День 12. Чусок

      — Все готовы?       Дети хором кричат «Да!» и в предвкушении подпрыгивают. За кулисами уже никто не толпится — выступление «бабочек» завершает концерт.       — Молодцы! Я буду сидеть в зале и смотреть на вас. А вы выходи́те, как мы учили, хорошо? — Те кивают. — Всё, удачи!       Хосок спускается по боковой лестнице со сцены и замечает свободное место возле Сокджина. Тот перехватывает его взгляд и кивает на кресло.       Хосок старается спрятать улыбку за попыткой откашляться, но актёр из него хуже, чем танцор — глаза всё же выдают его. Сокджин не здоровается, но бегло отмечает, как тот трёт ладони и усаживается рядом.       Начинает играть музыка, под которую на сцену вылетают «бабочки». Сокджин чуть подаётся вперёд, чтобы разглядеть свою. Лео порхает, перемещаясь с другими ребятами ровной шеренгой по сцене. Хосок не считает такты и не выискивает огрехи в шагах. Он просто смотрит.       — Он стал увереннее, — тихо произносит Хосок.       Сокджин поворачивает голову и видит, как тот заворожённо следит за танцем.       — Благодаря вам?       Хосок едва заметно качает головой, уголки его губ приподнимаются:       — Благодаря ему.       Дети делают последнее вращение и, взявшись за руки, склоняются в поклоне. Хосок начинает хлопать первым, Сокджин подхватывает, а зал эхом разносит овации по всем углам.       В коридоре после концерта царит хаос. Дети в гриме и костюмах выбегают из дверей кулис и возбуждённо обсуждают, как проведут остаток праздника. Лео вылетает из зала, сияя от счастья. Он несётся мимо Хосока к отцу, но вдруг кого-то замечает в толпе и резко меняет направление.       — Мама! — его крик заставляет Хосока обернуться.       Мальчик влетает в объятия женщины: у неё европейская внешность, волосы аккуратно уложены в хвост, а их цвет темнее, чем у сына. Хосок замечает, что, улыбаясь, она морщит нос так же, как и Лео. Она что-то восторженно шепчет, пока тот обнимает её за шею и хихикает.       Хосок переводит взгляд на Сокджина в паре метров от себя. Тот стоит, засунув руки в карманы брюк, и совершенно спокойно наблюдает за этой сценой. Чон притормаживает рядом.       — Это… — Хосок хмурится.       — Мама Лео, — ровным, почти будничным голосом говорит Сокджин.       «Мама Лео. Не жена, не моя бывшая», — со скоростью проносится в голове Чона. Словно Сокджин сам хочет дистанцировать её.       Женщина ловит его взгляд, будто чувствует, что разговор о ней. Они обмениваются короткими кивками, которые не сопровождаются даже полуулыбками. Женщина целует Лео в макушку, говорит что-то ещё, сжимая его ладонь, а затем отпускает, кивая в сторону Сокджина. Когда мальчик машет ей, отходя к отцу, она тоже уходит и вскоре скрывается в толпе.       Лео подбегает к ним:       — Папа! Мама сказала, что я был самой красивой бабочкой!       — Это и правда так, малыш, — Сокджин приседает перед сыном.       — Ты сказал, что мы поедем на батуты в субботу? А мама может с нами?       Хосок видит, как Сокджин на секунду поджимает губы.       — Но вы же хотели с ней покататься по реке Хан в воскресенье, — мягко напоминает Сокджин. — Ты передумал? У мамы ведь свои планы на субботу.       Лео задумывается, переводя взгляд с отца на место, где они недавно стояли с матерью.       — Нет, не передумал. Тогда лучше в субботу на батуты только с тобой. Я не скажу маме, — шепчет он, будто это великая тайна.       Сокджин усмехается и помогает Лео выбраться из костюма.       — Это не тайна, Лео. Просто мы оба хотим провести с тобой время.       Хосок видит в глазах Сокджина ту самую честность, за которую его, вероятно, боятся в суде, но которая сейчас кажется Хосоку самым ценным качеством в мире.       — Нам пора, — говорит Сокджин, поднимаясь. — Нужно накормить одну очень голодную бабочку, пока она не съела меня самого.       Хосок улыбается, обводя Лео взглядом.       — Конечно. Хороших выходных, Лео, — он треплет мальчика за волосы, а затем поднимает взгляд и добавляет: — И вам, господин Ким.       Сокджин замирает, в уголках его глаз собираются едва заметные морщинки.       — Просто Сокджин, — мягко поправляет он. — Хорошие выступления получились.       Хосок сглатывает, смущённая улыбка трогает его щёки.       — Спасибо... Сокджин. — Он кивает, пробуя новое обращение на вкус.       Может, ему и не нужно никакое пособие, чтобы понять Кима?