин Шнапп, не расскажете, как эластичность спроса влияет на ценообразование сезонных товаров?       — Эм, — голова Ноа загудела, — если спрос упадёт, то производитель сможет простимулировать его с помощью понижения цены? — с вопросительной интонацией ответил он.       Профессор благосклонно кивнул.       — Верно. В следующий раз отвечайте чётче, — отрезал преподаватель, закончив ритуал унижения.       Ноа чувствовал, как полыхало его лицо и краснели уши. До конца лекции он сидел, уткнувшись в тетрадь, и через раз записывая что-то, про что никогда больше не вспомнит.       В какой-то момент Валери подсунула ему записку, где фиолетовой ручкой был нарисован улыбающийся смайлик, множество маленьких вопросиков и огромное слово «суббота». Ноа пожал плечами и кивнул — это обещание, которое он не сдержит.