7. Those Before

      Тот факт, что Лея не только выдержала ужин без очередного нервного срыва, но и помогла всем остальным поднять настроение, свидетельствовал о её прекрасном воспитании.       Её мать была бы так горда.       Её другая (потенциальная) мать явно была готова наброситься на неё, когда всё закончилось. Поэтому Лея поступила единственным разумным образом.       — Пойдём со мной, — приказала она, схватив Энакина за локоть и направив его к дверям. Он шикнул, но не смог (или не захотел?) ей противостоять, и Лея смогла улыбнуться и указать на него, проходя мимо Падме со словами:       — Не волнуйся, я не одна.       Это сработало. Более-менее.       Она отпустила его, как только они завернули за угол и исчезли из поля зрения.       — Что это было? — требовательно спросил Энакин, потирая локоть.       Малыш. Она схватила его не так сильно.       — Ничего. Мне просто нужно было выйти.       — Ты могла бы ухватить мастера Биллабу, — пробормотал Энакин.       Нет. Этого… не должно было произойти.       — Она была занята.       — Она не была занята.       — Она не хотела идти со мной, — попыталась сказать Лея, на ходу размышляя, как далеко им следует уйти.       Энакин подождал секунды две, но потом сказал:       — Нет, но ты же её об этом не спрашивала.       — Я знаю, когда меня не хотят, — парировала Лея, потягиваясь, поднимая руки над головой.       — Значит, ты ценишь её безразличие больше, чем моё?       Ну, это было очень язвительно. И заслуженно.       — Может, немного?       Она не пыталась изобразить невинный взгляд, поворачиваясь к нему, просто посмотрела ему в глаза. Он на мгновение поморщился, потом закатил глаза и вздохнул.       — Куда мы идём?       — Никуда, — сказала Лея, снова поворачивая за угол. — Я просто подумала, что мы сделаем несколько кругов.       Он нервно вертелся во время ходьбы, что было довольно необычно.       — Ты хочешь походить пешком или просто не быть дома?       — С чего бы? — ей удалось скрыть большую часть подозрения в голосе.       — Мы могли бы осмотреть твой спидер?       Она прищурилась.       — Полагаю, ты уже видел его сегодня.       — Ну да. Поэтому я хотел бы посмотреть на него ещё раз.       Внутри Леи боролись два ответа. С одной стороны, он собирался критиковать её работу. Она знала это. В плане технических ухищрений она была чуть выше среднего уровня и понимала, когда её превосходят. С другой стороны, если что-то сломалось, и Энакин заметил что-то опасное, это можно было починить.       Это было бы неловко, но гораздо менее ужасно, чем случайно взорвать Шми.       Лея не думала, что Шми может пропустить звуки или запахи, предвещающие скорую беду, но, учитывая свой список неудачных решений за сегодня, она также не была готова рисковать.       Хорошо, но ты не будешь впечатлён.       Такое предупреждение, казалось, ничуть его не удивило. Засранец.       ***       Всё было не так плохо, как описывала Лея. Сам спидер не производил никакого впечатления. Вероятно, это была модель, устаревшая почти на двадцать лет, с модифицированным кузовом, придающим ей вид модели, устаревшей лет на десять-пятнадцать.       Он был не самым красивым, но для Энакина скорость была важнее внешности. Если бы ему пришлось выбирать.       Его внутреннее устройство было довольно интересным.       — Ты его переделывала.       — Когда у меня было время, — признала Лея.— И деньги.       На самом деле, это очень обрадовало Энакина. Внутри всё было довольно хорошо. Были какие-то посторонние звуки, но это просто требовало небольшой доработки. Он надеялся, что пока невидимые ему части тоже не окажутся каким-то мусором.       Большинство из них — не оказались. Но он мог точно сказать, что Лея некоторые ещё не заменила.       — От этого придётся избавиться. Скоро.       — Я работаю над этим. — Это она скорее проворчала, и он, вероятно, мог бы спросить, а не просто сказать. Но это был спидер, на котором летала его мама, и она должна была быть в безопасности.       После ещё нескольких минут разговора Лея спросила:       — Насколько всё серьёзно?       Он высунул голову, чтобы посмотреть на неё, удивлённый тем, как сильно она напряглась. Неужели спидер — такая щекотливая тема?       — Я думаю, так, на секунду… — третью? Четвёртую? — для куска металлолома всё работает довольно плавно. Ты нашла хорошие запчасти. — Он прищурился, разглядывая проводку. — Хотя выглядит странно и собрано кое-как.       — Нам нужен источник питания поновее, — признала Лея, и Энакин согласился, хотя, если бы это действительно было проблемой, он бы сказал маме, что ей вообще не следует на этом летать. Но Лея, похоже, неплохо с этим справилась. Безопасно.       — Да, но у тебя полный бардак с рулевым управлением.       — Наш диапазон движений полный и безопасный, — возразила Лея.       — Чтобы ползать.       — Чтобы летать на разрешённой в Тиде скорости, — сказала она. — Для Корусанта я бы взяла другой спидер. Я ещё не сошла с ума.       Она не сошла с ума. И, хотя спидер был не настолько хорошо протюнингован, как, ох, гоночный кар, ей, похоже, удалось довольно неплохо сбалансировать безопасность и функциональность. Только, вероятно, именно её идеи обходных путей вызывали некоторые странные звуки. Она использовала детали, которые не вредили конструкции, но и игнорировать это тоже было нельзя.       — Мне нужно ещё раз это осмотреть, — вздохнул Энакин, рассеянно вытирая руки о мантию. — И заглянуть к торговцам хламом. Наверное, мы сможем… А здесь такое есть?       — Свалка, — сказала Лея, кивнув в случайном направлении. — За городом. Я обычно там беру запчасти.       Наверное, этого будет достаточно. Они пробудут здесь достаточно долго, и Энакину не составит труда убедить свою мать туда отправиться. Это не было похоже на то, как Оби-Ван…       Он не мог… Он не мог оставаться здесь. Оби-Ван был в опасности, он должен был…       — Эй. — Она не прикасалась к нему. Лея не прикасалась к нему, но склонилась ближе, внимательно смотря на него. — Всё будет хорошо.       Он пришёл в ярость, как она смела такое говорить, она понятия не имела…       Она ушла.       Физически она стояла перед ним, но он не чувствовал её, совсем не ощущал. Она была собрана, сохраняла равновесие, готовая ударить его, если он подойдёт ближе. Словно она знала, знала, насколько он зол, словно была готова с ним биться.       Этого было достаточно, чтобы вернуть его в реальность. Никто… никто не противостоял ему, когда он злился. Никто не воспринимал его как угрозу. Совет игнорировал его или просто смотрел на него, Оби-Ван пытался отговорить его, Падме, возможно, спорила с ним — но даже она просто убегала.       Лея… выглядела готовой одолеть его.       Это было страшновато.       — Прости, — пробормотал он, сдерживая свои чувства и откладывая их на потом. — Прости, я не хотел…       — Всё в порядке. — Лея немного расслабилась, снова мелькнуло её едва заметное присутствие. Но всё в ней всё ещё было холодным и напряжённым. — Мне не стоило этого говорить. Это было очень глупо.       Что было ещё хуже, потому что, даже если это было ложь, это была ложь, которую Энакин больше всего хотел услышать, и то, что она просто так отмахнулась от неё…       Никто из них больше ничего не сказал, но они оба направились обратно к дому.       ***       К тому времени, как они вернулись, большинство гостей уже разошлись. Лея позволила Джа-Джа крепко обнять её, наслаждаясь его искренней привязанностью и добротой.       — Теперь твоя в порядке, да?       — Со мной всё будет хорошо, — пообещала она, даже улыбнувшись. — Шми обо мне позаботится.       Он кивнул, но добавил:       — Наша тоже быть твои друзья. Твоя не быть грустная от одиночества. Твоя любить рыбу?       Это показалось случайным отступлением от темы, но Лея ответила:       — Живую или мёртвую?       — Рыбы быть такие вкусные, — усмехнулся Джа-Джа. — Но за ними приятно наблюдать. Твоя стоит приехать в город гунганов. Там твоя не быть грустно.       — Позволь мне разобраться с расписанием. — Она обняла его в последний раз, и он, поклонившись, вышел из дома, помахал всем оставшимся и направился к спидеру.       Мастер Биллаба всё ещё спорила с Энакином о том, кто останется на ночь, и пыталась (с трудом) предложить всем вернуться во дворец.       Если бы ей удалось уговорить Шми изменить свою позицию по данному вопросу, это было бы дурным знаком.       — Если бы мы были легко доступны друг для друга… — говорила мастер Биллаба.       — Энакин может занять мою комнату, — вставила Лея, наблюдая, как мастер Биллаба сжимает губы. — Мне будет удобнее на диване. — Теперь всё их внимание было приковано к ней, и это было неприятно, но, вероятно, лучше, чем нарастающая ссора. — Думаю, снаружи вас ждут, — добавила она для мастера Биллабы.       А у женщины был характер. И ей не нравилось, когда с ней так обращались. Теперь Лея это знала.       Джедайка повернулась к Энакину.       — Ты помнишь указания мастера Винду о цели этой миссии?       — Да. — Он лишь слегка закатил глаза. — Я знаю, что это не отпуск. Не волнуйтесь, я позабочусь о безопасности мамы и Леи.       Лея хотела бы настолько доверять мастеру Биллабе, чтобы признаться в своём точно таком же скептицизме по отношению к обещанию Энакина. Но она промолчала. Зато Шми сказала:       — Завтра утром мы первым делом отправимся во дворец. К завтраку, если хотите. Но я плохо сплю во дворце. И Лея тоже.       Это было невежливо. Мало того, что это был секрет Леи, так это было ещё и неправда.       Вероятно.       Если мастер Биллаба и посчитала это хоть сколько-то значимым, она ничего не сказала, просто поклонилась и бросила долгий взгляд на Энакина. Оставалось только, чтобы Скайуокеры успокоили Трипио, сказав, что всё в порядке, что они уже всё организовали, что всем в доме комфортно, и было бы разве что очень кстати, если бы он принёс несколько запасных одеял.       Засыпая внизу, Лея задумалась, заметил ли Энакин что-то странное в её комнате.       ***       Было ещё темно, когда у Леи зазвонил коммуникатор. Вероятно, это было ненадолго, и Лея не нуждалась во сне. Но всё же немного раздражало слышать голос Моте, спрашивающей, не хочет ли Лея присоединиться к ним на утренней тренировке перед завтраком.       Это была ловушка. Лея всё равно ответила согласием. Она сказала Трипио, куда идёт, чтобы он мог передать это Шми. А потом поблагодарила судьбу за то, что вчера слишком устала, чтобы тащить багаж наверх, и сумки просто стояли у двери. Не нужно было пробираться в свою комнату и рисковать разбудить Энакина, чтобы добраться до своей одежды.       Она не стала ничего есть и подождала снаружи, пока не приехала Моте, выглядевшая лишь немного бодрее неё. Но она взяла с собой дополнительный каф, и Лея могла потягивать его, пока они мчались сквозь серые лучи раннего утра.       — Я не была уверена, что ты будешь, — сказала Падме, когда вошли Лея и Моте. — Шми и Эни не давали тебе уснуть?       — Мы рано легли спать, — сказала Лея, выбирая цель и разминая плечи. — Мы сегодня утром только стреляем?       — И в рукопашную, — сказала Сабе, проходя мимо Леи и сжимая её плечо. — Если ты не против. Если против, мы просто будем меняться парами.       Лея нахмурилась, поняв, что здесь нет Дорме. Но она не стала спрашивать, просто сказала:       — Я справлюсь.       Она не думала, что это случайность, когда Падме и Сабе выбрали цели по обе стороны от неё. Она знала, что то, что в рукопашную с ней в пару встала Падме, тоже не было случайностью.       Ограничиться движениями и стилем служанок всегда было самой сложной частью этих упражнений. Лея достаточно долго жила без осознанного понимания Силы, поэтому ей не нужно было следить за своей скоростью и силой, как это делал Люк, когда достаточно продвинулся в обучении. Но её привычка перенимать движения из всех стилей, с которыми она когда-либо сталкивалась, здесь ей ничем не помогала, независимо от того, насколько хорошо это работало в бегах.       По крайней мере, во время отработки ударов и блоков. Она думала, что Падме умнее и не станет приглашать её на настоящий спарринг.       — Ты серьёзно? — спросила Лея. К этому моменту она почти оправилась от недосыпа, но всё ещё была уставшей от сосредоточенной стрельбы и силы, которую Падме вложила в их рукопашную схватку. Лея дышала не слишком тяжело, но ей показалось, что она задыхается сильнее, чем Падме, и это было неловко. — Прямо сейчас?       — У нас есть время. — Лея заметила, что движения Падме были медленными. Возможно, она устала. — Почему нет? Нельзя оставлять всю защиту и компетентность в ней на джедаев.       Если это была попытка на чём-то её поймать, то получилось не очень. Если это была попытка её подогнать, то получилось чуть лучше.       — Хорошо, ладно. Как определяем победу?       — Пока не сдашься, — сказала Падме и улыбнулась, заметив взгляд Леи. — Да, это плохая идея. Пять секунд неподвижности?       Сложно, но это лучше соответствовало подготовке Леи, а не Падме. Воспользоваться преимуществом и заставить Падме пожалеть об этом, или же дать ей фору?       — Если хочешь.       — Хочу.       Это должно было стать для Леи первой подсказкой.       На самом деле, первым тревожным знаком для Леи должно было стать то, что Падме пригласила её на утреннюю тренировку, и предпочла сделать это в относительно уединённой обстановке, и предложила именно бой, а не стала пилить ей, пока она не выдаст все свои секреты.       Условия для спарринга и победы были именно что дополнительными условиями.       Основные правила тренировок включали в себя множество дополнений, запрещающих нанесение травм, которые невозможно скрыть или которые могут повредить многочасовому сидению. Время от времени проводились и более жёсткие тренировки, но никто в зале не питал иллюзий относительно важности их красивых лиц. Это делало тренировки увлекательнее и интереснее — в большинстве случаев.       Сегодня это было просто ужасно. Очень утомительно.       Усадить Падме на колени, скрестив руки за спиной и почти полностью опустив ей голову, оказалось не так приятно, как это должно было быть, даже несмотря на все ругательства, которые она выдала, рухнув на мат после того, как через пять секунд Лея её отпустила.       — Как, — потребовала Падме, лёжа на спине и задыхаясь, всё ещё с покрасневшим лицом, — ты это сделала?       — Практика. — Лея не плюхнулась на пол, а села, скрестив ноги, в стороне от Падме. — И очень беспринципные друзья.       — Нам нужно встретиться с ними, — сказала Сабе, скрестив руки на груди и прислонившись к стене, чуть улыбаясь. — И обсудить, какую огромную медвежью услугу они тебе оказали, подав такой плохой пример.       Лея не поняла, что выражало её лицо, когда она сказала:       — Но я победила.       — Да? — Невозможно было не понять подтекст этого вопроса.       И тогда Лея резко ответила:       — Ты не сможешь с ними встретиться. Они все мертвы.       Технически, если не буквально. И Лее было немного жаль, что она вызвала такие выражения лиц у всех присутствующих. Но её заставили оказаться здесь, чтобы надавить, и не стоило удивляться, что она дала отпор.       — Я пойду вымоюсь, — сказала она. — Думаю, Шми и Энакин скоро будут здесь.       В коридоре Лея прошла мимо мастера Биллабы, которая, вероятно, только что закончила утреннюю тренировку с мечом. Лея ничего не сказала, только смотрела прямо перед собой.       ***       — Прости, — сказала Падме, шурша юбкой, садясь на землю вместо скамейки рядом с Леей. Это было неудобно, даже если она пыталась помириться. — Я не хотела быть такой трудной этим утром.       — Хотела, — возразила Лея, упираясь руками в спинку сидения и смотря в садовую изгородь. Сейчас она никого не слышала, н6о это могло измениться в любой момент. Они собирались на ранний обед, но вскоре, как и обычно, должна была прийти толпа. — Но, будучи мастером создания трудностей, я вряд ли могу на это жаловаться.       — Хотела бы я, чтобы ты могла. — Лея моргнула, услышав искренность Падме.— Ты же умеешь жаловаться.       Этот разговор заранее был обречён на провал, но Лея надеялась, что всё закончится не так быстро.       — Да, но в этом навыке я бы отдала должное Энакину. По сравнению с ним я всё ещё новичок.       — Почему он тебе не нравится? Это же ты нам его посоветовала.       Лея почувствовала, как у неё задрожали пальцы, но она сохранила спокойствие.       — Почему ты думаешь, что он мне не нравится?       На самом деле об этом она тоже не хотела говорить, но, если она вела себя слишком очевидно…       Падме нахмурилась, сорвала травинку, растущую у подножия скамейки.       — О чём ты пытаешься не говорить?       — Я думала, мы говорим об Энакине, — возразила Лея.       Падме фыркнула.       — Хорошо, а почему мастер Биллаба не хочет с тобой разговаривать?       На этот вопрос было сложнее ответить. Каким бы иррациональным ни казался ответ Леи на две строчки Кодекса джедаев, было совершенно непонятно, почему мастер Биллаба с ней не разговаривала.       — Понятия не имею.       Ещё одна травинка была жестоко уничтожена пальцами Падме.       — Есть ли что-то, в чём ты мне доверяешь?       Это было как пощёчина. Лея пыталась говорить, но слов не было. После мгновения молчания Падме подняла голову, застыв лицом. Кивнула.       — Хорошо. Нет так нет. Ладно.       Она бы ушла. Ей следовало это сделать , и Лея должна была её отпустить, но что-то затрепетало и едва не разбилось у неё в груди, и она инстин6ктивно схватила Падме за руку, чтобы она не смогла уйти.       Потребовалось три попытки, чтобы остановить непроизвольное падение фразы «кажется, ты моя мать». Но настойчивость этого порыва подсказала Лее всё, что ей следовало знать о том, что здесь на самом деле было не так.       — Пожалуйста, не уходи. — Это было всё, что она смогла из себя выдавить. Самым слабым, самым жалким голосом. Если бы она сделала это нарочно, она была бы наихудшим человеком во всей галактике. И так она всё ещё чувствовала себя низкой. — Пожалуйста, не надо.       На этот раз Падме села к Лее на скамейку, обняла её. Лея прижалась к ней, уткнулась носом в плечо Падме, пытаясь успокоить дрожащее дыхание.       — Всё в порядке, — прошептала Падме, поглаживая Лею по волосам.       Но это не изменило правды. Это не изменило того факта, что чуть больше года назад Падме была мертва, уничтожена кознями ситхов и неудачами биологического отца Леи. Мертва в галактике, которая едва пережила мучения её возлюбленного, которая вскоре убьёт её сына и оставит дочь настолько убитой горем и сломленной, что, когда призрак её второго (третьего?) величайшего врага предложит ей сбежать в прошлое, она согласится.       Лея сделала всё возможное, чтобы предотвратить такое будущее, и это могло стоить жизни Корде.       Она не знала. И узнать теперь было невозможно.       И ей пришлось с этим жить.       (Не говоря уже о том, что Падме Амидала приняла Энакина Скайуокера…)       — Поговори со мной, — сказала Падме. — Я никуда не уйду.       — Я скучаю по ней.       Это было всё, что могла сказать Лея, и это было так неадекватно. Она чувствовала волны горя и печали, исходящие от Падме, ту боль и тоску, которую Лея так прекрасно понимала и с которыми могла себя отождествить. Падме ничего не сказала, просто крепче обняла Лею, спрятав своё лицо в её плече и дрожа от едва сдерживаемых горя и ярости. Едва осознаваемых.       Но они не могли позволить себе остаться здесь.       Благодаря многочисленным тренировкам, Лея собралась с духом, откинулась назад, вытерла несколько слезинок и слёзы Падме, пока сенатор, глубоко вздохнув, пыталась взять себя в руки.       — Я не знаю, как ты это делаешь. — Она полуулыбнулась Лее. — Просто… продолжай. Когда внутри всё так.       — Ты так делаешь, — возразила Лея. — Ты тоже.       По разным причинам и по разным поводам. Но Падме никогда не могла оставаться в стороне и не падать духом, когда другие люди страдали, независимо от того, насколько сильно страдала она сама.       Лее нравилось думать — она надеялась — что, хотя её упрямство и нечеловеческая настойчивость, возможно, достались ей от биологического отца, то, может быть, этот боевой дух, эта страсть к справедливости — были наследием Падме.       Возможно, Лее не стоило сожалеть о том, что она появилась на свет, уничтожив этого человека. Возможно, было и хорошо, что она вообще родилась.       Возможно, она была не просто наследием Вейдера.       «Делай всё необходимое.»       — Я тебя не виню, — сказала Падме, сжимая руки Леи и пристально глядя ей в глаза. — Я никогда тебя не винила и никогда не буду.       Глубокий, прерывистый вздох.       — Я знаю.       После небольшой паузы Падме сказала:       — Мы провожаем её сегодня вечером. Только служанки. Ты пойдёшь с нами? — И, когда Лея не ответила. — Она хотела бы, чтобы ты была там.       Вот чем Лея восхищалась все эти годы. Вот о чём она сожалела, что так и не увидела, когда отец рассказывал ей о своей самой дорогой подруги. С этим Лея могла смириться. И с нетерпением этого ждать.       — Да, я приду.       — Спасибо, — прошептала Падме, прислонившись лбом ко лбу Леи, и её облегчение и восхищение были словно зовом Силы, очень похоже на то…       «И не оглядывайся назад.»