5. Gravity

      — Ты должен пойти спать. Ты выглядишь как человек, которому нужен сон.       Было трудно понять, что Лея имела в виду. Энакин только поморгал, тяжело опираясь на перила. Она не включила свет перед тем, как выйти сюда. Он тоже, но это казалось странным.       — Со мной всё в порядке.       В Тиде ночью было темно. Это была не кромешная тьма, как на болотах, эта тьма тихо сияла маленькими огоньками, которые подсвечивали небольшие участки темноты. Их свечение намеренно было тусклым. Город не был неподвижен, но движения в нём были спокойными и тихими, по крайней мере, в окрестностях дворца.       Это было успокаивающе. Ему это нравилось.       — Ну, если ты так говоришь.       Он мог расшифровать этот тон. Он был сухим, как пустыня, резким, как песок. Лея использовала этот тон часто.       И он нарушил умиротворённость момента.       ***       Лея поняла, что совершила ошибку, когда Энакин напрягся и отстранился. Если бы это был Люк, она подошла бы ближе. Но если он уже заметил её враждебность…       В темноте он выглядел гораздо мрачнее, его силуэт был скрыт тенями, стало больше, более угрожающим, более внушительным. Больше похожим на то, чего она ожидала. Больше похожим на её воспоминания.       — Я не хотела быть грубой, — попыталась сказать она, но его поза не изменилась, даже когда он кивнул. Она проследила за его взглядом, устремлённым на город. Желтовато-белые ореолы вокруг огней говорили ей о том, как она устала. А ведь она высыпалась — до недавнего времени.       По большей части.       — Теперь ты расскажешь мне про Оби-Вана?       Лея подумала, что мыслил он однобоко — тоже прислоняясь к перилам и используя\ это движение, чтобы замаскировать беглый осмотр окрестностей. Или, может, это были его условия для извинения?       — Здесь особо нечего рассказывать, — признала она. По крайней мере, в этом не было ничего такого, что основывалось бы на том, чего она не должна была знать. — Он связался со мной перед своим отъездом с Корусанта, кажется, чтобы узнать, благополучно ли ты сюда добрался. — В темноте было трудно сказать наверняка, но она не думала, что заставила его усмехнуться хоть на мгновение. — Он не сказал, куда направляется, но спросил, встречалась ли я с Дексом. Именно поэтому я пригласила тебя отвезти меня туда.       И ещё она хотела увести его подальше от Храма. Атмосфера в здании менялась от комнаты к комнате, но что-то в этой строгой аскетичности раздражало Лею, потому что она беспокоилась об Оби-Ване. Словно она оскверняла эту атмосферу своими переживаниями.       — Он больше ничего тебе не сказал? — Энакин смотрел на неё, Лея чувствовала это по тому, как на неё нахлынуло его внимание, словно густое облако, проверяющее её на искренность и благонадёжность. Почти пытающееся выжать из неё правду.       Она задавалась вопросом, знал ли он об этом.       — Тогда нет. Но у него был мой номер, и, думаю, он не мог связаться с Корусантом, и я была для него лучшим вариантом.       — Что он сказал? — Энакин наклонился к ней, последние слова в темноте прозвучали как шипение (почти как то медленное, механическое).       ***       — Он сказал оставить его. — Голос Леи теперь был бесцветным, словно она сама была бледной тенью. — Он сказал не приходить за ним.       Энакину потребовалась почти минута, чтобы вспомнить о необходимости дышать.       — Ты сказала… ты сказала подождать Совет. — Он едва сдерживал гнев, едва сдерживался. — Ты сказала, у него не было времени.       — Это ты это сказал, — поправила она, не глядя ему в глаза. — А ещё ты сказал, что Совет пошлёт тебя.       Да, но она знала, что он не был серьёзен. Он понял это по тому, как она повернула голову, скрестила руки, сделала перед ответом глубокий вдох. Последний жест был уловкой, которую всегда использовал Оби-Ван. И мастер Винду тоже.       — И это всё? Мы просто оставим его умирать?       Она сделала несколько медленных, глубоких вдохов, и только потом ответила:       — Ты не знаешь, умирает ли он.       Но она верила. Он чувствовал, как от неё исходит напряжённая дрожь страха. Сдержанная, контролируемая. Настоящая.       — Ты не знаешь, что он не умирает.       — Нет, — ответила она с полуусмешкой, и Энакину хотелось закричать. — Я не знаю. Я не знаю, что с ним будет после.       — Если он умрёт, — крикнул Энакин, направляясь к двери, — это будет твоя вина.       Он бы продолжал злиться, если бы не услышал тихое «я знаю», когда между ними закрылась дверь.       Он не мог — когда она это сказала, он почти почувствовал вкус грусти. И у него больше не было сил злиться. Не было сил ни на что.       Когда Энакин опустил голову, подушка была слишком мягкой, а матрас словно пытался его поглотить, но жаловаться было не на что. Он так устал.       Несмотря на странную мягкость постели, необычный запах дворца, тишину и гнетущую тревогу, Энакин заснул почти мгновенно. И проспал всю ночь.       ***       Лея сидела на краю кровати, изо всех сил пытаясь собраться с духом, чтобы наклониться и снять обувь. Если бы она только смогла это сделать — она смогла бы уснуть.       И увидеть сны.       И поэтому она по-прежнему была в обуви.       — Лея. — Голос Люка был мягким, словно ласковые волны присутствия мастера Куна. Окружающим её, переливающимся, но в то же время отстранённым, ожидающим её приглашения.       — Если я закрою глаза, — сказал она темноте, — я увижу, как ты умираешь. Снова.       Она не всегда знала заранее, когда она увидит эти сны, но сегодня знала. Она чувствовала, как они окутывают её, словно тьма, которую она пережила на Звезде Смерти, и сегодня она не могла смотреть им в глаза.       Прошло много времени с тех пор, как она была так уверена.       Люк не ушёл. Она увидела его и в конце концов перестала слышать, как он зовёт её по имени. Но она ощущала его как тёплый свет, настойчиво отгоняющий тьму, сдерживающий её. Она была одна, но не одинока.       Но она не могла его обнять. Не могла спрятать лицо у него на плече и забыть обо всём на свете. И сегодня вечером ей этого не хватало, и она вспомнила всё, что это означало.       «Помоги мне, Оби-Ван Кеноби, — память предала её, — ты моя единственная надежда.»       Это было похоже на вздох, на мимолётное моргание. Но, когда она сфокусировала взгляд, она, словно в насмешку, увидела первые золотистые очертания рассвета.       ***       Утро ощущалось очень солнечным. Не просто ярким, а каким-то образом очень лучистым и тёплым, почти как…       Энакин отчаянно пытался выбраться из постели, одеяло скручивалось вокруг него, а матрас всё ещё втягивал его в себя. Но, как только его ноги коснулась пола, он практически вылетел за дверь, остановившись лишь тогда, когда понял, что в комнате было два человека.       — Мама.       Он пытался увидеть, что она стоит перед кем-то. Но по сравнению со светом её улыбки и теплом в её глазах всё остальное было бессмысленно.       — Эни.       Она сделала полшага в его сторону, а он уже оказался перед ней, схватил её и прижал к себе в объятиях, смеясь ей в волосы. Её руки на его спине были тёплыми, мягче, чем он помнил, но всё ещё немного огрубевшими, они прижимались к его коже и к его сердцу, словно она пыталась прижать его к себе через всю его суть.       Он не мог оставить её снова, он не мог.       — Падаван Скайуокер.       Голос был той самой чертой, которая должна была привести его глаза к выводу, уже сделанному самой мыслящей частью его мозга. Здесь была мастер Биллаба.       Когда он посмотрел на неё через плечо матери, она не выглядела прямо уж очень злой. Она просто была какой-то выжатой, и, возможно… испуганной.       — Это моя мама, — сказал он и тут же почувствовал себя глупо. Это было правдой, но он должен был объяснить, джедаи никогда так просто не понимали…       — Ты собираешься весь день её держать? — Этот голос Леи был не таким сухим. Она, тёплая, вышла из комнаты и поправила волосы. Неужели на неё была та же одежда, что и вчера, — подумал он.       — Он не сможет, — сказала мама Энакина, повернувшись так, чтобы не сдвинуть с места его, но посмотреть на Лею. Её левая рука всё ещё была прижата к его спине, к его сердцу. — У меня сегодня несколько встреч, на которых мне нужно присутствовать.       Его мама не хмурилась, когда Лея подошла ближе, но он почувствовал, как её внимание переключилось на Лею, игнорируя мастера Биллабу. Именно тогда Энакин заметил покрасневшие глаза Леи, и вся она выглядела… какой-то бледной.       — Уверена, там никто не будет против, если ты возьмёшь его с собой, — сказала Лея, полуобнимая его. — Наверняка им очень хотелось бы познакомиться с настоящим джедаем.       — Если на встречах не будет присутствовать сенатор, нас там не будет, — сказала мастер Биллаба. Энакин ожидал более строгого ответа, но, похоже, к его матери она проявила некоторую мягкость. — У нас есть свои обязанности.       Это уже больше на неё походило. Или на мастера Винду. Он бы понял, с кем она разговаривает, даже если бы она не смотрела на него.       — Я не знала, что ты уже договорилась с Падме. — Голос Леи был почти весёлым, но что-то в нём заставляло Энакина нервничать. Возможно, из-за того, как дёрнулись пальцы его матери. — Я думала, она ещё не проснулась.       Мастер Биллаба моргнула, выглядя раздражённой.       — Я так поняла, её службу безопасности возглавляет капитан Тайфо?       — Да, — сказала Лея, садясь на один из диванов и жестом предлагая сесть рядом. — Он составляет планы, а Падме их утверждает.       Было немного неловко искать способ сесть, не отпуская маму, но Энакин справился и был рад, когда она протянула руку и взяла его свободную руку в свою, сжав его пальцы почти до хруста. Но её взгляд не отрывался от Леи.       Мастер Биллаба тоже сосредоточилась на Лее, и она хмурилась.       — Мне казалось, как я поняла от капитана Тайфо, планы уже согласованы.       — Возможно, он неправильно понял. — Лея махнула рукой, и Энакин не знал этого приёма в точности, но он видел, как Оби-Ван пользовался им довольно часто, и поэтому Энакин занервничал. Лея пыталась вежливо сообщить плохие новости. — Я бы посоветовала уточнить у Падме, когда она проснётся.       — Что уточнить? — Падме нахмурилась, только появившись, но, заметив Энакина и его мать, улыбнулась. Потом снова нахмурилась, повернувшись к Лее. — Что-то не так?       — После утренней медитации я столкнулась с капитаном Тайфо, — сказала мастер Биллаба, внимательно смотря на Падме. Энакин заметил, что Падме напряглась. — Он хотел обсудить планы по нашей интеграции в систему безопасности во время нашего пребывания здесь.       Было немного обидно видеть, как Падме села рядом с Леей, но это означало, что Энакин мог её хорошо видеть, пусть и не вблизи. Её волосы всё ещё были распущены, лежали мягкими волнами. Однако взгляд её был жёстким.       — Я с удовольствием уточню наши планы. — Слушая Падме, Энакин не выбрал бы слово «с удовольствием». — Что он вам сказал?       ***       Лее было жаль мастера Биллабу. Разбираться со Скайуокерами, разбираться с внутренним напряжением между Падме и её службой безопасности — не самое приятное начало дня для кого бы то ни было. Несмотря на кажущуюся жёсткость и непреклонность, мастер очень дипломатично отнеслась к скрытой неприязни Падме и её службы безопасности и без особых комментарием приняла все изменения в планах капитана Тайфо.       — Если вам не потребу6ется, чтобы мы оба постоянно находились рядом, — сказала мастер Биллаба, — то падаван Скайуокер может проводить время со своей матерью. — Она лишь слегка запнулась об это слово. — Если он захочет.       Учитывая, что они не переставали прикасаться друг к другу с тех пор, как оказались в одной комнате, Лея готова была поспорить, что Шми полностью изменила бы свой график, лишь бы остаться с сыном, не говоря уже об упомянутых ею встречах. Вероятно, она не хотела вызвать у Леи чувство вины, чтобы Лея добровольно захотела поехать вместо неё, но, если бы это добавило стабильности в жизнь Энакина и счастья Шми, то вопрос о том, согласилась бы Лея, даже не стоял.       — …а…       В голове Леи промелькнуло что-то смутное, но она не могла разобрать, что говорил её брат.       Вероятно, это было не так уж и важно.       Энакин посмотрел на Шми, в каждой черте его лица читалась тревога и надежда. Она улыбнулась.       — Думаю, ему не помешает составить мне компанию сегодня. — Шми посмотрела на Падме. — Если он и правда тебе не нужен.       — Нам нужно… — начала Падме, но замолчала, услышав лёгкое покашливание позади себя.       В комнату вошла Дорме, полностью одетая и готовая к новому дню.       — Поскольку мы собираемся сообщить королеве о ситуации с безопасностью, — Дорме виновато посмотрела на них, — возможно, будет лучше, если падаван Скайуокер сегодня утром останется с нами. Ведь он был с нами на Корусанте.       Да, верно.       Падме наклонила голову, скользнула взглядом по Лее, нахмурила брови. Спросила Шми:       — Когда у тебя встречи?       — Днём, позже, — ответила Шми, тоже взглянув на Лею. — Нам нужно обсудить новости по обучению и практике. И потом, вечером, мои обычные визиты. — Теперь она сосредоточилась на Лее. — Я надеюсь, что смогу взять с собой Трипио.       Лее следовало гораздо раньше вспомнить, что у неё не было дроида. Сейчас она не могла позволить себе быть такой уставшей.       Ей пришлось приложить усилия, чтобы не оглядываться по сторонам, пытаясь заметить дроида, который с радостью отозвался бы, если бы был здесь.       — Это не должно быть проблемой. Мы можем сказать ему, как только он…       Двери в комнату открылись, и раздался раздражённый голос:       — Я ожидал, ты будешь знать, что подавать! Поэтому я… Госпожа Шми! О боже, мы принесли только на шестерых. Это всё твоя вина, — сказал Трипио Арту, который в ответ заворчал и заездил взад-вперёд, отчего еда на подносе сдвинулась, и Трипио снова его отчитал.       Шми была слишком занята тем, что рассматривала его, и поэтому не могла попросить его прекратить. Судя по выражению лица Энакина, то, что Шми бормотала себе под нос, должно было быть чем-то вдохновлено.       — Просто поставь это на стол, ты, тупой болтун. Я пойду за новой едой, если тебе лень. — Раздражённое указание Трипио, с которым он поставил поднос на стол, вызвало серию писков, которые Лея смогла наконец распознать как особо чопорные оскорбления от Арту. — Нет, серьёзно, у нас гости! Как ты можешь выставлять сенатора в плохом свете, когда у нас гости?       Это не должно было быть так смешно, но Лея поддалась хихиканью, которое попыталась заглушить рукой. Ну, по крайней мере, ей удалось сдержать это достаточно, чтобы Трипио не заметил, а потом Шми сказала:       — Всё в порядке, тебе не нужно обо мне беспокоиться. Я поела перед выходом.       — Вы уверены? — спросил он, подбегая и нависая над ней. — Не хочу показаться невежливым. Хотя, — он повернулся к Энакину, — этот завтрак кажется довольно неформальным.       На этот раз Лея не смогла скрыть смех, но одна только Падме (которая бесстыдно рассматривала Энакина, думая, что никто не видит) бросила на Лею какой-то взгляд.       — Наиболее формально выглядят Трипио и Дорме, — сказала Лея, — когда отсмеялась. — И мастер Биллаба.       Звуки, которые издавал Арту, протестуя против того, что не вошёл в список, все проигнорировали, и Трипио сказал:       — О, да, госпожа Шми, у меня новые покрытия. Надеюсь, они вас устраивают. Видите ли, это подарок от госпожи Леи, и я очень им восхищён.       — Конечно, — сказала Шми, протянув руку, чтобы коснуться Трипио. — Они очень милые.       — И прочные, — сказала Лея, удивившись, когда Энакин согласно кивнул. — У него не должно возникнуть проблем при тех температурах, которые он испытывал у выпаривателей, и его предел для низких температур тоже увеличился.       — Сколько они стоили? — голос Шми звучал только в голове у Леи, но и Падме достаточно ясно поняла выражение её лица.       — Я на них накопила, — прикрылась Лея. — Всё в порядке.       — Вот настолько. — Тон Шми предвещал последствия, но Лея испугалась бы сильнее, если бы не так устала. Страх мог и подождать.       — Сенатор Дарсана похвалил их, — объявил Трипио. — Он сказал, что они мне очень идут.       Вероятно, это был хороший знак, раз Трипио сам поднял эту тему. По крайней мере, Лея на это надеялась.       — Лея сделала правильный выбор, — сказала Шми, вставая, Энакин последовал за ней, всё ещё держа ей за руку. — Дети будут рады увидеть эти изменения.       — Грубые дети? — Трипио, казалось, немного сник, и Лее пришлось прикусить губу, чтобы сдержать смех. — Может, нам не стоит их поощрять?       — С нами будет Энакин, — сказала Шми. — Будет грустно, если ты к нам не присоединишься.       — О, мастер Эни, вы будете? Что ж, тогда мне нужно будет отправиться с вами. Кто-то должен вас должным образом представить.       Снова едва сдерживая смех, Лея потянулась за тарелками и чуть не уронила их, когда откинулась назад, и у неё перед глазами всё помутнело. Ей потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, и, когда это произошло, Шми, Энакин и мастер Биллаба смотрели на неё. Падме тоже смотрела на неё — Лея сразу отдала ей лишнюю тарелку.       — Ты в порядке? — мягко спросила Падме, протягивая руку.       — Да, — сказала Лея, делая вид, что рассматривает еду, и одновременно убеждаясь, что это не повторится, если она двинется. Еда была нужна. Еда даст ей энергию.       — Я же тебя предупреждал, — едва слышно прошептал Люк, и Лея, стараясь не обращать внимания на его дальнейшие слова, взяла свою еду. С ней      всё было в порядке.       Пока все разбирали еду, Энакин отошёл от матери и осторожно взял рубашку. Судя по постоянным взглядам Падме, это не сильно повлияло на ситуацию, но это прекратило жалобы Трипио и позволило всем несколько минут спокойно поесть.       В конце концов Падме сказала:       — Энакин, если ты не против, было бы хорошо, если быты отправился с нами сегодня утром. А днём ты сможешь сопровождать Шми.       Это придало ситуации более официальный и более тревожный оттенок, чем хотелось бы Лее, но, поскольку Энакин технически должен был находиться здесь официально, защита члена ДПБ была вполне достаточным предлогом.       — Я могу, — тут же согласился Энакин, лишь мельком взглянув на мать. — Если ты думаешь, что это поможет.       Падме кивнула       — Тогда Шми сможет отвезти Лею домой, и мы сможем встретиться позже.       — Нет, — ответила Лея, чуть не подавившись, чтобы это сказать. — Я тоже иду на встречу.       Выражение лица Падме не изменилось.       — Я могу подготовить отчёт о презентации и последующих действиях. Дорме, если потребуется, может помочь. Будет лучше, если этим утром ты отдохнёшь.       Это был довольно дипломатичный способ показать, что Падме знала, насколько Лее нужен сон. Но, если это было так очевидно, то Падме, вероятно, была права.       Это было бессмысленно. Лея могла нормально функционировать и без сна.       — Ты не используешь Силу. — Казалось, Люк почти кричал, но это всё равно прозвучало как шёпот. — Ты слишком занята тем, что скрываешься.       Именно тогда Лея и заметила, что чувствует себя сжатой, словно запертой внутри чего-то, прячущейся от других людей в комнате. А точнее, от двоих джедаев.       — Я не хочу его трогать, — заставила она себя признать, зная, что это вызовет у брата волну вины и печали. — Я не хочу, чтобы он трогал меня.       — Я знаю, — казалось, слова Люка стали звучать яснее. — И я знаю, почему.       Это не улучшило ситуацию, но заставило Лею чувствовать себя менее глупой. Тем не менее, она не могла заставить себя обратиться к Силе и черпать энергию из неё. Не рядом с этими людьми.       — Лея? — Голос Шми коснулся её сознания, отчего, вероятно, она только отдалилась.       — Со мной всё в порядке, — попыталась успокоить Лея. — Я просто устала.       Было очевидно, что Падме ожидала споров, и если Лее нужен был ещё один повод отдохнуть, то тот факт, что она не собиралась спорить с Падме, был верным тому подтверждением.       — Хорошо. Мы с Шми уедем и вернёмся, когда будем готовы.       Падме и Дорме были в шоке, а Шми, казалось, лишь почувствовала облегчение.       — Мы поедем, когда поедим.       — Мастер Биллаба. — Падме повернулась к джедайке. — не могли бы вы отправиться с ними?       — Нет, — возразила Лея, не успев об этом подумать. — Нам не нужно…       — Мне было бы спокойнее, если бы вы или Энакин всегда были с ними, — беззаботно продолжала Падме, игнорируя протесты Леи. — У нас до сих пор недостаточно информации о том, кто организовал покушения, и, возможно, что Лея, а через неё и Шми, могут стать более лёгкими мишенями.       Это вызвало у Энакина напряжение и волнение — что было прямо противоположно тому, чего, как предполагалось, должно было достичь его прибытие сюда.       — Я могу их сопровождать, — согласилась мастер Биллаба, смотря на Лею. — Если они согласны на моё сопровождение.       — Да, — твёрдо ответила Шми, даже не потрудившись взглянуть на Лею в поисках подтверждения. Как бы ни хотелось сутулиться и ворчать, Лея заставила себя выпрямиться и поднять подбородок. — Если это не доставит вам слишком много неудобств.       — Не доставит, — ответила мастер Биллаба, не отрывая взгляда от Леи. — Я с удовольствием. — После короткой паузы она посмотрела на Шми. — Вы уверены, что падаван Скайуокер днём сможет к вам присоединиться?       — Энакин всегда сможет ко мне присоединиться, — сказала Шми, положив руку ему на ногу. — Он мой сын.       — Да, — согласилась мастер Биллаба с бесстрастным, ничего не выражающим лицом. — Он ваш сын.