Том 2 | Часть 15

К тому времени, когда они добрались до лагеря Джаха, день уже почти окончательно угас. Небо над лесом потемнело, тяжёлые облака медленно тянулись над верхушками деревьев, а между ветвями уже начинала сгущаться вечерняя синеватая тень. Воздух становился холоднее, и каждый вдох напоминал о том, как долго они шли обратно — молча, устало, с грузом мыслей, которые никто не решался произнести вслух. Они двигались осторожно, стараясь держаться тех же тропинок и укрытий, которыми пользовались утром, когда убегали из лагеря. Но теперь всё было иначе. Тогда в их шагах была спешка и адреналин. Теперь же — тяжёлая усталость и осознание того, что один из них больше не идёт рядом. Талия шла чуть позади остальных. Рюкзак тянул плечи вниз, ремни впивались в ткань куртки, но она почти не замечала этого. Её мысли снова и снова возвращались к одному и тому же моменту — к тому, как Финн стоял у забора с поднятыми руками, как земляне налетели на него, как утащили его в лес, и как она не смогла ничего сделать. С каждым шагом внутри неё становилось тяжелее. Когда впереди наконец показались знакомые очертания лагеря, тусклый свет костров и металлические стены Ковчега, никто из них не сказал ни слова. Даже Мёрфи, который обычно не упускал возможности что-нибудь съязвить, шёл молча, уставившись в землю. Они подошли к той самой стороне лагеря, через которую утром уходили — к месту, где проволока была чуть ослаблена и где можно было пролезть, если знать, как. Первым пролез Беллами, быстро осмотревшись по сторонам. За ним Кларк, потом Рейвен. Мёрфи задержался на секунду, придерживая проволоку, чтобы Талия могла пройти, и она тихо кивнула ему, протискиваясь следом. Но незамеченными вернуться не получилось. Едва они сделали несколько шагов внутрь лагеря, как из полумрака между кострами вышли несколько фигур. Сначала один охранник, потом второй. А затем вперёд шагнула Эбби. Она смотрела на них внимательно, почти жадно, словно пересчитывала каждого. И почти сразу нахмурилась. — Где Финн? Она спросила это без предисловий, без приветствия, сразу, как только заметила, что в их компании не хватает одного человека. Талия почувствовала, как внутри всё сжалось. Она тихо шмыгнула носом и опустила взгляд в землю. Кларк стояла рядом, и её плечи слегка дрожали. Она сделала шаг вперёд, словно собираясь сказать что-то, но слова не сразу нашлись. — Он... — её голос дрогнул — Он сдался землянам. Эти слова прозвучали тихо, но в вечерней тишине лагеря они словно ударили о металлические стены. Эбби замерла. На её лице медленно появилось выражение удивления, смешанного с чем-то более тяжёлым — возможно, осознанием. Она, кажется, даже не думала, что Финн способен на подобное. Что он действительно может решиться принять наказание за то, что сделал. Особенно когда рядом стояла Талия. Талия, которая тоже пролила кровь. Но вернулась. Эбби уже собиралась что-то сказать. Её губы слегка приоткрылись, взгляд снова скользнул по лицам ребят... Но в этот момент из глубины лагеря вышел ещё один человек. Высокий. С прямой спиной. И Талия узнала его сразу. Маркус. Её отец. Она даже не заметила, как её дыхание сбилось. На секунду всё вокруг словно исчезло — костры, люди, охранники, даже слова Эбби. Она только смотрела на него. И вдруг всхлипнула. Звук вырвался сам собой, неожиданно и громко, словно что-то внутри неё наконец сломалось окончательно. Рюкзак соскользнул с её плеч и глухо упал на землю. И прежде чем кто-то успел что-либо сказать, Талия уже бежала к нему. Она буквально налетела на Маркуса, обхватывая его руками так крепко, будто боялась, что он исчезнет, если она ослабит хватку хотя бы на секунду. — Прости меня... — прошептала она, уткнувшись лицом ему в грудь. Слёзы снова хлынули по её щекам. — Прости... за всё, что я натворила... Её голос ломался, слова путались, дыхание сбивалось. Маркус даже не колебался. Его руки мгновенно обвили тело дочери, прижимая её к себе так сильно, словно он тоже боялся отпустить. Он прижал её голову к плечу, и на секунду просто закрыл глаза. — Всё хорошо, Талия... — тихо сказал он — Всё будет хорошо. Вокруг них стояли люди. Беллами, Кларк, Рейвен, Мёрфи. Эбби. Охранники. Но никто не сказал ни слова. Никто не двинулся. Все словно понимали, что этот момент нельзя нарушать. Маркус наконец немного отстранил дочь от себя, удерживая её за плечи, а затем осторожно поднял руки и обхватил её лицо ладонями. Его пальцы были тёплыми, немного грубыми. Он внимательно посмотрел на неё. На её заплаканные глаза. На покрасневшие щёки. — Мне плевать, что ты натворила! — тихо сказал он — Я благодарен всем богам, что ты вернулась целая и невредимая. Талия замерла. Она смотрела на него, не в силах даже моргнуть. Потому что в его глазах... что-то блеснуло. Она никогда раньше этого не видела. Никогда. Настоящие слёзы. Её отец плакал. *** Час прошёл медленно, тягуче, почти мучительно. За это время не произошло почти ничего — и одновременно произошло всё. Лагерь словно перестал быть лагерем и превратился в огромную, напряжённую тишину, наполненную ожиданием. Люди больше не занимались своими делами, не разговаривали громко, не смеялись у костров, как это бывало раньше. Постепенно, почти незаметно, все начали сходиться к ограде, словно их притягивала туда какая-то тяжёлая, неизбежная сила. И в какой-то момент Талия вдруг осознала, что у забора стоит уже почти весь лагерь. Люди выстроились вдоль металлических прутьев, плечом к плечу, кто-то держался руками за холодный металл, кто-то просто стоял рядом, но все до единого смотрели в одну сторону — в сторону леса. Потому что на поляне, перед лагерем, шёл свет. Сначала это был один огонёк. Потом второй. Потом десятки. А потом их стало столько, что тёмная линия деревьев словно начала гореть. Факелы. Сотни факелов. Может быть даже тысячи. Они колыхались на ветру, двигались, приближались, и с каждой минутой становилось всё яснее, насколько их много. Огонь освещал лица землян снизу, и издалека это выглядело почти нереально — будто сама земля за пределами лагеря ожила и теперь медленно надвигалась на них. У Талии болезненно сжалось сердце. Она стояла у самого забора, почти вплотную к холодному металлу, и её пальцы машинально сжимали один из прутьев. Рядом с ней были Кларк и Рейвен. Они стояли так близко, что их плечи иногда касались друг друга, но между ними долгое время не было ни одного слова. Каждая из них смотрела вперёд. Туда. Примерно в пятидесяти метрах от лагеря. Там, где среди десятков землян стоял Финн. Его руки были связаны. Несколько землян грубо подтолкнули его к небольшому искривлённому дереву, которое росло на открытом участке земли, и начали привязывать его к стволу. Верёвка несколько раз обернулась вокруг его запястий, вокруг дерева, и один из землян резко дёрнул её, проверяя, крепко ли затянут узел. Факелы вокруг освещали всё настолько ярко, что у людей в лагере не было ни малейшего сомнения — это делают специально. Чтобы лагерь видел. Чтобы каждый человек стал свидетелем. Талия смотрела на это, и в какой-то момент её дыхание стало таким тяжёлым, что она едва смогла выдавить из себя слова. — Что... что они делают? — её голос был тихим, надломленным, словно она уже знала ответ, но всё равно не хотела в него верить — Почему они... почему они привязывают его там? Кларк стояла рядом и не сразу ответила. Она смотрела на Финна так долго, что у неё начали дрожать губы. А потом тихо сказала, почти шёпотом: — Потому что они хотят, чтобы мы это видели — она медленно выдохнула, и её голос стал ещё тише — Они хотят, чтобы каждый человек в лагере знал, что происходит с теми, кто убивает их людей. Эти слова будто тяжёлым камнем упали в грудь Талии. Она закрыла глаза на секунду. Финн стоял там. Один. Привязанный. И она знала, что часть этой судьбы принадлежит и ей. В этот момент позади неё раздался голос Беллами. Он стоял рядом с Маркусом, отцом Талии, и его голос звучал напряжённо, почти яростно. — Мы не можем просто стоять и смотреть на это — он смотрел вперёд, на линию факелов — Мы подберёмся ближе, ударим по ним неожиданно и вытащим его. В его голосе звучала та самая упрямая решимость, из-за которой люди обычно шли за ним даже тогда, когда шансов почти не было. Талия медленно повернула голову и посмотрела на своего отца. Маркус стоял неподвижно, его взгляд был прикован к Финну. Он долго молчал. Слишком долго. А потом тихо сказал: — Сынок... ты ведь сам видишь, сколько их там — он тяжело вздохнул — Их сотни... возможно тысячи. Даже если вы подберётесь ближе... даже если вам удастся начать атаку... они всё равно уничтожат лагерь. Его голос дрогнул. — И всё равно убьют вашего друга. Беллами резко повернул голову к нему. — Нужно хотя бы попытаться! — в его голосе появилась злость — Мы не можем просто стоять здесь и смотреть, как они его убивают! Талия смотрела на него. Она видела, как напряглись его плечи, как сжалась челюсть. Она хотела сказать что-то. Но не смогла. И в этот момент Рейвен резко повернулась назад. Она посмотрела на Эбби. Её глаза уже блестели от слёз. — Эбби... — её голос сорвался — Пожалуйста... нужно что-то сделать. Она сделала шаг вперёд. — Мы не можем просто смотреть на это! Пожалуйста. Эбби долго молчала. Она смотрела на Финна. На землян. На факелы. А потом медленно покачала головой. — Нет, Рейвен. Эти два слова словно разорвали воздух. Рейвен замерла. Её лицо побледнело. Талия посмотрела на неё и увидела в её глазах то, что невозможно было спутать ни с чем — настоящую, живую, разрывающую боль человека, который понимает, что прямо сейчас теряет того, кого любит больше всего. Талия резко отвернулась. Её глаза начали блестеть. Она смотрела на землю, потому что понимала одну страшную вещь. Финн был не единственным. Она тоже должна была стоять там. Привязанная к дереву. Ждать своей смерти. Она медленно опустила голову. И в этот момент почувствовала, как чья-то рука осторожно сжимает её пальцы. Беллами. Он держал её руку крепко. Тепло. Так, будто не собирался отпускать. — Мы не отдадим тебя — тихо сказал он. Талия посмотрела на их руки.На его пальцы, переплетённые с её. Она колебалась. Секунду. А потом медленно сжала его руку в ответ. Она подняла голову. И посмотрела в его карие глаза. Но именно в этот момент раздался голос Эбби. — Нет! — все обернулись — Талии нужно идти к Командующей. И тогда Беллами сорвался. Он резко отпустил руку Талии и повернулся так быстро, что несколько человек рядом отшатнулись. — Что?! — его голос был громким, почти хриплым — Ладно Финн! Он уже сдался им! Но Талия здесь! Он шагнул вперёд, и в его глазах уже блестели с яростью. — Мы можем её защитить! Мы можем спрятать её! Мы можем вывести её из лагеря, чёрт возьми! — он смотрел на Эбби так, будто не мог поверить в то, что она говорит. Эбби не двинулась. Беллами повернулся к Маркусу. — А вы?! — его голос дрожал — Вы её отец! Маркус опустил взгляд. — Это было не наше решение... И в этот момент Беллами всё понял. Его лицо побледнело. Он сделал шаг назад. — Вы уже всё решили... Его голос стал тише. Но в этой тишине было столько боли, что у Талии сжалось сердце. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь сдержать эмоции. Но не смог. — Да пошло оно всё к чёрту! — сорвался он наконец, резко ударив рукой по бочке, стоящей рядом, так, что металл громко звякнул. Он повернулся к Талии. Его глаза были красными. — Я не позволю им забрать тебя! — его голос дрожал — Слышишь меня? Я не позволю. И в этот момент Талия тихо сказала: — Беллами... они тут ни при чём. Он резко приковал глаза к ней. — О чём ты говоришь? И тогда Талия медленно перевела взгляд. На Кларк. И их глаза встретились. В этом коротком взгляде было слишком много того, что остальные пока не понимали. И именно этот взгляд словно выдернул её сознание из настоящего, заставив вспомнить разговор, который произошёл сорок пять минут назад. *** Зал совета тогда был почти пустой. Большой металлический стол занимал центр комнаты, и лампы над ним отбрасывали холодный, ровный свет, который делал всё вокруг ещё более суровым и безжизненным. Обычно в этом зале сидели десятки людей, спорили, принимали решения, но сейчас здесь было только двое взрослых и две девушки. Талия стояла у стола, опершись на него руками. Её пальцы были напряжены, подушечки пальцев побелели, потому что она сжимала край металлической поверхности так сильно, будто пыталась удержаться за неё, чтобы не потерять равновесие. Она смотрела вниз, на гладкую поверхность стола, где отражался тусклый свет ламп, и на секунду ей показалось, что этот стол похож на пустоту — на место, где решаются судьбы людей. Кларк стояла рядом. Эбби находилась чуть дальше. Маркус стоял напротив. В комнате стояла тяжёлая, напряжённая тишина. И именно Талия её нарушила. Она глубоко вдохнула, будто собираясь с силами, и тихо сказала, не поднимая взгляда: — У меня просто нет другого выхода. Её голос прозвучал тихо, но в этой тишине он прозвучал особенно отчётливо. Она медленно подняла голову. — Может... если я приду сама... — её голос слегка дрогнул, но она заставила себя продолжить — может тогда они смягчат наказание? Маркус резко втянул воздух. Он смотрел на неё так, будто не мог поверить, что слышит это от собственной дочери. Его лицо медленно напряглось, а потом он тяжело выдохнул и резко сказал: — Черта с два ты пойдёшь туда, Талия! — он шагнул вперёд. Его рука резко поднялась, и он указал на неё пальцем — Я не позволю им убить тебя. Его голос звучал жёстко. Но под этой жёсткостью скрывалось отчаяние. Эбби, стоявшая рядом с ним, мягко положила руку ему на плечо, пытаясь успокоить его. — Маркус... — сказала она тихо — Просто выслушай её. Но Маркус даже не посмотрел на неё. Пока родители спорили, Кларк медленно повернулась к Талии. Она смотрела на подругу внимательно. Слишком внимательно. — Ты действительно готова сдаться им... вот так просто? Её голос был тихим, но в нём звучало настоящее беспокойство. Талия медленно повернула голову к ней. Несколько секунд она просто смотрела на Кларк. А потом тихо ответила: — Если на кону стоят сотни жизней наших людей... — она сглотнула — ...то да. Её голос стал твёрже. — Я должна понести наказание за своё... — она на секунду запнулась, потому что слова давались тяжело — За то, что я натворила. Маркус резко повернул голову к ней. — Это не наказание! — его голос эхом ударился о стены — Это смерть! И именно в этот момент Талия подняла на него глаза. В её взгляде была злость. Настоящая. — Да? — она резко выпрямилась — Тогда скажи это тем людям, которых вы выкинули в космос на Ковчеге! Её голос сорвался на крик. — Скольких вы отправили умирать, папа?! Маркус замер. Его лицо дёрнулось. Он явно не ожидал, что его дочь будет говорить с ним так. Несколько секунд он просто смотрел на неё. А потом тихо сказал: — Я обещал твоей матери... Но Талия резко ударила ладонью по столу. Глухой металлический звук эхом прокатился по комнате. — Хватит! — её голос был громким, дрожащим — Мамы здесь нет! Её глаза наполнились слезами. — Её больше нет! — она тяжело дышала — Потому что она тоже совершила ошибку... и понесла своё наказание. Эти слова дались ей тяжело. Кларк сделала шаг вперёд. Она осторожно положила руку Талии на плечо, потому что видеть подругу в таком состоянии было почти физически больно. Эбби стояла чуть дальше и смотрела на Талию. И в её взгляде было что-то новое. Не осуждение. Не холод. А уважение. Талия медленно выдохнула. Её голос стал спокойнее. Тише. — И я готова умереть достойно! — она посмотрела на стол — Признав свою ошибку. Её глаза на секунду закрылись. — Так же, как это сделала она. В комнате снова воцарилась тишина. Маркус смотрел в пол. Он не знал, что сказать. Он просто стоял, сжимая кулаки, пока наконец резко не развернулся. Он направился к двери. И вышел из зала совета, так сильно хлопнув дверью, что звук прокатился по коридору. *** Беллами стоял у забора. Но теперь он уже не смотрел на Талию. Он смотрел куда-то в сторону. Его глаза были пустыми. Словно он смотрел сквозь всё вокруг. Через несколько секунд он тихо сказал: — Так значит... ты уже всё решила. Его голос был странно спокойным. Почти пустым. Талия медленно подошла к нему. Её сердце болезненно сжималось, потому что она никогда раньше не видела его таким. Она осторожно положила одну руку ему на плечо. А другой рукой коснулась его щеки. — Белл... Но он резко дёрнулся назад. Словно её прикосновение обожгло его. — Нет! — его голос сорвался на крик — Не трогай меня! Он резко поднял руку и указал на неё пальцем. — Ты снова всё решила за всех! — его глаза горели — Как всегда! Он шагнул вперёд. — Всё ради других! — его голос дрожал — Всё ради какого-то долбаного "блага людей"! Он ударил рукой по воздуху. — А не ради себя! Талия сглотнула. Она никогда не видела его таким. Никогда. Вокруг них стояли люди. Кларк. Рейвен. Маркус. Эбби. Но никто не говорил ни слова. Все смотрели только на Беллами. Он тяжело втянул воздух. Шмыгнул носом. Его глаза блестели. Он огляделся вокруг, будто только сейчас понял, сколько людей смотрит на него. И медленно покачал головой. Словно больше не хотел продолжать этот разговор. Он сделал несколько шагов в сторону. И просто ушёл. Талия ещё несколько секунд стояла, чувствуя, как его слова тяжёлым грузом оседают где-то глубоко внутри неё, словно каждый из них оставлял на сердце невидимую трещину. Ей было больно смотреть на него таким — злым, сломленным, потерянным одновременно, и именно поэтому она больше не смогла выдерживать его взгляд. Она медленно отвернулась. Это движение далось ей тяжелее, чем всё, что произошло за этот день. Потому что в тот момент она окончательно приняла то, что уже давно понимала — как бы больно ни было, как бы сильно она ни хотела другого исхода, по-другому действительно было нельзя. Её глаза на секунду закрылись, и она глубоко вдохнула холодный вечерний воздух. Вдалеке всё ещё колыхались сотни факелов, их огонь отражался в металлических прутьях забора, и казалось, будто весь мир вокруг освещён тревожным, дрожащим светом. Талия стояла неподвижно. И вдруг почувствовала, как кто-то осторожно сжал её руку. Она вздрогнула от неожиданности и повернула голову. Рядом стояла Кларк. Её лицо было бледным, губы сжаты, а глаза — напряжённые. Она смотрела на Талию так, будто пыталась сказать сразу тысячу вещей, но не могла произнести их вслух. Кларк едва заметно кивнула. Этот короткий жест значил только одно. Пора. Талия медленно выдохнула. Она поняла. Без слов. Девушки одновременно повернули головы назад. Маркус и Эбби стояли чуть дальше, вместе с другими взрослыми, и смотрели в сторону поля, где землян становилось всё больше. Их внимание было полностью приковано туда, где у дерева стоял привязанный Финн, освещённый огнём факелов. Они не смотрели на девушек. Не замечали их. И именно поэтому Талия и Кларк тихо, почти незаметно сделали несколько шагов назад. Потом ещё. И ещё. Пока между ними и взрослыми не появилась небольшая толпа людей. Лагерь был напряжённым, люди шептались, переговаривались, кто-то плакал, кто-то просто стоял, уставившись на огни за забором. В этой толпе две девушки почти растворились. Талия и Кларк начали медленно идти через лагерь. Их плечи иногда задевали чужие руки, чужие куртки, но никто не обращал на них внимания. Все были слишком заняты происходящим у стены. Они уже почти дошли до середины лагеря, когда позади раздались быстрые шаги. — Кларк! Голос Беллами. Он догнал их за несколько секунд. Кларк остановилась. Беллами схватил её за руку, разворачивая к себе. Он стоял перед ней тяжело дыша, словно бежал всё это время. — Что вы делаете? Его голос был напряжённым. Но при этом он не смотрел на Талию. Он смотрел только на Кларк. Словно Талии рядом просто не существовало. Кларк замерла на секунду. — Я... — она запнулась — Я попытаюсь поговорить с командующей. Беллами коротко усмехнулся. Но в этой усмешке не было ни капли веселья. Только усталость и отчаяние. — И что ты ей скажешь? — его голос стал чуть громче — Что именно ты собираешься ей сказать, Кларк? Он смотрел на неё так, будто надеялся услышать хоть какой-то план. Хоть какую-то надежду. Но Кларк опустила взгляд. — Я... не знаю — её голос был тихим. Потерянным — Не знаю. Талия несколько секунд смотрела на них. А потом тихо сказала: — Я буду ждать тебя у ворот. Они оба повернули головы к ней. — Выйдем через них — продолжила она спокойно — Всё равно все заняты у восточной стены. Её голос звучал так, будто речь шла о чём-то обычном. О простом плане. Но внутри у неё всё сжималось. Она не стала ждать ответа. Просто развернулась. И пошла. Шаг за шагом. Медленно. Стараясь не ускоряться, хотя сердце уже билось так быстро, что отдавалось в ушах. И где-то глубоко внутри неё вдруг появилась одна очень тихая, очень упрямая надежда. Она почти ненавидела себя за неё. Но не могла её остановить. Она надеялась, что сейчас услышит шаги позади. Что Беллами вдруг догонит её. Что схватит за руку. Что развернёт к себе. Что скажет что-нибудь — что угодно. Что не даст ей уйти. Что обнимет. Что поцелует. Что скажет, что она не пойдёт туда. Что он не позволит. Но позади было тихо. Только далёкий гул голосов лагеря. И треск факелов за стеной. Талия продолжала идти. Её руки слегка подрагивали. Она сжала пальцы, пытаясь унять эту дрожь. И вдруг её мысли начали путаться. Потому что в голове начали появляться странные вопросы. Вопросы, о которых она никогда раньше не думала. Что будет после смерти? Она никогда по-настоящему не задавалась этим вопросом. Но сейчас он вдруг стал пугающе реальным. Будет ли что-то после? Или просто темнота? Будет ли она что-нибудь чувствовать? Сможет ли она видеть? Слышать? Почувствует ли боль в тот момент? Или всё закончится мгновенно? Мысли путались. Одна за другой. Словно кто-то беспорядочно перебирал их в её голове. Она вдруг подумала о матери. О том дне, когда её больше не стало. И впервые в жизни Талия поймала себя на мысли, что, возможно... совсем скоро узнает ответ на все эти вопросы. От этой мысли по спине пробежал холод. Но она всё равно продолжала идти. К воротам. *** Талия шла рядом с Кларк по узкой тропе, которая тянулась от ворот лагеря в сторону поля, и с каждым шагом ей всё сильнее казалось, что этот путь — не просто дорога между двумя лагерями, а какая-то невидимая граница между жизнью и тем, что ждёт её дальше. Земля под ногами была мягкой после дневной сырости, иногда нога чуть проваливалась в рыхлую траву, и каждый такой шаг отдавался в теле странным ощущением, будто время замедлилось и растянулось, позволяя ей чувствовать каждую мелочь вокруг. По обе стороны тропы стояли земляне. Их было так много, что казалось, будто сама дорога прорезана сквозь живую стену людей. Они образовали что-то вроде коридора — длинного, мрачного, наполненного тяжёлым дыханием десятков людей, которые смотрели на девушек с такой откровенной ненавистью, что воздух вокруг становился почти осязаемо густым. Факелы освещали их лица снизу, и от этого тени ложились странно и угрожающе, превращая глаза в тёмные провалы, а черты лиц — в жёсткие, почти каменные линии. Кто-то сжимал копья. Кто-то держал ножи. Кто-то просто стоял с перекрещенными руками. Но все они смотрели на двух девушек, которые шли между ними. Талия чувствовала эти взгляды кожей. Они будто касались её плеч, её спины, её лица. Она знала, что если хотя бы на секунду повернёт голову и посмотрит на них, если встретится с кем-то взглядом, если увидит всю эту ненависть, всю эту жажду мести — она может сломаться. Может испугаться. А испугаться сейчас она не имела права. Поэтому она смотрела только вперёд. На руку Кларк. На землю под ногами. Иногда на огонь факелов, который колыхался где-то впереди. Кларк шла рядом, почти вплотную, и Талия чувствовала, как её плечо иногда касается её собственного, словно они невольно поддерживали друг друга этим простым, почти незаметным прикосновением. Они не разговаривали. Не потому, что не было слов. А потому, что любое слово сейчас могло разрушить ту хрупкую решимость, которая держала их обеих на ногах. Талия вдруг поймала себя на мысли, что где-то за их спинами, за стенами лагеря, сейчас стоит почти весь их народ. И смотрит. Смотрит на то, как две девушки идут через толпу врагов. Одна — чтобы попытаться договориться. А вторая — чтобы умереть. Эта мысль заставила её плечи расправиться чуть сильнее. Она выпрямилась, стараясь идти ровно и спокойно, будто ничего не происходит. Будто она не идёт навстречу собственной смерти. Их шаги наконец замедлились. Потому что впереди дорогу им преградили. Перед ними встала женщина. Темнокожая, высокая, с сильной, почти неподвижной осанкой, которая сразу давала понять — она привыкла, чтобы её слушались. В её руке было копьё. Острый наконечник смотрел прямо на девушек. Кларк и Талия почти одновременно остановились. И быстро переглянулись. В этом коротком взгляде было всё: тревога, напряжение и молчаливый вопрос — что дальше? Кларк первой сделала шаг вперёд. Её голос прозвучал осторожно, но уверенно: — Мы пришли поговорить с командиром. Талия стояла рядом с ней. Прямая. Спокойная. Она заставляла себя держаться так, будто не чувствует ни страха, ни боли, ни ненавистных взглядов вокруг. Женщина ничего не ответила. Она просто внимательно осматривала их. Её глаза медленно скользили по их лицам, одежде, рукам, словно она пыталась увидеть в них что-то большее, чем просто двух девушек из лагеря небесных людей. Но копьё она не опускала. Оно по-прежнему было направлено прямо на них. Талия почувствовала, как внутри неё начинает закипать злость. Она сделала шаг вперёд. В ту же секунду женщина резко двинула копьё. Острый наконечник упёрся Талии прямо в живот. Кларк резко вдохнула. Но Талия не дрогнула. Она стояла прямо. Настолько близко к наконечнику, что холодный металл уже начал давить на кожу. Ещё секунда — и остриё начало медленно вдавливаться глубже. Талия почувствовала, как ткань её одежды поддаётся. Как холодный металл касается кожи. А потом появляется тонкая, жгучая боль. Но она не отступила.Не сделала ни шага назад. Она смотрела женщине прямо в глаза. Её голос прозвучал тихо, но жёстко: — Это срочно. В её глазах не было страха. Только злость. Остриё копья всё ещё давило на её живот. И в том месте уже начала медленно проступать тёмная кровь, тонкой линией пропитывая ткань. Но Талия даже не моргнула. Она не могла позволить себе показать слабость. Не сейчас. — Пустите! — повторила она уже злее. И в этот момент раздался голос. Женский. Властный. — Пусти их, Индра! Талия и Кларк одновременно повернули головы. Она стояла чуть дальше. Командующая. Она была именно такой, какой Талия её запомнила — высокая, статная, с идеальной, почти царственной осанкой, и в её взгляде было что-то такое, что заставляло людей вокруг невольно отступать. Её лицо было спокойным. Но этот спокойный взгляд казался куда сильнее любой угрозы. Темнокожая женщина медленно опустила копьё. Талия глубоко вдохнула воздух, только сейчас понимая, насколько сильно у неё перехватило дыхание. Она и Кларк двинулись вперёд. Они остановились всего в нескольких шагах от Командующей. Та внимательно смотрела на них. И вдруг спокойно произнесла: — Ваша жертва бессмысленна. Талия нахмурилась. Ей показалось, что она ослышалась. Она быстро посмотрела на Кларк. Та тоже выглядела растерянной. Командующая продолжила, уже глядя прямо на Кларк: — Ты не сможешь нас остановить. Кларк нервно сглотнула. Её голос задрожал. — Да... но вы можете. Талия снова нахмурилась. Она не понимала, что происходит. Почему Командующая говорит так. Почему её слова звучат так, будто всё уже решено. Командующая заметила выражение её лица. Она слегка прищурилась. — Что тебя мучает, Wanripa? Талия медленно подняла голову. И посмотрела ей прямо в глаза. — Я просто не понимаю… — её голос звучал напряжённо — Ещё вчера я должна была умереть. Она сделала короткий вдох. — А сейчас говорите, что мы зря пришли на жертву. Она пыталась прочитать хоть что-то в её взгляде. Хоть намёк на ложь. Но Командующая смотрела на неё спокойно. И вдруг сказала: — Потому что ваш парень раскрыл нам правду — её голос оставался ровным — И открыл мне глаза. Она слегка наклонила голову. — Я приношу свои извинения за то, что мы собирались казнить тебя за то, чего ты не делала. Талия почувствовала, как внутри всё сжалось. Она смотрела на неё с недоверием. — Подождите… что? Её голос прозвучал тихо. Но в нём уже была тревога. Потому что она вдруг начала понимать, что именно может стоять за этими словами. Командующая стояла перед ними спокойно, почти неподвижно, словно вокруг неё не было ни десятков воинов с факелами, ни напряжённого ожидания казни, ни двух девушек, которые только что прошли через живой коридор ненависти. Её взгляд был направлен прямо на Кларк, и в этом взгляде не было ни раздражения, ни злости — только холодная, внимательная сосредоточенность человека, который привык принимать решения, от которых зависят судьбы людей. Она заговорила медленно, отчётливо, так, чтобы каждое слово было услышано. — Он рассказал нам, как сжёг деревню... думая, что это мои люди убили всех вас. Слова прозвучали спокойно. Но для Талии они ударили сильнее любого удара. Её веки резко дрогнули. И почти сразу вслед за этим предательски дрогнули ноги. На секунду ей показалось, что земля под ними исчезает, что воздух вокруг стал густым и тяжёлым, словно его внезапно стало невозможно вдохнуть. Она не могла поверить. Просто не могла. Потому что она слишком хорошо помнила ту ночь. Помнила запах дыма. Помнила огонь. Помнила собственные руки, дрожащие от адреналина. И сейчас, услышав слова Командующей, её разум словно на мгновение отказался принимать реальность. Кларк тоже явно была ошеломлена. Она резко повернула голову к женщине и спросила, не скрывая недоверия: — И вы ему поверили? Командующая слегка склонила голову. В её глазах появилась тонкая тень иронии. — Конечно нет. Её губы едва заметно изогнулись. После этих слов её взгляд медленно переместился на Талию. И в этот момент Талия почувствовала, как холод пробежал по её позвоночнику. — Ведь один из моих людей видел тебя в лесу... в один из тех дней. Она произнесла это спокойно. Без обвинения. Просто как факт. — Но потом Финн рассказал нам кое-что... что заставило меня поверить ему. Талия нахмурилась. Её сердце уже начинало биться быстрее. Она не знала, что именно сейчас услышит. Но почему-то внутри появилось тревожное, тяжёлое предчувствие. Она посмотрела прямо на Командующую и тихо спросила: — И что же он вам сказал? Этот вопрос прозвучал почти наивно. Но в нём была искренность. Она действительно не понимала. Командующая, казалось, даже не удивилась. Наоборот. В её взгляде мелькнуло что-то похожее на удовлетворение — словно она ожидала этого вопроса. И ответила спокойно. — За день до пожара... пропал ребёнок — она говорила медленно, позволяя словам опускаться тяжёлым грузом — Его искали весь день. Её голос стал чуть тише. — Но так и не нашли — она на секунду перевела взгляд на огни факелов вокруг — И не нашли до сих пор… Талия почувствовала, как её сердце вдруг ударило сильнее. Именно в этот момент Командующая продолжила: — Финн признался, что в ту ночь пробрался в деревню... чтобы украсть еду — её взгляд снова остановился на Талии — И ребёнок заметил его. Талия почувствовала, как воздух в лёгких стал ледяным. Она уже знала, что будет дальше. Но всё равно слушала. Потому что не могла остановить эти слова. — После этого он решил отвести девочку в лес — Командующая говорила спокойно — Потому что понимал... что она расскажет взрослым о незнакомце. Факелы потрескивали вокруг. Кто-то из землян за их спинами тихо зашевелился. Но для Талии всё вокруг словно исчезло. Остались только слова. — А потом... — продолжила Командующая — он сказал, что оставил ребёнка в лесу! Её голос стал жёстче. — Одного. Эти слова ударили Талию так сильно, что ей на секунду показалось, будто её ударили в грудь. Каждое слово было как удар. Как удар под дых. Она почувствовала, как внутри всё сжимается. Как память вспыхивает перед глазами. Лицо той девочки. Маленькие руки. Жизнерадостные глаза. Лес. Темнота. Тишина. Её собственные шаги, когда она уходила, оставляя ребёнка там. Оставляя её одну. На холоде. На страх. На смерть. Её пальцы задрожали. Ей хотелось сделать только одного. Броситься вперёд. Убежать. Скрыться. Просто исчезнуть. Чтобы не слышать больше ни одного слова. Чтобы забыть лицо той девочки. Забыть всё. Забыть эту планету. Забыть все то, что она сделала. Но она стояла. Неподвижно. Потому что понимала — теперь уже поздно бежать. Кларк рядом вдруг выпрямилась. Она тяжело вдохнула. По её лицу было видно, что услышанное ей тоже далось нелегко. Но она всё равно подняла голову и посмотрела на Командующую. Её голос дрожал. Но в нём звучала решимость. — Покажите моему народу... насколько вы сильны! — она перевела взгляд вдаль. Туда, где у дерева стоял связанный Финн — Помилуйте Финна. В её глазах появились слёзы. Талия проследила за её взглядом. И увидела его. Финн стоял привязанный к дереву. Его руки были связанны. Но он смотрел на них. На них двоих. И в тот момент, когда их взгляды встретились, Талия почувствовала, как её грудь болезненно сжимается. Её глаза сразу наполнились слезами. Она хотела разрыдаться. Но сдерживалась из последних сил. Финн смотрел на неё внимательно. И, кажется, понял всё. Понял, о чём она думает. И тогда на его губах появилась горькая, едва заметная улыбка. Такая спокойная. Такая примирительная. И именно эта улыбка разбила сердце Талии окончательно. Внутри словно что-то лопнуло. Всё, что она держала внутри. Вся боль. Вся вина. Всё. — Докажите, что вы не дикари! — голос Кларк сорвался. Она смотрела на Командующую почти отчаянно. Но та лишь спокойно ответила: — Мы такие, какие мы есть. И тогда Кларк вдруг резко подняла голос. — Тогда я тоже убийца! Талия резко повернула к ней голову. Кларк смотрела на Командующую прямо. Её голос дрожал. Но она продолжала говорить. — Я сожгла три сотни ваших людей! — она тяжело вдохнула — Я перерезала человеку глотку. Её глаза были полны боли. — Кровь ваших людей... и на моих руках! Талия медленно опустила взгляд. И посмотрела на собственные руки. И только сейчас по-настоящему поняла. Что Кларк всё это время носила в себе. Все эти смерти. Все эти убийства. Все эти решения. И вдруг Талия поняла ещё одну страшную вещь. Они все. Медленно. День за днём. Умирали изнутри. От чувства вины. От всех тех жизней, которые были на их руках. Кларк стояла перед Командующей так, будто вся её сила держалась только на одном — на отчаянном желании изменить то, что уже почти стало неизбежным. Её плечи дрожали, дыхание было рваным, и в глазах стояли слёзы, которые она уже даже не пыталась скрыть. Она смотрела на женщину перед собой так, будто пыталась дотянуться до неё не словами, а самой болью, которая сейчас разрывала её изнутри. — Возьмите меня... — выдохнула она наконец, почти срываясь на шёпот. Её голос звучал так, словно каждое слово вытаскивали из глубины её груди с огромным усилием. — Пожалуйста... возьмите меня вместо него. Талия стояла рядом, но ей казалось, будто она находится где-то далеко, словно мир вокруг вдруг отдалился и стал приглушённым. Она слышала голоса, видела лица, но всё это доходило до неё будто сквозь густую воду. В голове стоял тяжёлый, оглушающий шум. Она не знала, что сказать. Не знала, что сделать. Потому что всё, что происходило сейчас, было слишком нереальным, слишком страшным, чтобы её разум успевал это осознавать. Перед глазами всплывали воспоминания. Все их ссоры с Финном. Все резкие слова. Все моменты, когда они смотрели друг на друга с непониманием, когда спорили, когда не могли договориться, когда казалось, что между ними лежит целая пропасть. И сейчас... Он просто взял на себя двойную вину. Вину за деревню. И вину за ребёнка. Только он знал о нём. Только чтобы спасти её. Эта мысль была такой тяжёлой, что Талии казалось, будто она не может дышать. Она хотела что-то сказать. Хотела вмешаться. Но Командующая заговорила раньше. Её голос прозвучал спокойно, холодно, словно она обсуждала не человеческую жизнь, а обычное решение. — Но виновен Финн. Она смотрела прямо в глаза Кларк. И в этом взгляде было что-то почти испытующее, будто она специально проверяла, насколько далеко готова зайти девушка перед ней. Слёзы текли по щекам Кларк. — Нет... — выдохнула она, качая головой — Он сделал это... ради меня. Её голос сорвался. — Всё ради меня! Она уже почти рыдала, не пытаясь больше сдерживаться. Командующая смотрела на неё долго. Потом сказала без малейшей эмоции: — Значит... он умрёт ради тебя. Эти слова прозвучали так тихо, что на секунду показалось, будто они даже не были сказаны вслух. Но их смысл разрезал воздух вокруг, как холодный нож. Кларк медленно повернула голову в сторону дерева. Туда, где стоял Финн. Талия опустила голову. Она чувствовала себя абсолютно бессильной. Внутри уже не осталось сил ни спорить, ни бороться. Она понимала — им не удастся уговорить Командующую. Не здесь. Не сейчас. И тогда из её груди вдруг вырвались слова. Тихие. Чужие. Будто их произнёс кто-то другой. — Можем... мы хотя бы попрощаться? Командующая перевела взгляд на неё. Несколько секунд она молчала, словно обдумывая эти слова. Потом медленно кивнула. Талия подняла глаза. Она посмотрела на Кларк. Кларк встретилась с ней взглядом и тоже слегка кивнула, словно уступая ей право подойти первой. Талия развернулась. Её ноги были ватными. Каждый шаг давался так тяжело, будто она шла через вязкую воду. Она почти не чувствовала земли под ногами, только холодный ветер, запах дыма и тяжёлые взгляды людей вокруг. Когда она подошла к дереву, Финн уже смотрел на неё. Его глаза сразу остановились на её лице. На заплаканных щеках. На покрасневших глазах. На губах, которые она сжимала, чтобы не разрыдаться. Талия поднесла руку ко рту. Пальцы дрожали. Она пыталась сдержаться. Но слёзы всё равно катились по её щекам. — Зачем... — прошептала она, и голос почти исчез в воздухе — Зачем ты это сделал? Она говорила так тихо, что эти слова мог услышать только он. Финн смотрел на неё долго. В его глазах было видно — ему страшно. Этот страх был настоящим. Человеческим. Но он изо всех сил пытался его скрыть. Он сглотнул. Его голос был хриплым, словно горло пересохло. — Я хочу отплатить тебе... той же монетой. И эти слова окончательно сломали её. Рыдания вырвались наружу. Талия шагнула вперёд и обняла его. Её руки обвились вокруг его плеч, и она уткнулась лицом в его грудь, будто пытаясь спрятаться от всего мира. — Я не хочу... чтобы ты мучался — шептала она сквозь слёзы — Не... не за мои грехи... Финн сглотнул. Он поднял голову и на секунду посмотрел в сторону лагеря Джахи. Оттуда, из темноты за забором, на них смотрели сотни глаз. Сотни людей, которые сейчас были свидетелями его последних минут. Он снова посмотрел на Талию. — Не нужно плакать — его голос стал мягче — Просто... я хочу, чтобы ты... Он на секунду остановился, будто собираясь с мыслями. Талия медленно отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо. И тогда он договорил: — Сделала всё, что в твоих силах... чтобы эта жертва не была напрасной — он чуть улыбнулся. Очень слабо — Ты спасешь их. Он кивнул в сторону лагеря. — И будешь спасать людей ещё долго — его глаза стали теплее, он улыбнулся — Это у тебя в крови. И он тихо усмехнулся. Талия сквозь слёзы тоже попыталась улыбнуться. Хотя это было больше похоже на дрожащую гримасу боли. Она глубоко вдохнула. — Что... они с тобой сделают? Её голос снова стал тихим. Финн медленно оглянулся на землян вокруг. На копья. На факелы. На лица. Потом снова посмотрел на неё. — Я не знаю. Он сказал это спокойно. Талия кивнула. Будто приняла этот ответ. Она медленно обернулась. Посмотрела на Кларк. А потом тихо сказала, всё ещё стоя рядом с деревом: — Может… — Талия сглотнула — мы ещё успеем, что нибудь придумать. И сделала шаг назад. Талия медленно отошла от дерева, и каждый её шаг был тяжёлым, будто ноги перестали принадлежать ей и двигались только по инерции, потому что тело ещё помнило, как ходить, хотя внутри уже не осталось ни сил, ни опоры. Она вернулась туда, где стояла раньше — на то место перед Командующей, где ещё несколько минут назад они с Кларк пытались говорить, спорить, просить, надеяться. Теперь всё это казалось таким далёким и бессмысленным, будто произошло не сегодня, а где-то в другой жизни. Она остановилась. И не повернулась сразу. Ей понадобилась секунда, чтобы собраться, чтобы снова заставить себя смотреть. Но когда она всё-таки подняла глаза, Кларк уже почти бежала к Финну. Это произошло так резко, так внезапно, что Талия едва успела понять происходящее. Кларк буквально подлетела к дереву, и в следующую секунду её руки уже были на лице Финна, а губы впились в его губы с такой силой, будто она пыталась удержать его здесь, в этом мире, хотя бы ещё на одно мгновение. Это было больно видеть. Не потому, что Талия не хотела для них этого прощания. А потому, что в этом поцелуе было слишком много отчаяния, слишком много любви, слишком много того, что невозможно сохранить. Талия смотрела на них и вдруг поняла, что никогда по-настоящему не понимала этой боли. Боли, когда человек, которого ты любишь не по крови, умирает у тебя на глазах. Потому что Беллами был жив. Он стоял там, за стенами лагеря, среди сотен людей, и, скорее всего, сейчас тоже смотрел на всё это. И именно поэтому в глубине души Талия вдруг тихо, почти бессознательно начала молиться всем богам, которых когда-либо слышала в детстве. Чтобы она никогда не почувствовала ту боль, которую сейчас переживали Кларк... и Рейвен. Кларк наконец отстранилась. Это далось ей тяжело, будто её руки сами не хотели отпускать Финна. Но когда их губы разомкнулись, она не ушла далеко. Её губы теперь касались его щёк. Она держала его лицо в ладонях. И они смотрели только друг на друга. Не моргая. Не отводя взгляд. Будто боялись, что если отведут глаза — этот момент исчезнет. — Я тоже тебя люблю — прошептала Кларк. Её голос был едва слышен. Талия тихо всхлипнула, пытаясь успокоиться, пытаясь взять себя в руки, хотя слёзы всё равно продолжали течь по её лицу. Боковым зрением она заметила, что Командующая смотрит прямо на неё. Но сейчас Талии было всё равно. Абсолютно. Её друг стоял привязанный к дереву. И совсем скоро эти люди собирались его убить. Эти дикари. И она понимала одну страшную вещь — она никогда не забудет этот момент. Никогда. Через секунду Финн чуть дёрнул губами. И тихо сказал: — Мне страшно… Он сказал это просто. Без попытки скрыть. Без притворства. Признавая свой страх. Кларк мгновенно обняла его. Она прижалась лицом к его плечу, её рука крепко обвились вокруг его тела, словно она пыталась спрятать его от всего мира. Она наклонилась ближе к его уху. И прошептала: — Всё будет хорошо… — её голос дрожал. Она шмыгнула носом — Всё будет хорошо. Финн вдруг чуть сморщился. Его лицо на секунду исказилось, словно от резкой боли. — Всё хорошо... — снова прошептала Кларк. Талия нахмурилась. Что-то в этом моменте вдруг показалось ей странным. Очень странным. Финн тяжело выдохнул. И тихо сказал Кларк на ухо: — Спасибо... принцесса. Кларк всё ещё держала его. И в этот момент его голова вдруг начала медленно опускаться ей на плечо. Сначала это выглядело так, будто он просто устал. Но через секунду Талия почувствовала, как внутри неё холодной волной поднимается ужас. Что-то было не так. Совсем не так. Кларк медленно отстранилась. И когда она убрала руки от его тела... Его голова безжизненно повисла. — Нет... — прошептала Талия. В следующую секунду её рыдания вырвались наружу. Командующая рядом резко выпрямилась. Она явно напряглась, не понимая, что происходит. Но Талия поняла всё. Сразу. Без слов. — Нет! — крикнула она. Её руки резко поднялись к лицу, закрывая рот, чтобы сдержать крик. Слёзы текли по её щекам. Кларк сделала шаг назад. И тогда все увидели это. Нож в её руке. И кровь. Тёмное пятно медленно расползалось по футболке Финна. Кларк сделала это. Она облегчила его страдания. Потому что знала. Знала, что земляне сделают с ним. Они не просто убили бы его. Они бы мучили его. Медленно. Жестоко. А Кларк не могла позволить этому случиться. Хотя, они могли попытаться найти выход, время ещё было и плевать, что пару минут. Но было поздно, Финн был мёртв. Талия больше не могла стоять. Её ноги подогнулись. Она упала на колени прямо на холодную землю. Её руки закрыли лицо. Она рыдала так, что не могла вдохнуть. Земляне вокруг начали двигаться. Несколько воинов резко шагнули вперёд, их лица исказились яростью. Они уже готовы были броситься на девушек. Но в этот момент Командующая резко подняла руку. — Всё кончено! Её голос прозвучал громко и властно. И земляне остановились. С огромным трудом. С ненавистью. Но остановились. Талия не поднимала головы. Она не могла. Если бы она увидела его тело... Она просто не выдержала бы. В этот момент, где-то далеко, со стороны лагеря Джахи, раздался крик. Женский. Дикий. Разрывающий. Талия сразу поняла, чей он. Рейвен. Она взревела от боли. Рейвен кричала. Талия рыдала, согнувшись на земле. А Кларк... Кларк вдруг стала совершенно неподвижной. Её лицо стало пустым. Словно в тот момент внутри неё оборвалась последняя ниточка, которая ещё держала её в этом мире. Финн был мёртв. И всё было кончено...