Часть 13

Внутри корабля воздух был густым и тяжёлым — не столько от пыли и металла, сколько от всего того, что произошло утром. Ссора Кларк и Рейвен всё ещё висела где-то под потолком, словно невидимый дым. Даже когда они молчали, он никуда не исчезал. Рейвен сидела за столом, спина её была напряжённой, плечи чуть подняты — как будто она ожидала удара. Перед ней лежало разобранное радио: металлический корпус, рассыпанные болтики, катушки, обрезки проводов. Свет падал на её руки — на тёмные пятна машинного масла, на тонкие порезы от металла. Талия сидела рядом, осторожно опираясь на спинку стула. Голова всё ещё отзывалась тупой, пульсирующей болью, особенно когда она долго сидела без движения. Иногда в ушах начинал звенеть тихий шум, и ей приходилось сосредотачиваться на дыхании. — Вот — Рейвен подняла тонкий медный провод, не оборачиваясь — Этот нужен, чтобы сигнал вообще пошёл. Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая дрожь. — Куда пошёл? — тихо спросила Талия, стараясь говорить мягко, чтобы не нарушить хрупкое равновесие. — Сюда — Рейвен указала кончиком отвёртки на крошечную плату — От передатчика к усилителю. Если контакт плохой — мы ничего не услышим. Талия наклонилась ближе, щурясь. — А если заменить? Рейвен усмехнулась коротко, почти беззвучно. — Заменить? Чем? У нас нет запасных деталей. Нет второго шанса. Нет... — она замолчала, резко обрезав фразу. Талия поняла, что речь давно уже не о радио. Она хотела что-то сказать — что-то поддерживающее, осторожное — но в этот момент снаружи раздался крик. Громкий. Разрывающий тишину. — Кларк! Где Кларк?! Обе замерли. Талия почувствовала, как сердце сжалось, будто его резко схватили. — Позовите Кларк! Живо! В этом голосе было столько паники, что кровь в жилах похолодела. Талия медленно повернулась к Рейвен. — Это... — она сглотнула — Это Джаспер. Стул с резким скрипом отодвинулся — Рейвен вскочила так быстро, что чуть не опрокинула стол. Лицо её побледнело, губы сжались в тонкую линию. Она сорвалась к выходу. Талия поднялась следом, но мир качнулся. На секунду всё вокруг стало мутным. Она схватилась за край стола, глубоко вдохнула, пытаясь прогнать головокружение. Снаружи шум нарастал. Она вышла. Свет ослепил её на мгновение. Солнце уже поднялось высоко, почти к полудню, и лагерь был залит ярким, почти беспощадным светом. И она увидела их. У входа стоял Джаспер. Лицо его было искажено тревогой, волосы растрёпаны, грудь тяжело вздымалась от бега. Рядом с ним — живая Октавия. Талия не поверила глазам. — Октавия! — голос её сорвался. Она быстрым шагом направилась к ней, почти забыв о боли. Подойдя, она обняла её — крепко. — Я так волновалась... — прошептала Талия, уткнувшись в её плечо — Когда тебя забрали... я думала... Она не договорила. Октавия обняла её в ответ, но в её руках чувствовалась усталость, напряжение — будто она всё ещё была где-то там, в лесу. — Я в порядке — тихо сказала она. Но голос её дрогнул. И вдруг по лагерю прокатилось глухое движение. Талия почувствовала, как объятие ослабло. Она подняла голову. И увидела Беллами. Он шёл медленно, шаг за шагом. На его руках был Финн. Сначала Талия не поняла, что именно не так. Потом увидела. Клинок. Из груди Финна торчал клинок. Его рубашка была пропитана кровью — тёмной, густой, почти чёрной на солнце. Кровь стекала по рукам Беллами, капала на землю, оставляя за ними неровный след. Лагерь замолчал. Птицы в лесу будто тоже притихли. — Что... произошло? — выдохнула Талия, не узнавая собственный голос. Октавия рядом тихо сказала: — это Землянин. Но Талия почти не слышала её. Она смотрела на лицо Финна. Оно было бледным, губы слегка приоткрыты, дыхание — едва заметное, рваное. Каждый вдох давался ему с трудом. — Финн?! — раздался крик. Кларк выбежала из палатки, и в её голосе была чистая, оголённая паника. Рейвен остановилась на секунду позади неё. Она смотрела. И в её глазах что-то ломалось. — О боже... — прошептала Кларк, подбегая ближе — О боже... Беллами стоял, тяжело дыша, руки его дрожали от напряжения, но он держал Финна крепко. Солнце светило так ярко, что всё происходящее казалось нереальным — слишком чётким, слишком резким. Беллами наконец поднял глаза на Кларк. — Он ещё дышит — хрипло сказал он. Кларк первая вышла из оцепенения. Паника на её лице будто собралась в одну точку — в холодную, сосредоточенную решимость. — Его нужно внутрь. Немедленно! — сказала она, и голос её уже не дрожал. Рейвен стояла неподвижно, будто прикованная к земле. Её взгляд не отрывался от клинка. Она словно боялась моргнуть. Беллами сделал осторожный шаг вперёд, и только тогда стало видно, как сильно он устал. Руки его дрожали от напряжения, от веса тела, которое он нёс, от всего произошедшего. На его предплечьях засыхала кровь. Она липла к коже, тянулась тонкими тёмными нитями. — Осторожно — тихо сказала Кларк, подходя ближе — Не дергайте нож. Финн застонал. Едва слышно. Этот звук будто прорезал воздух. Рейвен вздрогнула, словно её ударили. — Финн... — выдохнула она, и в этом слове было всё — страх, любовь, отчаяние. Двое парней подбежали, помогая Беллами перехватить тело аккуратнее. Финн был тяжёлым, безвольным, его голова запрокинулась назад, темные волосы прилипли ко лбу от пота. Губы побледнели, дыхание стало ещё более рваным, хриплым. Талия всё ещё чувствовала, как дрожат её руки после увиденного. Корабль за их спинами поглотил Финна, Кларк и Рейвен, а лагерь будто остался без центра тяжести. Люди стояли небольшими группами, перешёптывались, но никто не решался говорить громко. Воздух стал тяжёлым, как перед грозой. Она повернулась к Октавии и снова обняла её — крепко, почти отчаянно, будто хотела убедиться, что та действительно здесь, что её можно коснуться, что она не исчезнет снова в лесной тьме. Октавия на мгновение позволила себе опереться на неё, уткнувшись лбом в её плечо. Талия чувствовала, как быстро бьётся её сердце, как напряжены мышцы спины, словно она всё ещё готова к удару. К ним подошёл Беллами. Он двигался тяжело, как человек, который только что отдал слишком много сил и ещё не понял, что делать дальше. Он остановился напротив сестры, и Талия заметила, что его взгляд будто проходит сквозь неё, словно её вовсе нет. Это было странное, болезненное ощущение — стоять так близко и одновременно быть невидимой. — Эй — произнёс он глухо, и в его голосе звучало не столько обвинение, сколько усталость, перемешанная с гневом — Почему ты его защищала? Октавия медленно подняла на него глаза. В её взгляде не было ни страха, ни сомнений, только твёрдость, которая всегда появлялась, когда она чувствовала, что её пытаются лишить права на собственное решение. — Потому что он спас меня! — сказала она, не отводя взгляда — Копьё, которое попало в Роому, было нацелено на меня. Имя прозвучало чуждо для Талии. Она нахмурилась, пытаясь понять. — О ком вы? — тихо спросила она, переводя взгляд с одного на другого. Но её вопрос растворился между ними. Они словно не слышали её, поглощённые своим спором. — Нет! — резко ответил Беллами, и в его голосе появилась твёрдость, граничащая с отчаянием— Ты не права. Это я тебя спас. Так же, как и Талию. Он указал рукой на Талию, и только тогда его взгляд на мгновение задержался на ней, словно он вспомнил, что она стоит рядом. Октавия повернулась к подруге, её брови сошлись. — В смысле? — спросила она, и в её голосе появилось недоумение. Талия сглотнула, чувствуя, как снова возвращается та неприятная тяжесть в груди. Она не хотела быть причиной нового конфликта, но слова уже нельзя было забрать обратно. — Когда ты пропала, я пошла тебя искать… — начала она, стараясь говорить спокойно — И кто-то напал на меня. Она развела руками, будто это могло объяснить всё без лишних подробностей, будто этого было достаточно. Октавия покачала головой. — Не думаю — произнесла она, и в этих двух словах было больше упрямства, чем сомнения. Беллами коротко хмыкнул, но в этом звуке не было насмешки, только горечь. — Не думаешь? — его голос стал громче, и люди вокруг начали оборачиваться — Да вот это жаль. Сегодня, пока тебя искали, погибло три человека. Три. И чуть не погибла Талия. А насчёт Финна ещё неизвестно. Он почти выкрикнул последние слова, и Талия почувствовала, как внутри всё сжимается от сказанного. Слова «погибло три человека» будто эхом разнеслись по лагерю. Октавия вспыхнула. Её лицо покраснело, глаза заблестели. — Хватит винить меня в своих ошибках! — крикнула она, делая шаг вперёд — Я не виновата, что Финн ранен. И если Финн умрёт, это будет из-за тебя! Она ткнула пальцем ему в грудь, и этот жест был почти детским, но в нём было столько накопленной боли, что Талия вздрогнула. — Все наши проблемы только из-за тебя! — продолжала Октавия, голос её дрожал — Из-за тебя убили маму! Слова повисли в воздухе, тяжёлые и острые. Талия сглотнула. Ещё одна разборка за сегодня, и снова она стоит рядом, словно лишняя, случайный свидетель чужих отношений. Она чувствовала, что не имеет права вмешиваться, что это слишком личное, слишком глубокое. Она посмотрела на Беллами. Его лицо изменилось. Жёсткость исчезла, уступив место чему-то раненому и беззащитному. В глазах блеснули слёзы, которые он не пытался скрыть. — Из-за меня? — прошептал он, и этот шёпот был почти не слышен, но в нём было столько неверия, что сердце Талии болезненно сжалось. Он сделал шаг ближе к сестре. — Маму казнили из-за тебя! — голос его сорвался, стал громче, резче — Её убили за то, что она дала тебе жизнь! У нее был выбор, а вот у меня его не было. Моя жизнь закончилась, как только ты родилась! Эти слова прозвучали как ответный удар. Октавия замерла. На её лице отразилось что-то похожее на шок, будто она не ожидала услышать это вслух, будто даже в самых страшных мыслях не представляла, что брат скажет такое. Талия чувствовала, как воздух вокруг становится тяжёлым, как будто каждый вдох требует усилия. Октавия сглотнула, глаза её наполнились слезами, но она не позволила им пролиться. Она развернулась резко, почти рывком, и пошла в сторону корабля. Проходя мимо Беллами, она толкнула его плечом. Это был не сильный толчок, но в нём было столько накопленной боли и обиды, что он прозвучал громче любого крика. Беллами остался стоять на месте, не пытаясь её остановить. А Талия смотрела на них и чувствовала, как внутри медленно оседает понимание: иногда самые глубокие раны наносят не враги, а те, кого мы любим сильнее всего. Небо менялось почти незаметно, но неумолимо. Ещё минуту назад солнце стояло высоко, беспощадно освещая лагерь и каждую каплю крови на траве, а теперь свет стал глуше, мягче, словно кто-то постепенно натягивал над ними серую ткань. Сначала это были лишь редкие облака, лениво плывущие с востока, но они быстро сгущались, налезали друг на друга, темнели, пока не превратились в тяжёлую, низкую массу, давящую сверху. Ветер поднялся внезапно. Он прошёлся по лагерю резким порывом, взметнув пепел из костра, зашелестел в кронах деревьев, заставил натянутые верёвки тихо заскрипеть. Талия почувствовала, как по коже пробежал холодок, не только от ветра, но и от всего, что только что прозвучало между братом и сестрой. Беллами стоял неподвижно, глядя в ту сторону, куда ушла Октавия. Его плечи были напряжены, словно он всё ещё ожидал, что она обернётся и скажет что-то ещё, что-то, что можно будет исправить. Но её силуэт уже растворялся среди людей у корабля. Первая капля дождя упала на землю почти бесшумно. Потом ещё одна. И ещё. Талия подняла лицо к небу, чувствуя, как холодная вода касается кожи, стекает по вискам. Гром прокатился где-то далеко, глухо, предупреждающе. Она не знала, что сказать. Любые слова казались слишком маленькими, слишком слабыми для той боли, что она видела в глазах Беллами. Он стоял чуть ссутулившись, будто под тяжестью не только надвигающейся бури, но и тех слов, что прозвучали. Он всхлипнул. Едва слышно, почти незаметно, но Талия услышала. Беллами резко развернулся и направился к воротам лагеря. Дождь усиливался, капли стали чаще, тяжелее. Он взялся за створки и с усилием закрыл их, дерево глухо стукнулось, отрезая лагерь от леса. — Беллами… — тихо произнесла Талия. Он обернулся. Лицо его было мокрым — от дождя или от слёз, было уже невозможно понять. — Не надо, Талия. Не сейчас — сказал он устало, и в его голосе не было злости, только изнеможение. Он сделал шаг, собираясь пройти мимо неё, но она, сама не до конца понимая, откуда в ней взялась эта решимость, шагнула вперёд и перегородила ему путь. Дождь уже лил по-настоящему, крупными каплями, которые стучали по металлическим поверхностям, по земле, по их плечам. — Ты же знаешь Октавию — произнесла Талия мягко, стараясь поймать его взгляд — Она сказала это на эмоциях. Просто чтобы защититься. Она не это имела в виду. Беллами упрямо отвёл глаза. Он поднял голову к небу, позволяя дождю свободно стекать по лицу, словно это было проще, чем смотреть на неё. Гром прогремел ближе, раскатисто, и в воздухе запахло мокрой землёй и грозой. — Как ты? — вдруг спросил он, резко меняя тему, и снова посмотрел на неё. Этот вопрос прозвучал неожиданно, почти неловко, но в нём чувствовалась искренняя забота. Талия горько улыбнулась. Дождь прилипил волосы к её щекам, одежда начинала промокать. — Жить буду — ответила она тихо — Только мне нужно пару дней поменьше влезать в неприятности и больше отдыхать. В её голосе попытка лёгкости звучала хрупко, но искренне. Беллами кивнул. Его взгляд задержался на её глазах дольше, чем следовало. Между ними повисла тишина, наполненная шумом дождя и отдалённым гулом грома. Он словно хотел что-то сказать, но передумал. Проморгался, будто стряхивая лишние мысли. — Буря надвигается — произнёс он, глядя на сгущающиеся тучи — Пошли. Я проведу тебя в корабль. Талия нахмурилась, делая шаг рядом с ним, когда они направились к укрытию. — А ты куда? — спросила она, стараясь не выдать тревоги. — Есть незаконченное дело — ответил он. Его тон стал жёстче, холоднее. Это был тот самый оттенок голоса, который никогда не сулил ничего хорошего. В нём звучала решимость, почти упрямство. Талия почувствовала, как внутри всё напряглось. Она хотела расспросить, удержать, заставить его остаться, но понимала, что сейчас он не услышит. Они шли рядом под проливным дождём, который уже лил стеной, превращая землю под ногами в грязь. Гром гремел всё чаще, вспышки молний на секунду освещали лагерь резким белым светом. — Спасибо, что спас меня — тихо сказала Талия, решив оставить тяжёлые разговоры на потом. Она улыбнулась ему — слабо, но искренне. Беллами не посмотрел на неё. Он будто избегал её взгляда так же, как и раньше. — Не только я спас тебя — ответил он коротко. Талия нахмурилась, не до конца понимая, что он имеет в виду. В его словах было что-то недосказанное, какая-то скрытая мысль, которую он не хотел раскрывать. — Ну да... — прошептала она, больше себе, чем ему. Они подошли к кораблю. Люди уже спешили внутрь, спасаясь от бури. Ветер рвал пологи, дождь стучал по корпусу, гул грома отражался от металлических стен. Талия откинула мокрый полог и шагнула внутрь. Внутри уже собрался почти весь лагерь. Воздух был тёплым и влажным от множества людей, от их тревожного дыхания, от страха, который витал в пространстве. Она обернулась на секунду. Беллами стоял снаружи под дождём, силуэт его был тёмным на фоне вспышки молнии. И в этот момент Талия почувствовала, что надвигающаяся буря снаружи — ничто по сравнению с той, что разгоралась внутри них. *** Буря разошлась так, словно всё это время только и ждала подходящего момента. Ветер выл вокруг корабля, бился в металлические стены, заставляя их гудеть и вибрировать. Дождь хлестал по корпусу с такой силой, будто пытался пробить его насквозь. Всё снова погружалось в дрожащую полутьму, освещённую лишь тусклыми лампами и редкими огоньками приборов. Полог у входа рвался из рук. Двое парней стояли, вцепившись в него изо всех сил, мышцы на их руках натянулись, лица были напряжены. Ткань хлопала, словно живая, пытаясь вырваться наружу. Ещё не все успели зайти внутрь, и каждый раз, когда ветер поднимался особенно резко, внутрь врывался поток холодного воздуха и дождя. На первом и втором этажах стало тесно до невозможности. Подростки стояли плечом к плечу, кто-то сидел прямо на полу, кто-то прижимался к стенам. Шум голосов, тревожные перешёптывания, плач, нервный смех — всё смешалось в одно глухое, постоянное гудение. Воздух стал влажным, тяжёлым от дыхания десятков людей. Кларк настояла, чтобы Талия поднялась на третий этаж. Из-за травмы головы ей нужен был покой, а внизу было слишком шумно и беспокойно. Талия не спорила, хотя покой сейчас казался невозможным. Она села у стены, обхватив колени руками, и попыталась сосредоточиться на ровном дыхании. Корабль слегка покачивало, и каждый раскат грома отдавался в висках болезненной пульсацией. Она не знала, чем занять себя. Мысли путались, возвращаясь то к Беллами, который куда-то ушёл вместе с Миллером и Джаспером, то к Финну, лежащему внизу с клинком в груди, то к словам, которые были сказаны сегодня и которые уже невозможно было забрать обратно. Внизу Рейвен сидела у радио, склонившись над ним, словно от этого зависела сама её жизнь. Её пальцы дрожали, но она продолжала крутить ручки, проверять контакты, ловить частоту. Шумы и треск заполняли пространство, перемешиваясь с воем ветра снаружи. *** Талия вздрогнула, когда услышала своё имя. — Талия! Она подняла голову. По лестнице на третий этаж поднималась Октавия. Волосы её были влажными, лицо напряжённым, но в глазах светилось что-то новое. — У них получилось! — произнесла она, тяжело дыша — Связь с Ковчегом наладили. Брови Талии резко взметнулись. Сердце забилось так быстро, что на мгновение стало трудно дышать. Она вскочила на ноги, не говоря ни слова, и почти бегом направилась к лестнице. Октавия уже начала спускаться, и Талия поспешила за ней, держась за перила, чтобы не оступиться. Каждая ступень отдавалась в голове лёгкой болью, но сейчас это было неважно. Когда они оказались на первом этаже, шум стал громче. Люди расступались, давая проход к столу, где стояло радио. Из динамика доносился голос. — Кларк... мой сын с вами? Голос канцлера Джахи был хриплым, напряжённым, но в нём звучала надежда. Рейвен резко повернулась к Кларк и Талии. Кларк стояла рядом с Финном, её руки были в крови, лицо бледное, сосредоточенное. Она застыла, не зная, что ответить. Талия почувствовала, как в груди поднимается тяжёлая волна. Она подошла ближе к Рейвен, почти машинально, будто ища опоры. — Мне очень жаль — тихо произнесла она, и голос её дрогнул — Уэлс... Уэлс погиб. Слова вышли неровно, почти шёпотом. Она посмотрела на Кларк, но та не отрывала взгляда от Финна, словно только он сейчас существовал для неё. По ту сторону воцарилось молчание. Тишина, в которой было больше боли, чем в любом горе. И вдруг из динамика раздался другой голос. — Талия... Талия, это ты? Этот голос был таким родным, таким знакомым, что у неё перехватило дыхание. Мир будто на секунду перестал существовать. — Да, пап — всхлипнула она, поднося руку к губам — Это я. Я жива. Она сглотнула, стараясь не разрыдаться. По ту сторону раздался облегчённый выдох, такой явный, что она почти почувствовала его на своей коже. — Слава богу... — тихо прозвучало. Но момент длился недолго. — Ладно, пообщаетесь потом! — вмешался другой голос, уверенный, напряжённый — Кларк, делай всё, что я тебе буду говорить. Это была Эбби. Талия повернулась к Кларк. Та стояла у Финна, склонившись над ним. Его лицо было почти бесцветным, губы синели. Кровь медленно пропитывала ткань вокруг клинка. Талия прикусила ноготь, отступая чуть в сторону, чтобы не мешать. Корабль снова тряхнуло, так сильно, что кто-то вскрикнул. Лампы мигнули. Голос Эбби звучал сбивчиво из-за помех, буря вмешивалась в каждое слово, превращая его в обрывки фраз. Как же не вовремя эта буря, подумала Талия, чувствуя, как страх нарастает. Она сжала виски ладонями, стараясь прогнать головную боль. — Кларк — тихо сказала она, подходя ближе — Тебе не нужна помощь Эбби. Ты справишься сама. Кларк посмотрела на неё. В её глазах было столько сомнений и ответственности, что Талия едва выдержала этот взгляд. Кларк попыталась кивнуть, будто убеждая саму себя. Но в этот момент голос Эбби снова прорвался сквозь треск и шум помех, и буря снаружи словно усилилась, будто сама Земля затаила дыхание в ожидании того, что произойдёт дальше. *** Буря не утихала, но внутри корабля на какое-то время всё сосредоточилось вокруг Финна и голоса Эбби, прорывающегося сквозь треск помех. Люди стояли тесно, почти не дыша, ловя каждое слово, будто от этого зависела не только жизнь Финна, но и их собственная надежда. И вдруг, когда двое парней у входа уже собирались окончательно закрывать полог, чтобы не впускать больше ни ветра, ни дождя, сквозь шум бури раздался крик. — Эй! Они вернулись! Это была Монро. Голоса в корабле мгновенно стихли. Даже гром за стенами будто отступил на секунду. Талия и Октавия одновременно обернулись к входу. — Беллами? — крикнула Октавия, уже делая шаг вперёд. Полог распахнулся, и внутрь ворвался холодный воздух, дождь хлестнул по полу. В проёме появился силуэт. Беллами зашёл первым. Он был промокший до нитки, волосы прилипли ко лбу, вода стекала по лицу и подбородку, по рукавам. Его грудь тяжело вздымалась. За ним вошли Миллер и Джаспер — такие же мокрые, усталые. Но они тащили кого-то. В корабле воцарилась абсолютная тишина. Талия почувствовала, как внутри всё обрывается. Тело, которое они несли, было безвольно, голова свисала вперёд. На лысом затылке, виднелась татуировка. Талия узнала её мгновенно. — О боже... — прошептала она. Сердце резко сжалось. Это был он. Тот самый землянин. Тот, кто спас её тогда в лесу, когда она уже почти попала в ловушку. Тот, кто, как оказалось, спас и Октавию. И тот же самый, кто перед этим ударил её по затылку, отправив в темноту. Она посмотрела на Беллами. Он стоял прямо, мокрый, напряжённый, взгляд его был холодным и решительным. В этот момент двери корабля захлопнулись за их спинами, отсекая бурю окончательно. Ветер глухо бился в металл снаружи, но теперь всё происходящее сосредоточилось внутри. — Ты что делаешь?! — крикнула Октавия, делая шаг к брату. Теперь Талия уже не сомневалась. Это действительно был тот самый землянин. — Пора получить ответы! — произнёс Беллами, глядя прямо на сестру. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — То есть отомстить? — ответила Октавия, и в её словах было больше боли, чем обвинения. Беллами даже не моргнул. — Мы допросим его — сказал он — Тащите наверх! Он кивнул Миллеру и Джасперу. Те переглянулись, но подчинились. Они перехватили землянина удобнее и направились к лестнице. Талия не могла отвести взгляд. Землянин был без сознания, его голова слегка запрокидывалась при каждом шаге, и она увидела, что по виску у него тянется тонкая дорожка крови. Видимо, Беллами не церемонился, когда его обезвреживал. Она машинально прижала ладонь ко лбу, будто отражая боль, которая внезапно вернулась в собственную голову. Внутри неё всё разрывалось. Он спас её. Он спас Октавию. Но он же ударил её. Лишил сознания. Оставил в лесу умирать. Кто он был на самом деле? Враг? Или кто-то, кто оказался по другую сторону войны случайно? — Кларк, ты меня слышишь? — раздался голос Эбби из радио, прерывая тяжёлую тишину. Как только её голос прозвучал, Беллами выпрямился ещё сильнее, будто по спине у него прошёл электрический разряд. Его челюсть сжалась. Он посмотрел на Октавию. Она смотрела на него умоляюще. В её глазах читалась просьба — остановись, не делай этого, не превращай это в ещё одну кровь. Но Беллами отвёл взгляд. Без слов. Без колебаний. Он развернулся и направился к лестнице. Миллер и Джаспер уже поднимались на третий этаж, волоча за собой тело землянина. Каждая ступень отзывалась глухим стуком. Талия стояла, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Она знала этот тон Беллами. Знала эту решимость. Он говорил о допросе, но в его глазах было что-то большее — что-то, что не обещало спокойного разговора. Корабль снова тряхнуло от очередного раската грома.