Часть 12

Они уже почти подошли к воротам лагеря, когда напряжение достигло той точки, за которой оставалась только тишина перед бурей. Факелы освещали их лица, оружие поблёскивало в огне, шаги звучали глухо по утоптанной земле. Беллами шёл впереди, Кларк и Финн рядом, остальные следовали за ними плотной группой. И вдруг из толпы, ближе к центру лагеря, раздался крик — резкий, почти срывающийся: — Эй! Народ! Все сюда! Голос был таким взволнованным, что Беллами резко остановился. Кларк обернулась первой, за ней Финн. Несколько человек, уже собиравшихся выйти за ворота, тоже замерли. — Что ещё? — раздражённо бросил Беллами. — Смотрите! — снова крикнули из толпы. Кто-то поднял руку и указал в небо. Сначала никто ничего не понял. Потом один из ребят тихо произнёс: — Это что... метеоритный дождь? И в следующее мгновение почти все подняли головы. Ночное небо, которое ещё минуту назад казалось просто тёмным и спокойным, теперь было исполосовано огненными следами. Сотни маленьких огоньков вспыхивали высоко над ними и медленно тянулись вниз, оставляя за собой длинные, горящие хвосты. Они неслись к земле. — Так красиво... — прошептал кто-то почти благоговейно. Кларк стояла неподвижно, не отрывая взгляда от неба. И чем дольше она смотрела, тем яснее понимала. — Не сработало… — едва слышно сказала она. Несколько человек повернулись к ней. — Что? — спросил Финн. — Они не увидели ракеты… — продолжила Кларк, голос её стал пустым, будто из него ушло всё тепло. Рейвен, стоявшая чуть позади, резко перевела взгляд с неба на Кларк. — Подожди... — сказала она напряжённо — Ты поняла это по... метеоритному дождю? Беллами нахмурился. — Это и правда метеориты? — спросил он, глядя то на небо, то на Кларк. Кларк медленно покачала головой. — Это не метеоритный дождь — произнесла она, и её голос прозвучал слишком тихо для того, что она собиралась сказать дальше — Это похороны. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Несколько секунд никто не произносил ни звука. Только в небе продолжали вспыхивать и гаснуть огненные линии. — Нет... — прошептал кто-то. Рейвен побледнела. — Нет — повторила она уже громче — Нет, этого не может быть! Кларк смотрела вверх, не моргая. — Когда на Ковчеге кого-то казнят... тело отправляют в космос. Если их было много... если Совет решил снизить нагрузку на системы... — её голос дрогнул — Они сделали это массово. В толпе начался шёпот, переходящий в испуганные вопросы. Рейвен резко повернулась к Беллами. В её глазах горела ярость, смешанная с болью. — Всё это из-за тебя! — крикнула она и шагнула к нему, сжимая кулаки — Если бы ты не уничтожил радио, они бы увидели ракеты! Они бы знали, что мы живы! Она почти бросилась на него, но Финн быстро перехватил её за плечи. — Рейвен, стой! — Отпусти меня! — вырвалась она — Он всё это начал! Беллами не отступил. Он стоял прямо, лицо его стало жёстким. — Я помог найти радио! — крикнул он в ответ. — Да! — выкрикнула Рейвен — После того как сам же его и уничтожил! Слова ударили больнее, чем любой удар. Кларк быстро подошла к Рейвен и осторожно, но твёрдо взяла её за руки. — Хватит! — сказала она — Рейвен, хватит. — Они мертвы! — голос Рейвен сорвался — Сотни людей мертвы! — Да… — тихо сказала Кларк — И он это знает. Она посмотрела на Беллами. — Ему теперь с этим жить! Несколько секунд он молчал. Потом медленно, сдерживая каждое слово, произнёс: — Я знаю только одно. Моя сестра и Талия пропали. И я должен их найти. Он не повысил голос. Но в этих словах было столько решимости, от воспоминания слов Талии «С этого момента, мы все будем держаться вместе» . Рейвен отвернулась, тяжело дыша. Финн осторожно отпустил её. Беллами больше не смотрел на небо. Он развернулся к воротам лагеря. — Кто идёт со мной? — спросил он. Несколько парней шагнули вперёд без колебаний. И Беллами, сжимая оружие, первым вышел за ворота лагеря, направляясь в тёмный, глухой лес, где их ждали неизвестность и, возможно, ответы. *** Тьма не отступила резко, не разорвалась вспышкой света, не исчезла в одно мгновение. Она сначала стала тоньше, будто кто-то осторожно провёл по ней ладонью, делая её прозрачнее. В этой вязкой, тяжёлой черноте начали проступать слабые оттенки — серый, мутный, почти неразличимый. Сознание возвращалось медленно, неохотно, словно само не было уверено, стоит ли это делать. А потом пришла боль. Она не появилась постепенно — она обрушилась. Талия вздрогнула так резко, будто её тело вспомнило всё раньше неё самой. Судорожное движение прошло по позвоночнику, отдалось в плечах, в пальцах, и глухой волной прокатилось обратно к голове. Боль вспыхнула в затылке, густая, тяжёлая, расползающаяся к вискам, к глазам, к челюсти. Она застонала раньше, чем открыла глаза. Звук вышел слабым, сорванным, словно её горло было зажато. С усилием, словно поднимая веки, отлитые из свинца, Талия приоткрыла глаза. Мир не встретил её чёткими очертаниями. Он качался. Плыл. Размывался. Земля под ней казалась зыбкой, как палуба корабля в шторм. Перед глазами стояла мутная пелена, через которую едва пробивался тусклый свет ночи. Каждый вдох давался с трудом, будто воздух стал густым и тяжёлым, словно его нужно было проталкивать внутрь силой. — М-м... — глухо вырвалось у неё. Она попыталась приподнять голову. И тут же пожалела. Боль вспыхнула ярче, острее, словно кто-то вонзил раскалённый металл прямо в затылок. Талия застонала снова и резко притянула руку к голове. Пальцы наткнулись на что-то липкое, шероховатое. Кровь уже подсохла, запёкшись в волосах, стянув кожу неприятной коркой. Когда она чуть сильнее надавила, боль прострелила виски так резко, что перед глазами снова вспыхнули искры. Она зажмурилась, изо всех сил пытаясь не повалиться обратно. Голова кружилась так, будто она всё ещё падала. Будто склон под ней снова и снова уходил из-под ног, а тело летело вниз в бесконечность. И вдруг сквозь боль прорвалась память. Лес. Холодный воздух. Крутой склон. Октавия внизу. Неподвижная. Лицо в крови. А потом - удар. — Октавия... — едва слышно прошептала она. Имя сорвалось с её губ почти беззвучно, но внутри оно отозвалось громче крика. Оно ударило в грудь, заставило сердце болезненно сжаться. Она медленно, с огромным усилием заставила себя открыть глаза шире. Всё ещё мутно. Всё ещё качается. Она повернула голову вправо. Только тёмная земля. Камни. Корни деревьев. Влево. Пусто. Ни темных волос. Ни знакомого силуэта. Ни дыхания рядом. Октавии не было. Талия сглотнула, и это движение отдалось тупой болью в черепе. Она снова прижала ладонь к затылку, будто если будет держать голову, она не расколется на части. — Чёрт... — выдохнула она сквозь зубы. Ей казалось, что кто-то до сих пор стоит за её спиной и методично, с холодной жестокостью, бьёт по голове. Не даёт передышки. Не позволяет собраться. Она попыталась сесть. Мир качнулся. Земля поплыла. Талия едва не потеряла равновесие и с трудом перевернулась на бок. Пальцы впились в землю, ногти заскребли по влажной почве. Она медленно, мучительно медленно поползла вперёд, к ближайшему крупному камню, который смутно различала сквозь пелену. Каждое движение давалось тяжело. Руки дрожали. Локти подгибались. Тело казалось чужим, будто оно больше ей не принадлежало. Наконец её пальцы коснулись холодной поверхности камня. Она подтянулась ближе и положила на него руки. Камень был ледяным, и этот холод слегка отрезвил. Она опустила лоб на скрещённые руки и тяжело выдохнула. Нужно было встать. Нужно было найти Октавию. Нужно было убедиться, что она жива. Нужно было кричать, бежать, бороться. Но её тело не слушалось. Дыхание стало рваным. Грудь поднималась и опускалась слишком быстро. Веки налились тяжестью. Боль и слабость медленно, неумолимо тянули её обратно. — Встань... — едва слышно прошептала она самой себе. Она попыталась напрячь ноги. Попыталась оттолкнуться. Но сил не хватило даже на это. Голова медленно опустилась на руки. Темнота вернулась мягко, почти заботливо, укрывая её от боли. И сознание погасло снова, оставив её неподвижной среди ночного леса, под равнодушным небом, где звёзды светили так же холодно, как камень под её ладонями. *** Ветер почти не шевелил кроны, листья не шелестели, и даже их собственные шаги звучали приглушённо, будто земля впитывала каждый звук. Факелы в их руках вырывали из темноты лишь узкие, дрожащие полосы света — ствол дерева с неровной корой, блеск влажной травы, камень, на котором на секунду вспыхивал оранжевый отблеск огня. Всё остальное оставалось за пределами видимости — плотное, густое, чужое. Они шли быстро, стараясь не упустить ничего. Каждый из них вслушивался. В собственное дыхание. В хруст веток. В любой шорох, который мог оказаться шагами. И вдруг тишину разорвал крик: — Смотри! Вот там! Голос прозвучал резко, надломленно, в нём слышалась и надежда, и страх — как будто тот, кто кричал, сам боялся, что ошибается. Беллами замер. Сердце в груди ухнуло вниз, словно сорвалось в пустоту. Финн резко поднял голову: — Где?! — крикнул кто-то в ответ. — Здесь! У склона! Беллами и Финн переглянулись. В их взглядах вспыхнуло одно и то же — отчаянная надежда, такая яркая, что от неё было больно. И страх. Потому что если это они — то в каком состоянии? Без слов они сорвались с места. Ветки хлестали по рукам, по лицу. Под ногами скользила мокрая листва. Кто-то поскользнулся, выругался, но поднялся и побежал дальше. Когда они выбрались к краю склона, несколько парней уже стояли там, держась за стволы деревьев, чтобы не сорваться вниз. Земля резко обрывалась, уходя в темноту. Снизу тянуло холодом. — Что там? — быстро спросил Беллами, подходя ближе, но не делая лишнего шага, чтобы не осыпать край. Один из ребят тяжело дышал, глаза его были широко раскрыты. Он молча указал вниз. — Вот... видишь? Это Октавия? Беллами шагнул вперёд осторожно, вглядываясь. Сначала он различил лишь тёмный силуэт. Потом — волосы. Рыжие. Такие знакомые, что от этого воспоминания, грудь сразу же сдавило. Тело лежало неподвижно. Финн наклонился рядом, прищурился. — Это не Октавия... — выдохнул он. Беллами ещё мгновение смотрел вниз, будто надеясь, что глаза обманывают его. Но нет. Линия плеч, тонкая фигура. — Это Талия — глухо произнёс он. И в эту секунду внутри него что-то резко сжалось. Не облегчение — потому что это была не его сестра. И не радость — потому что там лежала другая. Она лежала слишком неподвижно. Слишком тихо. — Верёвку! — резко сказал он. Один из парней тут же протянул длинную верёвку. Беллами быстро огляделся, нашёл выступающий корень дерева, толстый, вросший глубоко в землю, и обмотал вокруг него конец каната. Он дёрнул дважды, проверяя, выдержит ли. — Если сорвется, держите крепко! — коротко приказал он, даже не поднимая взгляда. — Беллами, аккуратно — сказал Финн, в его голосе было больше просьбы, чем приказа. — Фонарь! Он протянул руку, и в неё вложили фонарь. Беллами сунул его в карман, чтобы освободить ладони, затем быстро обвязал верёвку вокруг туловища, затянув узел на груди. Склон выглядел опасно. Земля рыхлая, под ногами — песок и мелкие камни. Он начал спускаться медленно. Каждый шаг — осторожный, выверенный. Под подошвами осыпалась почва, камни катились вниз, стуча в темноте. — Талия! — крикнул он вниз, голос эхом прокатился по склону — Талия, слышишь меня?! Тишина. Только собственное дыхание и скрип каната. Он спускался всё ниже. Пальцы цеплялись за выступы. Плечи напряглись. Ладони обжигало от трения. Наверху Финн переглянулся с Джаспером. — Но где Октавия? — тихо спросил Джаспер, и в его голосе была паника, которую он пытался скрыть. Финн сглотнул, не отрывая взгляда от фигуры Беллами внизу. — Я не знаю — прошептал он. Внизу ботинки Беллами наконец коснулись твёрдой земли. Он быстро отвязал верёвку от туловища, оставив её свободно свисать, и вытащил фонарь. Узкий луч света прорезал темноту и упал на Талию. Она сидела оперевшись на камень. Волосы закрывали лицо. Кровь засохла тёмными дорожками у виска и затылка, впиталась в пряди. На секунду Беллами просто смотрел на неё. Потом шагнул ближе. — Эй... Талия — тихо произнёс он, голос стал ниже, мягче — Слышишь меня? Он опустился на колени рядом и осторожно коснулся её плеча. — Талия. Её тело чуть качнулось. И вдруг, когда он подтянул её к себе, она безвольно подалась назад — словно кукла без нитей. — Чёрт! Он едва успел подхватить её, прижимая к себе, чтобы она не ударилась снова о землю. Её голова тяжело опустилась ему на руку. Тёплая. Слишком тяжёлая. В этот момент рядом, скользя по склону, спустился Финн. В его руке горел факел, и огонь резко осветил их лица — тревожные, напряжённые. — Проверь пульс! — быстро сказал Финн. Беллами прижал Талию ближе к себе, поддерживая её одной рукой, а пальцами другой осторожно коснулся её шеи. Он чувствовал, как дрожат его собственные пальцы. Старался успокоиться. Сосредоточиться. Секунда. Другая. Третья. И вдруг — слабый толчок под подушечками пальцев. Пульс. Слабый. Но есть. Беллами выдохнул так, будто всё это время не дышал. — Она жива — сказал он, коротко кивнув. Финн облегчённо выдохнул, но облегчение длилось недолго. Он поднял факел выше и внимательно оглядел землю вокруг. Склон был изрыт. Почва нарушена. — Я уверен, она не могла просто сорваться — произнёс он тихо, почти себе под нос. Беллами поднялся, аккуратно держа Талию на руках. Её голова безвольно лежала у него на плече. Рыжие волосы касались его куртки. Он чувствовал её дыхание — слабое, но ровное — у своей шеи. — Я и не думаю, что она подошла бы к краю — сказал он, глядя на склон. В его голосе появилось напряжение — Она либо что-то увидела здесь... либо убегала от кого-то. Финн опустился на корточки, поднёс факел ближе к земле. — Беллами... — тихо произнёс он. — Что? — Здесь был кто-то ещё. Беллами нахмурился. — С чего ты это взял? Финн провёл рукой по влажной земле, указывая на отпечатки. — Следы. И они явно не женские. Огонь дрогнул, и тени за их спинами качнулись, будто лес шевельнулся вместе с ними. Беллами медленно перевёл взгляд в ту сторону, куда вели следы. *** Поднять Талию наверх оказалось куда труднее, чем спуститься к ней. Снизу склон казался просто крутым. Оттуда — почти отвесным. Земля под ногами крошилась и осыпалась при каждом движении, песок скользил, мелкие камни срывались вниз и глухо стучали, ударяясь о выступы. Верёвка натягивалась до предела и тихо, зловеще скрипела, будто жаловалась на каждый лишний килограмм. Беллами был почти вплотную к Талии, одной рукой удерживая её под спиной, другой цепляясь за корни, за неровности почвы. Мышцы спины и плеч напряглись так сильно, что начали дрожать. Он чувствовал, как под ладонью её тело — слишком лёгкое, слишком хрупкое сейчас — безвольно обмякает при каждом рывке. Она действительно была лёгкой. Но даже этот вес на таком склоне превращался в испытание. — Тяните! — крикнул Финн наверх, когда они аккуратно закрепили верёвку под её руками и вокруг груди. Наверху парни упёрлись ногами в землю, обвили канат вокруг ладоней. Их лица перекосились от напряжения. — Медленно! — добавил Финн — Не рвите! Верёвка натянулась. Тело Талии чуть приподнялось. Её голова запрокинулась назад, волосы качнулись, и Беллами резко подался вперёд, прижимая её к склону, чтобы она не ударилась. — Осторожно! — крикнул он, глядя вверх. — Мы стараемся! — донёсся ответ. Земля под его ногами поехала вниз. Он едва не сорвался, но успел вцепиться в выступающий корень. Сердце в груди колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже сквозь ветер. Тело Талии безвольно покачивалось, и каждый раз, когда она отклонялась от склона, Беллами инстинктивно прижимал её обратно, принимая вес на себя. Его дыхание стало тяжёлым, рваным. — Почти... — выдохнул Финн. Наконец сверху чьи-то руки схватили её за плечи. — Есть! — крикнул кто-то. Её аккуратно перетянули через край. На секунду Беллами остался один на склоне, чувствуя, как вдруг стало пусто там, где только что было её тело. Он быстро подтянулся следом. Пальцы болели, ладони саднили, в груди жгло от усталости. Когда он перевалился через край, он сразу опустился на землю рядом с ней. Миллер уже был рядом. Он аккуратно принял Талию из рук Беллами, придерживая её голову так, чтобы она не запрокидывалась. Их взгляды встретились. Короткий кивок. Беллами поднялся, провёл рукой по волосам, пытаясь стряхнуть напряжение, но оно не уходило. Он оглядел всех — испуганные лица, тревожные глаза. Его взгляд остановился на Джаспере. — Отнесите её в лагерь. Если Кларк не вернулась — сами обработайте рану! — скомандовал он твёрдо. Джаспер шагнул вперёд, нахмурившись. — Нет! Беллами перевёл на него взгляд. — Я пойду с вами! — продолжил Джаспер, голос его дрогнул, но он не отвёл глаз — Если там Октавия, я не оставлю её одну. В его словах не было вызова. Только страх. И решимость. Беллами смотрел на него несколько секунд. В его взгляде не было раздражения — только понимание, тяжёлое и тихое. Он слишком хорошо знал, что значит не оставить. Через мгновение он коротко кивнул. — Хорошо. Он повернулся к Миллеру. — Идите в лагерь. Все. Я, Финн, Джаспер и ещё пару ребят, пойдём дальше искать Октавию. Миллер оглядел остальных. Кто-то сжал губы. Кто-то кивнул. — Хорошо — сказал он. Он удобнее перехватил Талию, стараясь держать её голову неподвижно. Её волосы коснулись его руки, холодные от ночного воздуха. Они развернулись и пошли в сторону лагеря. — Как хорошо, что Талия худая — усмехнулся он негромко, пытаясь разрядить тишину, чуть подбрасывая её, чтобы перехватить удобнее — Иначе я бы уже ныл. Кто-то из парней тихо, грустно усмехнулся. Смех вышел коротким. Неловким. Слишком много тревоги висело в воздухе. — Она очнётся — пробормотал один из них, будто убеждая самого себя. Миллер посмотрел на её бледное лицо. — Конечно очнётся — ответил он, уже без улыбки — Ей ещё меня доставать на смене. Но голос его стал тише. *** Они вошли в лагерь. Костёр всё ещё горел, но людей стало меньше — часть ушла на поиски, часть стояла в напряжённом ожидании. Кларк и Рейвен не вернулись. Они отправились искать запчасти, чтобы попытаться починить радио, и их отсутствие сейчас ощущалось особенно остро. Миллер направился прямо к кораблю. Когда он вошёл внутрь, полог ударился о стены. Внутри было прохладнее, пахло металлом и гарью. Монти, сидевший у одного из столов, обернулся на звук шагов. Он увидел на руках Миллера знакомые, рыжие волосы — и резко вскочил. — Это Талия? — спросил он, голос его дрогнул. Миллер кивнул. — Жива. Но без сознания. Он аккуратно уложил её на металлический стол. Голова Талии слегка повернулась набок, и в тусклом свете стали видны засохшие полосы крови. Монти подошёл ближе, лицо его стало серьёзным, сосредоточенным. — Ты сможешь обработать рану? — спросил Миллер — Кларк всё ещё не вернулась. Монти нахмурился, осматривая затылок. — Да — сказал он после секунды раздумий — Принеси мой самогон. У меня два термоса в палатке. Миллер кивнул и вышел. Монти остался один с Талией. Он осторожно убрал волосы с её лица, проверил дыхание, затем вздохнул. — Хреновые поиски вышли у тебя, подруга — тихо прошептал он, пытаясь придать голосу лёгкость, как будто она могла сейчас открыть глаза и закатить их в ответ. Он даже слабо усмехнулся, надеясь, что шутка хоть немного разрядит напряжение. *** Когда Талия окончательно пришла в себя, она уже сидела на металлическом столе внутри корабля. Спина её была напряжённо выпрямлена, плечи чуть подняты, будто она пыталась стать меньше, сжаться, чтобы не чувствовать того, что происходило с её головой. Свет внутри был тусклым, неровным. От стен тянуло холодом металла. В воздухе смешались запахи гари, сырости... и резкий, едкий запах самогона. — Чёрт... — прошипела Талия сквозь зубы, когда пропитанная алкоголем тряпка снова коснулась её затылка. Жжение было почти невыносимым. Самогон словно не просто касался раны — он вгрызался в неё, пробирался под кожу, разливался огнём по нервам. Боль вспыхнула резко, ослепительно, и она инстинктивно дёрнулась. — Прости — быстро сказал Монти, стараясь удержать её за плечо, чтобы она не отстранилась — Я знаю, жжёт. Но иначе нельзя. — Всё хорошо — сквозь напряжённое дыхание ответила Талия. Она вцепилась пальцами в ткань своих джинсов на коленях так сильно, что костяшки побелели. Монти осторожно промакивал рану, стараясь не давить слишком сильно. Но каждый раз, когда тряпка касалась подсохшей крови, Талия тихо шипела, сдерживая стон. Она моргнула, пытаясь прогнать лёгкое головокружение. — Когда они вернутся? — спросила она, не глядя на него. В её голосе было что-то хрупкое. Почти детское. Монти на секунду замер, затем снова обмакнул тряпку в миску с самогоном. — Не знаю — честно ответил он — Пока не найдут Октавию. Талия прикрыла глаза. Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. — Если найдут... — прошептала она. Монти замер. От этих слов по спине действительно пробежали мурашки. Он почувствовал, как внутри неприятно сжалось. — Найдут! — резко сказал он, чуть громче, чем нужно — Они её найдут. Талия не ответила. Она сидела неподвижно, только пальцы всё ещё сжимали джинсы. Монти выдохнул, потом вдруг отложил тряпку и посмотрел на неё внимательнее. В его взгляде появилась злость — не на неё, а из-за неё. — Слушай... какого чёрта? — произнёс он, и в голосе проскользнуло раздражение — Перед тем как уйти искать Октавию, ты сказала Беллами, что я тоже иду. Талия медленно открыла глаза. — А потом просто ушла одна! — продолжил он, уже не скрывая злости — Ты вообще о чём думала? Она отвела взгляд. — Прости, Монти — тихо сказала она — Я не хотела отвлекать тебя от работы. Он фыркнул. — Не хотела отвлекать? Ты серьёзно? — Да — она всё ещё не смотрела на него — Ты и Рейвен — единственные инженеры. Если бы ты ушёл со мной, кто бы помог с ракетами? Ты так и так должен был остаться в лагере. Она говорила спокойно, но голос её слегка дрожал. Не от боли — от усталости. Монти сжал челюсть. — А ты решила, что справишься одна? Талия замолчала на секунду. — Я не думала, что... — она осеклась — Я не думала, что кто то зарядит мне по голове. Тишина между ними стала плотной. Через несколько секунд она вдруг повернула голову к нему, чуть поморщившись от боли — скорее от самого движения, чем от самогона. — Кстати... — тихо сказала она — Как там с ракетами? Они сработали? В её вопросе была надежда. Маленькая, почти незаметная. И ещё — попытка сменить тему. Чтобы он перестал ругать. Чтобы не смотреть ему в глаза, полные тревоги. Монти опустил взгляд. Он снова взял тряпку, но уже медленнее. — Мы не успели… — сказал он тихо — Или... они просто не увидели наши ракеты. Он пожал плечами, но это движение вышло тяжёлым. — Мне жаль. Талия долго молчала. Внутри у неё что-то опустилось. Она тяжело вздохнула. — Значит, всё зря... — прошептала она. — Не зря! — резко сказал Монти — Мы попробуем снова. Мы что-нибудь придумаем. Она кивнула, но в её глазах не было прежней уверенности. Жжение в затылке постепенно притуплялось, сменяясь глухой ноющей болью. Но куда сильнее болело внутри. Октавия всё ещё была где-то там. А они сидели здесь, под металлическим куполом, и могли только ждать. *** К полудню воздух в лагере стал тяжелее. Ночной холод ушёл, но вместе с ним не ушло напряжение. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев резкими пятнами света, и каждый звук — шаг, скрип металла, треск костра — казался слишком громким на фоне ожидания. Кларк и Рейвен вернулись ближе к утру. Уставшие, грязные, но зато не с пустыми руками. Но Беллами, Финн и Джаспер так и не появились. И от этого внутри становилось холодно. Талия сидела в корабле, прислонившись плечом к холодной металлической стене. Голова всё ещё глухо ныла, и иногда мир слегка покачивался, если она слишком резко поворачивалась. Но сидеть без дела было хуже. Ожидание давило сильнее боли. Рейвен сидела за столом, склонившись над радио. Провода, болты, разобранные детали были разложены перед ней в идеальном для неё хаосе. Её пальцы двигались быстро, точно, будто только в этом она могла найти опору. Талия иногда осторожно спрашивала: — Это... для усиления сигнала? — Угу — коротко отвечала Рейвен, не поднимая глаз — Если заработает, сможем пробиться дальше. — А вот это? — Конденсатор. Не трогай. Талия кивала, стараясь понять, удержать разговор, лишь бы не думать о том, что ребята всё ещё в лесу. Дверь корабля скрипнула. Внутрь вошла Кларк. Талия тут же выпрямилась. — Они вернулись? — спросила она, и сама услышала, как быстро прозвучал её голос. Кларк замерла на секунду. Потом медленно покачала головой. Слов не понадобилось. Талия почувствовала, как внутри что-то сжалось. Кларк перевела взгляд на спину Рейвен. — Ну как радио? — произнесла она осторожно — Всё хорошо? Рейвен не ответила. Её плечи были напряжены, слишком неподвижны. — Рейвен... — Кларк сделала шаг ближе — Ты и слова не сказала, когда мы вернулись в лагерь. И только тогда Талия заметила. Глаза Рейвен блестели. Слёзы не текли — они просто стояли, наполняя взгляд тяжёлым стеклянным блеском. Рейвен резко швырнула болтик на стол. Металл звонко ударился о поверхность. Она встала и развернулась к Кларк. В её руке была маленькая самодельная фигурка из проволоки — аккуратная, чуть неровная, но явно сделанная с теплом. Талия нахмурилась, не сразу понимая, что это. Кларк увидела её — и шумно вдохнула. — Рейвен... — она даже попыталась усмехнуться, неловко, почти болезненно — Это не то, что ты думаешь. — Тогда скажи, что я ошибаюсь!— перебила её Рейвен. Голос дрожал. Но не от слабости — от сдерживаемой ярости. — Скажи, что Финн сделал это не для тебя! — Она подняла фигурку выше — Скажи, что ты не спала с моим парнем, пока я рисковала жизнью ради него! Последние слова прозвучали уже криком. Талия замерла. Горло пересохло. Она сглотнула, чувствуя себя лишней, ненужной, словно случайным свидетелем чужой боли. Казалось, девушки забыли, что в помещении есть кто-то ещё. Кларк молчала секунду. Две. — Я не могу этого сказать… — прошептала она. Талия прикусила губу. Внутри всё напряглось — она боялась, что Рейвен сейчас сорвётся, что полетят кулаки, слова, которые потом невозможно будет забрать обратно. Рейвен сделала шаг вплотную к Кларк. Медленно подняла подвеску на своей шее — тонкую, почти такую же фигурку. — Он и для меня похожую сделал — сказала она глухо — Чтобы ты не думала, что ты особенная. Эти слова прозвучали тише, но ударили сильнее крика. Талия почувствовала, как в груди становится тяжело. Это была не просто ревность — это было предательство. Для Рейвен. Рейвен развернулась обратно к столу, будто разговор был окончен. Но Кларк не выдержала. — Думаешь, оно мне надо? — крикнула она, голос сорвался — Я вообще не знала о твоём существовании! Рейвен медленно повернулась. — Слушай… — продолжила Кларк, слова срывались быстрее, чем она успевала их обдумать — Он был уверен, что ты мертва, Рейвен! Или что скоро умрёшь! Как моя мама и все, кого мы знали на Ковчеге! Слово «Ковчег» повисло в воздухе тяжёлым напоминанием. Рейвен разочарованно покачала головой. — Мог бы подождать больше десяти дней… — произнесла она тихо. И в этом «мог бы» было столько боли, что Талии стало трудно дышать. Рейвен села обратно за стол. Плечи её поникли. Кларк стояла ещё секунду, потом резко развернулась и вышла из корабля. Полог громко ударилась о металл. Тишина внутри стала оглушительной. Талия сидела на стуле рядом с Рейвен, не двигаясь. Голова глухо пульсировала, но сейчас это казалось чем-то далёким. Она не знала, что делать. Пойти за Кларк? Поддержать её? Остаться с Рейвен? Но она даже встать быстро не могла — мир всё ещё слегка кружился, стоило ей сделать лишнее движение. Поэтому она просто сидела. Рядом с Рейвен. И чувствовала, как их общая тревога за тех, кто в лесу, смешивается с болью от слов, которые уже нельзя вернуть назад.