Невиновный

Макс открыл глаза. Первые несколько секунд не понимал где находится, после чего о месте его пребывания напомнил нежный запах цитрусов кофе, и чем-то еще, что Макс не мог понять. Потолок, на который он смотрел был бел и высок, а обои на стенах он он разглядывал не первый раз за последний месяц. Через окно утренний солнечный свет лился прямо на диван, где лежал Макс. Он сел, потер лицо ладонями, и вместе с этим, плед, заботливо лежавший на нем, сполз на колени. Вчерашний вечер возвращался кусками, как разбитое зеркало: чай, разговор, ноутбук, лицо Джорджа, внимательно смотревшее на экран. После чего обрыв. Макс просто вырубился, как ребенок, который после долгой прогулки, упал без сил посреди гостиной. Ему было стыдно и вместе с этим было хорошо. Хорошо, потому что нигде и никогда у него не было места, где он мог почувствовать себя так уязвимо и безопасно. И именно это ощущение притупляло чувство стыда. Тут Макс услышал звуки с кухни, такие же знакомые как вчера. Джордж явно возился над завтраком, а иначе никак. Даже мельчайшее заваривание чая становилось для Джорджа ритуалом. Он считал это должным. А потом зазвонил телефон. Настойчиво прерывая эту милую, нежную утреннюю тишину квартиры. — Макс! — голос Джорджа из кухни доносился приглушенно, но четко.- Это тебя. Возьми трубку. — Меня? — взбудоражено сказал Макс, еще окончательно не проснувшись после сладкого сна. Голос его был хриплым и глухим. Макс встал, прошел на кухню, где лежал его телефон, босиком. Пол был холодным, но его это не волновало. Джордж стоял у столешницы, протягивал ему трубку. Он опять был в своей домашней футболке, свободной, с широким вырезом, сам взлохмаченный после сна, каким Макс его редко видел. Из-за этого он выглядел более настоящим, домашним, не таким, каким он представляет себя на улицах Лондона. Макс берет трубку. — Ферстаппен. Голос на том конце был знакомым, голос дежурного из участка, тот вечно уставший, с кислой миной, что даже чувствовалось через звонок. — Там Стролл. Лэнс Стролл. Его обнаружили мертвым у себя в особняке. После этих слов Макс замер. — Что? — Его труп нашли полчаса назад. Дуй туда, и не опаздывай. Адрес сейчас вышлю. И да, там уже пресса собирается, как мухи над дерьмом. Так что будь наготове. Трубка замолчала. Макс просто стоял и смотрел в стену. Перед глазами проносился вчерашний неуверенный, нервный с бегающими глазами и неловкими ответами Лэнс. Все еще живой. Скрытный, но живой. — Что-то не так? — тихо спросил Джордж, смотря на притупленное лицо Макса. Макс повернулся в его сторону. В голове было одновременно пусто и многомысленно. Мысли переполняли голову как кильки в банке, от чего у него начинала болеть голова. — Стролл, — сказал он севшим голосом, — мертв. Джордж моргнул. Один раз, затем другой. Лицо его было спокойно и не подавало признаков волнения, но Макс об этом не думал. Он плохо соображал, его накрыло шоком. Тело работало на автомате, а мозг следовал за ним. — Я должен ехать, — Макс снял со стула свою куртку, после чего пытался надеть на себя и уже хотел выйти. — Я с тобой.- невозмутимо произнес Джордж. Макс обернулся. — Что? — Я с тобой, — настойчиво повторил он, снимая с вешалки свое излюбленное пальто.- ты сам не свой, я вижу. Не могу тебя бросить в такой ситуации. И к тому же, это материал для моей работы. Строллы — громкая фамилия. Если я пропущу такое, то меня редактор убьет раньше, чем твой убийца следующую жертву. — Джордж, это место преступления, тебе нужно особое удостоверение, — говорил он, продолжая натягивать на себя куртку, ведь пальцы плохо слушались, — тебя не пустят. — Пустят, если ты скажешь, что я с тобой, — спокойно говорил Джордж, будто ничего не произошло, — ты детектив, ведущий дело, ты в праве пригласить консультанта. — Ты не консультант, а журналист. — Я твой друг, — мягко поправил Джордж, — Этого достаточно. Макс уж было хотел возразить. Хотел сказать, что это нарушение всех ему мыслимых правил, что его же коллеги его пожрут за то, что протащил журналюгу на место преступления. Но после того, как Макс посмотрел в эти глаза — спокойные, чуть вопросительные, манящие, теплые небесные глаза, он почему-то кивнул. — Обувайся быстрее, — единственное что сказал ему в ответ.- и не отставай. Особняк Строллов находился в одном из тех районов Лондона, где дома не продаются, а передаются по наследству вместе с фамильными скелетами. Челси, Кенсингтон — эти названия звучали как пароли для входа в мир, где Максу никогда не было места. Высокий коварный забор, увитый тернистым плющом, автоматические блестящие ворота, подъездная дорога, усыпанная гравием — каждый камешек на своем месте, каждый кустик подстрижен так, будто за ним следит армия садовников. Все это Макс обходил стороной. Он ненавидел это, презирал. Еще с самого детства. Атмосфера богатой жизни из-за его отца вспоминалась ему только плохими мыслями. Она как клетка, пытается сожрать тебя изнутри. У ворот уже столпились полицейские машины, скорая, пара репортерских фургонов. Желтая лента трепыхалась на ветру, отделяя живой мир от мертвого. Репортеры толкались, пытаясь разглядеть хоть что-то, операторы наводили камеры, но снимать пока было нечего — только фасад, только ворота, только полицейских, которые оттесняли всех за ленту. Макс вышел из машины, хлопнул дверцей. Джордж выскользнул следом, аккуратно поправил воротник пальто. Несколько репортеров обернулись, узнав своего коллегу, кто-то даже крикнул: «Расселл, ты как сюда?» Но Джордж только отмахнулся, не замедляя шага. Кто-то из полицейских хотел было остановить его у ленты, но Макс бросил короткое: — Он со мной. И они прошли. Сквозь строй удивленных взглядов, сквозь шепотки за спиной, сквозь эту невидимую стену между теми, кому можно, и теми, кому нельзя. Макс не оглядывался. Он просто шел вперед, к дому. Перед ним стояла лишь одна цель. Особняк внутри оказался именно таким, каким Макс его представлял, глядя на фотографии в глянцевых журналах, которые иногда листал у Джорджа. Мраморный пол, хрустальные люстры, высокие потолки с лепниной, картины в тяжелых рамах. Везде чувствовались деньги — старые, уверенные в себе, не выставляемые напоказ, но от этого еще более ощутимые. И вместе с этим труп посреди всей этой роскоши. Лэнс Стролл лежал в гостиной, на спине с неестественно вывернутой рукой. Точно так же как и у Томпсона в том пресловутом переулке. Слишком похоже, чтобы быть случайностью. Рядом валялся опрокинутый стул, на столе — недопитая бутылка виски, один бокал. На первый взгляд просто обычная ссора по пьяни. Макс надел перчатки, присел на корточки. Резина туго обтянула его пальцы. Он осмотрел тело, руку, угол, под которым она лежала. — Экспертизу уже делают, — сказал подошедший коллега. Макс даже не поднял головы, узнал по голосу — Митчелл, вечно сонный, с чашкой кофе в руках.- предварительно — удар по голове. В крови алкоголь. Похоже кто-то из гостей перебрал и… — Здесь никого не было, — перебил Макс. — Что? — Он был один.- Макс показал на стол, — бокал один. Стул упал, но он не дрался — видишь, рука вывернута неестественно после падения, не от удара. Если бы его ударили, он бы упал иначе. Рефлексы, защита. А тут — чистое падение. Сначала удар, потом уже падает, без сознания. Митчелл замолчал, переваривая информацию. — Тот же угол, — пробормотал Макс. — Как у Томпсона. Это не случайность. Он делает это специально. Выворачивает руку. Зачем-то. И главное, — добавил он, — Виски дорогое. На донышке осадок. Если бы он пил один, с большой вероятностью сидел бы в кресле. А он стоял у стола, когда упал. Почему? Что заставило его встать? — Может кто-то вошел? — Может, — Макс кивнул, — но следов борьбы нет. Значит, он знал этого человека. Впустил сам. Предложил выпить, а потом… Макс обернулся, ища глазами Джорджа. Тот стоял в углу гостиной, у огромного напольного зеркала в позолоченной раме. Тихий, неподвижный, почти сливающийся с интерьером. Смотрел на тело. Просто наблюдал издалека за процессом расследования. Необычно выглядел для своей пестрой личности, которую знал Макс. Это его впечатлило, но все же он переживал за Джорджа. Может, именно из-за стресса он ведет себя так непривычно. — Джордж, — позвал его Макс, — ты как? Тот моргнул, будто выходя из транса. Оглянулся на него. — Нормально, — тихо ответил.- просто…странно. Вчера он еще был жив. Сидел в своем кабинете, ты с ним общался, а теперь… Он не договорил. Макс кивнул. — Иди сюда, Посмотри. Джордж подошел, остановился рядом с Максом. Макс показал на тело, на руку, на стул, затем на бутылку. Пояснил, что видит он и как все это связывает. Джордж слушал, не перебивая. Только глаза двигались, следя за пальцами Макса. — Тот же почерк что и у Томпсона, — сказал тихо Джордж, когда тот закончил объяснение. — Да. — Значит, это один человек. — Да. — И он не остановится. Макс посмотрел на него. — Не остановится. Пока его не поймают. Пока я не поймаю. Через два часа, когда эксперты закончили первичный осмотр, а тело увезли, Макс вышел на крыльцо. Свежий воздух ударил ему в лицо, вытесняя запах смерти и дорогого парфюма, которым была пропитана гостиная. Он достал сигарету, закурил. Руки его слегка дрожали, то ли от недосыпа, то ли от всего сразу. Джордж был уже снаружи. Стоял, прислонившись к перилам, и в это жк время что-то быстро записывал в блокнот. Ветер трепал его красивые волнистые волосы, но он не замечал. — Уже пишешь? — спросил Макс, выпуская дым. — Конечно.- Джордж поднял глаза, — Только ты должен дать комментарий. Официальный, для моей статьи. — Сейчас? — Сейчас. Пока свежо, пока другие не прикоснулись к этому и не наврали дай бог о чем. — кивнул тот в сторону репортеров за лентой.- Видишь, они уже там что-то строчат, а у меня есть ты. Вестник правды. Макс затянулся, выдохнул дым в серое пасмурное небо, потом кивнул. — Давай. Джордж включил диктофон, поднес к Максу. Тот старался говорить коротко, сухо, как учили: факты, даты, предварительные выводы. Никаких догадок о связи с Томпсоном, никаких версий. Только то, что можно сказать, не навредит расследованию. И вот, когда запись кончилась, Джордж убрал диктофон в карман пальто и посмотрел на Макса другим взглядом. — Ты не сказал про Томпсона, — подметил он. — Не время. — Не хочешь рассекречивать связь двух дел? Макс промолчал. Затянулся в последний раз и затоптал окурок носком ботинка. — Лучше поехали отсюда, — сказал он вместо ответа, — я больше не могу здесь находиться. Они вернулись в квартиру Джорджа. Там было так же, как утром — мягкий свет торшера, плед на диване, чашки на столе, оставленные с вечера. Будто ничего не случилось. Будто мир снаружи не перевернулся, пока они ездили смотреть на мертвого Лэнса Стролла. Макс рухнул на диван, уставился в потолок. Глаза закрывались сами собой, но он боролся — надо было думать, анализировать, раскладывать по полочкам, в чем суть. Только мысли не слушались, разбегались, как тараканы от света. Джордж прошел на кухню, поставил чайник. Макс слышал, как льется вода, как звякает ложка, как открывается холодильник. Обычные звуки. Домашние. Они действовали лучше любого снотворного — успокаивали, возвращали в реальность. Через минуту Джордж вернулся с двумя кружками. Поставил одну на стол перед Максом, сам сел в кресло, поджав ноги. В домашней одежде, без своей обычной брони, он выглядел почти беззащитным. Почти. Некоторое время молчали. Потом Макс заговорил. Медленно, будто вытаскивая слова изнутри, с корнями, с болью. — Все еще не могу поверить в происходящее.- сказал Макс, глядя в потолок, — в моих мыслях он все еще жив. — Теперь его нет.- тихо сказал Джордж. — Его нет. Правда. Но я не понимаю. Он сел, взял кружку, но не пил. Просто держал ее в руках, грея свои измученные ладони. — Смотри. Томпсон работал на стройке Строллов. Там погибли люди. Лоуренс Стролл умирает при странных обстоятельствах — дело закрыли. Лэнса убивают через день после того, как я с ним заговорил. Тем же почерком. — Не через день, в ту же ночь.- поправил Джордж. — Это не может быть случайностью. Это сообщение, кто-то хочет, чтобы мы видели связь. или чтобы ты видел. — Что? — Или чтобы ты видел, — повторил Джордж, — Полиция не смогла связать эти смерти, а ты смог. Они не могут найти настоящую причину смерти, а ты смог. Убийца явно знает тебя, Макс. — Но кто? Кому это надо? Месть? За ту стройку? Но там выплатили компенсации… — Может тот, кто это сделал, не считает компенсации заслуженной справедливостью. — Ты серьезно? — Я просто предполагаю, все может быть, — пожал плечами Джордж, — Ты сам говорил: деньги на месте. Ничего не взято. Значит, что дело не в деньгах. — А в чем? — Вероятно, в правосудии. Кто-то решил, что имеет право судить. Макс обратно откинулся на диван. — Кто-то ходит по городу и убивает людей. А я должен его поймать. Джордж молчал. Его взгляд был внимателен. — Поймаешь, — сказал он, — Ты всегда доводишь дело до конца. Макс усмехнулся. — Откуда ты знаешь? — Я тебя знаю, Ферстаппен. Повисла пауза. Уже знакомая им обоим. — Знаешь, — вдруг сказал Макс, глядя на кружку в руках, — Я иногда думаю: если бы не ты, с кем бы я обо всем этом говорил? Коллеги меня не выносят, я их в целом тоже. Начальство бесится, а ты единственный, кто меня слушает. И не бежишь. — Не бегу.- эхом отозвался Джордж. — Почему? Джордж ответил не сразу. Просто смотрел на него, улыбнулся своей милой улыбкой. — Потому что ты того стоишь, Макс. Макс опять отвел взгляд. — Ладно, — он допил чай, — мне надо в участок писать отчеты. Если этот ублюдок решил поиграть в бога, я должен его остановить. — Все правильно, — кивнул Джордж. Макс встал, натянул куртку. Стоя у двери, обернулся. — Спасибо, что поехал со мной. — Спасибо, что согласился взять меня туда, Ферстаппен. После этих прощальных слов дверь закрылась. Джордж немного постоял, глядя на нее. Потом прошел в гостиную и сел в кресло. В комнате было тихо. Эта тишь могла убить. И только часы тикали на стене. Он сидел неподвижно, глядя на диван, где только что сидел Макс. И Улыбался.