Я все ещё жду тебя, Билли

Лес встретил их привычной октябрьской сыростью. Воздух, густой и холодный, оседал на лице мелкой изморозью. Стив шел первым, луч его фонаря вырывал из темноты мокрые стволы деревьев. Он водил светом методично: сначала у подножия деревьев, потом выше, проверяя, не светится ли где знакомая багровая плоть, не зияет ли в воздухе прорезь в Изнанку. Дастин плелся сзади, его фонарик больше нервничал "туда-сюда", чем искал. Он то и дело косился на широкую спину друга. Стив ссутулился так, будто на плечах лежал не только рюкзак, а вся тяжесть этого проклятого года. Со смерти Билли Харгроува прошло уже несколько месяцев. Стив сбился со счета где-то после полугода. Сначала дни тянулись бесконечной чередой похорон, разбора завалов в «Старкорте» и бессонных ночей у озера. А потом время спрессовалось в один бесконечный, тягучий момент, в котором не было ничего, кроме этого леса, тишины и тяжести в груди. Ему хотелось вернуться в прошлое и поменяться с Билли местами. Он поймал себя на том, что в сотый раз прокручивает в голове тот день. Возможно если бы он был чуточку быстрее они бы успели вовремя и он смог бы спасти его. Эти мысли не давали ему покоя. Робин старались его успокоить, но после того, как поняла, что это почти невозможно она просто дала ему время поскорбить. Честно говоря, он скорбел до сих пор. И это чувство только усилилось, когда в их жизнь ворвался Эдди Мансон. Стив ненавидел себя за эту параллель, но первое, что он заметил — копна кудрявых волос. Потом — развязные манеры, та же самоуверенная, почти вызывающая походка. На секунду у Стива перехватило дыхание. Но Эдди повернулся, и наваждение рассеялось. Глаза у него были карие, добрые, смешливые, совсем не похожие на те, синие, обжигающие, которые снились Стиву каждую ночь. Губы тоньше, голос выше, смех громче. Эта разница, осознание того, что Билли — это Билли, и второго такого нет, била наотмашь, вышибая воздух из легких. Стив ловил себя на иррациональной, детской вере: вот сейчас он выпрыгнет из-за дерева, осклабится своей хищной улыбкой и скажет какую-нибудь колкость. Или просто ввалится к нему в дом, грязный и наглый, как ни в чем не бывало. Но лес молчал. Дом был пуст. А Эдди Мансон оставался просто Эдди Мансоном. Хотелось верить, что его "соперник" жив, вот он выпрыгнет где то из леса, просто появится дома, или вломиться к нему домой, но ничего не происходит. Пока они с Дастином идут по лесу с фонарями они оба молчат. — Кажется тут ничего — прерывает тишину Дастин. — Да, в последнее время тихо, наверное пора закругляться. Голос Стива был неестественно тихим. Дастин лишь помотал головой. — Слушай, — начал Дастин — ты ведь не можешь всю жизнь вот так.. — он запнулся, не найдя слов, и просто сделал неопределенный жест рукой, обводя фигуру Стива с ног до головы. Стив устало посмотрел на него. Дастин выглядел серьезным до невозможности, в своей неизменной кепке и с этим своим командирским тоном, который так забавно контрастировал с его юным лицом. — Как? — Стив тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу, растирая холодную кожу. — Дастин, я потерял человека, с которым... — он сглотнул, подбирая слова. — С которым я хотел строить будущее. Каким, черт возьми, я должен быть? — Стив, — голос Дастина дрогнул, но он продолжил, сделав шаг вперед. — Уже почти год прошел. Ты не можешь всю жизнь по нему плакаться. — Он положил руку на плечо Стива, и этот жест, полный неуклюжей, подростковой заботы, был таким искренним, что у Стива сжалось сердце. — Дастин. Ты думаешь, я сам не знаю? — Стив не сбросил его руку, но в его голосе прорвалась глухая, отчаянная боль. — Я прекрасно всё понимаю! Понимаю, что нужно жить дальше, что он бы не хотел... но я не могу! Не могу! — последние слова он почти выкрикнул, и эхо коротко метнулось вглубь леса. Дастин выдержал его взгляд. Он больше не был тем язвительным мальчишкой, который в первые недели после смерти Билли фыркал, что Стив ходит как в воду опущенный. После того, как Эдди остался в Изнанке, Дастин замолчал. Надолго. Теперь он знал то, чего не знал раньше: как это, когда дорогой тебе человек просто исчезает. И как бесполезны любые слова. — Слушай, — мягко сказал Дастин, чуть сжав пальцами плечо Стива. — Ты можешь оставить его вещи. Тебе необязательно забывать его. Никто не просит тебя его забывать. — Он сделал паузу, давая словам осесть в сыром воздухе. — Но тебе нужно отпустить его. По-настоящему. Ради себя самого. Несколько секунд они стояли в тишине, которую нарушал лишь шорох листьев. Потом Дастин, поняв, что больше ничего не добавить, просто кивнул сам себе и, развернувшись, медленно пошел по тропинке обратно, туда, где на обочине дороги тускло светились фары «БМВ». «Тебе необязательно забывать его, но ты должен отпустить его» Фраза застряла в голове занозой. Отпустить. Легко сказать. Как отпустить человека, который стал частью тебя? Как перестать ждать, что он появится в дверях? Как перестать ненавидеть себя за то, что ты жив, а он — нет? Сможет ли он после него просто двигаться дальше? Но он даже не может представить никого другого на месте этого буйного парня. Он глубоко, судорожно вздохнул, чувствуя, как холодный воздух обжигает легкие. Жизнь, конечно, продолжалась. Она текла мимо него мутным потоком, в котором он чувствовал себя пустышкой. Изменится ли это? Что ж, надежда — единственное, что у него осталось. Надежда на то, что однажды боль притупится настолько, что он сможет сделать вдох, не чувствуя, что в груди засело битое стекло ______________ Дома Стив разглядывал вещи Билли, которые ему разрешила забрать миссис Мэйфилд. Нилу было плевать. Абсолютно. Он тогда лишь ждал, когда наконец состоятся похороны и можно будет забыть этот «позор» в лице Билли. Нил даже не присутствовал при том, как миссис Мэйфилд, избегающая взгляда Стива, протянула ему коробку дрожащими руками. «Он бы хотел, чтобы это было у тебя», — сказала она тихо, и в ее голосе Стив услышал не столько уверенность, сколько отчаянную попытку оправдать свой поступок перед самой собой. Стиву честно хотелось врезать Нилу тогда, прямо там, на пороге их дома, но ради Макс он сдержался. Сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и просто ушел. Они не знали его. Никто не знал его. А теперь он умер и в глазах людей он остался просто очередным придурком на крутой тачке, постоянно шляющийся по тусовкам. Его рубашка, в которой он ходил на свидания. Он никогда не застегивал ее до конца чтобы похвастаться мышцами. Он был просто великолепен. Даже если бы он не тренировался так усердно, Стив был уверен, он был бы также прекрасен. Ему в принципе не столь неважно тело сколько то, через что прошли они вместе. Тот момент в лесу, когда они оба, запыхавшиеся и злые, осознали, что их мнимое соперничество — не выход. Что им обоим это не нужно. Билли нуждался в любви. Это было написано в каждом его бешеном взгляде, в каждом грубом слове, которым он отталкивал людей. Стив мог дать ее, но хотел взаимности. Им обоим нужно было зеркало, в котором они увидят не врага, а родственную душу. Не сразу, но все таки Билли признал, что ему важен Стив. Он в нем нуждается. Это случилось на полу гаража Стива, когда Билли, пьяный в стельку после очередной ссоры с Нилом, размазывал по лицу слезы и злость. | — Зачем я все это начал — выдавил он тогда, не глядя на Стива. — Билли.. — Стив вздохнул разглядывая лицо своего "соперника". — Я разбил тебе морду, а ты вот так просто впустил меня к себе? — Билли нервно усмехнулся, его голос дрожал. — А ты впустил меня в свое сердце, это значит для меня куда больше. С лица Билли стекали новые слезы. Он повернулся к нему и его губы растянулись в дрожащей улыбке. Стив понял. Он бы ни за что ничего не изменил даже если бы мог. | Да, может он и не сказал, что в любви, но это просто был его язык любви. По крайней мере в этом был уверен Стив. Настолько травмированный человек как Билли никогда прямо не сможет сказать этих слов, но Стив понимал его, он не давил и не требовал. У Билли был свой язык любви, который понимали только они, и Стиву этого было достаточно. Кофта. Синяя, темная, их им выдали в школе, как членам баскетбольной команды. Она все еще пахла этими едкими духами Билли, табаком и самим кудрявым парнем — затхлый, терпкий, живой запах. Стив зарылся в нее лицом, вдыхая так глубоко, как только мог, и мир на секунду перестал существовать. Только он и Билли. А потом накатила волна тошнотворной пустоты. Стиву хотелось приложиться головой об стену от таких мыслей. Он мог бы сделать вид, что они просто враги, что ничего не было. Но все оказалось куда сложнее. Его чувства не давали ему покоя.. Робин хоть и шутила, но он знал, она все понимает. Прекрасно понимает. И все равно приходит, болтает, шутит, чтобы разбавить обстановку и напряжение в голове Стива. Спасибо, Робин, облегчение, которого ему иногда не хватает. Он просмотрел ещё пару вещей, но его прервали странные звуки. Сначала тихий, похожий на царапанье. Стив замер, прислушиваясь. Сердце пропустило удар. Затем отчетливый шорох, будто кто-то провел рукой по стене гаража снаружи. Адреналин обжег кровь. Рефлексы, отточенные за годы столкновений с монстрами из Перевернутого, сработали мгновенно. Он с силой захлопнул коробку, запихивая вещи обратно, и бесшумно сполз со старого дивана, на котором сидел. Он оглянулся, вглядываясь в темные углы гаража. Тени казались гуще обычного. Никого. Тишина давила на уши, контрастируя с бешеным стуком собственного сердца. Теперь гробовая тишина давила на чёрную коробку с двойной силой. — Кто нибудь здесь есть? — его голос прозвучал хрипло и будто слишком громко в тишине улицы. Ответа нет. Никаких звуков. Ни шагов, ни шёпота, ничего. Затем послышался еще один шорох. Теперь где то снаружи гаража раздались шаги. Будто кто то пытался незаметно проскользнуть мимо. Или может не знал, что он здесь. В гараже. Стив медленно, стараясь не дышать, поднялся и, прижимаясь спиной к стене, выглянул наружу. Лунный свет заливал пустой двор. Качели, которые он так и не починил, мерно покачивались от ветра. Никого.. Черт возьми. Он перевел взгляд на дом. Входная дверь, которую он точно закрывал, когда шел в гараж, была приоткрыта. Инстинкты кричали валить отсюда к чертям. Но другая часть, та, что была старшим братом для кучи детей, заставила его схватить бейсбольную биту, стоящую в углу. Он не мог просто уехать, зная, что кто-то шарится в его доме. Он постарался чуть ли не на цыпочках подойти к двери. Под ногой предательски хрустнул гравий. Стив выругался про себя и замер, вглядываясь в темноту прихожей. Ничего. Тишина. Ничего. Он продолжил идти к двери, сделал глубокий вдох и шагнул внутрь. В гостиной было пусто, но воздух казался спокойным. Однако, едва уловимый скрип половицы наверху заставил его кровь застыть в жилах. Шаги. Кто-то был на втором этаже. Этот человек даже не прятался. Ну серьезно. Какой-то обкуренный придурок, решивший, что дом Харрингтонов — отличное место для ночлега. Стив, с битой наготове, начал подниматься по лестнице, стараясь ставить ноги на самый край ступенек, где они меньше скрипели. Он уже был почти наверху, когда из темноты коридора на него выскочила массивная тень. — Какого хрена?! — заорал Стив, инстинктивно замахиваясь. Бита со свистом описала дугу и с глухим, тошнотворным стуком врезалась в грудь нападавшего. Мужчина охнул и отшатнулся, но не упал. С мужчины слетел капюшон, открывая его лицо в бледном свете луны из окна. И это зрелище было хуже любой твари из Перевернутого. Лицо выглядело просто мерзко. Перекошенная рожа, будто он родился в долбанном Чернобыле. Его лоб был слишком большой, непропорциональный, волос почти не было, как и половины зубов. Рот был перекошен в жутком оскале, а голова казалась непропорционально большой и странной формы. Ее покрывали странные бугры, словно под кожей росли опухоли. Глаза были маленькие, глубоко посаженные и горели безумной злобой. Мужчина взвизгнул — тонко, по-звериному — и вытащил из-за пояса нож. Точнее, это было похоже на мачете, огромный, ржавый тесак. У Стива такого точно не было. Мозг Стива, парализованный ужасом, наконец подал команду. Он развернулся и на полной скорости, перепрыгивая через три ступеньки, побежал к выходу. Он должен был уехать. Плевать на дом. Плевать на все. Главное — выбраться. Он вылетел на улицу, услышав за спиной тяжелый топот преследователя. Ключи! Где, черт возьми, ключи от машины? Они были в кармане куртки. Он нашарил их, выронил, поднял дрожащими пальцами. БМВ стояла тут же, на подъездной дорожке. Он рванул к ней, водительская дверь, слава богу, была не заперта. Он ввалился внутрь, захлопнул дверь и с третьей попытки воткнул ключ в замок зажигания. Двигатель взревел, и в ту же секунду в стекло со стороны водителя с оглушительным звоном врезалось мачете. Лезвие пробило стекло, застряв в нем в каких-то сантиметрах от лица Стива, покрывшегося сетью трещин. Стив взвизгнул, тонко, по девчачьи, от страха, и вдавил педаль газа в пол. Машина рванула вперед, вылетая на дорогу. В зеркале заднего вида он увидел фигуру мутанта, стоящего посередине дороги и провожающего его долгим, немигающим взглядом. Мачете он так и не вытащил — оно осталось торчать в разбитом стекле. Уже по дороге к полицейскому участку он смог хоть немного успокоиться, хотя его руки все ещё дрожали. ______________ — Подожди, то есть какой то человек пробрался к тебе домой и напал на тебя? — Хоппер отодвинул какие-то бумаги, освобождая место на столе, и уставился на Стива своим тяжелым, пронизывающим взглядом. Он был в потертой рубашке, усталый, с кругами под глазами. — Это был мутант! Я разбирал вещи в гараже и услышал снаружи какие то шорохи, я подумал может белка пробежала или ещё что то, но когда я зашёл в дом оно выпрыгнуло на меня с долбанной мачетой. — Стив все еще сжимал край своей футболки, мокрой от пота. Он сидел на стуле напротив стола Хоппера и не мог унять дрожь в коленях. — В каком смысле мутант? Как те твари из изнанки? — нахмурился Хоппер. — Нет, это был человек, но он выглядел.. — Стив замялся, вспоминая лицо человека. — У него было перекошенное лицо, эти странные бугры на голове, а его рот был весь кривой и у него почти не было зубов. Хоппер слушал, не перебивая, его лицо становилось все мрачнее. Он потер переносицу. — Может он выходец из лаборатории.. — Нет, вы не понимаете, это.. — вдруг дверь в кабинет скрипнула. К ним зашёл Кэлвин, держа в руках прозрачный пакет, такой в котором запечатывали улики с мест преступлений. Внутри него, на белой ткани, тускло поблескивало ржавое лезвие мачете, все перепачканное чем-то темно-бурым. Кровь была свежей, оставляя липкие разводы на внутренней стороне пакета. — Это первая улика, Хоп, нам нужно к нему домой, на ней кровь. — мужчина выглядел встревоженным. Хоппер мгновенно встал из-за стола, его кресло жалобно скрипнуло. Он подошел к Кэлвину, взял пакет, поднес к свету, рассматривая лезвие и засохшие сгустки. Челюсти его сжались. — Черт, — Он на секунду прикрыл глаза, а затем повернулся к Стиву. — А ранее ты ничего подозрительного не замечал? В последние дни, недели? Может, кто-то шатался рядом с домом, подозрительные машины? — Нет, возможно.. не уверен, Но когда мы с Билли были… ну, до всего этого. Он как-то обмолвился, что замечал что-то на заднем дворе. Ночью. Говорил, какая-то тень или звуки. Я тогда вышел посмотреть, но ничего не увидел. Думал, он параноик или просто пытался меня напугать. — Стив сглотнул. — Но возможно… Хоппер и Кэлвин переглянулись. В этом взгляде было что-то такое, от чего у Стива по спине побежали мурашки. Знание. Они что-то знали. — Ладно, парень, — голос Хоппера стал жестче, в нем зазвенели металлические нотки. — Собирайся. Едешь с нами. Покажешь все на месте. И больше никакой самодеятельности. Понял? Стив кивнул, чувствуя, как его снова накрывает волна липкого ужаса. Он поднялся на ватных ногах. — И Стив. — окликнул его Хоппер когда он подошёл к двери. — ты молодец, что сразу сюда поехал, а не играл в Рэмбо. Билли был хорошим бойцом, Но даже он бы не полез в драку с тем, кого не видит. Стив хотел что-то сказать, возразить, но ком в горле помешал. Он просто кивнул и вышел вслед за Кэлвином, оставляя Хоппера одного в тусклом свете кабинета. В голове билась только одна мысль: Билли что-то видел. Знал. И он ему не поверил. И теперь, возможно, эта тень пришла за Стивом