Часть 1

      Взаимоотношения Скотта и Хоуп складывались не самым лучшим образом с самого начала. Ее на физическом уровне бесил тот факт, что отец отдал костюм какому-то отрехолку, а не родной дочери. Даже исключая фактор родства, она заслужила костюм намного больше, чем он. Она умнее. Она выносливее. Она лучше управляется с муравьями. И уж точно она не сидела в тюрьме. Она просто лучше абсолютно во всем. В глубине души Хоуп понимала, что Скотт — заложник обстоятельств, но ее выворачивало наизнанку только от одного его вида, поэтому все попытки Скотта хоть как-то наладить с ней контакт заканчивались презрительным взглядом в его сторону.       Она злилась на отца, за то, что он оставил ее одну, когда исчезла мама. Злилась на Даррена за то, что его амбиции напрочь убили в нем того человека, которого она когда-то любила. Злилась на Скотта за то, что он просто есть. И за все прегрешения мужчин в жизни Хоуп отдувался он один, получая удар за ударом.       Каждая их тренировка обходилась Скотту в парочку новых синяков и кровоточащих ран. Ему ничего не мешало прекратить поток избиений, но подобный мазохизм он оправдывал для себя тем, что так закаляет свое тело для настоящего боя, где никто не будет слушать его нытье. Вдобавок к этому, Скотт надеялся, что так Хоуп сможет выпустить пар и это поможет хоть немного наладить с ней общение, но все бестолку — как был мальчиком для битья, так и оставался.       — Ты мне нос сломала! — вскрикнул Скотт, внимательно осматривая в зеркале свое лицо после сильного точного удара.       Немного подбитая губа казалась невинной шалостью на фоне того, что стало с его носом: острая пульсирующая боль пронзила вмиг опухшую перегородку, а темная вязкая кровь вытекала из ноздрей, переходя на губы и подбородок, следом окропляя футболку и пол.              — Это просто ушиб, — совершенно спокойно ответила Хоуп, всучив ему пакет со льдом и пару ватных тампонов, смоченных в перекиси водорода.       Нелепый вид Скотта, из носа которого торчали два этих несчастных тампона, вызвал улыбку на лице Хоуп. Впервые беззлобную и не саркастичную. Вот только Скотт от накатившей на него обиды счел это за очередную издевку, в ответ на которую он помахал ей средним пальцем.       Хоуп еще раз окинула взглядом его лицо и, окончательно убедившись, что это всего лишь ушиб, покинула зал, оставив Скотта наедине с обидой, что выжигала его изнутри, затмевая боль от полученных травм. Он бы мог отшутиться и забить, будь это случайный удар, но этот удар таким не являлся. Как и множество ударов до.       Они не разговаривали всю следующую неделю, перекидываясь холодными взглядами при встрече, чем только больше бесили Хэнка Пима. «Детский сад», — думал он про себя каждый раз, когда Скотт и Хоуп через него согласовывали время для тренировки.       Совместные тренировки продолжались, несмотря на разногласия, хоть и проходили в обоюдном безмолвии. Скотт понимал, что его техника еще далека хотя бы от того, чтобы называться просто нормальной. Да и чем раньше он будет готов к реализации планов Хэнка, тем быстрее он навсегда распрощается с этой отшибленной семейкой.       Хоуп, в свою очередь, перестала вымещать на Скотте свою агрессию, концентрируясь исключительно на отработке навыков. В конце концов, она тоже была заинтересована в том, чтобы он поскорее покинул дом ее отца.       В одну из тренировок Скотту впервые удалось взять в захват Хоуп, повалив ее на пол. Он не был мстительным человеком, но на мгновение в нем что-то перемкнуло. Ему хотелось доказать, показать, что он не жалкий слабак, каким Хоуп его считала. Не давая ей шевельнуться, Скотт все сильнее заламывал руку, внимательно наблюдая за ее лицом. Когда в подобном положении был он сам, при сильной боли он не чурался просить остановиться. Того же он ожидал и от Хоуп. Вот только она совсем не торопилась сдаваться. Не смотря на довольно ощутимую боль, ей было интересно, как же далеко Скотт сможет зайти.       На лице Скотта возникла самодовольная ухмылка, но болезненные стоны Хоуп, которые та была уже не в силах сдерживать, стерли ее напрочь.       — Сдавайся, — просил Скотт, забив на былую обиду.       Давить дальше у него не было и малейшего желания и, так и не дождавшись ответа, он сам выпустил Хоуп из захвата, после чего поднялся на ноги, отряхиваясь от пыли. Ему стало тошно от самого себя: он же совсем не такой. Ему не чужда мстительность, но ее, Скотт считал, он должен вымещать на всяких подонках и тех, кто этого действительно заслуживает, а не на Хоуп. Хоть она и не была с ним мила, но все же он понимал почему.       — Как ты собираешься драться с настоящим противником, а, Лэнг? — Хоуп потерла предплечье, сидя на полу. — Но ты молодец, я думала, ты и правда мне руку сломаешь.       — Так ты этого хотела? — Скотт нахмурился.       — Тебе нужно уметь и это, — Хоуп пожала плечами, склонив голову в сторону и всматриваясь в лицо Скотта.       Она никогда не видела его по-настоящему злым, даже когда он получил по носу, и оттого еще больше ей захотелось вывести Скотта на настоящую агрессию. Довольно странное желание, но Хоуп хотелось, чтобы он наконец на нее наорал.              — Вот почему ты такая… — Скотт резко заткнулся, чтобы не наговорить лишнего.              — Какая? — Хоуп с горящими глазами посмотрела на него снизу вверх, ожидая заветных оскорблений.       — Невыносимая, — Скотт с усталым вздохом метнул в нее полотенцем, и весь огонь в глазах Хоуп потух — она ожидала более хлестких слов. — Ты в порядке? — он протянул ей руку.       — Да в порядке, в порядке, — Хоуп, ухватившись за ладонь, поднялась и встала рядом с ним. — Мог бы прямо сказать, что я сука, — она метнула полотенцем в Скотта.       — Ты не сука, — Скотт уложил ладонь на плечо Хоуп, рассматривая ее лицо. Он уже хорошо понимал, когда она говорит с сарказмом или скрытой издевкой, но сейчас это звучало пугающе искренне. — Вредная и не в меру упертая, но не сука.       Хоуп посмотрела на него впервые как-то иначе, даже сама не осознавая до конца, как именно, чем только больше озадачила Скотта и смутила саму себя.       — На сегодня, думаю, хватит, — Хоуп поспешно покинула зал, ничего более не сказав.       Скотт растерянно посмотрел ей вслед, пытаясь переварить все произошедшее.       В завершении дня ему не хотелось ничего больше, кроме как валяться на кровати, посматривая ненапряжный «Офис». Этим он и занялся, стоило Хоуп выйти во двор. Вот только Хоуп, внезапно вернувшаяся где-то через полтора часа, застала его врасплох — распластавшегося на кровати в одних трусах. Не сказать, что ее не впечатлил внешний вид Скотта. Беглым взглядом Хоуп сразу же окинула все его тело, задержавшись на рельефном прессе, покрытом ссадинами, оставленными ею же. Она почувствовала небольшой укол вины, но он тут же утонул в другой ее мысли, еще более неожиданной — это было очень красиво… и сексуально. Любой другой заметил бы на себе этот взгляд, полный интереса, но только не Скотт.       — Ты что-то забыла? — Скотт стыдливо прикрылся подушкой.       — Это тебе, — Хоуп протянула ему коробку с новеньким телефоном. — Ты должен всегда быть на связи.       По крайней мере, именно так она оправдывала этот широкий жест для себя.              — Спасибо, конечно, но у меня уже есть телефон.       — Ты вот про это доказательство существования бога? — Хоуп взяла с тумбочки телефон, на экране которого не было живого места. — Он же работает не иначе как с божьей помощью.       Скотт, поморщив лицо, все же принял внезапный подарок — его телефон, в самом деле, доживал последние деньки.       — Ладно, правда, спасибо, — уже позабыв о том, что он все еще в одних трусах, Скотт поднялся, чтобы обнять Хоуп.       — Скотт, — практически шепотом произнесла она, — это все очень мило, но не слишком ко мне прижимайся…       Скотт резко отстранился от Хоуп, тут же покраснев, чем сильно рассмешил ее. И хотя поводом для ее смеха служила все еще его нелепость, Скотту было приятно видеть улыбку на лице Хоуп. Ранее он уже предпринимал попытки пошутить в ее присутствии, чтоб хоть как-то сгладить углы или просто поднять настроение, но Хоуп его потуги в юмор не считала заслуживающими ее внимания.       Скотту понравилось видеть Хоуп такой — смеющейся и беззаботной, он словно впервые увидел ее настоящей за всей этой напускной отчужденностью и злостью. Может, если его шутки ей не нравятся, то что-то другое заставило бы ее снова смеяться?       — Ты когда-нибудь смотрела «Офис»? — спросил Скотт. — Я обещаю надеть штаны, если ты составишь мне компанию.       — Отрывками, — Хоуп села на край кровати, обдумывая предложение Скотта.       Данное приглашение удивило ее. После всего негатива, что между ними был, последнее, чего она ожидала, что Скотт захочет провести с ней вечер. Но, что еще неожиданнее, она не собиралась ему отказывать. Она, наконец, осознала и даже немного приняла тот факт, что Скотт ее больше не бесит. По крайней мере, не так сильно, как раньше. Возможно, все дело в том, что он наконец-то начал делать успехи в тренировках. И он оказался не таким уж и тупым, как она изначально посчитала. И его тело… На этой мысли теперь уже Хоуп сильно смутилась.       — Ну так что? — Скотт вопросительно посмотрел на нее, натягивая вместе с этим на себя штаны.       — Фиг с тобой, — Хоуп, усмехнувшись, сбросила туфли с ног и улеглась поудобнее на кровать.       Весь оставшийся вечер они так и провели лежа в кровати за просмотром сериала. К удивлению Хоуп, шутки Скотта больше не казались ей дурацкими. Местами они были даже остроумными. И, что больше всего ее удивляло, он мог выдавать шутки одну за другой, даже не задумываясь.       После ночи, проведенной за сериалом, Хоуп проснулась вся помятая. Ей бы спать и спать, да только будильник на ее телефоне все никак не унимался. Сонная она не сразу ощутила, как ее приобнимала мужская рука, точно не принадлежавшая Даррену.       — Ох, черт! — хрипло воскликнула Хоуп, осознав, что спала в обнимку со Скоттом.       Скинув с себя, наконец, его руку, она начала его активно трясти в попытках разбудить, но Скотт, как назло, лишь перевернулся на другой бок, промычав что-то невнятное.       Хоуп решила, что наорет на него позже, а пока она судорожно листала все уведомления в телефоне. Ни одного пропущенного от Даррена. Это хорошо — он не заметил ее отсутствия. Скорее всего, он остался на всю ночь в лаборатории.       Пока Хоуп спешно собиралась домой, рыская свои туфли под кроватью, проснулся Скотт.       — Приветики, — чуть перевалившись, он ткнул пальцем в спину Хоуп, отчего та вздрогнула и слегка ударилась затылком о кровать.       — Лэнг! — Хоуп с грозным видом вынырнула из-под кровати, держа туфлю на шпильке словно кинжал.       — Не наткнись на Хэнка, когда будешь уходить. Будет сложно объяснить, почему ты провела всю ночь со мной и вышла вся потрепанная, — Скотт широко заулыбался, но в ту же секунду получил туфлей по лбу.       С громким зевком Скотт потер место удара и потянулся так, что хруст его позвонков доносился даже до слуха Хоуп.       — Тебе бы на массаж походить, — безучастно подметила она.       — Мне бы по хребту пореже получать, — Скотт усмехнулся. Хоуп закатила глаза.       С неохотой он поднялся с кровати, все еще пытаясь разлепить глаза: он проспал в лучшем случае часа три.       — Домой ехать бессмысленно, — посмотрев на часы, тихо произнесла Хоуп, задумавшись.       — Ну и не езди, — Скотт, шаркая по полу, направился на кухню. — Те кофе сделать? — он оперся щекой о дверной косяк.       Хоуп скосила взгляд в сторону.       — Ты варить-то его умеешь?       — Если бы в моем теле было хоть немного больше жизненных сил, то я бы оскорбился до глубины души. Но раз энергии на это нет, то я повторю свой вопрос: дражайшая мисс Хоуп ван Дайн, не согласитесь ли вы выпить кофе, приготовленный непутевым плебеем, то есть, мной? — Скотт театрально сделал реверанс, чуть не упав при этом.       — На обиду энергии нет, а на ерничества, значит, есть? — Хоуп тихо посмеялась, но тут же метнулась к падающему Скотту, ухватив того за плечо. — М-да, одним кофе тут не отделаешься. Ложись-ка обратно спать.       — А как же тренировка?       — Даю тебе выходной. Все равно от тебя толку сегодня не будет. Хоуп встала с корточек, поднимая вместе с собой и Скотта, и толкнула его на кровать.       — Спи, Человек-муравей, — с усмешкой сказала она и покинула комнату.       Скотт хотел бы спросить, а как так вышло, что Хоуп, в отличие от него, такая бодрая, но он практически сразу отрубился обратно.       После внеочередного выходного тренировки наполнили каждый день Скотта, но если раньше это было по одному направлению за раз, то по мере его успехов ему приходилось все чаще совмещать полученные навыки: больше недостаточно было просто драться с Хоуп, теперь он должен вместе с этим контролировать еще и муравьев. В принципе, каждое его действие отныне шло рука об руку с управлением муравьями.       Войдя во вкус новых фишек, Скотт начал впрягать муравьев даже в свою собственную рутину. Это не прошло мимо Хоуп и Хэнка, но, в кои-то веки, они не ворчали на него за очередные дурачества — это хотя бы действительно приносило пользу.              Единственное, что тяготило всех троих, это напряжение между Хэнком и Хоуп, но даже эта, казалось бы, бескомпромиссная ситуация оказалась разрешенной.       Скотт поймал себя на мысли, что впервые за несколько лет он близок к тому, чтобы считать себя счастливым человеком. Возможно, если бы Хэнк позволил ему пользоваться костюмом и дальше, он бы охотно согласился. Но до этого еще далеко, а пока ему нужно было найти хоть немного деньжат — просить у Хэнка и, тем более, у Хоуп он совсем не хотел.

***

      — Как там твоя чикуля?              — Луис… — Скотт обреченно вздохнул.       — Титяндры хоть большие? — Луис показал на себе грудь необъятных размеров.       — Хоуп — не моя «чикуля», — раздраженно ответил Скотт, наблюдая за тем, как Курт раздает карты.       — А с титяндрами-то что? — Луис посмотрел на свои карты, стараясь сохранить прежнюю улыбку, но уголок его рта предательски подрагивал.       — Да видел я Пимову дочку, — Курт встрял в разговор, одновременно с этим внимательно всматриваясь в лицо каждого присутствующего. — Титяндрами это, конечно, не назвать, — его взгляд с прищуром остановился на Луисе, — но девка красивая.       — Может, уже хватит про титяндры? Вам по четырнадцать, что ли? — последнее, что сейчас хотел бы обсуждать Скотт, это Хоуп ван Дайн и размер ее груди. Он быстро окинул свои карты взглядом, лишенным хоть намека на какую-то эмоцию.       Луис и Курт с неохотой пасанули, в отличие от Дэйва, который даже не пытался скрыть своей излишней самоуверенности.       — Фулл-хаус, — с ухмылкой он швырнул на стол три валета к уже имеющимся двум пятеркам.       Скотт, вперив взгляд в Дэйва, сделал большой глоток пива и с громким стуком поставил бутылку обратно на стол.       — Жаль тебя расстраивать, Дэйви, — расплывшись в улыбке, он, наконец, скинул свои карты, добивающие комбинацию еще двумя пятерками. — Каре.       С этими словами, Скотт сгреб банк в свою сторону, чем вызвал огромное недовольство у остальных.       — Третий раз подряд. Какого хуя, Лэнг? — Дэйв недовольно потер переносицу.       — Это все еврейские фокусы, — утвердительно покачал головой Курт.       — Мне сегодня везет, вот и все, — Скотт лишь пожал плечами.       — Да хера с два это везение! — Дэйв с силой хлопнул по столу, заставив подпрыгнуть над столешницей крышки от бутылок, выступавших в роли фишек. — Мухлеж чистой воды.       Мухлеж никогда не был чужд Скотту, и он в этом был, на удивление, хорош, но сегодня ему и правда просто везло. Хоть в чем-то впервые за долгое время, как он сам себе мысленно говорил.       — Еще партейку? — со смешком предложил Скотт, чем навлек на себя крайне осуждающие взгляды.       — Ой, да иди ты, Лэнг, — Дэйв, все еще обозленный из-за проигрыша, метнул в него крышкой от пива, но все с этого только посмеялись. Да и самого Дэйва наконец-то отпустило.       Однако испытывать удачу больше никто не захотел и вечер азартных игрищ медленно перетек в тихую попойку.       Раньше Скотт любил бахвалиться тем, что алкоголь его практически не берет, но трезвая жизнь в тюрьме напрочь отбила его былой иммунитет к градусу, и несколько выпитых бутылок пива дали о себе знать, подстрекая Скотта на очередную авантюру.       — Я щас, — Скотт, немного пошатываясь, вышел из-за стола и чуть не споткнулся о собственный же рюкзак.       Вернулся он быстро и с каким-то устройством на ухе, походившим на слуховой аппарат. Без каких-либо предисловий, Скотт попытался сфокусировать взгляд на крышках, что лежали на столе, но хмельной разум отказывался следовать его указаниям.       Пока Скотт пытался возобладать над своим опьянением, его товарищи недоумевающе смотрели на него, лениво попивая свое пиво, но звук разбившейся о пол бутылки и громкий визг Луиса сместили общее внимание на него.       — Муравьи! Муравьи! Муравьи! — срываясь на фальцет, вопил Луис, беспорядочно хлопая себя по рукам.       На лице Скотта появилась слишком довольная ухмылка.       Следом встрепенулись и Дэйв с Куртом, заметив, как целая орда муравьев начала заполонять их стол, поднимая крышечки и прочую мелочь.       — Я же говорил, это все еврейские фокусы! — Курт бросил на Скотта настороженный взгляд.       Дэйв же просто схватил со стола свою бутылку, стряхнув с нее всех муравьев.       — Скотти, чувак, что за чертовщина? — немного дрожащим голосом спросил Луис.       И хотя друзья Скотта знали, что Хэнк Пим припахал его помогать ему, у них не было и малейшего предположения как. Скотт не распространялся ни о муравьях, ни о суперкостюме, каждый раз переводя тему на что-то еще. Но сегодня он хотел понтануться.       — Да расслабьтесь, они вас не тронут, — Скотт достал из кармана свой новый телефон.       Скотт посчитал, что Хоуп была просто обязана увидеть его «триумф»: еще недавно он едва ли мог даже на трезвую голову заставить муравьев поднять хотя бы монетку, а теперь даже под градусом он худо-бедно, но мог их контролировать.              — Эй, пацаны, передайте привет Хоуп.       Но «пацаны» все еще были увлечены тем, как бы скинуть муравьев с себя и со стола, не взирая на обнадеживающие слова Скотта.       Отправив коротенький видос Хоуп, Скотт, на радость своих друзей, отогнал муравьев обратно, и их увеселительный вечер с выпивкой вернулся в прежнее русло. Хотя Луис нет-нет, да и подпрыгивал на месте, чувствуя на теле фантомные прикосновения маленьких муравьиных лапок.       Хоуп же проводила вечер в более спокойной обстановке. Они со Скоттом практически не переписывались, поэтому сообщение от него в столь позднее время ее удивило. Но еще больше ее удивило его наполнение.       Про себя она отметила, что Скотт и правда хорошо продвинулся в управлении муравьями, но тот факт, что он занимался этим на попойке со своими друзьями, такими же отрехолками, как и он сам, если не хуже, портил все впечатление.

***

      — Ты дебил? — Хоуп пронзила Скотта самым холодным и злобным взглядом, на который только была способна.              — И вам доброе утро, мисс ван Дайн, — Скотт, с помятым видом, непонимающе смотрел на Хоуп, прикладывая к голове прохладную бутылку воды.       — Ты зачем все разболтал этим раздолбаям?       — Я показал им муравьев, только и всего. Они — могила, честно! — Скотт сделал большой глоток воды.       — Они станут могилой, если кому-то растрындят хоть слово. И ты, кстати, тоже, — Хоуп сильно тыкнула указательным пальцем в грудь Скотта.       — Ладно-ладно, прости. Я поговорю с ними, — Скотт, виновато глянув, тяжело вздохнул и заметно поник: вместо похвалы он в очередной раз услышал лишь упрёки. Впрочем, он и сам понимал, что поступил крайне безрассудно: его не беспокоило, что Дэйв и Курт расскажут кому-то про его новые выкрутасы, но вот Луис… Эту бомбу замедленного действия нужно было как-то нейтрализовать. И чем скорее, тем лучше.       — Это было тупо, но умело, — Хоуп, словно читая его мысли, ободрительно похлопала Скотта по плечу. — Но больше так не делай, — мягкое касание к плечу превратилось в довольно сильный хват.       Скотт поморщился, пока Хоуп мило улыбалась, сжимая его плечо все сильнее.       Вместе с тем, как росли навыки Скотта, Хоуп все больше видела в нем не бывшего зэка и отрехолка, а довольно интересного и привлекательного мужчину.       Юмор не был тем, что Хоуп ценила в мужчинах, точно не в первую очередь, но, возможно, это было зря. Все чаще они со Скоттом проводили вечера вдвоем, будь то просмотр чего-либо или просто долгие разговоры о жизни, и ничто из этого не обходилось без дурацких юморесок Скотта. Раньше Хоуп считала, что подобные шутники ей совершенно не по нраву и ничего, кроме раздражения, она от них не испытывает, но со Скоттом ей было так легко и комфортно, что это начало ее даже пугать. Ну не могла же она в него влюбиться? Да и какая, к черту, влюблённость? Это все для малолеток, а не для такой серьёзной женщины, как она. Но вопреки самой себе она все чаще стала улыбаться от одного только вида Скотта Лэнга, ему для этого даже не нужно было больше шутить.       Осознавать эту симпатию было мучительно, но еще хуже было опасение, что это все не взаимно. Сейчас их отношения стали разительно лучше, но вряд ли Скотт забыл поток оскорблений от нее и совсем неслучайных ударов по лицу. Нужно быть совсем уж отбитым, чтобы после этого разглядеть в ней романтический интерес.       — Как тебя вообще угораздило встречаться с Дарреном? — лежа на мате, Скотт глянул на Хоуп, что валялась рядом с ним.       — Он не всегда был таким мудаком. Он умный, у него неплохая фигура…       — И лысина! — перебил ее Скотт, усмехнувшись, на что Хоуп закатила глаза, но следом посмеялась. — Так и скажи, что у него член большой, — Скотт думал, что этим смутит ее, но как их совместные тренировки закаляли его тело, так и их разговоры закаляли Хоуп, и теперь требовалось что-то явно поискуснее, чем просто слово «член».       — Вообще и правда большой, — Хоуп, ухмыльнувшись, кинула взгляд на Скотта, не ожидавшего, что она подхватит этот разговор.       — О, мне бы понравился его член. Люблю, знаешь ли, здоровенные, — Скотт, согнув руку в локте, помахал перед ней кулаком. — Может, скорректируем план, и я просто соблазню Даррена, а там как-нибудь выкраду его костюм. Я ему так отсосу, что он и думать про свои разработки не сможет, — Скотт выпалил это все с совершенно серьезным лицом, чем сильно рассмешил Хоуп.       Та хохотала намного громче, чем следовало бы. Это было так тупо и вульгарно, но как будто именно этого ей и не хватало.       — Скотт, какой же ты мерзкий, — подкатившись к нему поближе, Хоуп со смешком легонько шлепнула его по животу.       — Какой есть, — серьёзное выражение лица Скотта сменилось широкой улыбкой.       Уже не счесть, сколько сортирных шуток по юности похоронила Хоуп в своем сознании, боясь, что из-за такого ее никто не будет воспринимать всерьез, но вот рядом с ней Скотт, без тени смущения шутящий про отсосы. Тупо. Стократно тупо. Но больше это не про содержимое шутки, а про то, что это привлекало Хоуп.       Она хотела быть такой же раскованной, как он.       Так и оставив ладонь на его животе, Хоуп медленно приблизилась к лицу Скотта, словно надеялась, что он сам от нее отвернется, но этого, к сожалению или к счастью, не произошло.       Скотт даже не успел осознать, что происходит, как почувствовал нежное прикосновение губ Хоуп. Это было приятно. Слишком приятно. Приятно настолько, что он не хотел, чтобы это прекращалось. Ухватив Хоуп за плечи, он подмял ее под себя, навалившись на нее. Эйфория от этого внезапного поцелуя накрыла их обоих: Скотт, обхватив ладонями лицо Хоуп, увлек ее в очередной поцелуй, мягко касаясь ее губ.       — Я думал, что таким серьезным леди не нравится дурачье вроде меня, — усмехнувшись, он оставил лёгкий поцелуй в уголке ее губ.       — Если это дурачье не заткнется, то и дальше не будет, — Хоуп потянулась за очередным поцелуем.       Скотт, конечно, знал, что его легкий характер и постоянные шуточки привлекали самых разных людей, но не думал, что зацепит этим и Хоуп, которая немногим ранее чуть не усадила его обратно в тюрячку. Его уже посещали мысли, что Хоуп весьма привлекательна, но он сразу же обрубал их на корню, думая, что у него нет и единого шанса хоть как-то ей понравиться.       В тот вечер дальше этих спонтанных поцелуев дело не зашло. Почти всю ночь они так и провалялись на матах, обнимаясь и болтая о всякой ерунде.       — Вы ночью вообще спали? — спросил Хэнк на утреннем собрании, глядя на то, как эти двое глушат уже которую кружку кофе подряд.       — О, у нас были дела намно-о-ого интереснее, доктор Пим, — Скотт довольно усмехнулся, прекрасно понимая, что его все равно никто не воспримет всерьез.       — Скотт, какой же ты балбес.       — Вы все еще можете вернуть меня в тюрьму и выбрать зэка посерьезнее, — Скотт пожал плечами, — но учтите, я муравьям уже как второй отец. Первый — это, конечно же, Вы, — поставив кружку на стол, он вплотную подошел к Хэнку и крепко обнял его, — не рушьте семью! — он больше не мог сдерживать смех.              Вместе с ним смеялась и Хоуп. Еще пару недель назад она бы на это лишь закатила глаза, но теперь подобные сценки ее веселили. Чего не скажешь об ее отце, который оттолкнул от себя Скотта и с недовольным лицом ретировался в свой кабинет, пробубнив под нос: «Ну что за кретин…». Он заметил, что между Скоттом и Хоуп что-то изменилось, но даже думать не хотел о том, что это носило именно романтический характер. Впрочем, все лучше, чем Даррен Кросс в роли потенциального зятя.       Поначалу Скотт и Хоуп были вынуждены скрывать отношения: помимо того, что они не торопились рассказывать об этом своим близким, Хоуп все еще должна была делать вид, что встречается с Дарреном.       Секс пропал из их отношений еще до появления Скотта, но вот поцелуи никуда не делись. Каждый поцелуй с Дарреном заставлял Хоуп чувствовать себя мерзкой и грязной, но ничего поделать с этим она не могла. И теперь, когда она стала встречаться со Скоттом, это ощущалось в разы хуже.       Скотту это не нравилось, но здесь не было ревности — ему просто было жаль Хоуп. Он всегда старался утешить ее и никогда не расспрашивал о подробностях, понимая, что сделает этим только хуже.       Но в какой-то момент все дошло до своего предела.       Костюм Желтого шершня был уже практически готов, оставалось провести последние тесты. Эгоцентризм Даррена не позволил дать костюм кому-то другому, а потому тестировал непосредственно он сам. Сначала все шло по плану: при уменьшении он не превратился в фарш, как целое пастбище овец, на которых он делал первые опыты, и даже в прежнюю форму он вернулся без всяких эксцессов. Вот только при проверке жал одно из них взорвалось прямо на Даррене. Раны не были глубокими, но этого было достаточно для того, чтобы крайне нестабильные частицы Кросса проникли в его кровь, распространяясь по всему организму.       Неудачи вперемешку с нарциссизмом вытеснили все хорошее, что когда-то было в Даррене Кроссе. Он не всегда был таким мудаком, хоть и целенаправленно шел по этому пути. Хоуп уже не любила его, пусть и надеялась, что еще можно вернуть того Даррена, которого она когда-то встретила, но она еще не знала, что уже было слишком поздно. Полученные травмы и негативное влияние частиц окончательно вытеснили личность Даррена Кросса, оставив на ее месте лишь личность Желтого шершня.       Изрядно напившись, Даррен вернулся домой, где он ожидал увидеть Хоуп, но, как назло, в этот вечер она задержалась у отца.       — И где это ты шлялась? — спросил Даррен, как только Хоуп перешагнула порог. Его голос был спокойный. Слишком спокойный.       — Ох, извини, с подружками заболталась, а телефон выру… — Хоуп заметила рану на лице Кросса. — Даррен, что случилось?       — Только не надо делать вид, что тебе не похуй, — Даррен, поднявшись с кресла, подошел к ней. — Куда интереснее, что происходит с тобой, Хоуп. Шляешься непонятно где и с кем. Приходишь — тысяча отмазок, лишь бы не трахаться со мной. Нашла себе нового мальчика, а, Хоуп? Или, может, на девочек потянуло? — процедил он сквозь зубы. — Я вижу тебя насквозь, шлюха.       От злости на его висках проступили пульсирующие вены.       Хоуп рефлекторно отшагнула назад, видя далеко не самый позитивный настрой Даррена, но в тот же момент он с силой схватил ее за запястье, до боли сжимая его.       — Думаю, пора забрать то, что мне причитается, — в глазах Даррена промелькнул зловещий блеск, а губы искривились в мерзкой ухмылке.       Он замахнулся на Хоуп, намереваясь ударить ее по лицу, а там, он представлял, она будет делать то, что вольно только ему. Но все пошло совершенно не так, как он ожидал: Хоуп перехватила удар свободной рукой.       Может, Даррен и был крупнее, но долгие годы тренировок не прошли для нее даром.       Из-за смачной пощечины и нехилой дозы выпитого алкоголя Даррен рухнул на пол. Внутри Хоуп горело желание, но не то, о котором так мечтал Даррен, — желание его избить. Но все же лежачих не бьют, тем более в таком состоянии, и она ограничилась тем, что вылила на него остатки виски.       — Ты мне противен, — холодно, с пренебрежением, произнесла Хоуп, после чего, хлопнув дверью, покинула дом Кросса.       Подобное поведение Даррена было для Хоуп в новинку: да, он мог быть агрессивен по отношению к своим работникам, но он никогда не был груб с ней. Что-то в нем изменилось и это что-то делало его опаснее, чем когда-либо прежде. И дело вовсе не в силе — для Даррена больше не было границ.       Хоуп бесцельно бродила по пустым улицам, освещаемым тусклыми фонарями и неоновыми вывесками. Она могла бы поехать к отцу, но сразу начались бы вопросы, отвечать на которые ей совсем не хотелось. Точно не сейчас.       Когда-то Хоуп любила гулять по ночам, но это было так давно, еще в студенчестве. Прохладный ветер дул ей прямо в лицо, развевая ее волосы. Ей нравилось это ощущение — ветер всегда успокаивал ее, и это было именно то, что ей сейчас было нужно больше всего.       Набредя на автобусную остановку, Хоуп села на лавку и, достав из сумочки пачку сигарет, закурила, думая о том, как же она оказалась в данной точке своей жизни. Она никогда и никому не говорила об этом, но она чувствовала на себе некоторую ответственность за то, что сейчас творит Даррен.       Не только обида на Хэнка свела их вместе, но она определенно точно имела свой весомый вклад в их отношения. Хоуп поддерживала Даррена во всем и видела в нем путь к своей собственной реализации. Работая вместе, они вели друг к друга к вершине «Pym Technologies», что впоследствии позволило Хоуп уволить собственного отца, а Даррену — занять его место. Хоуп искренне считала, что Хэнк это заслужил: он был прошлым, тогда как за ними — будущее. Вот только это будущее пошло трещинами, и Даррен из того, кто вел Хоуп к успеху, превратился в чудовище, ведущее к краху.       Докурив, Хоуп вызвала такси и отправилась в отель.              Ближе к полудню ее телефон был завален сообщениями от Даррена, где он умолял ее о прощении. Хоуп их игнорировала, но игнорировала она не только его. Та же участь настигла и сообщения Скотта.

***

      В юности, когда Скотт открыл для себя все прелести сексуальной жизни, он был, на удивление, раскован, но то было снаружи, тогда как внутри он еще долгое время оставался забитым пацаном, каким был в подростковые годы. Желание впечатлить своих потенциальных или уже состоявшихся пассий частенько толкало его на всякие выходки, имевшие переменный успех. Может, не все, на кого он ловил стояк, клевали на это, но он точно смог побороть львиную долю своих комплексов, став, как он сам считал, лучшей версий себя. Однако рутина семейной жизни, казалось, с каждым годом понемногу стирала того Скотта.              Это было то, в чем они с Мэгги принципиально не сходились: она хотела видеть его исключительно серьезным человеком, Скотт же считал, что возраст и статус не помеха для дурачеств и экспериментов, но он любил Мэгги и думал, что сможет измениться.       Не изменился.       В Хоуп он видел возможность сделать все правильно, не подстраиваясь под чужие ожидания. Да и Хоуп прекрасно знала, что он из себя представляет. Конечно, Мэгги тоже изначально знала о придурковатой природе Скотта, но она надеялась его изменить, а вот Хоуп заниматься такой ерундой точно не собиралась. Ее устраивал и придурок.       Ей нужен был придурок.       На это потребовалось определенное время, но все же Скотт начал замечать на себе многочисленные и весьма однозначные взгляды Хоуп, что не могло ему не льстить и что породило в его голове очередную дурацкую идею в виде эротических фото.       Проснувшись, он оглядел в зеркале свое полуобнаженное тело, обласканное господом богом и высоким уровнем тестостерона. «Так не пойдет», — подумал Скотт про себя и впервые в жизни взялся за бритвенный станок с целью побрить не лицо, а свое тело. Он старался быть осторожным, но дешевое лезвие бритвы все же оставило на его грудине пару царапин. Если не знать контекста, это выглядело даже сексуально. Не без труда распрощавшись с растительностью на груди и прессе, Скотт бросил задумчивый взгляд вниз и немного приспустил трусы. Он снова посмотрел в зеркало, пытаясь понять, стоит ли ему бриться и там. Не стоит. Скотт не был принципиален в данном вопросе, но, если уж ему пришлось бы выбирать, сам бы он, скорее, предпочел небритость.       Следующие полчаса вся его мозговая активность была сосредоточена на том, а что вообще должно быть на фото. Банальный дикпик Скотт делать не хотел — это никогда не бывает сексуальным. На небанальный у Скотта не хватило фантазии. Да и так ли нужен этот дикпик? Если Хоуп и суждено увидеть его член, то точно не так.              Костюм. Он сделает это в гребаном костюме Человека-муравья. Но сделает что? На обмозгование этого ушло еще какое-то время. В конце концов, Скотт тупо загуглил референсы с красивыми мужиками.       Надев костюм, он расстегнул его до основания члена и приспустил с одной стороны, оголяя плечо, подкаченную грудь и пресс. Посмотрев на фронталку, Скотт понял, что его пах выглядел не очень-то презентабельно: нужен был стояк. Скотт не был из тех мужчин, что стыдились дрочки, но сейчас ему было неловко этим заниматься как минимум из-за того, что он представлял Хоуп. Скотт еще ни разу не видел ее обнаженной, поэтому он довольствовался лишь собственным воображением. Ему казалось это чем-то неправильным, но и дрочить на бездушную порнуху было не лучше.       Добившись нужной формы, Скотт поставил телефон на стопку книг, подперев его бутылкой, и сел на колени, широко расставив ноги. Греховные минуты дрочки не прошли даром: даже сквозь плотную ткань костюма виднелась столь желанная выпуклость. Выглядело, безусловно, хорошо, да только все это было крайне неудобно: ткань костюма натирала во всех местах и особенно на члене. Скотт свел любые свои телодвижения к минимуму: отмывать костюм от кончи он желанием совсем не горел.       Сделав пару тестовых фоток, Скотт вновь погрузился в раздумья: все еще чего-то не хватало. Его взгляд упал на бутылку воды. Вода не сперма — высохнет без следа, подумал Скотт и тут же облил свое тело водой, чтобы то игриво блестело.       То, что надо.       Скотт вернул телефон на прежнее место и принялся позировать, пытаясь выглядеть сексуально. Сделав еще несколько фоток, он решил, что выжал из себя весь максимум, на который был только способен. Отсеяв идентичные фотки, он отправил свой фотосет Хоуп, после чего, предусмотрительно сняв костюм, закончил начатое, додрочив себе.       По правде, Скотт и сам понятия не имел, какую реакцию Хоуп он хотел получить, но ожидал что-то в духе: «Скотт, ты дурак?». Вот только Хоуп было совсем не до него.       Получив в ответ тишину, Скотт чувствовал себя крайне нелепо, и он утешал себя тем, что Хоуп была просто занята или рядом с ней был Даррен и рассматривать полуголые фотки чувака в красном кожаном костюме — ну вообще не в кассу.       Лишь вечером Хоуп наконец-то была в настроении посмотреть, чего ей там наприсылал Скотт. Она была уверена, что это были очередные фотографии муравьев, которых Скотт дрессировал на то, чтобы они приносили ему пиво и прочую мелочевку, но в этот раз фото были совершенно иными.       «Пиздец», — только и пронеслось в ее голове.       Хоуп даже представить не могла, что Скотт может выглядеть так сексуально. Нет, она считала его очень даже привлекательным мужчиной, но все же в быту, по большей части, он вел себя как балбес, да и одевался как подросток. Звучит не очень-то сексуально.       Возможно, всему виной воздержание, но сейчас Хоуп чувствовала себя карикатурной девочкой-пубертатницей, которой она и в подобающем-то возрасте не была. Рука сама невольно скользнула вниз, но Хоуп тут же ее отдернула. Мастурбация — это, конечно, хорошо, но зачем все это, когда можно просто позвать объект этих фоток нормально потрахаться. В конце концов, Хоуп взрослая самодостаточная женщина, которая знает, что и кого она хочет, и не стесняется этого.       Если только самую малость.       Все же у них со Скоттом дальше поцелуев и легкого петтинга дело пока не заходило, а потому сообщение в духе «приди и выеби меня» могло только все испортить. С другой стороны, делая такие фото, Скотт определенно имел какой-то умысел. Ведь так?       В то время как Хоуп сексуально-нравственно страдала, Скотт, так и не дождавшись никакого ответа на свои потуги в легкую эротику, готовился ко сну, как вдруг пришло заветное сообщение. Хоуп все же постеснялась прямо писать о своих желаниях, поэтому просто отправила свой временный адрес.       Скотт никогда не был хорош в намеках, но даже ему было понятно, что это приглашение носило сексуальный подтекст. Он, конечно, допускал, что Хоуп заигнорила его дурацкие фотки и позвала просто поговорить, но презервативы с собой все равно прихватил.       В помощи Хэнку Пиму был как минимум один плюс — теперь Скотт мог экономить на такси, летая на муравьях, что для него все еще казалось чем-то максимально сюрреалистичным. Но вот если на такси экономить у него получалось, то идти с пустыми руками к Хоуп ему совсем не хотелось. Неплохо было бы прикупить хотя бы букет, но на какие шиши? Последние деньги Скотт потратил на продукты и ту пачку презервативов.       Заниматься сексом дело не из бюджетных.       Скотт клялся и божился самому себе, что больше никогда в жизни ничего не украдет, но ничего ужасного же не случится, если он прихватит с собой из магазина малюсенький букетик? Да и в его голове уже образовался четкий план, как это провернуть.       Чтобы ни одна камера в городе не засекла Скотта, вперед себя он направил муравьев, закрывающих собой весь обзор.       К своему стыду, за все время знакомства с Хоуп он так и не выяснил, какие цветы ее любимые, да и нравятся ли они ей в принципе, поэтому уже в магазине Скотту пришлось выбирать букет, опираясь на свой собственный вкус. Его выбор пал на роскошный, в его понимании, букет крупных белых хризантем. Правда, сам Скотт не имел и малейшего понятия о том, как они называются. Впрочем, ему оно и не надо.       Дело осталось за малым.       Немного пофлиртовав с продавщицей, которой он явно приглянулся, Скотт незаметно метнул диск с частицами Пима в нужный букет, и он тотчас уменьшился до крошечных размеров. Пока Скотт продолжал болтать с продавщицей, муравьи оттащили уменьшенный букет на улицу. Неловко попрощавшись, он поспешно покинул магазин.       Прибыв к отелю, он написал Хоуп с просьбой, чтобы та высунулась в окно и он смог к нему подлететь: идти через главный вход, находясь в розыске, — затея не из лучших.       — Ну, привет, Лэнг, — Хоуп расплылась в широкой улыбке только от одного взгляда на своего новоиспеченного ухажера, что не помешало ей немного посмеяться над ним, аккуратно ухватив его двумя пальцами, пока он оставался в уменьшенном состоянии.       В следующее же мгновение Скотт активировал костюм и увеличился до своих прежних размеров, распластавшись на подоконнике.       — Отец тебя прибьет, — сразу подметила Хоуп, отсылая на сделанные им фотки.       — Не прибьет, если ты ему ничего не скажешь, — спрыгнув с подоконника, Скотт снял шлем и звонко чмокнул Хоуп в губы, уложив руки на ее талию.       Не смотря на то, какова была цель этой встречи, Хоуп не стала прихорашиваться, а потому стояла в самом обычном халате: если у Скотта не встанет на нее и так, то зачем он ей вообще нужен. Ее бывшие, включая Даррена, частенько бесились с того, что она наотрез отказывалась надевать кружевное белье, от которого у нее все чесалось, но все же они примирялись с этим.       Самому Скотту было просто-напросто похуй. Его привлекали тела и в сексуальном белье, и в обычном, и при его полном отсутствии.       — И зачем ты меня вызвала? — Скотт все же решил уточнить, одновременно с этим снимая костюм.       — А то ты не догадался, — Хоуп, игриво улыбнувшись, запустила руки под его футболку, оглаживая гладкий торс.       — Черт, чуть не забыл, у меня кое-что для тебя есть, — отстранившись, Скотт достал из кармана миниатюрный букетик, следом его увеличив. — Это вам, мисс ван Дайн.       Хоуп смущенно улыбнулась.       — Ну ты и балбес, переводишь частицы невесть на что, — не смотря на упреки, Хоуп выглядела слишком довольной, чтобы воспринимать их всерьез.       В голову Хоуп все же закралась мысль, что он украл этот букет, но теперь ей это казалось даже по-своему романтичным.       Немного поцеловавшись у окна, они, наконец, переместились на кровать.       Для обоих стало предельно ясно, что они сегодня переспят, и у обоих от этого заиграли нервишки. Но если Хоуп переживала из-за того, что может показаться недостаточно сексуальной и раскрепощенной, то Скотт больше беспокоился о своих способностях — последние три года его верной партнершей была лишь его же рука. Он боялся, что кончит, едва присунув. Боялся, что член упадет в самый неподходящий момент. Боялся, что попросту забыл, как нормально трахаться. А кроме секса, Скотт думал, ему даже и предложить нечего такой девушке, как Хоуп. Она богатая и успешная. Он бывший зэк и неудачник, у которого нет денег даже на оплату алиментов. Хороший секс — его единственный козырь.       И так, по его мнению, было всегда.       Скотт никогда не считал себя очевидным выбором для отношений: для одних он недостаточно маскулинный, для других — недостаточно смазливый; обеспеченным он тоже никогда не был — средний достаток его потолок. Его главным достоинством всегда было чувство юмора, но одними лишь шутками отношений не построить. А вот шутками и качественным сексом — вполне.       — У тебя нет ничего выпить? — Скотт понадеялся, что алкоголь уймет поток негативных мыслей.       Хоуп покосилась на него, но все же сходила за бутылкой вина и отдала ее Скотту. Ей показалось, что Скотт просто не хочет спать с ней на трезвую голову. Не то чтобы у Хоуп были комплексы по поводу своей внешности, но волнение и неизвестность подстегивали даже самые малейшие страхи, забитые глубоко в подсознание.       — Я думала, мы можем, ну… — Хоуп замялась, не зная, как правильнее выразить свою мысль. — Обойтись без алкоголя, — тихо добавила она.       Скотт, пытающийся открыть бутылку, резко перевел взгляд на поникшее лицо Хоуп.       — Хоуп, ну ты чего? — откинув бутылку в сторону, так ее и не открыв, он обхватил ладонями лицо Хоуп и припал к ее губам, перемежая поцелуи с легкими укусами, но вскоре отстранился, собираясь поделиться своими опасениями. — У меня три года вообще ничего, кроме дрочки, не было. Не могу перестать думать о том, что облажаюсь перед тобой.       Хоуп поджала губы. Она и сама должна была догадаться о том, что подобное может волновать Скотта, но он всегда был такой веселый и позитивный, что напрочь у нее отбило хотя бы идею о том, что у него тоже могут быть какие-то страхи и душевные терзания. По правде, Хоуп немного порадовалась тому, что Скотт нервничал — значит, ему точно не все равно.       — Даже если ты кончишь, едва сняв трусы, у тебя все еще есть другие части тела, — Хоуп усмехнулась и ободрительно похлопала Скотта по плечу. — Ты уже большой мальчик, думаю, справишься.       На лице Скотта снова появилась улыбка — ему действительно стало легче.       Вновь обретя уверенность, он стащил с Хоуп халат, оставив ее полностью обнаженной.       Ее тело было еще сексуальнее, чем Скотт себе представлял. Его сердце стало биться чаще, кровь прильнула к щекам, обдавая жаром, а в штанах стало намного теснее. Не желая больше терять времени, он осторожно уложил Хоуп на спину, нависая над ней.       — Я раньше и не замечал, что у тебя есть веснушки, — Скотт мягко огладил ее щеку.       — Замазываю.       — Ну и зря, — Скотт, склонившись еще ниже, оставил по короткому поцелую на каждой щеке. — Веснушки — это поцелуи солнца.       Хоуп никогда не была любительницей слащавых фразочек и уж точно не говорила подобное сама, поэтому проскочившее в ее голове «Будешь моим солнцем?» заставило ее сильно удивиться и впасть в краску. Немаловажную роль играло в этом и возбуждение, но ее кожа горела от одной только мысли, что она настолько сильно влюбилась в Скотта Лэнга.       Она никогда это не озвучит. Точно не сейчас. Точно не во время их первого секса.       Хоуп не хотела, чтобы ее считали такой.       Пока Хоуп стыдилась собственных мыслей, Скотт влажными поцелуями проходился по каждому изгибу ее тела, не брезгуя ни единым миллиметриком кожи, пробуя на вкус и изучая.       Приподнявшись, он окинул ее тело взглядом, полным неподдельного восхищения. Хоуп была хороша. Слишком хороша. Слишком хороша для такого, как он. Но вот он здесь и раздвигает ее ноги, когда куча «более приличных» и богатых мужиков, что когда-либо клеилась к ней, осталась не у дел, даже не удостоившись ее благосклонного взгляда.       Кому-то нравится грудь, кому-то — зад. Скотту нравилось абсолютно все, но главной его страстью всегда были бедра. Сначала он легонько провел по внутренней стороне бедра самыми кончиками пальцев, из-за чего Хоуп даже шаловливо хихикнула. Щекотно. Но после таких нежных касаний последовали совсем нещадные укусы. Хоуп жалобно поскуливала — укусы были и впрямь болезненными, но ей, как ни странно, это пришлось по нраву.              Изрядно покусав бедра в самых чувствительных местах, Скотт, словно извиняясь, оставил на каждом укусе невесомый поцелуй, обводя языком проявившиеся отметины от его же зубов.       Его любовь к укусам никогда не ограничивалась только бедрами: поднявшись обратно к груди, он осторожно обхватил влажными от собственной слюны губами потвердевший сосок, сминая его и тут же кусая.       Это тоже пришлось Хоуп по нраву.       Не по нраву было то, как Скотт свободной ладонью начал с силой сжимать ее грудь — ничего приятного от этого она не испытывала, а потому тут же зашикала на Скотта, слегка хлопнув по его руке.       Скотт дураком не был и на смену агрессивному смятию пришли нежные касания губ, пока его пальцы дразняще входили во влагалище: совсем едва, не более, чем на одну фалангу.       Хоуп между стонами ругалась на Скотта и мысленно, и вслух, надеясь, что он перестанет изводить ее в этом пусть и эротичном, но все же баловстве, и перейдет к основному.       Зря.       Скотта это только больше подстрекало. Ему до одури нравилось смотреть на то, как Хоуп ерзает, из раза в раз пытаясь насадиться на его пальцы. Из раза в раз безуспешно. Не смотря на все возмущения, Хоуп это заводило, иначе Скотт уже давно был бы скинут за пределы кровати.       Впрочем, этим Скотт изводил и себя самого. Штаны, что некогда болтались на нем, теперь казались ему нестерпимо тесными, поэтому он все же отстранился от Хоуп. Он медленно потянул футболку к верху, оголяя сначала торс, а затем и грудь, коротко простонав, когда ткань коснулась его стоячих сосков. Скотт не был уверен, что выглядит сейчас сексуально, в отличие от Хоуп, которая боялась даже моргнуть, чтобы пропустить хотя бы секунду этого действа.       Футболка, наконец, полетела в сторону, а следом и штаны с бельем.              — Блять, — проворчал Скотт едва слышно, вспомнив, что презервативы остались в штанах и теперь ему нужно было за ними идти.       Возможно, это не та эмоция, которую хотели бы испытывать перед сексом, но Хоуп это позабавило. Она чувствовала себя легко и непринуждённо, наблюдая за тем, как Скотт рыскает в штанах с членом наголо.       Сам же Скотт таких эмоций не разделял, чувствуя себя максимально нелепо. У него была простая задача — раздеться и нормально засадить, а он проебался уже на первом. Но если и позориться, то до конца, подумал Скотт и, вернувшись с презервативом в руке, устроился между ног Хоуп, зубами открывая упаковку. То, что он видел в порнухе, но не делал никогда сам.       Заметно.       Но Хоуп было совершенно наплевать. Она была настолько возбуждена, что Скотту пришлось бы приложить все усилия, чтобы сбить этот настрой, и даже в этом случае у него бы все равно ничего не вышло.       Скотт уже потянулся к члену, чтобы раскатать презерватив, но Хоуп прервала его, сев рядом и увлекая в поцелуй, пока ее пальцы обводили каждую венку на эрегированном члене, задевая их отросшими ногтями. На каждое прикосновение член отзывался легким подрагиванием, пока сам Скотт сдавленно стонал в поцелуй. Но внезапно ласки прекратились.       — Серьёзно? — Хоуп повела бровью.       Скотт лишь усмехнулся, прекрасно понимая, что так удивило Хоуп. Все же пирсинг на члене — дело не самое распространенное.       — Не нравится?       — Нравится, — тихо ответила она, касаясь уздечки и обводя большим пальцем металлическую штангу.       У Хоуп едва ли был фетиш на нефоров, но что-то трогало глубинные струнки ее души, когда она смотрела на этот прокол. Теперь все ее мысли были заняты размышлениями о том, каково это, когда такой член внутри тебя.       — У тебя красивый член, — выпалила она, совершенно не задумываясь, пока ее палец оглаживал едва заметный шрам возле головки.       Скотт засмеялся. Один из самых сомнительных комплиментов в его жизни.       Хоуп, склонившись над пахом, аккуратно коснулась языком уздечки, следом обхватив губами головку и вбирая ее в рот.       Скотт вздрогнул. Слишком давно его никто там не касался, и тело рефлекторно подалось вперед, из-за чего Хоуп смачно шлепнула по его бедру.       — Извини, — промямлил он, сглотнув.       Хоуп не злилась, но и оральными ласками заниматься не собиралась.       Она поймала себя на мысли, что пришли ей Скотт дикпик, то это было бы не совсем уж и ужасно.       Скотта же позабавило такое пристальное внимание к его члену. Обрезание и пирсинг во истину творят чудеса.       — Ну что, налюбовалась? — усмехнувшись, Скотт притянул к себе и без того смущенную Хоуп за подбородок и коротко поцеловал, одновременно с этим укладывая ее обратно на спину.       Надев наконец-то презерватив, Скотт пару раз мазнул головкой между влажных половых губ, чем навлек на себя укоризненный взгляд, в ответ на который он ухмыльнулся. Приставив головку к влагалищу, он медленно вошел, одновременно с этим опускаясь на Хоуп и целуя ее. Скотт и подумать не мог, что это будет настолько приятно: его чувствительность была такой, словно это был его первый раз, только теперь он четко знал, что ему делать.       Он не торопился наращивать темп, двигаясь достаточно размеренно. Возможно, Скотт был старомоден, но в их первый раз ему была важна близость не телесная, а духовная. Его взгляд ни на секунду не сходил с ее зеленых глаз, заставляя Хоуп смущаться еще больше.       Она постаралась сжаться на члене, чтобы полноценно почувствовать изнутри пирсинг, что так взбудоражил ее сознание, но, к ее сожалению, из-за презерватива это не было возможным. Впрочем, лишним это назвать было нельзя — Скотту чертовски нравилось это ощущение тесноты, заставляющее стонать его прямо над ухом Хоуп.       Скотт никогда не сдерживался, давая волю всем своим эмоциям, и не стеснялся своих отнюдь не «мужественных» стонов. Никто из его бывших на это никогда не жаловался, находя это возбуждающим и эротичным.       И Хоуп не стала исключением.       Былая брезгливость, что была ей так присуща, казалось, исчезла навсегда, позволяя отдаться процессу целиком и полностью: их языки касались, обвивая друг друга и пачкая губы в их собственной слюне. Пошло и вульгарно. Но было в этом что-то особенное и притягательное.       По мере того, как Скотт наращивал темп, Хоуп все сильнее пыталась прижать его к себе, крепко ухватив за плечи и скрестив ноги на его пояснице. Она хотела чувствовать его каждой клеткой своего тела. Чувствовать малейшее движение, малейшее трение кожи. Она хотела полностью в нем раствориться. Ее руки хватались за него как за спасение, впиваясь ногтями в спину и оставляя красные отметины. Она хотела чувствовать в себе всю его длину и все больше сдавливала Скотта ногами, вынуждая его проникать в нее глубже. Его движения с каждым толчком становились все напористее — он буквально вдалбливался в ее тело, выходя из нее почти полностью и резко толкаясь обратно, вгоняя всю длину.       Капли пота стекали по лицу Скотта, падая на подушки и даже на лицо Хоуп, но сейчас ее это совершенно не волновало.       На смену рваным и резким фрикциям вновь пришли более плавные и размеренные. Скотт мягко огладил щеку Хоуп, вместе с этим убирая в сторону прилипшие из-за пота пряди ее волос.       — Ты такая красивая, — прошептав на ухо, Скотт робко коснулся губами ее виска.       Хоуп всегда находила подобные моменты не в меру приторными, но не в этот раз. Сегодня она была готова впасть в диабетическую кому, лишь бы Скотт Лэнг не останавливался.       Вразрез этой нежности последовал горячий влажный поцелуй. Скотт нещадно кусал и без того пухлые губы Хоуп, пока ее ногти проходились по его спине, царапая по едва затянувшимся ссадинам. Растерзанные раны болезненно пощипывали, смешиваясь с потом, а кровь мелкими каплями стекала по телу Скотта.       Переместив ладони с его спины на плечи, Хоуп заметила немного крови на своих пальцах, из-за чего ее взгляд стал обеспокоенным.       — Извини… — только и смогла сказать она на выдохе.              — Мне это даже нравится, — Скотт хрипло прошептал, довольно зажмурившись, когда Хоуп невзначай в очередной раз прошлась ногтями по одной из царапин.       Оставив легкий поцелуй на ее губах, Скотт вырвался из крепких объятий и сел на колени, тут же закинув ногу Хоуп на свое плечо и пройдясь по ней кончиком языка. Мазнув головкой по клитору, он вновь вошел на всю длину, сразу задавая быстрый темп, выбивая из Хоуп еще более громкие стоны. Ладонью она прильнула к его напряженному прессу, пока другой ласкала свою содрогающуюся от толчков грудь.       Скотт внимательно следил за тем, как тело Хоуп реагирует на каждое его движение, подбирая наиболее приятный угол проникновения. Он чувствовал, что уже вот-вот кончит, но держался из последних сил, чтобы не финишировать первым. Он не считал это чем-то зазорным, но в первый раз все же хотелось произвести впечатление получше.       Он снова замедлился, опускаясь на Хоуп и сгибая ее ногу в колене. Огладив ее губы большим пальцем, Скотт осторожно пропихнул его в рот и тут же почувствовал влажное обволакивающее прикосновение языка. Губы Хоуп медленно скользили по его пальцу, вторя темпу виляющих движений его бедер.       — Ты мне доверяешь? — спросил Скотт, глядя прямо в глаза Хоуп.       — Думаешь, я бы была сейчас в таком положении, если бы не доверяла? — Хоуп усмехнулась, ущипнув Скотта за сосок, в ответ на что он резко толкнулся, срывая с ее губ очередной стон.       Вынув член, Скотт стащил с него презерватив, метнув куда-то в сторону. Хоуп с подозрением покосилась на Скотта, но тут же почувствовала прохладное металлическое прикосновение к клитору. Ощущение специфическое, но дико приятное. Прижимая член сверху ладонью, Скотт намеренно проходился головкой по клитору, задевая его штангой. Ему показалось, что Хоуп, явно заинтересовавшейся его пирсингом, это понравится. И он не прогадал.       Хоуп никогда бы не подумала, что такое, казалось бы, незатейливое действо может подарить ей столько удовольствия. Возможно, имел место быть и психологический фактор: вряд ли ей было бы настолько хорошо, будь это какой-то другой мужик с проколотым членом.       Ей не понадобилось много времени, и вскоре она кончила с протяжным стоном. Шумно дыша, Хоуп в приятной усталости посмотрела на Скотта и поманила к себе пальцем.       Скотт, неправильно интерпретировав данный жест, прильнул к ее губам, целуя. Это, безусловно, было приятно, но все же Хоуп звала его совсем не за этим.              — Ты так и будешь сидеть со стояком? — Хоуп кивком указала на его член.       — Думаю, руками управлюсь, — Скотт пожал плечами, все еще не понимая, чего она от него хочет.       — Скотт, не дури и тащи свой член сюда, — Хоуп закатила глаза.       Теперь он наконец-то все понял и, убрав подушку, сел возле лица Хоуп. Она сразу обхватила головку губами, посасывая, и двинулась примерно на середину длины, пока ее ладонь активно сминала мошонку. Изнывающее тело Скотта, желавшее разрядки уже последние минут пять как минимум, не продержалось и минуты, и он кончил прямо ей в рот. Его виновато-стыдливое выражение лица заставило Хоуп улыбнуться.       — Все в порядке, — уверила она его, слизывая кончиком языка каплю спермы с уголка губ.       Если бы физиология ему позволяла, то Скотт тут же кончил бы еще раз от одного только этого вида, но, не имея возможности, он лишь в очередной раз поцеловал Хоуп, проникая языком в ее рот, что не могло не впечатлить ее — мужчины в этом плане часто брезгливы. Скотт таким не был. Если он хочет поцеловать свою пассию, то ничто не помешает ему этого сделать, точно не его же член, побывавший в ее рту минутами ранее.       Обычно после оргазма Хоуп тут же торопилась идти в душ, чувствуя себя липкой и грязной, но сейчас ей хотелось лишь валяться на кровати в обнимку со Скоттом. Для большего наслаждения ей не хватало только сигареты во рту. Гонять за сигаретами Скотта ей показалось несправедливым по отношению к нему, и она, все еще не желая вставать с кровати, перекатилась к ее краю. На стуле, стоявшем немного поодаль, висела ее сумка с заветными сигаретами, но длины рук Хоуп все еще не хватало, чтобы ухватиться за нее.       Скотт, наблюдая за всем этим, предложил свою помощь, но был отвергнут, поэтому он молча смотрел на то, как Хоуп свисала с края кровати, пока, в конце концов, она не скатилась с нее на пол.       Впервые нелепо выглядела именно она, а не Скотт.       — Ты в порядке? — не сдерживая смешка, поинтересовался Скотт.       — Я — да, но моя гордость больше никогда не вернется в прежнюю форму.       — Добро пожаловать в мой мир.       Раз уж она все равно оказалась за пределами кровати, Хоуп забрала из сумки пачку сигарет с зажигалкой и вернулась в объятия Скотта.       Сам Скотт не курил: он как-то попробовал, но ему не понравилось. Для него это было огромной загадкой, зачем люди тратят столько денег на то, что по вкусу было максимально отвратительным. Но фруктовый запах тонких сигарет, что курила Хоуп, пробудил в нем интерес.       — Хочешь затянуться? — спросила она, заметив его взгляд.       — А давай, — Скотт затянулся прямо с ее руки и тут же поморщился — фруктовый запах оказался не более, чем наебкой для его рецепторов. Возможно, это было поприятнее той дряни, что он когда-то пробовал, но все еще было мерзким на вкус.       Такая реакция повеселила Хоуп и казалась ей даже милой. Она хотела бы поцеловать Скотта, но ограничилась невинным чмоком в губы, чтобы тот не чувствовал горечи ее языка.       — Зря ты волновался, — докурив, тихо произнесла Хоуп, укладываясь щекой на грудь Скотта.       — О, ну хоть в чем-то я неплох, — Скотт осторожно провел ладонью по ее волосам.       — Не прибедняйся — тебе стоит быть увереннее в себе.       — Постараюсь ради тебя, — Скотт неловко усмехнулся.       — Постарайся ради себя, — Хоуп коснулась губами его груди.       На следующий день Скотт был сослан обратно в дом Хэнка, тогда как Хоуп пришлось, преступив через собственную гордыню, принять извинения Даррена — она все еще должна была знать, чем он занимается. Единственным утешением для нее был тот факт, что это скоро закончится и она сможет нормально жить, целуясь только с тем мужчиной, который не вызывает у нее рвотного рефлекса.

***

      — Лэнг, мы исключаем тебя нахрен из нашего покерного клуба! — взревел Дэйв после очередного проигрыша.       — А меня-то за что? Меня самого сегодня до нитки ободрали! — Скотт укоризненно глянул в сторону Хоуп.       — Ма-альчики, умейте проигрывать, — Хоуп довольно затянулась от сигареты, пустив кольцо дыма.       — Твоя девчонка — тебя и исключаем, — монотонно произнес Курт, чем навлек на себя недовольные взгляды и Скотта, и Хоуп.       — Я не его «девчонка», — Хоуп повела бровью.       — Ага, как скажешь, — все так же монотонно ответил Курт.       — Я ничего им не рассказывал, — шепотом сказал Скотт, что, впрочем, менее слышимым его слова не сделало.       — А чего ж ты шифруешься? Скажи во весь голос. Луис, вон, далеко сидит — не услышал, — Хоуп махнула в его сторону.       — Да не, Хоупи, я все слышал, пасиб! — Луис, широко улыбаясь, помахал ей.       — Го-осподи… — только и сказала она, потерев переносицу.       Скотт, поджав губы, развел руками.       Хоуп все еще не понимала, как она здесь оказалась. Ее тяготил тот факт, что им пришлось прибегнуть к помощи этой шайки, но как так вышло, что она добровольно согласилась провести с ними вечер? Азарт? Желание узнать друзей Скотта получше, хоть они и крайне сомнительные личности? Точного ответа Хоуп так и не нашла.       Нельзя сказать, что ей здесь не нравилось, но если Скотту казались сюром все эти супергеройские штучки, то для Хоуп таким было времяпровождение в этой компашке. Но, в конце концов, иногда полезно выходить из зоны комфорта, хотя здесь о комфорте даже речи быть не может.       Единственная радость — небольшое чувство превосходства из-за пары-другой выигранных партеек.       Когда у всех, кроме Хоуп, кончились деньги для ставок, все снова перешло в обычную попойку. От выпитого пива и чувства новизны Хоуп уже не стеснялась обнимать Скотта при его дружках. Утром она об этом пожалеет, но сейчас ей было наплевать абсолютно на все. Впервые за долгое время она чувствовала себя расслабленно и непринуждённо. То, чего она тайно жаждала уже многие годы.       Ночевать она осталась здесь же, вместе со Скоттом. И хотя Хоуп не была тактильной, в отличие от него, градус кардинально менял некоторые ее привычки и теперь ей было слишком приятно засыпать в его крепких объятиях. Скотту же такая перемена была только в радость.

***

      После победы над Дарреном на Хоуп свалились все тяготы последствий его управления в «Pym Technologies». Практически каждый день она оставалась там до самой ночи, проверяя работу всех отделов и целесообразность проводимых экспериментов. Это сказалось и на их встречах со Скоттом. Они оба наивно полагали, что смогут открыто проводить время вместе, посещая все места, какие им только вздумается, но из-за занятости Хоуп все случилось с точностью наоборот. По этой же причине она не сразу заметила, что Скотт куда-то пропал.       Стало понятно, что что-то идет не так, когда он перестал отвечать на ее сообщения. Обычно этим грешила сама Хоуп, но никогда не Скотт, который мог ответить прямо во время тестов нового костюма, чем сильно бесил Хэнка.       Приехав к Скотту домой уже ближе к ночи, Хоуп не обнаружила его и там, что только сильнее озадачило ее, и ей больше ничего не оставалось делать, кроме как позвонить Луису. Тот был на удивление краток, ограничившись единственным «нет» в ответ на вопрос Хоуп «Не с ним ли сейчас Скотт?». Ни тебе историй о родственниках, друзьях или рандомных девках, на которых тот вечно засматривался. Все это было очень и очень подозрительно. Хоуп прошлась по дому, надеясь найти хотя бы записку, но все, что она нашла, это классический для Скотта беспорядок.       Хоуп устало села в кресло, достав сигарету и думая, что могло произойти. Она усердно отгоняла от себя мысли, что Скотт решил просто свалить в закат вместе с костюмом, никому ничего не сказав, но эта теория вдребезги разбивалась, стоило ей подумать о Кэсси — ее бы Скотт точно не кинул. Хоуп так и осталась ночевать в его доме, ожидая, что Скотт вернется, но этого не произошло. После бессонной ночи она решила посоветоваться с Хэнком, что ей стоит делать — вдруг Скотт попал в беду, а они даже не пытаются ему хоть как-то помочь, но Хэнк этого мнения не разделял, считая, что Скотт мается где-то дурью, прихватив его костюм.       И они оба оказались правы.       В тот же вечер в новостях показали сюжет о перепалке Мстителей в одном из аэропортов Германии, и какого же было удивление их обоих, когда они увидели там и Скотта. Удивление — это мягко сказано. Хэнк думал, что Скотт уже точно не сможет сделать что-то хуже, чем начать встречаться с его дочерью, но Скотт смог превзойти самого себя.       Хоуп сразу поняла, что ничем хорошим это не закончится — точно не для Скотта. Так оно и вышло — Скотта отправили в Рафт. И хотя Хоуп была зла на Скотта за то, что он свалил на драку Мстителей, ничего не сказав хотя бы ей, она все же решила, что нужно подыскать ему хорошего адвоката, вот только не прошло даже недели, как адвокат потребовался уже ей самой: ее вместе с Хэнком обвинили в пособничестве противникам «Акта о регистрации супергероев», и теперь их жизнь превратилась в бесконечный побег от властей. И виной этому был только Скотт, в которого они, на свою голову, поверили.