Глава 3: Клятва справедливости.

Ночь. Старый портовый район. Ржавые краны застыли над водой, будто огромные железные птицы, сломавшие крылья. Ветер тянул с залива, пахло сыростью, которая пробиралась под одежду и липла к коже. Где-то вдалеке хлопала оторванная ставня. Раз, два, три, снова и снова. Внизу плескалась вода, разбиваясь о сваи, обливая ржавые опоры. Здание штаба мафии было бывшим складом, и это чувствовалось во всём. Краска облупилась, обнажив тёмно-серый бетон. Кое-где из трещин лезла какая-то давно высохшая трава. Окна на первом этаже были заколочены досками, на втором затянуты плёнкой, которая хлопала на ветру. Их не стали заделывать, ведь здесь это считалось частью интерьера. Изнутри пробивался жёлтый тусклый свет. У входа курили двое в чёрном. Один — ещё молодой, постоянно оглядывался по сторонам. Второй — постарше, с сединой на висках, опёрся плечом о косяк и смотрел в одну точку, докуривая сигарету до фильтра. Акито шёл быстро. Пальто было порвано на рукаве, и край волочился по земле, собирая грязь. Под ним окровавленный бинт, наспех намотанный прямо на рубашку. Кровь пропитала ткань и засохла на пальцах. С каждым шагом в боку пульсировала острая боль. Но от этого его шаг не замедлялся. Рёма бесшумно двигался рядом с ним. Лицо спокойное, даже равнодушное. Дыхание ровное. На нём не было ни царапины. Он смотрел прямо перед собой, и его шаги идеально совпадали с шагами Акито. Охрана у входа заметила их издалека. Молодой охранник выпрямился, бросил быстрый взгляд на старшего. Тот даже не повернул головы, он продолжал смотреть в темноту, только пальцы с сигаретой замерли. — Вам бы к Йосано, — сказал старший, когда они поравнялись. Голос хриплый, прокуренный. — Выглядите не очень. Акито даже не взглянул на него. — Вам-то какое дело, мелкие сошки. — Как скажете. Охранник отступил на шаг, давая дорогу. Тот, что помоложе, проводил Акито взглядом, потом перевёл его на Рёму. Тот прошёл мимо, даже не замедлившись. — Крепкие они, — тихо сказал охранник. — И глупые, — ответил старший и выбросил окурок. Внутри было теплее. Пахло табаком, старым деревом и чем-то сладковатым. То ли дешёвый освежитель, то ли чьи-то духи, которыми пытались перебить запах сырости. Лампы горели вполсилы, и по углам лежали густые тени, которые тянулись к потолку, будто хотели выбраться наружу. Пол был бетонный, с выбоинами. Шаги гулко разносились по залу, отражаясь от высоких потолков, теряясь где-то наверху. Общий зал был почти пуст. В центре стояли несколько столов, на одном остывший кофе в кружке, на другом — разложенные карты города. В углу, на старом диване, из которого лезла поролоновая набивка, развалился Чуя. Он сидел, закинув ноги на стол, и лениво помешивал что-то в стакане. Рядом на полу стояла наполовину пустая бутылка вина. Запах чувствовался даже с порога. Увидев Акито, Чуя медленно повернул голову. Посмотрел на порванное пальто, на окровавленный бинт, на лицо, которое старалось не показывать, как сильно всё болит. Потом перевёл взгляд на Рёму и усмехнулся. — Ого, — протянул он лениво. — А ты сегодня неважно выглядишь. Бюро было добрым? Акито сжал зубы, и прошёл мимо. — Смотри, — бросил Чуя ему в спину, — Чтоб в следующий раз тебя в мешке не принесли. У нас и так морга переполнена. Акито остановился. Спина напряглась. Кулаки сжались так, что побелели костяшки. Секунду он стоял неподвижно, будто решая, стоит ли разворачиваться. Потом выдохнул сквозь зубы и пошёл дальше. Рёма прошёл мимо Чуи, даже не взглянув на него. — Ты бы тоже привёл себя в порядок, — бросил Чуя ему вслед. — А то выглядите как два привидения. Рёма не ответил. Коридор был длинным, узким, плохо освещённым. Лампы под потолком горели через одну, оставляя между пятнами света длинные тёмные провалы. Стены из некрашеного бетона, кое-где облупились, кое-где на них висели старые объявления, давно потерявшие смысл. Где-то в конце капала вода: мерно, раз за разом. Акито шёл, стараясь не обращать внимания на боль. Но с каждым шагом она пульсировала всё сильнее. Рана была глубокая. Йосано потом, конечно, будет рада такому, но это потом. Шавка, — думал он. — Дрянь с повязкой на глазу. Безродная сука. И я должен был бежать. Бежать, как крыса. Я. Король. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони до боли. Она не могла меня коснуться. Никто не может. Мои тени — мои верные рыцари должны были защитить. Они всегда защищали. А она просто… просто пришла. И я стоял как идиот. Как гребаный идиот с пустыми руками. И смотрел, как эта тварь забирает мальчишку. В памяти всплыло её лицо. Спокойное. Почти скучающее. Как будто он был для неё не врагом, а досадной помехой. Мусором, который нужно вымести с дороги. Дерьмом на подошве, которое можно отряхнуть и забыть. Ни страха, ни уважения. Ничего. — Вы стали проблемой, — сказала она тогда. Акито стиснул зубы так, что заныла челюсть. Юки. Я запомнил твоё имя. Какое-то ничтожество с повязкой на глазу. Сука, которая даже не поняла, с кем связалась. Которая осмелилась смотреть на меня сверху вниз. Которая заставила меня бежать. Меня! Он вспомнил, как её тень сгущалась вокруг, как тяжелел воздух, как пальцы разжимались сами собой, выпуская пистолет. Как он стоял и смотрел, как она забирает мальчишку, а тени вокруг него рассыпались прахом. Как будто его королевство — ничто. Как будто он — ничто. Как будто все его планы, его сила и его титул — пустой звук для этой твари. В следующий раз я буду готов, — думал он. — В следующий раз я не дам ей даже шанса. Эта мразь узнает, что значит переходить дорогу королю. Она узнает, что значит смотреть на меня сверху вниз. Я сотру её в порошок. И этого мальчишку. И всех, кто посмел встать на моём пути. Он представил, как она лежит на полу, раздавленная, беспомощная. Как смотрит на него снизу вверх, а в её глазах — не спокойствие, не скука, а ужас. Настоящий, животный ужас. Как она понимает, что ошиблась. Что король не прощает. Но сначала — эта выскочка. Юки. Я запомнил твоё имя. И ты запомнишь моё. Когда будешь лежать у моих ног и умолять о пощаде. Когда будешь смотреть на меня снизу вверх и жалеть, что вообще родилась на свет. Когда поймёшь, что король не прощает тех, кто осмелился его унизить. Он почти улыбнулся, представив это. Представив, как она смотрит на него снизу вверх. С тем же выражением, с которым она смотрела на него. С тем же выражением, с которым смотрели на него все эти годы. Только теперь это будет не презрение. Это будет страх. Настоящий, животный страх. Страх, который она унесёт с собой в могилу. Он бросил быстрый взгляд на Рёму. Тот шёл рядом, не произнося ни слова. На его лице не отражалось ничего. Спокойный, как всегда. Ни тени эмоций. Как будто он не видел, как его король стоял с пустыми руками и смотрел, как какая-то баба с повязкой на глазу забирает его добычу. Как будто это и не его позор. Хоть бы слово сказал, — подумал Акито. — Нет, конечно. Молчит. Всегда молчит. Он не понимает, что это значит. Что это значит, когда тебя унижают. Когда из тебя делают посмешище. Когда твоя сила оказывается ничем перед какой-то шавкой. Он отвернулся и снова уставился вперёд. Но ничего. Я сам справлюсь. Я всегда справлялся. А они все увидят. Увидят, кто здесь настоящий король. Увидят, что я не прощаю. Что за каждое унижение я плачу сполна. Что те, кто смеялся, будут ползать у моих ног и молить о быстрой смерти! Пульсирующая боль в боку напомнила о себе. Акито прижал руку к ране, чувствуя, как под пальцами влажная ткань рубашки. Кровь всё ещё сочилась. Это будет шрам. Хороший, заметный шрам на память, чтобы не забывать. Чтобы в следующий раз, когда он будет смотреть на неё сверху вниз, этот шрам напомнил ему, чего это стоило. Но оно того стоило, — думал он. — Я понял её слабое место. Она думает, что сильнее. Она думает, что может диктовать условия. Но я видел. Она не может держать свою способность вечно. А потом, скорее всего она становится беспомощной. И в тот момент — она будет в моей власти! Он почти рассмеялся, представив это. Представив, как она стоит перед ним, беспомощная, слепая, без своей тьмы, без своей силы. Как он подходит к ней. Как её лицо меняется. Как в нём появляется то, чего он не видел раньше. Страх. — В следующий раз, Юки, — прошептал он одними губами. — В следующий раз я сотру эту улыбку с твоего лица. И ты узнаешь, что значит переходить дорогу королю. Из-за поворота вышел Хироцу. Он шёл не спеша, в руках держал папку с бумагами. Остановился, увидев их. Посмотрел на порванное пальто, на бинт, на лицо, которое пыталось сохранить невозмутимость. Потом перевёл взгляд на Рёму. — Я же говорил, — сказал Хироцу тихо. — Бюро — это не просто кучка придурков. Теперь ты мне веришь, Акито? — Не лезь, дед Хироцу, — процедил Акито. — Лезу, потому что ты состоишь в мафии так же, как и я, — Хироцу говорил спокойно, даже лениво. — А если ты сдохнешь по глупости, мне потом разбираться с твоими недоделанными делами. Он похлопал Акито по здоровому плечу и пошёл дальше. — Ещё к Ацуши и Кёке зайди, — бросил он из-за угла. — Мори просил проверить, как они там. Акито выругался сквозь зубы, но свернул в боковой коридор. Комната Ацуши и Кёки была в самом конце. Дверь приоткрыта, изнутри пробивался тусклый свет. Стены здесь были такими же серыми, как и везде, но на полу лежал коврик, на подоконнике стояла кружка с чаем. Это была какая-то попытка сделать это место чуть более живым. Акито толкнул дверь плечом, не постучав. Ацуши сидел на кровати, держа в руках книгу. Увидев Акито, он вскочил, чуть не выронив её. — Мы… мы ничего не делали! — выпалил он. — Я просто читал, а Кёка… Кёка сидела в углу на полу, прислонившись спиной к стене. В руках она держала куклу. Она не вскочила, не испугалась. Просто подняла голову и посмотрела на Акито. Акито окинул их взглядом. Ацуши напряжён, готов защищаться. Кёка спокойна. Он уже хотел сказать что-то резкое, закрыть дверь и уйти, но Кёка смотрела не на лицо. Она смотрела на грудь, туда, где под пальто скрывалась рана. — Вам больно, — сказала она. Акито замер. Секунду смотрел на неё. На девочку, которая не боится. Которая говорит то, что думает, и не ждёт ответа. — Сидите здесь тихо, — бросил он и вышел, хлопнув дверью. За спиной повисла тишина. Ацуши опустился на кровать. — Он какой-то… злой сегодня, — сказал он тихо. Кёка не ответила сразу. Посидела, глядя на закрытую дверь. — Он всегда злой, — сказала она наконец. — Но сегодня по-другому. — В смысле? — Ацуши повернулся к ней. Кёка помолчала, поглаживая куклу в руках. — Ему страшно, — сказала она. — Он просто это не показывает. Ацуши посмотрел на дверь, потом на Кёку. — Откуда ты знаешь? Кёка не ответила. Снова взяла куклу и уставилась в стену. Ацуши посидел ещё немного, потом открыл книгу. Но читать не стал.

***

Кабинет Мори был в конце коридора. Дверь массивная, тёмная, без табличек. Здесь и так все знали, чей это кабинет. Акито толкнул её, не стучась. Внутри горел неяркий, приглушённый свет. Мори сидел за столом, откинувшись на спинку кресла, и перебирал какие-то бумаги. На столе стояла наполовину пустая бутылка виски, рядом два стакана, один из которых был наполовину полон. На диване, закинув ногу на ногу, развалился Дазай. Он листал какие-то документы, делая вид, что не заметил их появления. Мори поднял голову. Он посмотрел на Акито, на порванное пальто, на бинт, на лицо, которое пыталось сохранить невозмутимость. Потом перевёл взгляд на Рёму, на его идеально чистую одежду, на спокойное лицо. — О, вернулись. Вижу вас сильно потрепали, — сказал он спокойно. — Ну? Докладывайте. Акито шагнул вперёд, остановился перед столом. Рёма остался у двери, прислонившись плечом к косяку. — Задание провалено, — сказал Акито. Голос звучал ровно, без лишних эмоций. — Заложник мёртв. Бюро перехватило контроль. Мори молчал. Смотрел на него. Дазай отложил документы, поднял голову. — Одарённый мёртв? — переспросил Дазай. — Тот самый, которого вы должны были вывезти? — Я его уничтожил, — ответил Акито. — Когда стало яснее ясного, что вывезти оттуда не получится. Дазай хмыкнул, снова взял в руки бумаги. — Не дать врагу то, что не можешь унести сам. Неплохо. Хотя, конечно, было бы лучше, если бы ты вообще смог его вывезти. Но что есть, то есть. Мори постучал пальцем по подлокотнику. — Бюро, — повторил он. — Рассказывай подробно. Акито начал рассказывать. О том, как они ждали внутри здания. О том, как отряд бюро вошёл с трёх сторон. О том, как они дрались, как один из них: высокий, красный, с когтями появлялся из ниоткуда и снова исчезал. Как другой: светловолосый, с ножом умирал и возвращался, каждый раз становясь быстрее и точнее. Как третий с косой контролировал кровь, не подпуская теней близко. Голос его был ровным, но с каждым словом в нём прорезалась злость. — Я тебя могу поздравить, ты увидел одних из самых элитных бойцов бюро. — с насмешкой сказал Дазай. — Они действовали слаженно и быстро. Я не ожидал, что у них есть такие бойцы. — Ты читал досье на их отряд бюро? — спросил Мори, глядя на Акито в упор. Акито помолчал. Чувствовал, как под этим взглядом хочется оправдываться, но он сдержался. — Нет, — ответил он. — Почему? — голос босса был спокойным, но в этом спокойствии чувствовалось давление. — Потому что не видел смысла, — ответил Акито. — Король не изучает муравьёв перед тем, как наступить. Я думал, что моих сил достаточно. — И как, помогло? — Мори чуть усмехнулся. Акито сжал кулаки. Ногти впились в ладони. — Я исправлю, — твердо сказал он. — Ты потерял заложника, — продолжил Мори. — Ты вернулся раненый, без трофеев, с малым количеством информации. И теперь ты стоишь передо мной и говоришь, что исправишь? Акито сжал кулаки, но промолчал. — Продолжай, — сказал Мори. — Мы сдерживали их. Я уже собирался уходить, когда появилась она. — Она? — Дазай снова отложил бумаги. — Юки, — ответил Акито, выплюнув это имя как оскорбление. — Какая-то шавка с повязкой на глазу. Появилась из темноты. У неё способность... — он помолчал, подбирая слова. — Как я понял, она создаёт пространство. В нём ты теряешь контроль над телом. Не можешь двигаться, не можешь сопротивляться. Твои собственные руки не слушаются. Мои тени рассыпались, как только она появилась. Дазай чуть приподнял бровь, но промолчал. — И ты просто стоял? — спросил Мори. — И смотрел, как она забирает мальчишку? — А что я мог сделать? Я не мог пошевелится, — процедил Акито. — Даже пальцем. — Значит, ты проиграл, — спокойно сказал Мори. — Я не проиграл! — голос Акито сорвался на крик. Он осёкся, заставил себя говорить тише. — Я отступил, чтобы сохранить силы. Чтобы вернуться сюда живым и рассказывать вам этот доклад. — Отступил, — повторил Мори. — Значит, бежал. Акито молчал, чувствуя, как кровь приливает к лицу. С дивана донёсся тихий смешок Дазая. — Босс, не забывайте кто такая Юки. Я смотрю, бюро подготовилось лучше, чем мы думали, — сказал он, растягивая слова. — А ты, Акито... ну, ты хотя бы жив. Это уже достижение. — Заткнись, Дазай, — процедил Акито. — Мальчики, — Мори поднял руку. — Не сейчас. Он откинулся на спинку кресла, посмотрел на Акито. — Что за мальчик, о котором ты говоришь? Акито выдохнул, заставляя себя успокоиться. — Обычный школьник. Лет семнадцать. — ответил он. — Залез в пролом, начал снимать на телефон меня. — Он помолчал. — Но у него глаза странные. Символы солнца. И татуировка на шее такая же. — Значит, он скорее всего одарённый, — задумчиво сказал Дазай. — Вопрос в том, успеют ли они его завербовать. — Я не дам этого сделать, — ответил Акито. — Ладно, — Мори откинулся на спинку кресла, взял со стола карту, разложил перед собой. — Будем считать, что это был ценный опыт. — Что теперь? — спросил Акито. — Неделю назад мы получили информацию о нескольких складах с оружием, — Мори говорил медленно, будто каждое слово вдалбливал в голову. — Возможно, это склады бюро. Один мы уже взорвали. До сих пор разбирают завалы. Второй вот здесь. Он ткнул пальцем в отмеченное место на карте. — Твоя задача — взорвать этот склад. — И всё? — Акито нахмурился. — Этого достаточно, — ответил Мори. — Бюро потеряет ещё один объект. Им придётся реагировать. Туда пришлют людей. Возможно, тех самых, с которыми ты сегодня встретился. — А если они не пришлют именно их? — Тогда просто уничтожишь склад и уничтожишь тех, кто приехал, — Мори пожал плечами. Акито склонился над картой, запоминая расположение. — Кто едет со мной? — Ты, Рёма, Акутагава и Ацуши, — ответил Мори. — Почему четверо? — Акито поднял голову. — Если там будет серьёзный отряд, этого мало. — Я думаю вы справитесь. Исходя из твоего доклада ты неплохо потрепал этих ребят, а они, как ты понял, не пальцем деланные. Акито хотел возразить, но промолчал. — Акутагава и Ацуши, — продолжил Мори. — Они будут работать вместе. Рёма сам по себе. Ты как командир группы. Координируешь всех. — Когда будет эта операция? — Через два дня. Время и маршрут получишь завтра. Акито выпрямился. — Понял. — Иди, — сказал Мори. — Займись раной. В следующий раз читай досье. Это приказ. Акито развернулся и вышел, даже не взглянув на Дазая. Рёма ушёл следом за ним. Дверь за ними закрылась с глухим стуком. В кабинете повисла тишина. Дазай отложил бумаги, потер переносицу. — Думаешь, они справятся со складом? — А почему ты думаешь что не справятся?, — ответил Мори. — Это не сложно. Любой дурак сможет это сделать. — А что ты будешь делать, если туда пришлют огромный отряд? Они их точно в живых не оставят. У Акито тогда вообще же башню снесёт. — Тогда посмотрим, на что способны Акутагава и Ацуши, — Мори взял стакан, повертел в руках. — Давно их не проверяли в деле. — Ты так спокойно к этому относишься, — заметил Дазай. — Удар по складу — это удар по их ресурсам. Даже если они перехватят группу, мы узнаем, на что способны их бойцы. Если нет, то склад будет просто кучкой пепла. Дазай усмехнулся. — Босс, как думаешь, Юки объявится? Мори посмотрел на него. — Вряд ли. Она появляется только в самых критических ситуациях. Дазай кивнул, и в его голосе промелькнуло что-то странное, то ли насмешка, то ли воспоминание. — Мне ли не знать об этом. Он поднялся с дивана. — Ладно, босс. Через два дня так через два дня. — Подготовь людей, — сказал Мори. Дазай вышел. Дверь за ним закрылась. Мори остался один в своём кабинете, допивая содержимое в стакане.

***

— Очнулся? — спросила женщина. Голос спокойный, чуть насмешливый. Фаенон сглотнул. Во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу. — Да, — выдавил он. Голос прозвучал хрипло, почти неслышно. Женщина напротив чуть наклонила голову. Красные крестовидные зрачки смотрели прямо на него и прожигали насквозь. — Хорошо. — она улыбнулась холодно и официально. — Меня зовут Кагура. Это Коноэ. А в углу — Тацу. Выглядит он по страшному, но не переживай, он просто постоит и послушает. Фаенон смотрел на неё расширенными глазами. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Кагура положила руки на стол, сцепив пальцы в замок. — А теперь, мальчик, расскажи-ка нам, что ты делал в том здании. — Кагура, ты забыла какие вопросы задаются на допросе? — с безразличием в голосе перебил Тацу. — Моя вина. Давай начнём с простого. Как тебя зовут? — Фаенон, — сказал он. Кагура чуть наклонила голову, записывая что-то в блокнот. — Сколько тебе лет? — Семнадцать. Через примерно две недели восемнадцать. — Дату рождения назови. — Двадцать восьмое июня. Кагура записала ответы, не поднимая глаз. — Где живёшь? — А это обязательно говорить? — Обязательно. — твёрдо ответила Кагура. Он назвал улицу, дом, квартиру. Голос дрожал, но он старался говорить чётко. — Где учишься? — Одиннадцатый класс. Школа номер 57. Кагура кивнула. — С кем живёшь? — С тётей, ее зовут Аглая. А родители в командировке. — Хорошо, — Кагура отложила ручку. — А вот теперь рассказывай, что ты делал в том здании, где происходили боевые действия? Коноэ отлепилась от стены и подошла к Фаенону. Он дёрнулся, но она просто положила ладонь ему на плечо. Её пальцы были холодные и сухие. — Но сначала, клянёшься говорить правду? — спросила она. Фаенон не понял вопроса. — Чего? — Клянёшься говорить правду? — более твёрже повторила Коноэ. — Это просто формальность. Можешь не переживать. Формальность? — подумал Фаенон. — Какая странная формальность. Он посмотрел на Кагуру, она ждала. На Коноэ. На Тацу в углу, который даже не смотрел в его сторону. — Да, клянусь, — сказал он наконец. Коноэ убрала руку и отошла к стене, при этом у неё на лице образовалась хитрая улыбка. Она скрестила руки на груди. Кагура положила локти на стол, опять сцепив пальцы в замок. — Так что ты там делал? Фаенон сглотнул. — Я... я просто шёл домой. — Просто шёл домой, — повторила Кагура. — И решил свернуть в проулок? — Ну... увидел, что там что-то происходит. Оцепление, машины. Мне стало любопытно и... я туда пошёл. — Любопытно, — кивнула Кагура. — И что же ты там делал? — Я... просто смотрел. — Просто смотрел, — её голос не менялся, всё так же спокойный и ровный. — С телефоном в руках и снимал. В голове что-то кольнуло. Не больно, но неприятно. Как будто кто-то сжал виски с двух сторон. Что за херня? — подумал Фаенон. — Это нервы? — Я... не специально, — сказал он. — Телефон сам включился. Боль усилилась тупой, давящей волной. — Сам включился, — Кагура чуть наклонила голову. — И сам навёл камеру на окно? Хоть слышишь, что говоришь? — Я... Не могу врать, — немного начал понимать Фаенон. — Что-то мешает. Твою ж мать. — Я хотел снять, — выдохнул он. — Думал, что это может пригодиться. Полиции или... не знаю... ещё кому-то.. Давление отпустило. Фаенон выдохнул, не понимая произошедшего. Кагура смотрела на него спокойно. Коноэ тоже. Тацу в углу даже не шелохнулся. — Ладно, — сказала Кагура. — Поехали дальше. Она сменила тактику допроса. Голос её стал жёстче, а вопросы быстрее. — Откуда у тебя эти знаки в глазах? — спросила она, кивнув на глаза Фаенона. Он машинально поднёс руку к лицу, но наручники не дали. — Это... это линзы, — сказал он. — Просто линзы. Я... Голова взорвалась режущей болью, как будто кто-то полоснул по виску ножом. Фаенон зашипел, схватился за голову. — Линзы, — повторила Кагура спокойно. — Обычные линзы. — Да! — выкрикнул он, чувствуя, как боль нарастает с каждым словом. — Обычные... я купил их в магазине неда... Боль стала невыносимой. Фаенон сжал зубы, по лицу потёк пот. — Врёшь, — сказала Кагура, не повышая голоса. — Ещё раз. Откуда знаки? — Я не... Не могу больше. Не могу врать. — Я не знаю! — закричал Фаенон. — Я не знаю, почему они у меня! Они появились, когда машина чуть не сбила меня! Боль отпустила его. Фаенон тяжело дышал, глядя на свои руки. Всё тело трясло. — Машина? — переспросила Кагура. — До этого я нашёл какой-то листок. Я переходил дорогу, — Фаенон говорил быстро, торопливо, будто боялся, что если остановится, то боль вернётся. — Споткнулся. Упал. А она летела прямо на меня. Я думал, всё, приехали. — И что произошло? — Я зажмурился. Листок превратился в пепел, и он впился мне в руку. А когда открыл глаза, то машина ехала назад. Как будто время отмотали. А в глазах... — он замолчал, сглотнул. — В глазах появились эти символы. И на шее татуировка. В тот же момент. Я не знаю, откуда они взялись. Я ничего не делал, они просто появились. — Просто появились, — повторила Кагура. — Да, — Фаенон опустил голову. — Я не просил об этом. Я не знаю, что это. — И ты понял, что можешь откатывать время — сказала Кагура. — Возвращаться в прошлое и менять то, что уже случилось? Фаенон поднял голову. Смотрел на неё. На Коноэ у стены. На Тацу в углу. — Да, — сказал он. — Могу. Не знаю как, но могу. Я просто... хочу оказаться в нужном месте, и оказываюсь. Хочу откатить время — откатываю. Не знаю, как это работает, но я это делаю. Он замолчал. Руки всё ещё тряслись, но голос звучал твёрже, чем раньше. — Я сам не знаю, откуда это взялось. Знаки появились, когда машина чуть не сбила меня. В тот же момент. Но способность... Я просто не понимал, как ей пользоваться. А теперь понимаю. Кагура смотрела на него, не отводя глаз. — То есть ты можешь перемещаться во времени по своему желанию? — Да, — ответил Фаенон. — Я делал это несколько раз. Не специально, но делал. Он сжал кулаки. — Я не просил об этом. Это просто случилось. Когда та машина чуть не сбила меня. Всё вместе. Тишина. Кагура смотрела на него, не отводя глаз. Коноэ у стены чуть кивнула. Кагура повернулась к стеклу — туда, где за тонированным стеклом сидела Рин.

***

В наблюдательной было темно. Только слабая подсветка на пульте да экраны, транслирующие картинку из допросной. Рин сидела в кресле, откинувшись на спинку, и смотрела на Фаенона через стекло. Парень выглядел растерянным и напуганным. — Как он? — спросил Иллуги, заходя в комнату. Рин не обернулась. — Врёт как дышит. Иллуги подошёл к стеклу, встал рядом. — И давно врёт? — С самого начала. Кагура его раскручивает. Медленно, но верно. Иллуги помолчал. — Думаешь, он одарённый? Рин не ответила сразу. Смотрела, как Фаенон сжимает край стола, как напряжены его плечи. — Слишком испуган, — сказала она наконец. — Обычный свидетель не боится так, будто его уличают в чём-то страшном. — Может, он просто дурак, который влез не в своё дело и теперь боится, что родители узнают, а потом накажут?, — Иллуги пожал плечами. — Может быть, — Рин поправила повязку на глазу. — Но глаза его... ты видел символы? — Видел. — И татуировка на шее необычная. Иллуги повернулся к ней. — Думаешь, это знаки? — Возможно, — Рин откинулась на спинку. — Но за этим надо ещё проследить. Или он уже сам расскажет. В допросной Кагура смотрела на Фаенона, не отводя глаз. Коноэ у стены чуть кивнула. Кагура повернулась к стеклу. Рин медленно выдохнула. — Одарённый, — сказала она тихо. — Неопытный, но уже осознанно использует временной дар. Это опасно. Иллуги кивнул. — Чистый лист, который научился писать. Самые интересные виды. — И самый опасный вид, — Рин поправила повязку. — И для себя, и для всех вокруг. Она взяла микрофон, нажала на кнопку связи. — Кагура, это Рин. Заканчивай допрос. Мы не можем его ни вербовать, ни задерживать, он несовершеннолетний. И передай ему от меня: «Ты ещё молодой. Будь осторожен со своей способностью. И не суйся туда, куда не просят».

***

В допросной у Кагуры в ухе щёлкнул наушник. Она чуть наклонила голову, слушая. — Поняла, — ответила она коротко. Фаенон сидел, опустив голову, и смотрел на свои руки. Пальцы всё ещё дрожали. Кагура поднялась. — Слушай, — сказала она. — Ты несовершеннолетний. Мы не можем тебя держать без веских причин. Всё, что ты нам рассказал пока не даёт нам права оставить тебя здесь. Фаенон поднял голову. — Что? — Допрос окончен, — повторила Кагура. — Тебе вернут телефон. Все записи удалят. Будем считать, что ничего не было. Она сделала паузу, посмотрела на него внимательно. — И ещё. Это от директора. — Голос её стал чуть тише. — Ты ещё молодой. Будь осторожен со своей способностью. И не суйся туда, куда не просят. Фаенон сглотнул. — Я... понял. — Надеюсь, — сказала Кагура. Она открыла дверь. — Выходи. Фаенон встал, пошатнулся. Ноги не слушались. Он сделал шаг, другой. Свободен? — думал он. — Просто так? Что за хрень? В коридоре его встретил оперативник в чёрной форме. — За мной, — сказал он коротко. Фаенон пошёл следом. Голова гудела, в груди было пусто. Потому что я несовершеннолетний, они не могут держать. Но они будут следить. Они обязательно будут следить. Сука... чтр же делать... Куда я вообще вляпался?... Фаенон вышел из здания чёрным ходом. На улице было темно. Он стоял, сжимая в руке телефон, и смотрел в ночное небо. Всё таки, ему вернули телефон. Все записи удалили. Всё, что он снял в том здании, исчезло. Он сунул телефон в карман и побрёл домой. Мысли путались, перескакивали с одного на другое. Допрос. Кагура. Коноэ с её странной клятвой. Боль, когда он пытался врать. И их лица, когда он рассказал правду. Они ждали этого. И эти слова: — Ты ещё молодой. Будь осторожен со своей способностью. И не суйся куда не просят. Значит, теперь они знают, что я одарённый. И знают, что я могу откатить время вспять. И всё равно отпускают. Он оглянулся. Улица была пуста. Никого не было. Его, одарённого, просто так отпустили. Или не отпускают Он не знал. Он ничего не знал.

***

Комната для совещаний SSD находилась на пятом этаже, в конце длинного коридора с тусклым освещением. Стены были светло-серыми, а на них расписание дежурств, которое никто не обновлял уже полгода, и карта города с пометками. Окна выходили во внутренний двор, и утреннее солнце пробивалось сквозь жалюзи, оставляя на полу длинные полосы света. В комнате было прохладно. Пахло кофе, бумагой и чем-то ещё неуловимым, чем пахнут все казённые помещения, где много сидят и много думают. На подоконнике стояло несколько кружек, которые никто не убирал уже неделю. На столе лежали стопка бумаг, пара ручек, ноутбук, который никогда не выключался без танцев с бубном. Рин как всегда пришла первой. За двадцать минут до начала. Она вошла негромко, прошла к подоконнику, положила сумку, села. На ней была простая белая рубашка с длинным рукавом, рукава закатаны до локтя, тёмные брюки, на ногах — удобные чёрные туфли без каблука. Волосы распущены, на щеке еле заметный след от подушки. Она выглядела так, будто только что встала и не успела привести себя в порядок. Но тот, кто знал её, понял бы: она не спала. Она взяла с подоконника пустую кружку, которую оставила ещё вчера, покрутила в руках. Кружка была керамическая, синяя, с трещиной на ручке. Её никто не выкидывал, потому что она была её любимой. Она поставила кружку, потянулась к чайнику, налила воду, включила. Ждала, пока закипит. Смотрела на пузырьки, которые поднимались со дна. В коридоре послышались шаги. Дверь открылась. Макото и Акира вошли вместе, как часто заходили, один за другим. Макото сегодня был расслабленный, с вечно взлохмаченными ярко-красными волосами, куртка расстёгнута, на шее висел потрёпанный шарф. Акира после вчерашнего молчаливый, в чёрной футболке, с тёмными кругами под глазами, но держался прямо. Акира поставил кружку с чаем на стол для Макото. Сам сел на стул, откинулся на спинку и закрыл глаза. Макото устроился напротив Рин, на подоконник, рядом с ней. Макото внимательно посмотрел на Рин, на её бледное лицо, на тёмные круги под глазами. — Ты спала? — спросил он. — Спала, — ответила Рин, смотря на стену. — Я же знаю, что ты врёшь. — Не вру. — она помотала головой. Макото покачал головой. — Рин, я знаю, как ты выглядишь, когда выспалась. И как выглядишь, когда не спишь. И я знаю, что сейчас второй вариант. Акира, ты же эксперт в этом. Блесни навыками дедукции. Макото слегка толкнул Акиру. Тот открыл один глаз. — Она не спала, — сказал светловолосый коротко. — Видишь? — Макото развёл руками. — Даже Акира заметил. — Акира всегда замечает, — буркнула Рин. — Но это не значит, что вы правы. — Мы правы, признай это. От своих друзей ты ничего не скроешь, — сказал Акира и снова закрыл глаз. Рин посмотрела на свою кружку, потом на них. — Ладно. Не спала. — Я так и знал, — Макото откинулся на спинку. — И что, всю ночь просто в потолок смотрела? — Вспоминала, — тихо сказала Рин. — Что? — Тот день. Ту миссию. После которой я стала директором бюро. Макото перестал улыбаться. Акира открыл глаза, но ничего не сказал. — Я всё думаю, — продолжила Рин, — правильно ли я поступила, что согласилась. Нормально ли я руководила всё это время. — Ну.., — Макото почесал затылок, — Если говорить честно, то конечно, были провалы. Но и были успехи. Как у всех. — Я серьёзно. — И я серьёзно, — ответил Макото. — Ты не идеальна. Но кто идеален? Ты держишь удар. Это одно из главных черт. Акира кивнул. — Поддерживаю, — сказал он. Рин без веселья усмехнулась. — Спасибо, конечно. Но я не про это. — А про что? — спросил Макото. Рин помолчала. — Не знаю, — сказала она. — Наверное, просто выгорела, устала. — Это заметно, — сказал Акира. — Спасибо, Акира. — Не за что. Рин вздохнула, выпрямилась, поправила рубашку. — Ладно, — сказала она. — Хватит нытья. — Давно пора. Да и если ты устала, у тебя есть твои заместители. Они же могут тебя заменить в чём-то, — усмехнулся Макото. Она посмотрела на них, потом перевела взгляд на дверь. — Кстати о заместителях. Слушайте, а с Хаято что-то странное в последнее время. Вы не замечали? Макото перестал улыбаться. — Заметил, — сказал он. — Он ко мне лично стал холоднее. Раньше мы же неплохо общались, а сейчас... не знаю. Как будто дистанцию держит. — А ты? — Рин повернулась к Акире. Акира открыл глаза. — У меня с ним ничего не изменилось, — сказал он. — Мы общаемся так же, как и раньше. Хотя скорее даже ближе стали. — То есть он с тобой нормален, а с нами нет? — уточнил Макото. — Не знаю, — ответил Акира. — Может, просто не хочет показывать, что что-то не так у него. А я и не лезу. Рин сжала кружку. — Он без моего ведома подписал документы, — сказала она. — Помните, когда склад взрывали в порту? Я тогда была на выезде, и он сам всё подписал. Даже не предупредил. — Формально он может, — заметил Макото. — Он же заместитель твой. — Может, но мог бы сказать, что он именно подписал. — Согласен, — кивнул Макото. — А на обсуждении плана по захвату Акито? — продолжила Рин. — Он опоздал. Потом начал обсирать мой план с ног до головы. Говорил, что сделал бы лучше. — Это было, — тихо сказал Акира. — Ещё как было, — Макото нахмурился. — Я тогда подумал, что он просто не в духе. Но теперь... — Теперь я думаю, что это не просто настроение, — закончила Рин. Они помолчали. — Может, у него что-то личное? — предположил Макото. — Дома проблемы, например. — Он бы сказал, — ответила Рин. — Не факт. Ты же знаешь Хаято, он не любит говорить о таком. — Всё равно, — Рин покачала головой. — Мы же все друзья. Мы ему многое рассказывали, а от него почти ничего. — В какой-то степени, я согласен с тобой, — сказал Акира. — Ладно, — Макото хлопнул ладонью по колену. — С этими мы разберёмся, но не сейчас. В этот момент дверь открылась. Хаято вошёл спокойно, без лишнего шума. На нём была его любимая серая толстовка, в руке кружка с кофе. Под глазами — тени. Он поздоровался со всеми коротким кивком, прошёл к своему месту в углу и сел. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе, — ответила Рин сухо. — Начали без меня? — Начали бы, если бы ты опоздал, — ответила Рин. — А ты вовремя. — Чудо, — усмехнулся Хаято. — Чудо, что ты вообще пришёл, — Рин не удержалась. Хаято поднял на неё глаза. — Что ты хочешь этим сказать? — Ничего. На обсуждение плана по захвату Акито ты опоздал. А сегодня нет. — Я был занят. — Я знаю, чем ты был занят. Ты подписывал бумаги за меня. Без моего ведома. Хаято отставил кружку. — Я имею право на это. Я заместитель директора. — Имеешь. Но мог хоть предупредить. — Ты была на выезде. Я не мог ждать. — Мог позвонить. — Мог, — признал Хаято. — Но не позвонил. — И почему? — Потому что зная тебя, ты бы начала спорить. А время поджимало. Рин сжала зубы. — А на обсуждении плана? Ты опоздал, а потом начал говорить, что мои планы дерьмо полное. — Я не говорил, что они дерьмо. Я сказал, что они рискованные и сырые. — Разница в том, что ты меня при всех опозорил. — Если ты воспринимаешь конструктивную критику как оскорбление, это твои проблемы. — Это вообще было не конструктивно. — Я бы сделал лучше, — спокойно сказал Хаято. — Если бы ты дала мне слово. — Я тебе давала слово! Ты просто не слушал и продолжал свою лепту! — Рин не удержалась, перешла на крик. Макото поднялся. — Всё, хватит, — сказал он. — Прекратили оба. — Я ещё не закончил, — начал Хаято. — Закончил, — перебил Макото. — Оба закончили. Рин, не надо на него кричать. Хаято, не надо её провоцировать. У нас собрание через пять минут, а вы тут устроили... хуй знает что. — Она начала первая, — сказал Хаято. — А ты продолжил, — парировал Макото. — Всё, закрыли тему. Рин, он не прав, что подписал бумаги, не сказав какие. Хаято, она не права, что кричит. Разберётесь потом, но не при всех. Ей богу, как дети малые. Хаято хотел что-то сказать, но промолчал. Рин тоже замолчала, глядя в окно. Макото вздохнул и вернулся на подоконник. В комнату начали подтягиваться остальные. Нагато вошёл бесшумно. Они заметили его, только когда он уже стоял у стола. В руках он держал папку. Положил её перед Рин и сел на своё место у окна. — Доброе утро, Нагато, — сказала Рин. Нагато кивнул, глядя в окно. Ризли ввалился с грохотом, таща за собой стул, который кто-то забыл в коридоре. Высокий, широкоплечий, с короткими чёрными волосами, кончики серые и спокойными голубыми глазами с фиолетовыми вкраплениями. Под глазами залегли тени: видно, что спал он мало. На плечах лёгкая куртка, под ней чёрная футболка, джинсы и кеды. Он выглядел так, будто только что проснулся и решил, что приводить себя в порядок — это лишнее. — О, вы уже здесь, — сказал он, оглядывая комнату. — А я думал, я первый. — Ты всегда так думаешь. — заметил Макото. Ризли поставил стул к стене, устроился на нём, вытянув длинные ноги под стол. Потянулся к кофемашине, но кофе уже кончился. Он вздохнул и налил себе воды. Бутхилл и Блейд пришли вместе. Бутхилл был одет в кожаную куртку, на голове ковбойская шляпа с красными акцентами, украшенная двумя пулями. Он снял её, повесил на спинку стула. Под курткой виднелись металлические детали. Его тело было заменено на кибернетическое больше чем наполовину. Левая рука, когда он жестикулировал, издавала лёгкий сервоприводный звук. Блейд высокий, с длинными тёмными волосами, падающими на лицо. На нём была простая чёрная рубашка с длинным рукавом. Лицо спокойное, почти застывшее, тёмные глаза смотрели куда-то вдаль. Они сели молча. Бутхилл что-то хотел сказать, но посмотрев на Рин, передумал. Лини появился последним. Он замялся на пороге, оглядывая комнату, будто искал, куда бы сесть, чтобы никому не мешать. Светлые волосы зачёсаны назад, форма новая, не мятая. Он держался прямо, но было видно, что он нервничает. — Ты опоздал, — сказал Макото, глядя на часы. — На минуту, — тихо ответил Лини. — В следующий раз приходи лучше за пять, — сказал Макото, но без злости. — Не люблю, когда начинают без кого-то. — Извините, пожалуйста, — сказал Лини. — Не извиняйся, — сказала Рин. — Садись. Тут все свои, мы не кусаемся. Лини сел на свободный стул рядом с Акирой, положил руки на колени. Часы на стене пробили 10:05. Звук был тихим, почти незаметным, но в тишине комнаты его услышали все. — Всё, — сказала Рин, ставя кружку на подоконник. — Давайте начинать. Она посмотрела на Макото. — Веди. Макото кивнул, повернулся к остальным. Расслабленность с его лица исчезла. Теперь он говорил негромко, но жёстко. — Начнём с того, что было ночью. Операция по захвату Акито провалена. Заложник мёртв. Акито и Рёма сбежали. Он сделал паузу, давая словам осесть. — Акира. Акира открыл глаза, посмотрел на него. — Двадцать три смерти, — сказал Макото. — Это много. Ты лез на рожон, был в ярости и не слушался приказов Хаято по рации. Я ведь прав? Акира помолчал. Потом кивнул. — Прав. — Признаёшь свою ошибку? — Признаю. — В следующий раз будешь слушать приказы? — Буду. — Хорошо. Макото перевёл взгляд на Нагато. — Нагато. У тебя ошибок я почти не замечал. Но если что-то пошло не так, то говори честно. Нагато поднял глаза от стола. — Ошибки были, — сказал он. — Но смысла их обсуждать нет. Я уже понял, что сделал не так. Исправлю. Макото посмотрел на него несколько секунд, потом кивнул. — Ладно. Ты исправишь. Я тебя знаю. Он повернулся к остальным. — Теперь по противнику. Акито. Его способность — создание теней-рыцарей. Возможно, их он создавать может только десять штук, но точного числа никто не знает. Приказы он отдаёт и голосом, и мысленно, мгновенно. Если убить одного слугу, новый появляется рядом с ним. Бесконечно количество раз. — И как с этим бороться? — спросил Бутхилл. — Игнорировать и идти прямо на него, — ответила Рин. — Но он использует их как щит. Пробиться сквозь десяток тел, которые постоянно возрождаются, сложно. — Ещё был тот, быстрый, — добавил Макото. — Рёма. У него способность, связанная со временем. Он живёт на две секунды быстрее остальных. Для него мы как в замедленной съёмке. — О нём у CID было в базе кое-что, — подал голос Хаято из своего угла. — Но кратко. Только название способности и общее описание. О Акито информации почти не было. Только то, что создаёт теней, и всё. Ни точного количества, ни механики. — Теперь будет, — сказал Макото. — Передам CID, — кивнул Хаято. — Пусть дополнят базу. Макото откинулся на спинку стула. — И последнее. У нас появился новый сотрудник в отделе. Он повернулся к Лини. — Лини, ты сегодня первый раз на общем собрании. Представься. Расскажи, о себе и что умеешь. Лини выпрямился. Руки всё ещё лежали на коленях, пальцы чуть сжимали ткань штанов. — Всем привет. Я Лини, — сказал он. Голос чуть дрожал, но он старался говорить твёрдо. — Из академии выпустился в этом году. Моя способность называется «Пылающий занавес». Я стреляю вверх из лука, и сверху падают огненные искры. Радиус три-четыре метра. Ущерб, конечно, небольшой, но поджигает врага на короткое время. Надеюсь я буду полезен в вашем отделе. — Полезно, — сказал Макото. — Особенно если нужно зачистить толпу теней. — Перезарядка двадцать секунд, — добавил Лини. — И после трёх-четырёх раз я выдыхаюсь. Я не сильно много ею пользовался. — Ничего, — усмехнулся Ризли. — Мы все когда-то не могли контролировать свою способность. Но чем больше ты выполняешь заданий, тем лучше контролируешь. Макото кивнул. — Ты справишься. Не геройствуй, слушай старших, и всё будет хорошо. Если не забыл, то я глава отряда SSD, Акира мой заместитель. Заместитель директора и, непосредственно, куратор нашего отдела Хаято, а Рин директор. Её можешь не боятся, она не кусается. Мы здесь все как большая семья. Друг на друга не кричим, в отличии от некоторых. — с ехидцей Макото посмотрел на Рин. После этих слов, Рин злобно посмотрела на Макото, но сказать она ничего не смогла. Лини кивнул, сжал пальцы. — Хорошо, глава, буду знать! Макото слегка посмеялся, после этого он обвёл взглядом комнату. — У меня темы закончились. Руководство, есть что добавить? — Нет, — сказал Хаято. Рин поднялась с подоконника, поправила рубашку. — У меня есть. Все повернулись к ней. — Вчера на той миссии был мальчик, — сказала она. — зовут Фаенон. Он полез чуть ли не в самую горячую точку, всё снимал на телефон. Можно было бы сказать, что он просто дурачок, который не понимал, куда лезет. Но вы наверно зададитесь вопросом, зачем я это говорю? Она помолчала. — Он тоже одарённый. По его словам, его способность связана со временем. Он может возвращаться в прошлое и менять события. — Откатывать время? — переспросил Ризли. — Да. Пока что, как он сказал, на короткие отрезки. Но он получил дар недавно. И даже не скрывает знаки. Глаза светятся символами, необычная татуировка на шее. — Значит, неопытный, — заметил Бутхилл. — Именно, — кивнула Рин. — Он несовершеннолетний. Скоро восемнадцать, но пока ещё ребёнок. Она сделала паузу. — Мы должны взять его под крыло бюро. Макото нахмурился. — Вербовать думаешь? — Не сразу. Пока наблюдать. Его способность слишком опасна. Если мафия перехватит мальчишку раньше нас и сможет его использовать... вы понимаете, чем это грозит. Тишина. — В ближайшие две недели организуем круглосуточную слежку, — продолжила Рин. — Смены по восемь часов. График составишь ты, — она посмотрела на Макото. — Понял. — Смены будут состоять из одного-трёх человек. Можно брать кого-то из CID, но только тех, у кого есть боевая способность. У них половина отдела сидит в офисе, в поле им делать нечего. От SSD не больше трёх человек за раз. — А если Фаенон попадёт под удар прямо во время нашей смены? — спросил Ризли. — Вступаете в бой, — ответила Рин. — Защищаете его любой ценой. Но если в это же время происходит другое ЧП, один человек остаётся на слежке, остальные едут на вызов. — Понял, — кивнул Макото. — И ещё, — Рин посмотрела на него. — Составь график на эту неделю. Макото подвинул к себе блокнот, начал писать. — Сегодня уже четверг? — спросил он. — Да, — ответил Хаято. — Значит, завтра пятница. Пятница: Нагато, Лини и Ризли. — Принято, — сказал Нагато. Ризли кивнул. Лини выпрямился. — Суббота: я и Блейд. Блейд молча кивнул. — Воскресенье:... Макото задумался. — Бутхилл, ты хочешь? — Могу. А кто со мной будет? — спросил Бутхилл. — Возьмёшь кого-нибудь из CID. Или хочешь, я могу с тобой пойти. — Хорошо. Макото отложил ручку. — График может корректироваться. Так что жду предложения по другим дням, кроме завтрашнего. Рин повернулась к Хаято. — Ты, после собрания передашь Ахерон, что я жду от CID содействия. Смены будем делать из SSD, но если они хотят участвовать, то пожалуйста. Но только с боевыми способностями. Остальные пусть сидят в офисе. — Хорошо, — сказал Хаято. — Передам. — Чтобы к вечеру было. — Будет, наш уважаемый директор. Макото обвёл взглядом комнату. — Заместитель, есть вопросы? Может у руководства? У кого-нибудь ещё есть? Акира покачал головой. — Нету. — Нет, — сказал Хаято. Рин молчала. — Ладно, — сказал Макото. — Собрание закончено. Не опоздайте на всеобщее собрание в 15:00. Он поднялся со стула. — И будьте осторожны. Потери нам не нужны. Работаем. Все начали подниматься. Ризли поставил стул на место, Бутхилл снял шляпу со стула и поправил её. Блейд молча встал и направился к двери. Нагато вышел бесшумно. Лини быстро пошёл за ними, стараясь не шуметь. Хаято взял свою кружку, посмотрел на Рин, кивнул и вышел. В комнате остались только Рин и Макото. Макото потянулся, хрустнув шеей, сел обратно на подоконник. — Ну и денёк, — сказал он. — Он ещё даже не начался, — ответила Рин. — Это уже пугает. Она усмехнулась, подошла к столу, взяла свою кружку. Чай давно остыл, но она всё равно сделала глоток. — Слушай, — сказал Макото. — А чего ты так переживаешь за этого пацана? — Он неопытный. — ответила Рин. — Он не понимает, что с ним происходит. Если мафия выйдет на него первой, они его сломают или используют. У него очень сильная способность, и даже с ней я не смогла бы справится. — Как оружие? — Как инструмент. Он может откатывать время, Макото. Ты представляешь, что будет, если они научатся им управлять? Если, например, Акито сможет откатывать момент своей смерти? Макото посмотрел на неё серьёзно. — Думаешь, он на это будет способен? — Чем больше он использует способность, тем выше контроль над ней. Поэтому я рисковать не хочу им. — Ладно, — кивнул Макото. — Я понял. Они помолчали. — Ты бы пошла поела, — сказал он. — Вид у тебя, как у мертвеца. — Спасибо, — усмехнулась Рин. — Ты всегда умеешь подбодрить. — Это один из моих лучший талантов. Она взяла сумку и направилась к двери. — Рин, — окликнул Макото. Она обернулась. — Ты справишься. Мы справимся. Она посмотрела на него. — Знаю. Сколько раз мы справлялись с проблемами. Работаем. И она вышла. Макото остался один. Посидел, глядя на закрытую дверь, потом взял свой блокнот, перечитал график смен и вышел следом за всеми. В комнате для совещаний остались только стопка бумаг на столе, несколько кружек на подоконнике и утреннее солнце, которое уже начало подниматься выше.

***

Большой зал заседаний находился на восьмом этаже. Высокие потолки, длинный стол из тёмного дерева на двадцать мест. Стены светло-серые: на них большие экраны для презентаций и карта города с пометками. Вдоль стен стояли стулья для сотрудников, которым не хватило места за столом. Окна выходили на восток, и послеполуденное солнце заливало комнату жёлтым светом, который отражался от полированной поверхности стола. Люди собирались постепенно. Кто-то перешёптывался в углах, кто-то листал бумаги, кто-то просто ждал, попивая чай из пластиковых стаканчиков. Пахло кофе, чаем, бумагой и чем-то ещё неуловимым, чем пахнут все казённые помещения, где много сидят и много думают. Рин сидела во главе стола. Рядом с ней сидели Хаято, Иллуги, Дань Хэн и Цзинлю. Они все являлись заместителями директора. Остальные рассаживались по своим местам: SSD слева, CID справа, CTD и HRB дальше по краям. Макото сел рядом с Акирой, Нагато занял место у окна, подальше от всех. Ризли, Бутхилл и Блейд расположились рядом с руководством отдела. Лини сидел с краю, стараясь не привлекать внимания. Ахерон заняла место для главы CID, рядом с ней Арлекино. Клоринда и Воскресенье сели чуть поодаль, Флинс на самом краю, с планшетом в руках. Фурина, глава отдела CTD, оживлённо обсуждала что-то с Тиори. Зарянка и Керидра сидели молча, слушая. Гиацина, глава HRB, раскладывала бумаги перед собой, Март 7 поправляла воротник формы. Гисиленса и Навия переглядывались, но молчали. Сяо сидел в углу, глядя в стену. Рин подняла руку и встала со стула, после этого разговоры стихли. — Начнём всеобщее собрание, — сказала она. Голос спокойный и ровный. — Собрание будет коротким. Даже отчёты за неделю спрашивать не буду. Она сделала паузу, обводя взглядом зал. — Вы все знаете, что мафия в последнее время сильно активизировалась. У них есть много элитных бойцов, которые могут серьёзно сопротивляться нашему бюро. Их мощь нарастает, и нам отставать нельзя. — Я говорю это не просто так, — продолжила она. — Даже наших одних из элитных сотрудников SSD они здорово потрепали. Макото усмехнулся, но ничего не сказал. — Вам надо быть настороже, — сказала Рин. — Мы имеем информацию на малое количество людей в мафии. В базе данных на многих даже нет информации об их способностях. Она посмотрела в сторону CID. — Особенно это касается тех, кто работает в офисе. На улице сильно не светитесь. Нам не нужны потери. Это особенно касается CID и CTD, — добавила она. — Так же нам не нужны жертвы гражданских. Старайтесь сильно не размахивать оружием на людях, чтобы не нанести им вред. Она повернулась к своим заместителям. — И ещё. Усильте охрану на складах. Как показала практика, их частенько взрывают мафия. — Понял, — сказал Хаято. — Передам. Рин кивнула. — Теперь другая тема. У нас есть потенциальный кандидат в академию бюро. Мальчик Фаенон. По залу пробежал лёгкий шорох. — Вы наверно думаете, почему я про него говорю? У него слишком опасная способность, — продолжила Рин. — И её надо забрать себе. Мафия и так сильна, но если им попадёт такой экземпляр — это плохо кончится не только для бюро, но и для всего города. — Временные способности довольно трудно контролировать, — добавила она. — Сила над временем это не шутки. Если вам всем интересно о них узнать, можете спросить у руководства CTD про них. Фурина оживилась, но Рин подняла руку, останавливая её. — Сейчас не время. Потом. Она повернулась к CID. — Ахерон, расскажите, что у вас есть. Ахерон поднялась, взяла планшет. — Мальчика допросили. С его слов, у него способность — откат времени. Может возвращаться в прошлое на короткий отрезок и менять события. Он контролирует дар, но плохо понимает, как он работает. — Клятву прошёл, — добавила Арлекино. — Немного врал. — Вербовка невозможна, — сказала Ахерон. — Он несовершеннолетний. Рин кивнула, повернулась к HRB. — Гиацина, что бы вы предприняли? Гиацина отложила бумаги. — Можно в серую получить одобрение опекуна. У него же тётя есть. Если она согласится, мы сможем забрать его под своё крыло. — А если откажет? — спросила Рин. — Тогда будем ждать совершеннолетия. Или искать другие пути, — ответила Гиацина. — Ждать мы не можем, — сказала Рин. — Если одобрения вы не хотите ждать или тётя просто откажет, делаем до его совершеннолетия смены слежки. Она повернулась к Макото. — SSD уже в курсе. Макото кивнул. Рин посмотрела на Ахерон. — Ахерон, CID знает о сменах? Ахерон подняла голову. — Узнали от Дань Хэна, — ответила она. Рин кивнула, повернулась к сотрудникам CID. — Кто из вас хочет участвовать в таких сменах? Преимущественно нужны боевые. Флинс поднял руку. — Я согласен. Арлекино кивнула. — Я тоже. — Хорошо, — сказала Рин. — Если вас попросят поучаствовать, не отказывайтесь лучше. Хотя это всё идёт для вас на добровольной основе. Она сделала паузу. — Вам же потом заполнять базу данных способностей. Фурина открыла рот, чтобы что-то сказать, но Рин её опередила. — Вопросы к CTD потом. Она обвела взглядом зал. — У меня темы закончились. Кураторы отделов и мои заместители, есть ли у вас темы? Хаято покачал головой. — Нет. Иллуги молчал. Дань Хэн молчал. Цзинлю молчала. Макото покачал головой. Ахерон молчала. Фурина хотела что-то сказать, но Тиори дёрнула её за рукав. — Нет. — Хорошо, — сказала Рин. — Собрание закончено. Она поднялась. — Всем спасибо за внимание. Люди начали вставать, перешёптываться, выходить. Кто-то задержался у кофейного автомата, кто-то обсуждал что-то с коллегами. Фурина подошла к Рин. — Я могу задать вопрос? — Давай потом, — ответила Рин. — Сейчас не время. Фурина вздохнула, но кивнула и отошла. Рин осталась стоять у стола, глядя на пустой зал собраний. — Ну что, — сказал Хаято, подходя к ней. — Довольна? — Ещё нет, — ответила Рин. — Но работаем. — Работаем, — повторил Хаято и вышел. Рин осталась одна. Солнце уже клонилось к закату, и жёлтые полосы света на полу стали длиннее. В зале было тихо. Рин взяла свою кружку, посмотрела на неё, потом на дверь, и направилась к выходу.

***

Фаенон вышел из здания чёрным ходом. На улице было темно. Узкий переулок, в который его вывели, был пуст — только мусорные баки у стен и тусклый фонарь в конце сопровождали его. Оперативник, который привёл его сюда, молча кивнул и скрылся за дверью. Фаенон стоял, сжимая в руке телефон, и смотрел на ночное небо. Ему вернули телефон. Все записи из него удалили. Всё, что он снял в том здании, исчезло. Он сунул телефон в карман и побрёл домой. До дома он добрался без приключений. Шёл быстро, почти бежал, но старался не привлекать внимания. Пару раз ему показалось, что кто-то идёт следом, но когда он оборачивался, то сзади никого не было. У подъезда он замер. Возле дома, чуть поодаль, стояли две чёрные машины с полностью тонированными стёклами. Одну он видел здесь раньше. Она появлялась иногда по вечерам, но он никогда не придавал этому значения. Вторую, новую, с затемнёнными стёклами и мощными колёсами не замечал никогда. Фаенон сделал вид, что не заметил. Прошёл мимо, открыл дверь подъезда, скрылся внутри. Но на душе стало ещё тревожнее. Слежка. Она будет, — подумал он. — Точно слежка. С двух сторон. Мафии и бюро... Он поднялся на свой этаж, дрожащими руками открыл дверь, зашёл в квартиру и заперся изнутри. Тишина. Аглая ещё не вернулась с работы. Фаенон прислонился спиной к двери и закрыл глаза. — Это просто нервы, — прошептал он. — Просто нервы. Он разделся, прошёл в комнату, включил свет. Всё было нормально. Обычная комната, обычный стол, обычный ноутбук. Рюкзак с учебниками стоял у стены. Фаенон сел на кровать, смотрел на свои руки. Пальцы всё ещё дрожали. Я одарённый, — думал он. — Как те, про кого говорят в новостях. Как те, за кем охотится мафия. Как те, кого ловит бюро. Он поднял голову и посмотрел на тёмное стекло балконной двери. В отражении был он сам. Но что-то было не так. Фаенон замер. Отражение смотрело на него. Прямо. В упор. Не двигалось и не повторяло его движений. — Что... опять ты?! — начал он. Отражение подняло голову. Глаза горели — левый алый, правый золотой. В обоих пульсировал знак солнца. На шее проступила татуировка — такая же, как у него. Оно привычно улыбнулось. Медленно, устало, безумно. Поднесло палец к губам. — Тсс... Фаенон хотел закричать, но не смог. Свет в комнате мигнул на мгновение. Когда загорелся снова, стекло было пустым. Только его собственное лицо: бледное и испуганное. Он сидел, не в силах пошевелиться. Как же ты меня достал, — думал он. — Сколько раз ты ещё появишься? Где-то в квартире скрипнула половица. Фаенон вздрогнул, но это была просто старая доска. Или нет? Он не узнал ответ.

***

Машина была припаркована в соседнем дворе, в тени деревьев. Макото сидел за рулём, смотрел на окна квартиры Фаенона. Там горел свет. Иногда мелькал силуэт — мальчишка ходил по комнате. — Объект дошёл в целости и сохранности, — сказал он в рацию. — Находится дома. В динамике затрещало, потом раздался голос Рин: — Принято. Продолжай наблюдение. Если что-то изменится — докладывай. — Понял. Связь прервалась. Макото убрал рацию, откинулся на сиденье, но глаз с окон не спускал. В другой машине, припаркованной за углом, сидел Акито. Он глядел на карту, где был отмечен район Фаенона. Здание, нужный подъезд, этаж. Телефон завибрировал. — Объект вышел из бюро, — сказал голос в трубке. — Двигается к дому. — Вижу, — ответил Акито. — Продолжайте слежку. Он убрал телефон, посмотрел на окна. Там горел свет. Мальчишка был дома. Акито усмехнулся. — Я тебя найду, мальчик, — сказал он тихо. — Не сразу, но найду. Он завёл машину и уехал с улицы, где жил Фаенон.