Часть 2

      Скотт обещал себе, что больше никогда не сделает ничего противозаконного и не сядет в тюрьму, но кто же знал, что на эту дорожку его приведет помощь Капитану Америка. Сначала был Рафт, потом сделка и домашний арест, но не проходило и дня, чтобы Скотт не утопал в потоке нескончаемого самобичевания. Возможно, если бы все ограничилось лишь сроком для него одного, то Скотт пережил бы это не так болезненно — ему не привыкать, но последствия его поступков, как он узнал еще в Рафте, настигли Хэнка и Хоуп. Это убивало его больше всего. На допросах он, конечно, пытался уверить всех, что они ни о чем не знали, но слушать его никто не стал.              Первые полгода ареста прошли для Скотта особенно тяжело — он не видел никакого смысла для своего дальнейшего существования. Чувство вины наполняло каждую клетку его тела, и даже во сне Скотт видел разочарованные лица Хоуп и Хэнка. Они буквально дали ему все, а он все испортил. Снова. Он хотел бы извиниться перед ними, но ему были запрещены любые связи с так называемыми противниками «Акта о регистрации». Да и без этого, он понимал, даже при самых удачных обстоятельствах, если приговор признают ошибочным, Хэнк и Хоуп никогда его не простят и пошлют куда подальше. И будут правы.       Скотту стоило бы забыть о Хоуп навсегда, но он никак не мог этого сделать, чем только больше вгонял себя в депрессию. Он наказывал сам себя, лишая всякого удовольствия: еда была безвкусна, сериалы, что он смотрел, — исключительно депрессивны, и даже дрочка не несла в себе ничего, кроме физической разрядки с гадким ментальным послевкусием. Его дни сливались в одну серую безрадостную массу, исключая те, когда Мэгги приводила к нему Кэсси — единственный луч солнца в пучине его нескончаемого экзистенциального кошмара.       Со временем он стал чувствовать себя погано не только морально, но и физически. Ему казалось, что его тело вот-вот развалится. Постоянный недосып обернулся, казалось, вечной головной болью и огромными мешками под глазами. Это сказалось и на времяпрепровождении с Кэсси: тяжело развлекать активного ребенка, когда тебя едва носят ноги по дому. И тогда Скотт впервые задумался о том, что слишком погряз в собственном унынии. Да, он виноват перед Хоуп и Хэнком, чертовски виноват, но у него все еще была дочь, о которой он должен заботиться. Он должен быть ее опорой, а сейчас он даже один день не может толком с ней провести, потому что думал только о себе. Как и тогда, когда согласился ехать в Германию.       Понемногу Скотт начал приходить в себя: снова начал общаться с друзьями, на которых в эти полгода забил, игнорируя их сообщения и предложения его навестить, возобновил тренировки и даже стал нормально питаться. Скотт по-прежнему считал, что упустил свой последний шанс на счастливую жизнь, но он должен был держаться хотя бы ради Кэсси.       Сидеть на шее своей бывшей Скотт тоже желанием не горел: Мэгги и так была слишком добра к нему, помогая материально и пытаясь хоть как-то его поддержать и утешить, поэтому он полностью погрузился в создание «X-Con Security Consultants», контролируя Луиса, временно выступавшего главой их небольшого кооператива.       Вина все еще съедала его изнутри, но иногда, на мгновение, он мог почувствовать хотя бы небольшой привкус жизни, который не давал ему сгнить заживо. Это не счастье, и даже не близко, но Скотт наконец-то начал двигаться вперед.       Вселенная полна разочарований, но иногда она способна удивить, сведя Скотта и Хоуп снова вместе, пусть и не так, как хотелось бы Скотту.              Он не ждал от Хоуп прощения — он его не заслужил и никогда не сможет. Она могла бы избить его до полусмерти, и он бы просил еще за все свои прегрешения, но это совсем не то, чего хотела сама Хоуп: она хотела больше никогда его не видеть и никогда не вспоминать. И если с первым Хоуп успешно справлялась все эти два года, то вот со вторым дела обстояли намного сложнее.       Хоуп ненавидела Скотта за то, что он разрушил всю ее жизнь, но еще больше она ненавидела его за то, что он так тупо предал ее доверие, — последнее, чего она ожидала от него.       Осознание того, что ей придется вновь увидеться с ним, не вызывало у нее ничего, кроме раздражения: Хоуп снова вернулась в ту точку своей жизни, когда ее выворачивало только от одного его вида. Но еще хуже было осознание того, что после всех неприятностей, которые Скотт навлек на ее семью, он все еще не был ей безразличен. Хоуп стыдилась этих мыслей, но за те два года, что она гневалась на Скотта, он ей так и не разонравился до конца, что бесило ее больше всего на свете.       Раньше Хоуп могла послать парня и за меньшее, не чувствуя при этом и капли сожаления, но вот придурка, с которым она провстречалась от силы полгода, так и не смогла выкинуть из своей головы. Будь Хоуп менее гордой, она бы простила Скотта при первой же встрече, но она знала себе цену и не была намерена идти на поводу у собственной «инфантильности», как она это сама для себя охарактеризовала.       Как бы Скотт ни лелеял призрачный шанс на то, что еще можно было что-то вернуть, Хоуп была очевидно другого мнения, и после трех дней, проведенных вместе, она отказалась идти на сближение, объяснив их поцелуй на берегу эмоциональным порывом — все же он тогда чуть не умер. Скотт ее не винил. Он винил лишь самого себя.       По крайней мере, Хоуп перестала его ненавидеть, и Скотту было достаточно уже этого. Неважно, вместе с ней он или нет, но ему было не все равно на то, как сложится ее дальнейшая жизнь. Не желая ничего взамен, он хотел ей помочь и даже придумал, как именно. План в его голове наметился еще на домашнем аресте, но из-за этого самого ареста не мог быть реализован сразу. Скотт нуждался в помощи хоть кого-нибудь из Мстителей, вот только половина Мстителей подалась в бега и теперь вне закона, а те оставшиеся, что были вместе с Тони Старком, вряд ли даже помнят о его существовании. Но Скотт не отчаивался, помня, что Клинт Бартон, как и он, не побежал стремглав из Рафта вместе с Роджерсом, а согласился на домашний арест.       Скотт успел немного пообщаться с Клинтом по пути в Германию, но никаких его контактов у него не было. Ему не нравилась идея действовать противозаконно и зарабатывать себе третий срок, но розыск Хоуп всеми спецслужбами казался еще более противоправным. Скотт, вспомнив былые времена и навыки, решил, что вытащит адрес Клинта из правительственных баз, куда тот был внесен после сделки с властями.       Скотт не был уверен, что у него что-то получится: он давно не имел в этом практики, да и меры по безопасности за все эти годы шагнули далеко вперед.       Скотт ошибался.       На деле взломать базы правительства оказалось даже проще, чем ту контору, из-за которой Скотта впервые отправили в тюрьму. Он даже подумал, не ловушка ли это для каких-то глупеньких, но самоуверенных хакеров. Может, на его адрес уже выехала орда федералов, но нет. Подвоха не было. Лишь отвратительная система безопасности.       Впервые за долгое время Скотт был доволен собой.       Клинт, как Скотт выяснил, жил по направлению к Де-Мойну, что в штате Айова, и от Сан-Франциско даже на самолете дорога занимала целых 6 часов и это в лучшем случае. Совсем не близко. Через неделю Скотт созрел для перелета: он немного нервничал, понимая, что Клинт вряд ли обрадуется его появлению. Он даже не был уверен, что Клинт его помнит. Все-таки знакомы они были очень поверхностно, и с их единственной встречи прошло целых два года.       От Де-Мойна Скотту пришлось ехать на арендованном авто: учитывая, в какой глуши поселился Клинт, такси оставило бы Скотта банкротом. Уже по дороге он задумался о том, что надо было купить хоть какой-нибудь презент, чтобы задобрить Клинта, но хорошая мысля приходит опосля и на ближайшие десятки километров, как указывал навигатор, был лишь кромешный лес.       Потратив еще полтора часа на дорогу, Скотт все-таки добрался до фермы Клинта. Перед собой он увидел немалых размеров дом, впрочем, семья у Клинта тоже была большая. По меркам Скотта уж точно. Припарковавшись, он, медленно и все еще волнуясь, подошел к входной двери. Звонка тут не было: очевидно, гостей тут не ждут, поэтому Скотт принялся настойчиво стучать в дверь.       К его удивлению, долго ждать не пришлось, и Клинт открыл дверь.       И тут же захлопнул прямо перед его носом.       Чего-то такого Скотт в общем-то и ожидал, но дверь распахнулась снова.       — Значит, не показалось… — Клинт недовольно покосился на Скотта, почесав подбородок.       — Привет, — Скотт неловко помахал рукой. — Может, помнишь меня, мы с тобой как-то пересекались, ну, там, аэропорт, Германия…       Клинт даже не пытался вслушиваться в этот сбивчивый лепет, хоть и Скотта он прекрасно помнил. Клинт не испытывал к нему негатива как к человеку, но тот факт, что он заявился сюда, баллов ему точно не добавлял.       — Скажи кэпу, чтоб шел куда подальше. С меня хватит этой супергеройской чепухи.       — Кэпу? — Скотт удивился. — Он тут не причем. Я… — он замялся. — Я по своему делу.       Клинт стал выглядеть еще недовольнее, и, ухватив Скотта за футболку, втащил его в дом.       — Тогда кто тебе мой адрес растрепал? — Клинт с прищуром глянул на него, все еще держа за футболку.       — Сам узнал, — Скотт старался сохранять спокойствие, но все же нервничал и совсем не немного.       — Типа, умный?       — Типа, да.       Клинт с тяжелым вздохом отпустил Скотта.       — Что же такого в твоей жизни случилось, что тебе вдруг понадобился я? Только давай покороче, скоро Лора вернется. Не хочу, чтобы она тебя здесь видела, — Клинт плюхнулся на диван в гостиной.       Сев рядом с Клинтом и словив за это на себе не очень-то довольный взгляд, Скотт рассказал ему о том, как после их драки в Германии с раздачей по сроку каждому спецслужбы доколебались еще и до Хэнка с Хоуп, которые никакого отношения к его побегу не имели.       — Так, и чего ты хочешь от меня? Я сам на собачьих правах у правительства.       — Совета? Это же неправильно! — возмутился Скотт.       — Мир вообще несправедливая штука, Лэнг, — Клинт развел руками, но все же задумался. — С определенными связями отмазаться, конечно, мо-ожно, — Клинт скосил взгляд в сторону, прикидывая варианты событий. — Но точно не Пиму. Стырив его костюмчик, ты ему знатно поднасрал.       — Знаю, — недовольно отрезал Скотт, кривя губами.       — А для девчонки еще не все потеряно, — Клинт похлопал Скотта по плечу.       — Хоуп бы уничтожила тебя одним только взглядом, если бы ты ее так назвал при ней, — Скотт усмехнулся и немного смутился, вспомнив ее недовольное выражение лица, которое он считал весьма милым, чем всегда еще больше бесил Хоуп.       — Лора такая же, — Клинт коротко посмеялся. — Короче, если выйти на правильных людей, можно доказать, что она не причем, но это надо сильно запариться.       — Это все, конечно, круто, но я отродясь не знал правильных людей, — Скотт откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок.       Клинт задумался. Они со Скоттом оказались в поразительно одинаковой ситуации, поэтому Клинт посчитал, что все-таки должен помочь ему хоть чем-то. Да и имело место быть чувство ответственности за то, что это он притащил Скотта на тот «движ», пусть и по просьбе Сэма.       — Ладно, я дам тебе номер Роуди, расскажешь эту историю ему. Может, он тебе поможет.       — Роуди, который подполковник Роудс? Который Воитель? Который был против нас в Германии? И которого там же подстрелили? — вопрошал Скотт, не скрывая сарказма.       — Ему можно доверять, не ссы. В любом случае, варианта лучше у меня для тебя нет. Без обид, но если с Роуди не выгорит, то тут без шансов и для ван Дайн.       Скотт забрал бумажку, на которой Клинт написал ему номер телефона Роуди, а после стиснул в крепких объятиях, что Клинт мог едва продохнуть.       — Ну, хорош-хорош, — Клинт попытался отстраниться от Скотта, но тот, к его удивлению, оказался достаточно силен, и это не было такой уж простой задачей.       Скотт все же выпустил Клинта из своей хватки, но его лицо так и сияло: он получил хотя бы небольшой шанс для того, чтобы исправить свои косяки.       Может, Клинт и мог показаться немного грубоватым и совсем не гостеприимным, но вопреки этому он всучил Скотту в дорогу контейнер с едой.       — Тебе только до Де-Мойна ехать час.       — Полтора, — поправил Скотт.       — Не гоняешь? — Клинт покосился на него. — Ну и правильно. Твоей дочери достаточно того, что ее батек — уголовник.       Клинт и Скотт коротко посмеялись, после чего Скотт попрощался с ним, еще раз поблагодарив и за помощь, и за еду. По правде, еда оказалась очень кстати — Скотт за весь день так ничего и не съел, на завтрак выпив только кружку кофе.       Вернулся домой он только поздним вечером: вымотанный перелетами, но все равно дико счастливый. Открыв дверь, он сразу заметил, как в гостиной горел приглушенный свет, что его ни капли не насторожило — наверняка это пришел Луис. Вот только пройдя в комнату, он увидел там совсем не Луиса.       На диване сидела Хоуп.       — Х-Хоуп? — Скотт не верил своим глазам.       — Привет, Скотт, — Хоуп чуть улыбнулась. — Знаешь, твои дружки знатно поистрепали мне сегодня нервы.       — О, нет, что они натворили?       Скотт, помня их потуги в сводничество, уже примерно понимал, в чем дело, но до последнего надеялся, что это никак не связано с их с Хоуп отношениями, а, точнее, с их отсутствием.       — А я сейчас расскажу, — Хоуп похлопала рядом с собой по дивану, приглашая Скотта присесть.

***

      Друзья Скотта, в особенности Луис, были крайне разочарованы тем, что Скотт и Хоуп так и не сошлись. Все это время они постоянно пытались подбить Скотта хоть на какие-либо поползновения в ее сторону, но он каждый раз отмахивался от них, не желая надоедать Хоуп. Не то чтобы он не хотел, но Скотт знал ее характер и то, что если бы Хоуп хотела возобновления их отношений, то дала бы об этом знать, не заставляя Скотта добиваться ее — подобного рода заискивания и напор с мужской стороны всегда были ей неприятны. Но если сам Скотт утратил надежду на воссоединение, то вот его друзья были совершенно иного мнения на этот счет.       Их стратегия изменилась: они больше не подбивали Скотта на что-либо, решив взять все в свои руки. Каждый раз, когда они оставались в офисе втроем, работа отходила на второй план, и они продумывали идеи того, как бы им помирить пару.       — Приворотное зелье, — загадочно произнес Курт. — Моя бабка-знахарка так деда на себе женила.       Дэйв отрицательно помотал головой.       — Ну, какое приворотное зелье, — Луис закатил глаза. — Они же любят друг друга, там некого друг к другу воротить!       — Чел, тебя только это смутило? — Дэйв покосился на Луиса.       — Йоу, чувак, а че нет-то? Нас, вон, сывороткой правды недавно накачали.       — Твое счастье, Дэйв, что моя бабуля этого не слышала, иначе точно бы порчу на тебя навела, — Курт важно потряс указательным пальцем.       Дэйв молча посмотрел куда-то в пустоту.       — Не раскисаем, парни! — Луис вновь перевел все внимание на себя. — Я уже все придумал. Дело — верняк!       Луис с широкой улыбкой достал из рюкзака DVD-диск с фильмом «Ловушка для родителей».       — А ты еще что-то на привороты гнал, — Курт пихнул Дэйва плечом.       — Да ла-адно вам, парни. Это же наглядное пособие о том, как свести их снова вместе! Нам просто нужно сделать так, чтобы Скотт и Хоуп оказались в одном месте.       — Они несколько дней вместе проторчали, и чет из этого ничего дельного так и не вышло, — подметил Дэйв.       Луис развел руками, помотав головой, показывая всем своим видом, что Курт и Дэйв не понимают чего-то столь очевидного.       — Все дело в об-ста-нов-ке! Там что было? Страшная призрачная девка и вечно брюзжащий дед Пим за спиной — ну, тут точно не до смачного сосалова. А мы организуем романтИк! Я им такой стол забабахаю — у любой девчули просто башню снесет, — Луис, издавая соответствующие звуки, отвел ладони от своей головы, показывая взрыв, после чего продолжил. — Возвращается Скотти домой, а там он видит ЕЕ и такой: «Воу, воу, воу, Хоуп! Как дела? Круто, что ты заглянула! Соскучилась, детка? Я по тебе тоже!», — и тут они сливаются в жарком страстном поцелуе, соединяясь своими телами и забывая обо всех своих разногласиях. Во-о-от.       — Луис, заканчивал бы ты романы читать… — только и ответил Дэйв.       — Ну, вообще, это даже не лишено смысла, — внезапно поддержал Курт, из-за чего на лице Луиса снова засияла довольная улыбка. — Только как Хоуп-то окажется у Скотта дома?       — Не дрейфьте, парни, это я тоже продумал. Итак, представляю вам операцию… — Луис подошел к доске и, стерев схему какого-то здания, в верху подписал, — …«ОСА В УЛЬЕ»!       Луис явно был доволен тем, какое название он придумал, но его радость не продлилась долго.       — Осы не живут в ульях, они же гнезда вьют. Осиные, — поправил Курт.       — Ой, тоже мне орнитолог нашелся!       — Орнитологи птиц изучают…       — Что за шизуху вы прогоняете, пацаны?! — не вытерпев, встрял Дэйв. — Какие улья? Какие гнезда? Мы же ее хотим заманить в дом Лэнга, а не в еейный! Тогда логичнее назвать «Оса в муравейнике».       — Че-ерт, а ты шаришь, — согласился Луис и с неохотой поменял в названии «улей» на «муравейник».       — Так, ну, с названием разобрались, а дальше-то что?       — А дальше мы заманиваем Хоуп в дом Скотти! Курт и Дэйв переглянулись.       — Каким образом? Мы даже понятия не имеем, где она живет.       — А вот это мы и должны сейчас придумать, — Луис постучал маркером по доске. — Нужно что-то такое, что бы точно привлекло внимание Хоуп.       — И это ты называешь «все продумал»?       — Эу! Критиковать каждый может! Лучше накиньте идеек.       В тот вечер дальше названия их план так и не сдвинулся, но это вовсе не значило, что они бросили эту затею. Дни сменяли друг друга, как и идеи того, как им привлечь внимание Хоуп, но ничего вменяемого и осуществимого никто из них так и не придумал. Все изменилось, когда Скотт сообщил о том, что ему нужно будет улететь в другой штат. Троица сразу поняла, что это их окно возможностей для осуществления операции, но плана как не было — так и нет.       Чуть ли не в самый последний момент озарение все же настигло их — они решили устроить «секретный» аукцион с лотом в виде частиц Пима: Луис в своей манере рассказал об этом мероприятии своим старым знакомым с тюрьмы, что разрослось в самую настоящую паутину людей. Троица посчитала, что это точно привлечет внимание Хоуп. Конечно, никакими частицами торговать они не собирались — у них их просто-напросто не было, поэтому им пришлось создать муляж, что не являлось чем-то сложным.       Стоило Скотту покинуть свой дом, как в него тут же проник Луис, возложивший на себя самую важную, с его же слов, часть операции — романтический ужин, тогда как Курт и Дэйв должны были заманить Хоуп в дом Скотта.       — А с чего мы вообще решили, что она объявится? — вдруг задумался Курт.       — Э, ну-у… — Луис замялся. — Да не, она точно придет. Не думаю, что она заигнорит, как кто-то приторговывает батиными частичками.       — Мы обречены, — подытожил Дэйв.       — Да ладно, парни, не нагнетайте. Уверен, все будет по красоте! — Луис не терял оптимизма.       А вот оптимизм Луиса — да.       — Вы чего, клоуны, устроили? — сильно всех перепугав, рядом с троицей возникла Хоуп, заявившаяся намного раньше, чем они ожидали.       — П-привет, Хоупи! — поприветствовал Луис дрожжащим голосом не то от внезапности, не то от того, что Хоуп их рассекретила. — А ты какими судьбами здесь?       — Вот только не надо косить под дураков, — Хоуп недовольно посмотрела на каждого из них. — Мозг ваших цирковых кульбитов где? Курт и Дэйв молча показали пальцем на Луиса, удивив этим Хоуп и вызвав недовольство самого Луиса.       — Я бы предположила, что вы просто прикрываете Лэнга, но даже в его голову не пришла бы столь одиозная по своей тупости затея. Так что, я даже вам поверю. Но скажите мне вот что. Зачем? — Хоуп повертела в руке стеклянную пробирку с окрашенной в красный водой, что должна была послужить наглядным образцом частиц Пима, и смерила всех присутствующих снисходительным взглядом.       — Мы просто хотели, чтобы вы со Скоттом снова встретились и вспомнили, как вам было хорошо вместе. Чтобы любовь снова обуяла вас двоих и вы предались сладострастию. Чтобы сцепились телами и душами, сливаясь воедино в потоке нежности и желания. Чтобы…       — Так, тихо! — Хоуп резко перебила Луиса, не желая больше слушать его поток сознания. — Да уж, «повезло» Скотту с друзьями, ничего не скажешь, — Хоуп скрестила руки на груди. — А если бы на вас вышли бандиты? Совсем не думаете ни о себе, ни о Скотте.       Голос Хоуп был агрессивен, но то было лишь прикрытием: она, в самом деле, волновалась за этих дурней.       — А как ты узнала, что это мы? — тихо и неуверенно спросил Курт, стараясь не пересекаться взглядом с Хоуп.       — Вам лучше не знать, сколько болтливых латиносов мне пришлось выслушать за эти дни.       — Черт.       — А чем это пахнет? — Хоуп сморщила нос, принюхиваясь.       — О, нет, бисквит! — Луис тут же метнулся на кухню, едва не впечатавшись в дверной косяк.       Через считанные секунды с кухни повалил дым под поток испанской ругани. Пока Луис метался, открывая повсюду окна, Хоуп зашла на кухню, где обнаружила черное нечто, что должно было стать бисквитом, и стоящий рядом поднос пирожных. Хоуп могла за многое критиковать Луиса, но это точно не касалось его кулинарных навыков. Она сразу же потянулась к одному из пирожных, но Луис ей помешал.       — Эй! Это для романтического ужина!       — Не будет никакого ужина, тем более романтического! — Хоуп все же взяла пирожное, откусив от него сразу половину. — Скажи спасибо за то, что я не буду рассказать о вашем плане-капкане Скотту. Сомневаюсь, что он бы вас за это поблагодарил.       — Зачем вы все усложняете? Вы же явно неровно дышите друг к другу, — Луис обреченно вздохнул, а его голос звучал непривычно серьезно. — Скотт говорит, что я все надумал, но я видел, как ты на него смотрела. Если б на меня так девчонка смотрел, я бы точно не дал ей уйти.       — ЛУИС! — взревела Хоуп. — Не было никакого ТАКОГО взгляда! Скотту хотя бы хватило мозгов не надумывать лишнего, чего и вашей компашке советую.       — Можешь отрицать это сколько угодно, но Скотти тебе нравится. Да, он наломал дров, но он ведь это все не со зла! Он ведь только о тебе и думал весь свой арест. Который второй. На первом-то вы еще знакомы не были…       Хоуп, ничего и не ответив, уменьшилась и покинула дом Скотта.       — М-да, засада.       Для Луиса, Курта и Дэйва стало понятно, что теперь это точно конец, и это совсем их не радовало. Может, Скотт и старался не подавать вида, что его гложет чувство вины и невозможность быть с Хоуп, но троица видела перманентную печаль в его глазах.

***

      — Так почему ты вернулась? — Скотт посмотрел на Хоуп, когда та закончила свой рассказ.       — Не верю, что это говорю, но… Луис был прав, — тихо произнесла она. — Можно вопрос?       — Конечно, — только и ответил потрясенный ее словами Скотт.       — Почему ты так поступил?       — Я просто слишком много о себе возомнил, — на лице Скотта возникла не к месту нелепая улыбка, скрывающая боль разочарования в самом себе. — Думал, буду тусить с крутыми ребятами, побью парочку злодеев, а потом вернусь к тебе и Кэсси как герой, но вернулся как ебучий неудачник, которым всегда был, есть и буду. Как-то так.       — Я не считаю тебя неудачником.       В ее голосе четко читалось сочувствие, что только больше добивало Скотта: должно быть, он совсем жалок, раз Хоуп при всех вводных решила его пожалеть. Отчасти это было правдой: опечаленное лицо Скотта убивало в Хоуп последние капли раздражения к нему, но и жалким она его точно не считала. Хоуп осторожно обняла его, прижимая к себе. Это не было жалостью — это сострадание.       Скотт уткнулся в ее шею, пряча свое раскрасневшееся лицо, но это никак не помешало Хоуп почувствовать влагу на своей коже. Ему было стыдно за свои слезы, но и сдерживать их уже был не в силах. Он чувствовал, что не заслужил этих прикосновений и хотя бы минимальной благосклонности Хоуп, что мягко поглаживала его содрогающуюся спину.       Хоуп не думала, что когда-то увидит его таким, и при всех негативных моментах — не хотела, но вот они здесь. Она мягко ухватила его за подбородок, всматриваясь в его глаза: от слез даже при столь скудном освещении они были зеленее, чем когда-либо прежде.       Скотт чувствовал себя еще более никчемным, чем обычно, но волевым усилием заставил себя не отворачивать взгляда от Хоуп, давая рассмотреть свое лицо во всей его «жалкой красе». Хоуп приблизилась к нему, губами собирая горячие слезы на его щеках.       Одна часть Хоуп считала, что она предает саму себя, идя на поводу у собственных эмоций и чувств, пренебрегая гордостью, но другая считала совершенно иначе. Возможно, они со Скоттом имеют намного больше общего, чем ей казалось: они оба хотели быть крутыми, но в стремлении к этому сделали для всех только хуже. Она поощряла эго-маньяка и его эксперименты, и если бы у Кросса все получилось с частицами, то мир точно не ждало бы ничего хорошего. И не без помощи Скотта все разрешилось. Скотт же хотел признания и великих свершений, которые обернулись ему новым сроком и проблемами для Хоуп.       Они оба неудачники, просто Скотт готов себя таким признать, в отличие от Хоуп.       Она на мгновение замерла, всматриваясь в лицо Скотта. Хоуп пыталась понять, стоит ли ей вновь принять его. С одной стороны, он испортил всю ее жизнь. По глупости. По неосторожности. Но все-таки испортил. С другой — хуже он уже точно ничего не сделает, и он действительно глубоко сожалеет обо всем. К тому же Хоуп понимала, что жить в постоянной обиде и желчи она просто не может. Не хочет. Упертость и гордыня ей никак не помогут в сложившихся обстоятельствах: что со Скоттом, что без него она вынуждена оставаться в тени, навсегда оставив свою прошлую жизнь. И если Скотт способен принести ей хоть немного радости, она готова остаться с ним.       Хоуп жадно впилась в губы Скотта, уложив ладони на его щеки. Его глаза на миг широко распахнулись в удивлении: последнее, чего он ожидал от Хоуп. Его руки скользили по ее телу, залезая под блузку. Скотт все еще помнил, какова на ощупь ее нежная кожа, но было и кое-что новое. Он поднял глаза на Хоуп, осторожно оглаживая пальцами шрам на ее животе.       — Призрак не только по тебе прошлась, — Хоуп пожала плечами.       Скотт не чувствовал уверенности в собственных действиях, но все же спустился на пол, сев возле ног Хоуп, и губами прикоснулся к шраму. Она не останавливала его и внимательно следила, закусив губу.       Его губы, шершавые и влажные от недавнего поцелуя, мягко касались каждой видимой ссадины и царапины, спускаясь все ниже и ниже, пока он не дошел до линии брюк. Все еще неуверенно он медленно потянул бегунок молнии вниз, подняв взгляд обратно на лицо Хоуп, ожидая ее реакции.       Хоуп при всем желании не смогла бы ему отказать: его все еще немного влажное от слез лицо между ее ног не могло не возбуждать. Она ухватила Скотта за волосы, приблизив к своему телу, чем явно дала понять о своем согласии на все последующие действия. Скотт, находясь в ее хватке, довольно ухмыльнулся и стянул с нее брюки вместе с бельем.       Он медленно провел языком между половых губ, следом проникая языком внутрь влагалища, пока его ладони оглаживали ее бедра. Хоуп вздрогнула с томным вздохом. Она бы соврала, если бы сказала, что не скучала по прикосновениям Скотта.       Он совсем не торопился касаться клитора, распаляя Хоуп, губами и языком проходясь по всей промежности. Его касания были неторопливыми, тягучими, дразнящими и немного бесящими. Когда дело касалось куни или мастурбации, Хоуп хотела качественной, но быстрой разрядки. «Делов-то на минуту, от силы — две», — однажды сказала она Скотту. И это совсем разнилось с пониманием самого Скотта о подобных ласках. Он хотел, чтобы Хоуп научилась наслаждаться процессом, а не только его пиком.       Для Хоуп это было приятно и мучительно. Она кусала собственные губы, жмурилась и ерзала на месте, подмахивая бедрами навстречу Скотту в желании более настойчивых прикосновений. Он с силой вжал ее бедра в диван, впиваясь пальцами в ее кожу, чтобы Хоуп сидела спокойно и не мешала ему сделать все правильно.       Словно в наказание, Скотт отстранился от вульвы, переключившись на бедра, зацеловывая их и ластясь шершавой из-за щетины щекой. Хоуп и забыла, насколько колючим он, порой, был, но ее это никогда не беспокоило и даже наоборот придавало немного перчинки в ощущениях.       Скотт чувствовал, как кровь все больше приливала к его члену, что было ожидаемо, но Скотт не собирался ублажать себя, как бы ему этого ни хотелось. Он делал это исключительно ради удовольствия Хоуп. Скотт бы многое сейчас отдал, чтобы не чувствовать непреодолимого желания коснуться себя. Грубо, резко, сквозь плотную джинсовую ткань, но коснуться. Он боролся с этим как мог, вновь впившись пальцами в бедра Хоуп, из-за чего те явно краснели под его руками.       Он кинул короткий взгляд на ее лицо, хитро улыбнувшись, и наконец коснулся там, где Хоуп этого хотела сейчас больше всего, и с ее губ сорвался стон. Скотт обхватил губами пульсирующий клитор, посасывая его, пока ладонь скользила по внутренней стороне бедра, чуть пощипывая чувствительную кожу.       Выделившейся смазки было достаточно, чтобы Скотт без труда и дискомфорта смог протолкнуть во влагалище свои пальцы, но он решил позволить себе маленькую шалость. Поднявшись на ноги, он навис над Хоуп и ухватил за подбородок, приоткрывая ее рот и проникая в него двумя пальцами. Она скользила на его пальцах, щекоча между ними языком и обильно смазывая своей слюной, и вглядывалась в лицо Скотта, вынуждая его представлять, что у нее во рту сейчас совсем не пальцы. Эта затея обернулась против Скотта — его член от одного этого вида становился все тверже и ощутимее.       Когда он вынул пальцы, Скотт не смог удержать себя от очередного поцелуя, но быстро вернулся в свое прежнее положение. Его пальцы легко вошли во влагалище, и Скотт принялся плавно ими двигать, слегка надавливая на переднюю стенку. Вторя темпу своих пальцев, Скотт касался клитора горячим языком, оглаживая влажную вульву большим пальцем, и чем громче становились стоны Хоуп, тем быстрее и настойчивее были его ласки, почти доводя ее до предела. Она снова хваталась за его волосы, совсем не церемонясь и даже больше заводясь от его тихого шипения, но Скотт в очередной раз замедлился, вынуждая Хоуп жалобно поскуливать.       — Ну же, Скотт… — шумно дыша, просила она, уложив свои ноги на плечи Скотта, крепко сжимая его голову бедрами, словно змея, схватившая глупую беззащитную жертву, коей Скотт и являлся.       Но ему это нравилось. Нравилось, как Хоуп хватала его. Как обвивала его. Как желала его.       Принуждала.       Давление бедер для него было сладостной блажью, и он больше не собирался противиться ей. Скотт вернулся к быстрым и уверенным движениям, стимулируя как снаружи, скользя языком по клитору, так и внутри, задевая пальцами те точки, что были особенно приятны Хоуп.       С глубоким стоном она наконец получила долгожданный оргазм. И дело было вовсе не в том, что Скотт любил растянуть это дело — ей действительно не хватало этого. Не хватало его губ, пальцев и даже этих дурацких дразнилок. Ее тело тосковало по нему, и только сейчас она смогла осознать это в полной мере.       Скотт не торопился вынимать из нее свои пальцы: ему нравилось чувствовать, как Хоуп судорожно сокращалась. Ей всегда казалось это немного странным, но и против никогда не была.       Хоуп не могла думать ни о чем, кроме того, как ей сейчас хорошо. Она ни о чем не беспокоилась и сидела, все так же широко разведя ноги и откинув голову назад, глядя в едва освещенный потолок. Скотт, тем временем, услужливо пытался натянуть на нее обратно хотя бы брюки, что заставило Хоуп вернуться в реальный мир.       — Эй, эй! Куда?! — Хоуп потрясла ногой, скидывая штанину. — Трусы где? Я не могу ходить как ты.       Скотт хотел возмутиться, но как раз заметил ее трусы возле дивана и протянул их Хоуп.       Встав с дивана, она быстро оделась и посмотрела на Скотта: его стояк был виден невооруженным взглядом. Раньше Скотт тут же бы кинулся к Хоуп с приставаниями, о чем она прекрасно помнила, и поэтому была удивлена, что этого не происходило сейчас.       Скотт же надеялся, что его проблема так и осталась незамеченной, и хотя он всегда был рад малейшему взаимодействию с Хоуп, сейчас ему было необходимо, чтобы она ушла и он смог сбить стояк под холодным душем.       — Что с тобой не так, Скотт? — прямо спросила Хоуп, глядя на его ужимки.       — А что со мной не так? — он старался звучать невозмутимо, но голос от возбуждения и волнения слегка подрагивал.       Хоуп, закатив глаза, вплотную приблизилась к Скотту и крепкой хваткой взялась за его эрегированный член, заставив сдавленно простонать.       — Ты сделал хорошо мне… — Хоуп спиной медленно направилась обратно на диван, не выпуская Скотта из хватки, — …а я сделаю хорошо тебе.       Глаза Хоуп игриво блестели, и ноги Скотта подкашивались только от одного ее взгляда. Он считал, куннилингус даже на процент не приблизил его к искуплению грехов перед Хоуп, но он точно не собирался противиться ее желаниям.       Сев обратно на диван, Хоуп, широко улыбаясь и заглядывая прямо в глаза Скотта, похлопала по своим бедрам, приглашая его присесть.       — Ты стал… — Хоуп задумчиво скосила взгляд и чуть потрясла своими бедрами, словно оценивала вес Скотта, — … увесистее.       Скотт сильно смутился, опустив взгляд вниз, чем озадачил Хоуп. Он стеснялся. Это было чем-то совсем новым для нее. Ей всегда казалось, что у него эта опция попросту отсутствует. Хоуп осторожно потянула за край его рубашки вверх, оголяя пресс, а затем и грудь. Его тело изменилось с тех пор, как она видела его обнаженным в последний раз. И Скотта это очень парило.       Он не считал, что выглядел плохо, но боялся, что Хоуп, которая никогда не скрывала своего особого интереса к его телу, будет разочарована увиденным. Ему хотелось быть для нее идеальным. Идеальным хоть в чем-то. Все еще немного стесняясь, Скотт полностью снял рубашку, как того хотела Хоуп, и он сразу почувствовал прикосновения чуть прохладных ладоней, из-за чего по его телу пробежали мелкие мурашки.       Хоуп с интересом рассматривала его тело, мягко поглаживая. Вопреки ожиданиям Скотта, ее это не разочаровало. Ей нравилось его преображение, даже если он это таковым не считал.       Еще при первой встрече после разлуки Хоуп отметила про себя, что его плечи стали шире, как и бедра, да и задница стала заметно объемнее. На домашнем аресте Скотт продолжал тренировки, но их не хватало для того, чтобы он оставался подтянутым. Раньше это давалось ему намного проще: в тюрьме при всем желании раздаться в ширь было чем-то невозможным; потом была Хоуп с ее интенсивными тренировками; а после — полгода депрессивной фазы, когда он буквально пропихивал в себя еду, чтобы банально не умереть. И когда все стало хоть немного налаживаться, он просто расслабился. Его мышцы стали больше и все еще имели рельеф, но точно не тот, что был два года назад. Очертания были боле мягкими, как и его тело наощупь.       — Тебе так даже больше идет, — наконец произнесла Хоуп, почувствовав, что Скотт нуждался в этой оценке. — Мягкий и податливый, — Хоуп коснулась его пресса, — но если надавить, то чувствуется сила и твердость.       Скотт неловко усмехнулся, но тут же шикнул, когда Хоуп ущипнула его за бочину.       — Привыкай. Теперь я буду делать так постоянно, — в доказательство своих слов, она ущипнула его за то же место.       Скотт хотел как-то отшутиться, но его резко накрыло запоздалым осознанием того, что сегодняшний их вечер — это не единоразовая акция.       — Постоянно? — удивленно переспросил Скотт, все еще не веря до конца в услышанное.       — Я бы не стала дрочить тебе в качестве прощального подарка, — с этими словами Хоуп расстегнула молнию его джинсов и чуть спустила их на бедра, вынимая уже полностью вставший член. — Но если ты меня снова предашь, я оторву твое хозяйство и засуну в твою же задницу.       На лице Хоуп возникла широкая и даже слегка зловещая улыбка, а ее рука крепко сжала основание члена, выбив из Скотта хриплый тихий стон. Скотт знал Хоуп достаточно хорошо и понимал, что ее слова вряд ли были простой фигурой речи. Но ему не нужны были ее угрозы, чтобы осознать собственные ошибки, отныне он точно никуда без нее не пойдет. Даже если его позовут в условные Мстители — больше никогда.       — Где у тебя смазка? — спросила Хоуп, смотря на член и чуть касаясь его подушечками пальцев.       Хоть Скотт и мог иногда передернуть прямо в гостиной, так необходимая сейчас смазка не стояла здесь на постоянной основе — нужно было идти в спальню, но ему было слишком хорошо и совсем не хотелось разрушать это чувство хотя бы на минуту.       — Подожди-ка, — Скотт достал из кармана коммуникатор, который таскал с собой практически всегда, и нацепил на ухо.       — Боже, ты серьезно? — Хоуп поморщилась, сразу поняв, что к чему.       — А что такого? — Скотт вильнул бедрами навстречу руке Хоуп, что на мгновение застыла. — Чем это принципиально отличается от того, когда муравьи таскают сахар в чай?       С этим поспорить Хоуп не могла. Пусть это было нелепо, но все же Скотт был прав, и за время их небольшой перепалки муравьи притащили тюбик лубриканта. На лице Скотта просияла слишком довольная улыбка.       — Надеюсь, это единственное, к чему ты привлекаешь муравьев, — произнесла Хоуп, выдавливая смазку на головку.       — Ты это сейчас про что? — Скотт кинул на нее недоумевающий взгляд, но через секунду понял, на что Хоуп намекала. — Фу, боже, за кого ты меня принимаешь??? — он усмехнулся, но тут же ахнул на выдохе, почувствовав вязкую прохладную смазку на члене.       Хоуп мягко огладила головку большим пальцем и скользнула от устья уретры к уздечке, что по-прежнему была украшена металлической штангой. Пальцем она забралась под нее и немного потянула на себя, оттягивая кожу на проколе. Она с интересом наблюдала за тем, как Скотт реагирует на подобное: ему точно это нравилось. Он кусал свои губы, иногда срываясь на короткие приглушенные стоны. По правде, Хоуп могла бы обходиться с его членом, как угодно, и Скотт все равно получал бы массу удовольствия, просто потому что это были ее руки. Она могла просто сжать его член, даже не двигаясь, и он бы все равно кончил, но Хоуп была искуснее и хотела, чтобы Скотту было так же хорошо, как и ей.       Ее длинные тонкие пальцы скользили по всей его длине. Прикосновения казались невесомыми и практически нереальными, заставляя подрагивать все тело Скотта. После долгого времени в разлуке даже самые легкие и незатейливые прикосновения казались ему величайшим благословением. И это не могло не поразить Хоуп. Его тело ярко отзывалось на каждое ее действие, и ей казалось, что каждое из них может стать последним, доведя Скотта до разрядки. Но Скотт старался сдерживаться хотя бы немного, чтобы продлить для себя это удовольствие.       Движения Хоуп становились все настойчивее: ее ладонь размашисто скользила по всей длине члена, иногда сжимаясь чуть сильнее на головке или у его основания, а другая — блуждала по массивному телу.       Как бы Скотт ни пытался, надолго его не хватило: запыхавшийся от переизбытка чувств и эмоций он кончил в чужую ладонь, заливая ее своим семенем и немного попадая на блузку Хоуп.       — Черт… — Скотт виновато посмотрел на нее.       — Забей, — Хоуп отмахнулась, следом снимая заляпанную блузку и ей же вытирая свою ладонь. — Закинь в стиралку… Она ведь у тебя есть?       — Есть, — Скотт, закатив глаза, забрал у нее блузку и натянул джинсы обратно.       К радости Скотта, Хоуп решила остаться на ночевку у него, и даже не единолично занимая кровать, которую он был готов ей уступить, ныкаясь на диване в гостиной, а вместе с ним.       На следующий день, когда Скотт пришел в офис, Луис, Курт и Дэйв не могли не заметить, что он стал намного радостнее, чем был еще совсем недавно, но они никак не могли понять, в чем же причина. Их единственным предположением было то, что у Скотта завелась какая-то интрижка и именно поэтому он летал в Де-Мойн. Они всячески пытались выудить из Скотта хоть крупицу информации, но он на их расспросы лишь посмеивался. Рассказывать о встрече с Клинтом Скотт тоже не хотел: он любил Луиса и считал его своим лучшим другом, но все-таки язык за зубами держать тот совсем не умел.       Домой Скотт вернулся с набором «юного романтика»: с роллами, бутылкой самого сносного вина, что вписывалась в его бюджет, и пачкой презервативов. Он не рассчитывал, что Хоуп сразу же после примирения кинется на его член — это, скорее, было прозапас. Сегодня он рассчитывал просто приятно провести с ней вечер.       По правде, он даже не был уверен, будет ли Хоуп дома, но очень на это надеялся. Все произошло чересчур сумбурно, и они толком так и не поговорили. Да, Хоуп дала понять, что она не против снова попытаться в отношения с ним, но он не знал, как именно будут выглядеть эти попытки: это могли быть и разовые встречи, а могло быть и совместное проживание. Скотт был бы рад любому варианту, лишь бы проводить время с Хоуп, и вместо работы он весь день сидел, представляя, как они вдвоем обустраивают быт и занимаются типичными для парочек занятиями, на которые Хоуп обычно морщит нос, хоть и делать все равно соглашается, скрывая, что получает от этого удовольствие.       Хоуп не ушла. Она и не собиралась.       Пока Скотта не было, Хоуп обошла его дом, прикидывая, что можно улучшить и визуально, и функционально. Она и правда собралась тут жить. Хоуп не была из тех женщин, что из кожи вон лезли, лишь бы их жилище было похоже на картинки из пинтереста, но все же немного перестановок в доме Скотта точно не мешало бы сделать.       Под конец дня Хоуп неожиданно для самой себя почувствовала порыв приготовить что-нибудь на ужин, но была одна крохотная проблема — готовка это то немногое, в чем Хоуп и близко не была хороша. Грешным делом, она даже подумала, что зря вчера не дала Луису приготовить то, что он для них планировал. Утешая себя тем, что главное именно порыв, а не изысканность блюд, Хоуп принялась за готовку.       Ей показалось, что с макаронами уж точно справится, поэтому ее выбор пал на карбонару. Ну, или что-то навроде. Ни о какой панчетте в нынешних обстоятельствах и думать не стоило, поэтому в расход пошли остатки бекона, который Скотт, вообще-то, покупал на завтраки. И все же неудача настигла Хоуп и здесь — в соусе расслоились сливки.       Недовольная и разочарованная она села за стол, закурив. Переделывать уже не было смысла: Скотт вот-вот вернется, да и где гарантия, что она снова не испортит продукты.       Как Хоуп и предполагала, Скотт вскоре вернулся домой и сразу же почувствовал запах свежеприготовленной еды, чему сильно удивился: он хорошо знал о не самых лучших взаимоотношениях Хоуп с готовкой.       — Так я зря все это покупал, — Скотт потряс пакетом перед Хоуп.       — Ничего не зря, — Хоуп выхватила из его рук пакет, и, выудив контейнер с роллами, сразу же закинула один из них в рот, тут же довольно промычав. — Я все испортила.       — Как некультурно, мисс ван Дайн, — Скотт шутливо цокнул языком, за что получил укоризненный взгляд. — Ну-ка, что там у тебя. Возможно, еще можно все спасти.       Скотт вдумчиво посмотрел на пасту, после чего достал из холодильника сыр и обильно усыпал им макароны.       — Нет ничего такого, чего бы не исправил сыр, — Скотт горделиво заулыбался и чуть смутился, когда почувствовал прикосновение губ Хоуп на своей шее.       За ужином Скотт старался вести себя как обычно: внимательно слушал и не к месту шутил, но внутри он не мог перестать думать о том, что Хоуп так запарилась для него, хотя все должно быть наоборот, ведь это он виновник всех их бед.       Оказалось, что прощения Хоуп и ее нахождения рядом было совсем недостаточно для того, чтобы Скотт наконец-то выбрался из бесконечной тюрьмы самобичевания и как будто это все только усугубило. Он корил себя за то, что ничего из этого не заслужил: ни ее улыбки, ни ее стараний, ни ее компании, ни ее прощения. Роллы и дешевое вино — это совсем не то, что заслуживает Хоуп, а заслуживает она, для начала, человека получше рядом с собой. Скотт утешал себя тем, что Хоуп сама в состоянии определить, с кем ей встречаться, но негатив с каждой секундой лишь больше падал на его плечи.       Хоуп заметила это. Напускная веселость Скотта сходила на нет, стоило повнимательнее посмотреть в его глаза, полные печали. Это совершенно ее не устраивало. Теперь, когда она его окончательно простила, Хоуп хотела, чтобы они отпустили ту ситуацию и стали двигаться дальше. Это совсем не значило, что они все забудут — будут помнить и сделают выводы, но точно не будут страдать, зацикливаясь на прошлом.       — Скотт, — Хоуп, отложив приборы в сторону, пристально посмотрела на него. — Перестань себя грузить.       Хоуп осторожно накрыла его ладонь своей, но Скотт тут же поник.       — Из-за меня ты лишилась всего. Буквально, — Скотт обреченно посмотрел на Хоуп, вместе с этим сильнее сжимая ее ладонь, словно говорил сам себе, что не хочет ее вновь отпускать, хоть и все его мысли говорили о том, что он ее не достоин.       — Не нужно наказывать себя. Давай так, будем считать, что мы в расчёте за мое ужасное поведение в прошлом, — Хоуп сделала большой глоток вина, сразу же поморщившись.       — При всем желании, это совершенно несравнимые вещи.       — Ла-адно, — Хоуп сделала очередной глоток вина, еще больше, чем был до этого, после чего вышла из-за стола и села на колени к Скотту лицом к лицу. — Да, Скотт. Из-за тебя моя жизнь превратилась в руины, но у меня было много времени об этом подумать. Об этом и о том, что ты мне все еще нравишься, каким бы придурком ты иногда не был.       Хоуп, обхватив ладонями лицо Скотта, увлекла его в поцелуй, и его руки, что до этого весьма неловко болтались по бокам, наконец сомкнулись на ее спине, обнимая.       Она целовала страстно и жадно, развязно и с кислым привкусом вина и сигарет. Целовала так, как она этого хотела. Как она этого хотела очень давно. Вчера была только прелюдия. Притирка. Это было приятно, но лишено привычной им страсти.              Для Хоуп было проще подрочить Скотту, чем озвучить вслух, что она хочет быть с ним рядом. Для Скотта было проще отлизать Хоуп, чем просить ее вернуться. Да и какая, в общем-то разница, если это сработало и привело их в ту точку, где они оба получили то, чего так хотели.       И если Скотту было недостаточно ее слов, чтобы двинуться дальше, она убедит его по-другому, выбив всю дурь из его головы. Не буквально, конечно. Достаточно было посветить перед ним грудью, чтобы все сомнения из его головы вышибло раз и навсегда. Впрочем, сегодня не требовалось и этого — хватило ее горячих поцелуев.       Может, чувство вины и было доминирующей составляющей в голове Скотта, но оно схлопывалось за секунды, стоило в игру вступить его похоти. Его больше не терзали сомнения, и он, позабыв обо всем, отдался этому чувству с головой.       Он без тени смущения проходился руками по ее телу. Грубо и небрежно. Хватая и сжимая, заставляя Хоуп постанывать от одних лишь его рук.       — Вот таким ты мне нравишься больше, — прошептала Хоуп, после обхватив губами мочку его уха и резко двинув бедрами.       Скотт, зажмурившись, промычал что-то невнятное, но уже через мгновение его взгляд снова был сосредоточен на Хоуп.       Ее глаза шаловливо блестели, и в иных обстоятельствах это можно было бы списать на вино, но точно не сейчас. Она предвкушала. Предвкушала реакцию Скотта.       Ухватившись лишь кончиками пальцев за край своей футболки, она медленно потянула ее к верху, оголяя свое тело и слегка выпячивая обнаженную грудь.       Скотту нравилось, когда Хоуп сама перед ним раздевалась, глядя на него с притворным смущением. В этой игре он никогда не касался ее первым, ожидая ее одобрения, а пока он мог лишь смотреть на нее голодным взглядом. Его пальцы сильно впивались в ее бедра, что становилось с каждой секундой все невыносимее.       Притворное смущение удачно совмещалось с ее снисходительной ухмылкой, и, вдоволь налюбовавшись пожирающими взглядами Скотта, Хоуп притянула его ладонь к своей груди.       Получив столь желанное разрешение, Скотт сразу же прильнул губами к ее груди, целуя и слегка покусывая, свободной рукой прижимая Хоуп к себе. Будь Скотт сейчас пьян, он бы точно расплакался от того, насколько прекрасна она была. Что было бы ему только на руку: Хоуп не готова была признаться в этом и самой себе, но ее действительно заводили мужские слезы.       Она зарывалась ладонями в его волосы, ерзая и намеренно, и невзначай на его бедрах, чувствуя, как член под ней становился все ощутимее. Скотт, конечно, тоже чувствовал, как возбуждение овладевает его телом, а потому, ухватившись покрепче за Хоуп, он поднялся со стула и направился вместе с ней в спальню. Открыв двери, он на секунду подвис, но следом же рассмеялся.       — Почему именно оно? — Скотт аккуратно уложил Хоуп на кровать, на которой красовалось постельное белье с машинками.       — Я совсем про это забыла, — Хоуп заливисто рассмеялась, прикрывая руками лицо. — Это был единственный комплект не из голимой синтетики.       — В свое оправдание скажу, что я купил его по распродаже, не надеясь, что моя сексуальная жизнь возобновится в ближайшие годы, — Скотт, все еще смеясь, сел рядом с Хоуп, сразу целуя ее. — Если хочешь, могу перестелить.       — Ну, уж нет! Лучше постель семилетки, чем тот ширпотреб.       Избавившись от оставшейся одежды, Хоуп потянулась к Скотту, раздевая его. Больше не было неловкости и неуверенности в том, что они оба делают: это именно то, чего они и хотели.       Скотт навис над Хоуп, тут же зацеловывая каждую веснушку на ее лице, следом спускаясь кончиком языка к ее плечам и целуя веснушки уже там. Довольно прикрыв глаза, Хоуп запустила ладонь в его волосы, но не тянула, как это обычно бывало, а, напротив, мягко поглаживала по голове. Скотт начал спускаться ниже, к ее груди, но был внезапно прерван: Хоуп, обхватив ногами, взяла его в захват и подмяла под себя, оказавшись сверху. Она знала, что Скотт обожал, когда она сверху. Дело было вовсе не в том, что он получал оргазм при минимальных усилиях, хотя и это тоже было очевидным плюсом, а в том, что он мог в полной мере насладиться видом обнаженного тела Хоуп, а ее вожделеющий взгляд сверху вниз убивал в нем последние капли здравомыслия.       — Черт, чуть не забыла, — Хоуп резво спрыгнула со Скотта и метнулась к шкафу. — Скатись на другую половину.       Вернулась она уже с большим полотенцем, которое расстелила поверх простыни, что вызвало у Скотта смешок. Хоуп любила порядок, и это выражалось во всем, включая секс.       — Сегодня без коробки? — Скотт съязвил, вспомнив, как раньше у Хоуп всегда была наготове коробка со всем, что могло бы пригодиться им для сексуальных утех.       Хоуп смерила его недовольным взглядом, но уже в следующую секунду достала скромных, по сравнению с прошлыми, размеров коробку, в которой были лишь тюбики смазки, найденные во время уборки, и пачка салфеток.       — Пока это тянет на набор подростка, — Хоуп кинула взгляд на Скотта. — Хотя ты не так уж далеко и ушел.       — Эй!       — Не только ты умеешь язвить, — пожав плечами, Хоуп широко улыбнулась и вновь нависла над Скоттом, целуя его.       — Мне даже нравится, когда ты язвишь, — Скотт уложил ладони на ее ягодицы, крепко сжимая их.       — Тебе просто нравлюсь я, — Хоуп коротко усмехнулась и в очередной раз поцеловала Скотта, следом чуть куснув за нижнюю губу, оттягивая ее.       Теперь уже Хоуп поцелуями спускалась по обнаженному телу Скотта, не брезгуя его обильной растительности. Целовать гладкое тело было бы, конечно, удобнее, но она прекрасно помнила, как Скотт после своей единственной в жизни эпиляции ходил и постоянно чесался, из-за чего Хоуп пришлось купить какой-то крем, чтобы облегчить его страдания. Да и это ее особо не напрягало.       — Презервативы где?       — В штанах, — Скотт указал рукой в сторону джинсов, что валялись недалеко от кровати.       Не слезая со Скотта, Хоуп дотянулась до джинсов, откуда вынула новенькую пачку презервативов и достала один, тут же разрывая блестящую упаковку.       Хоуп никогда не была из тех людей, что стремились удивлять своих партнеров в постели, но из-за того, что Скотт как раз был из таких, она чувствовала себя всегда недостаточно раскованной и опытной на его фоне. За два года разлуки, опыта, конечно, не добавилось, зато добавилась насмотренность.       Спустившись в ноги, Хоуп пару раз провела ладонью по всей длине эрегированного члена, в ответ на что Скотт сдавленно простонал, уложила презерватив на головку и, обхватив ее губами, двинулась дальше по длине к основанию, раскатывая презерватив. Убедившись, что тот не сползает, Хоуп вернулась на бедра и посмотрела на Скотта — он был в полном восторге.       — Могу я спросить, где это ты так наловчилась? — Скотт повел бровью.       — У господа бога, — Хоуп щелкнула его по носу. — Хочешь дальше задавать дурацкие вопросы или, наконец, превратиться из мальчика в мужчину? — Хоуп резко замолкла, смутившись. — В голове это звучало сексуальнее.       — Если бы это была не ты — у меня бы точно все упало, — Скотт посмеялся.       Неуклюжие попытки Хоуп в сексуальность хоть и не были горячими, но казались Скотту по-своему милыми. Не то, чего она добивалась, но тоже неплохо.       Чтобы вернуть былой настрой, Хоуп увлекла Скотта в долгий развязный поцелуй, пока его пальцы медленно входили в нее, чуть сгибаясь внутри. Вновь разгоряченная, она села на широко расставленные колени, медленно опускаясь на член, придерживая его, чтобы ненароком ничего не сломать. Скотт же удерживал ее за бедра, помогая ей контролировать свое тело и скорость. Когда член полностью оказался внутри нее, Хоуп коротко простонала сквозь поджатые губы, из-за чего это больше походило на мычание.       Сжимаясь, она начала размеренно двигаться, поднимаясь и опускаясь, ладонями упираясь в бедра Скотта, из-за чего ее тело казалось немного изогнутым, а слегка подпрыгивающая грудь выпирала вперед. Именно этот вид и обожал Скотт. Он был готов на многое, лишь бы увидеть Хоуп в роли наездницы, но от него требовалось ровным счетом ничего: Хоуп никогда не была похожа на жен из устаревших ситкомов, чьим оружием для манипуляций над своими мужьями был секс. Секс для нее не мотивация, а его отсутствие — не способ наказания. Секс — это удовольствие, и ничего более. Так что, чтобы заполучить Хоуп в столь желанной позе Скотту было достаточно просто-напросто снять штаны.       В процессе Хоуп поймала себя на мысли, что антураж уж слишком напоминает ей секс в студенческой общаге: старая кровать, скрипы которой по громкости перебивали их стоны, дурацкое постельное белье, комиксы на полках. Единственное отличие, что теперь их не беспокоят соседи, а партнер под ней не кончает, спустя две минуты.       Но это то, как Хоуп себе представляла студенческий разврат. Сама она в нем не участвовала, считая себя выше неразборчивых половых связей. Да и планочка уже с юных лет была слишком высока, а потому у рядового студентика не было и шанса на ночь с ней.       Удивительно, где эта планка стояла теперь. Впрочем, она не считала Скотта «понижением». Он был просто другим.       Руки от такой позы понемногу начали затекать, и Хоуп переместила их с бедер на грудь Скотта, из-за чего она стала нависать над ним. Приподнявшись на локте, Скотт свободной рукой притянул Хоуп за подбородок ближе к себе. Наклон ее тела становился все больше, и она физически чувствовала давление на стенку влагалища, что выбивало из Хоуп куда более громкие стоны. Ее движения стали более виляющими, из-за чего их со Скоттом поцелуи, в большинстве своем, были смазанными, что не умаляло приятных ощущений от процесса.       В какой-то момент Скотт переместил руки на бедра Хоуп, не давая ей шевельнуться. Ее жалобный взгляд только сильнее распалял Скотта, и он начал активно двигать бедрами навстречу ее телу, пока сама Хоуп, не сводя взгляда с лица Скотта, оглаживала двумя пальцами клитор.       Такой подход позволил им кончить практически одновременно, и едва Хоуп вынула из себя член, она рухнула на Скотта, немного запыхавшись.       — Обожаю тебя, — произнес Скотт, огладив большим пальцем ее скулу.       — Какой же ты слащавый, — Хоуп устало улыбнулась.       Скотт никогда не ждал ответных комплиментов, зная, как Хоуп, в отличие от него самого, это дается с огромным трудом, но саму Хоуп это не очень-то устраивало. Сначала ей было все равно, она думала, что Скотт таким побудет пару недель, как это часто бывает в начале отношений, но Скотт оказался таким на постоянку, а потому Хоуп стала все больше чувствовать угрызения совести за свою черствость. Он как-то сказал ей, что ему достаточно посмотреть на ее лицо, чтобы все понять — она не обязана что-то говорить, но от этого она загналась только больше.       — Мне… кхм. Мне нравится, что ты такой, — тихо произнесла Хоуп.       Лицо Скотта исказилось в приятном удивлении.       — Нам обоим надо работать над собой, — произнесла Хоуп уже увереннее.       — Да, ты права. Ты всегда права.       Скотт поцеловал Хоуп в кончик носа, из-за чего та слегка поморщилась, улыбнувшись.       — Раз я всегда права, то хватит разлеживаться и пошли в душ, — Хоуп ущипнула Скотта за бок, и он страдальчески наигранно вздохнул, следом посмеявшись.       Пока Хоуп убирала с кровати и возле нее все последствия, Скотт увидел, как ему звонит Луис.       — Какого черта ему надо посреди ночи? — возмутилась Хоуп.       — Щас узнаю. Ты пока иди.       Хоуп, недовольная этим звонком, ретировалась в душ, надеясь, что это не затянется надолго, хотя, зная Луиса, их разговор мог продлиться и до самого утра.       — Скотти, чувак, чего не спишь? — первое, что услышал Скотт из телефона.       — Да вот, звонят тут всякие. Чего тебе надо так поздно? — Скотт зевнул.       — Э-э, тут такая проблемка, короче. Кажись, я у тебя на хатке бумажник посеял вместе с ключами.       — Вечер покера был неделю назад. Че ж ты раньше не опомнился?       Скотт понимал, что Луис, скорее всего, забыл свои вещи в свой вчерашний визит, вот только Скотт, по идее, знать об этом не должен. Об этом ему рассказать могла только Хоуп. Выдать это — выдать, что они с Хоуп все еще общаются.       Луису тоже приходилось делать вид, что его вчера здесь не было.       — А, ну, эт самое… Это запасное!       — Запасной бумажник? — в голосе Скотта было отчетливо слышно удивление.       — Э-э, ну да! Сам видишь, вещь нужная! Ну, так че, я зайду к тебе? Твои ключи я, кажись, тут же оставил. Я уже почти подошел к тебе.       — Ла-адно, — устало протянул Скотт.       Скотт, прикрикнув, предупредил Хоуп о том, что к нему сейчас придет Луис. Из-за шума воды не было четко слышно, но Скотт был уверен, что Хоуп крикнула что-то матерное.       Луис довольно быстро нашел свои вещи, но следом заметил, что на кухонном столе лежали остатки романтического ужина на двоих.       — Скотти, ты не один, что ли? — Луис с прищуром глянул на него.       Скотт понимал, что отмазаться от наличия у него кого-либо в принципе уже не получится: даже на Кэсси не свалишь — бутылка винища выдала его с потрохами.       — Ладно, да, у меня кое-кто появился, но это пока слишком несерьезно, чтобы я кому-то об этом рассказывал. Но если это перерастет во что-то большее, я обязательно расскажу тебе самому первому, — Скотт ухватил Луиса за плечи, посмотрев на него своим самым убеждающим взглядом.       — Заметано, чувак, — Луис, широко улыбнувшись, протянул кулак, и Скотт по-дружески ударил о него своим кулаком. — Повеселись, как следует.       Двусмысленно подмигнув, Луис, наконец, покинул его дом, а компанию Скотту вновь составила спустившаяся Хоуп, от которой пахло «морозной свежестью» геля для душа. Для нее это не было в новинку: Хоуп любила подобные ароматы. Не любила, когда средства имели подпись «10 в 1», но теперь выбирать не приходилось.       Со стороны Скотта было крайне опрометчиво оставлять дверь незапертой, и пока они с Хоуп миловались возле лестницы, внезапно для них обоих вернулся Луис, тут же потерявший дар речи от увиденного. Он буквально не мог ничего говорить и лишь тыкал в них указательным пальцем с восторженной улыбкой на лице.       — За что мне это все, — обреченно произнесла Хоуп.             — Я знал! Я знал! — Луис все же заговорил.       — Так ты специально вернулся? — уточнил Скотт.       — Ваще нет. Мне чет резко приперло, а я по пути пару здоровенных милкшейков пригубил. Вкусные, зараза! Я сначала ж тока один купил, но мне та-ак вкатило, что я снова вернулся еще за одним.       — Боже, да иди уже, пока не обделался не то от милкшейков, не то от… Что ты там сейчас испытываешь. — Хоуп раздраженно потерла переносицу.              — Я так рад за вас! — одарив их очередной улыбкой, Луис тут же метнулся в туалет.       На следующий день в офисе Скотта встретило уже три ухмыляющихся лица: наверняка Луис еще ночью разослал сообщения Курту и Дэйву. Так было даже проще: Скотт ненавидел врать.       В обед он набрался смелости позвонить Роуди, перед этим минут пятнадцать репетируя только приветствие.       — Подполковник Роудс у аппарата. Представьтесь, пожалуйста.       — Э-эм, здравствуйте! Это… Это Скотт Лэнг, — репетиции у зеркала совсем ему не помогли. — Если помните, мы…       — Помню, — голос Роуди стал грубее и серьезнее. — Я надеюсь, Бартон не надоумил еще и тебя обжаловать свой срок?       — Что? Нет!.. Не совсем, — в телефоне послышался тяжелый вздох Роуди. — Я хотел поговорить по поводу мисс ван Дайн.       — Хочешь поделиться информацией, где укрывается твоя подельница?       — Хочу доказать, что она никогда не была моей подельницей, и вообще ничего не знала.       Скотт услышал на том конце провода громкое клацанье по кнопкам клавиатуры.       — В протоколе указано, что ты об этом уже заявлял. Сомневаюсь, что за два года что-то изменилось.       — Тогда я бы хотел знать, как выражалось ее содействие мне.       — С чего ты вообще решил, что после всего произошедшего я буду тебе помогать?       — Бартон сказал, что вам можно доверять и вы — единственный, кто может мне помочь.       — Так и знал, что это Бартон! — очередной тяжелый вздох, очередное клацанье по клавиатуре. — Костюм Человека-муравья — собственность семьи доктора Пима. Хоуп ван Дайн — его дочь. Все верно?       — Верно, — Скотт зачем-то еще и кивнул, хоть Роуди его и не видел. — Но это собственность исключительно Хэнка Пима.       — Я-то тебе даже верю, Лэнг, но такое трудно доказать.       — Все в «Pym Technologies» знали, что они не общались!       — Это немного улучшает ситуацию, но это должно быть зафиксировано.       — Все будет сделано!       Роуди, попрощавшись со Скоттом, пробубнил под нос: «Черт бы побрал этого Бартона», и вернулся к своим делам.       Скотт сразу же накидал примерный план действий и даже впервые пожалел, что уменьшил Даррена до размера молекулы: кому как не ему знать о не лучших взаимоотношениях Хэнка и Хоуп. Но воплощать свой план в реальность Скотт будет позже: на вечер были дела поважнее — киновечер с Кэсси, на который он рискнул пригласить и Хоуп, и та, к его радости, согласилась. Для Хоуп это было крайне волнительно: дети — еще то немногое, в чем она не была хороша. Она их не недолюбливала, но понятия не имела, как себя с ними вести. Немного облегчало задачу то, что Кэсси было уже двенадцать лет, что давало больше тем для разговора.       Кэсси же до этого знала о Хоуп лишь со слов Скотта. И со слов Скотта для Кэсси Хоуп виделась не иначе как богиня во плоти. Она не гневалась на Скотта за то, что он нашел себе новую женщину, Хоуп хотя бы крутая, в отличие от Пакстона, которого Кэсси считала уж слишком душным.       Киновечер прошел лучше, чем каждый из них себе это представлял.       Отведя Кэсси обратно к Мэгги, Скотт и Хоуп вернулись домой. Днем того же дня, пока Скотт был в офисе, Хоуп перевезла к нему свои вещи. Она ничего прямо не говорила ни Хэнку, ни Джанет — им было и так понятно, куда она собралась.       Хэнк не был в восторге от того, что Хоуп снова связалась со Скоттом, и лишь речами Джанет, что из-за квантовой спутанности видела в Скотте хорошего человека и достойную партию для Хоуп, его гнев сменился на милость. Главное, чтобы Хоуп была счастлива, с остальным можно было смириться.       Утром следующего дня была запланирована вылазка за квантовыми частицами.       — Делов-то на минуту, от силы — две, — произнес Хэнк в конце инструктажа, вызвав громкий хохот Скотта и Хоуп, чему он сильно удивился. — Дурачье.       — Влюбленное дурачье, — поправила его Джанет, в ответ на что Хэнк закатил глаза.       Проверив еще раз оборудование и прослушав инструктаж уже от Хоуп, Скотт отправился в квантовый мир. Как Хэнк и сказал, сбор частиц не занял много времени.              Хоуп начала обратный отсчет, но ее голос резко оборвался.       Скотт счел это за шутку, но время шло, а на связь никто так и не вышел. Он еще не знал, что вызволения ему предстоит ждать очень и очень долго.