Его логика

Прошло четыре дня с тех пор, как тело Лэнса Стролла увезли из особняка в Челси. Четыре дня Макс сидел в своем закутке, пил остывший кофе и смотрел в монитор до рези в глазах. Он перерыл все, что мог: старые финансовые отчеты «Stroll Corporation», списки подрядчиков, иски, закрытые дела, показания свидетелей, которых уже никто не помнил. Информации было много. Слишком много. Она расползалась под пальцами, как мокрая глина, не желая складываться в форму. Томпсон работал на стройке Строллов — да. Люди погибли — да. Лоуренс Стролл умер при странных обстоятельствах — да. Лэнса убили — да. Но кто? И главное — зачем? Макс тер лицо ладонями, тер до красноты, будто это могло вытряхнуть из головы правильный ответ. Коллеги обходили его стороной — видели, что человек на взводе, и не лезли. Митчелл только иногда ставил на край стола очередную кружку кофе и молча уходил. Макс даже не замечал. В пятницу вечером, когда участок почти опустел, зазвонил телефон. — Ферстаппен, — Макс взял трубку, не глядя. — Ты еще жив? — голос Джорджа звучал устало, но тепло. — Я уже начал беспокоиться. — Жив, — Макс потер шею. — Работаю. — Четыре дня безвылазно — это не работа, это медленное самоубийство. — В трубке послышался шорох, будто Джордж перекладывал бумаги. — Слушай, я тут кое-что написал. Статью о Строллах. Думаю, тебе стоит взглянуть до публикации. Макс напрягся. — Зачем? — Затем, что там есть детали, которые могут быть тебе полезны. И затем, что я не хочу навредить расследованию. — Пауза. — Приезжай. Я все равно собирался ужинать, а одному есть сэндвичи — тоска смертная. Макс хотел отказаться. Хотел сказать, что у него куча работы, что каждая минута на счету. Но вместо этого почему-то сказал: — Через час буду. Квартира Джорджа к этому времени встретила его привычным теплом и запахом кофе. На столе уже стояли две кружки горячего чая, тарелка с сэндвичами и раскрытый ноутбук. — Проходи, — Джордж махнул рукой из кухни. — Я сейчас, только принесу фруктов. Макс скинул куртку на знакомое кресло, сел на диван и уставился в экран. Статья была открыта. Он начал читать. «Смерть в Челси: что скрывает гибель молодого наследника» Заголовок был громким, но не пошлым. Дальше шло обычное для Джорджа вступление — факты, даты, сухие формулировки. Но чем дальше Макс читал, тем сильнее сжималась челюсть. Джордж писал о Лэнсе, о его отце, о стройке в восточном Лондоне. Он упоминал иски, которые были закрыты, свидетелей, которые вдруг перестали говорить, деньги, которые ушли неизвестно куда. А потом — несколько абзацев, от которых у Макса внутри похолодело. «В ходе расследования всплывают имена других фигурантов старых дел, связанных с империей Строллов. Среди них — подрядчики, не получившие оплату, чиновники, закрывавшие глаза на нарушения, и даже адвокаты, помогавшие заметать следы. Один из таких адвокатов — Шарль Леклер, известный своей работой с крупными корпорациями. В свое время именно он представлял интересы «Stroll Corporation» в суде по делу об обрушении стены. Дело было закрыто, компенсации выплачены, но вопросы остались. Не эти ли вопросы привел убийца?» Макс перечитал абзац дважды. Потом еще раз. — Ты с ума сошел? — поднял он голову, когда Джордж вошел с тарелкой яблок, абрикосов, вишни и винограда. — С чего ты взял? — Джордж поставил тарелку на стол, сел в кресло. — Ты написал про Леклера. Про адвокатов. Ты наводишь читателя на мысль, что убийца может прийти снова. — Я просто перечисляю факты, — пожал плечами Джордж. — Леклер действительно работал на Строллов. Действительно помог закрыть дело. Это есть в открытых источниках. — Это есть в открытых источниках, если знать, где копать. — Макс откинулся на диван. — Откуда ты взял его имя? — Я журналист, Макс. — Джордж улыбнулся. — копать — это моя работа. А про связь с Томпсоном? Этого тоже нет в официальных сводках. Нет, — спокойно согласился Джордж, — Но у меня есть ты. Ты сам мне это сказал. Макс смотрел на него. Что-то царапнуло внутри. Какая-то мысль, слишком быстрая, чтобы поймать. Но он устал. Он так устал, что не мог думать. — Ладно, — выдохнул он. — Черт с тобой. Печатай. — Уверен? — Нет. Но если это заставит убийцу ошибиться… Если он увидит, что мы знаем о нем, что мы ищем… — Он может затаиться. — закончил Джордж. — Знаешь, что меня бесит больше всего? — вдруг сказал Макс. — Я сижу здесь четвертый день, перебираю тонны информации, а этот ублюдок, который все это сделал, ходит где-то по городу и, возможно, смеется надо мной. — Не смеется, — тихо сказал Джордж. — Откуда ты знаешь? — Если он убивает тех, кто ушел от правосудия, — медленно произнес Джордж, — значит, он не шутник. Он фанатик. Он верит в то, что делает. Макс посмотрел на него. — Ты защищаешь убийцу? — Я пытаюсь его понять. — Джордж встретил взгляд. — Ты сам говорил: чтобы поймать преступника, нужно думать как он. — Думать, а не оправдывать. — А если он прав? Макс замер. Кружка застыла в воздухе на полпути ко рту. — В смысле — прав? — В том смысле, что Томпсон действительно был виновен в смерти людей. Что Лэнс Стролл знал об этом и молчал. Что система их прикрыла. — Джордж говорил спокойно, ровно, без нажима. — Если бы суд сработал, они бы сидели в тюрьме. Но суд не сработал. Пришел кто-то другой. — И взял правосудие в свои руки, — закончил Макс. Голос сел. — Да. — Это не правосудие. Это самосуд. Это убийство. — Я знаю. — Джордж кивнул. — Я просто говорю: если смотреть с его стороны, у него есть логика. Макс молчал. В голове было пусто и гулко. Он смотрел на Джорджа, на его спокойное лицо, на эти небесные глаза, и не мог понять — почему он это говорит? Почему защищает убийцу? Или не защищает, а просто… объясняет? — Ты слишком много об этом думаешь, — наконец сказал Макс. — Для журналиста. — Для журналиста, — эхом повторил Джордж. — Может быть. Но я, как журналист, могу этим пользоваться. Все таки СМИ навязывает определенные мысли обществу. Но я не собираюсь навязывать такие идеи людям, не беспокойся. Пауза повисла между ними — плотная, почти осязаемая. Макс смотрел в кружку, Джордж смотрел на Макса. Тишина длилась долго. Слишком долго. Знаешь, — вдруг сказал Джордж, — ты мог бы иногда отдыхать. По-настоящему. Не между делом. — Некогда. — Всегда есть время. Вопрос приоритетов. Макс усмехнулся. — Ты сейчас про меня или про себя? — Про нас обоих, — Джордж посмотрел на него. Взгляд был теплым, чуть усталым. — Ты когда последний раз спал больше трех часов? — Не помню. — Я так и думал. Они помолчали. Потом Джордж встал, подошел к вешалке, снял свое пальто. — Пойдем. — Куда? — Провожу тебя до дома. — Джордж, я взрослый человек. Я дойду сам. — Я знаю. — Джордж уже надевал пальто. — Пойдем. Макс хотел возразить. Хотел сказать, что это глупо, что он не ребенок, что ему не нужна нянька. Но вместо этого в очередной раз просто встал и пошел за ним. Они шли по ночному Лондону медленно, почти не разговаривая. Город гудел где-то на периферии — далекие машины, редкие прохожие, музыка из закрытых пабов. Макс смотрел под ноги и думал о статье. О Леклере. О том, что убийца, возможно, читает эти строки прямо сейчас. — Ты слишком много думаешь, — сказал Джордж, будто прочитав мысли. — А ты нет? — Я думаю ровно столько, сколько нужно. — Он улыбнулся краем губ. — Остальное время просто живу. — Повезло тебе. — Не повезло. Научился. Они подошли к дому Макса. Старое здание с облупившейся краской, тусклый фонарь у подъезда, запах сырости и кошек. Макс остановился, повернулся к Джорджу. — Ну все. Я дошел. Спасибо за проводы. — Я зайду, — сказал Джордж. Это не было вопросом. Макс замер. — Зачем? — Убедиться, что ты ляжешь спать. А не сядешь за бумаги до утра. — Джордж… — Я знаю тебя, Ферстаппен. Ты способен работать до инфаркта. — Джордж смотрел спокойно, но в глазах было что-то, от чего Макс не мог сказать «нет». — Пять минут. Я просто посижу, пока ты не уснешь. И уйду. Макс хотел возразить. Хотел сказать, что это перебор, что он справится сам, что Джорджу пора домой. Но усталость навалилась такой тяжестью, что спорить не было сил. — Ладно, — выдохнул он. — Черт с тобой. Заходи. Квартира Макса была полной противоположностью квартире Джорджа. Бумаги на столе, бумаги на полу, пустые кружки, засохшая еда в раковине. Макс привычно не замечал этого, но сейчас, когда Джордж вошел следом, вдруг почувствовал неловкость. — Извини за бардак. — Я не за бардаком пришел, — Джордж снял пальто, повесил на спинку стула. — Ложись. Макс послушно рухнул на диван, даже не раздеваясь. Сел, стянул куртку, бросил куда-то в сторону. Джордж поднял ее, аккуратно повесил на спинку. — Ты как моя мать, — буркнул Макс. — Твоя мать, наверное, была мудрой женщиной. Макс фыркнул, но промолчал. Джордж сел в кресло напротив. В полумраке его лицо казалось вырезанным из камня — и одновременно живым, настоящим. — Спи, — тихо сказал он. — Я посижу. — Это странно, — сказал Макс, глядя в потолок. — Ты сидишь у меня, смотришь, как я сплю. Как в больнице. — Как у друга. Макс замолчал. Закрыл глаза. Темнота накрыла его мягко, почти нежно. — Джордж? — позвал он через минуту. — М? — Спасибо. — Спи. Мысли ворочались тяжело, как камни. Томпсон. Стролл. Статья. Слова Джорджа про «логику убийцы». Это не давало покоя. Почему он так легко говорит об этом? Почему смотрит так, будто знает больше, чем говорит? Макс закрыл глаза. «Ты параноик, Ферстаппен, — подумал он. — Ты просто устал. Джордж — твой друг. Единственный, кто тебя выносит. Не выдумывай того, чего нет». Он провалился в сон. Джордж сидел неподвижно, глядя на него. В комнате было тихо. Только дыхание Макса — ровное, глубокое, наконец-то спокойное. Тишина давила на уши, но он не двигался. Просто смотрел. Изучал. Запоминал. Сколько он так просидел — Макс не знал. Время потеряло значение. Было только это лицо напротив, расслабленное, без привычной настороженности. Без защиты. Без брони. Наконец Джордж поднялся. Бесшумно, почти не дыша. Подошел к дивану. Поправил плед, сползший на пол. Постоял, глядя на спящего. В свете уличного фонаря, пробивающемся сквозь грязное окно, его лицо казалось чужим. Не злым. Не страшным. Просто — другим. Тем, кого Макс никогда не видел. Он протянул руку. Замер на секунду. Медленно, едва касаясь, провел пальцами по волосам Макса. Один раз. Второй. Будто пробовал на ощупь то, что принадлежало ему и не принадлежало одновременно. Потом убрал руку. Развернулся. Взял пальто со стула, надел, не торопясь. У двери остановился, обернулся. Макс спал. Дышал ровно. Ничего не чувствовал. Ничего не знал. Джордж улыбнулся. Той самой улыбкой, которую Макс видел сотни раз. Теплой. Почти нежной. И вышел. Дверь закрылась бесшумно. Шаги стихли в подъезде. А потом — тишина. Только дыхание Макса, только гул города за окном, только часы на стене, отсчитывающие минуты до рассвета. Утром Макс проснулся от собственного телефона. Он разлепил глаза — голова гудела, во рту было сухо, как в пустыне. За окном уже давно рассвело, солнце било прямо в лицо, но он не помнил, когда в последний раз закрывал шторы. Тело затекло от неудобной позы на диване, плед сбился куда-то под ноги. Телефон орал. Настойчиво. Противно. Макс нашарил его рукой, поднес к уху. — Ферстаппен, — голос вышел хриплым, чужим. — Макс, — это был Митчелл. Говорил быстро, сбивчиво, не как обычно. — Ты где? — Дома. А что? — Приезжай. Срочно. У нас тело. Макс сел. Голова закружилась. — Кто? — Леклер. Шарль Леклер. Адвокат. Его нашли полчаса назад в собственной квартире. Макс замер. — Что? — Ты слышал. Приезжай. Я скину адрес. Трубка замолчала. Макс сидел на диване, сжимая телефон в руке, и смотрел в стену. Перед глазами все еще стояли строки из статьи Джорджа. «Один из таких адвокатов — Шарль Леклер… Вопросы остались… Не эти ли вопросы привел убийца?» — Твою мать, — выдохнул Макс. Он вскочил, натянул куртку, сунул ноги в ботинки. Выбежал из квартиры, даже не закрыв дверь — потом вспомнит, вернется, но не сразу. Сейчас была только одна мысль, одна цель. Леклер мертв.