Эпилог

      Хосок сидит на той же скамейке в окружении уток и щурится от бликов на воде. Тень падает на его колени раньше, чем он слышит шаги. Хосок поднимает голову: Сокджин стоит, засунув руки в карманы пальто, и смотрит на пакет с кормом так, будто изучает сложный юридический кейс.       — Угостите? — Сокджин протягивает ладонь.       Хосок сначала мешкает, но затем загребает горсть и аккуратно насыпает корм в чужую ладонь. Сокджин присаживается рядом. Ближе, чем тогда. Он подцепляет немного зёрен и кидает их, разводя уток по разные стороны.       — Даже уток по углам разводите? — подмечает Хосок вслух.       Сокджин дёргает бровью, уголки губ поднимаются.       — Издержки профессии.       Хосок наблюдает, как чужие губы расслабляются, а улыбка растекается, преображая всё лицо. Он отмечает, что это уже не та полуулыбка, которую видел в больнице.       — Вам идёт, — не удерживается Хосок.       — Что именно? — Сокджин поворачивается к нему.       — Не быть юристом хотя бы пять минут.       Сокджин считывает откровенный флирт и качает головой. Улыбка становится шире — Хосок еле сдерживается, чтобы её не отзеркалить.       Ким бросает последние зёрна и протягивает руку за следующей порцией.       — У меня... всё закончилось, — произносит он как-то тускло для такого момента. — Что ж, кажется, им хватит.       Сокджин оглядывает пустой пакет. Хосок поднимается, но тот так и продолжает сидеть:       — Вам нужно идти?       — У меня закончился корм, — Хосок смотрит на пруд, берег которого теперь пуст.       — Можем просто посидеть.       Хосок смотрит на него с плохо скрываемым облегчением, но сразу берёт себя в руки:       — Хотите разговорить меня? Чтобы использовать в суде?       Сокджин прищуривается:       — Не обязательно в суде. Может, и в личных целях.       Хосок чувствует, как кончики ушей горят. Он с улыбкой фыркает, но возвращается на лавку. Оба молчат несколько секунд, привыкая к новой тишине между ними.       — У меня вопрос, — Сокджин с серьёзным видом поворачивается к нему.       Хосок заинтересованно поднимает брови. Боже, они и правда флиртуют?       — Это правда, что вы танцуете с детства? — Сокджин задаёт вопрос наугад.       — Да.       — А первый танец вы поставили ещё в утробе?       Хосок медлит, пока до него доходит смысл вопроса, но, когда понимает, прыскает от смеха. Лицо кривится в искренней улыбке, а сам смех такой заразительный, что Сокджин не удерживается и смеётся тоже.       — Это было очень плохо, — Хосок вытирает проступившие слёзы.       — Я делаю это первый раз, мне нужна поблажка, — Ким сжимает переносицу, пытаясь успокоиться.       Утки снова подплывают к берегу. Сокджин смотрит на воду, потом на пустой пакет.       — Похоже, мы их разочаровали.       Хосок улыбается.       — Завтра принесём побольше.       Их взгляды не встречаются. Они смотрят, как птицы стучат крыльями, перекрикивая друг друга, а солнце окрашивает воду в закатный оранжевый.