Том 2 | Часть 16

Шатёр, в который их привели, был большим, но почти пустым. Тяжёлые шкуры, натянутые на деревянные жерди, слегка колыхались от вечернего ветра, и через щели между ними просачивался тусклый свет факелов снаружи. Внутри пахло дымом, сырой землёй и чем-то терпким, травяным — запахом, который был чужим для людей лагеря Джахи, но для землян, наверное, означал дом. Талия сидела на низкой деревянной лавке, опустив плечи и уставившись в пол так, будто могла найти ответ на всё, что только что произошло. Но в голове была пустота. Не та тишина, которая приносит облегчение, а тяжёлая, вязкая пустота после шока, когда мысли будто перестают двигаться. Рядом сидела Кларк. И если Талия была будто выжжена изнутри, то Кларк наоборот — трещала по швам. Паника накатывала на неё волнами только сейчас. Сначала она просто сидела, сгорбившись, тяжело дыша, глядя перед собой стеклянными глазами. Потом вдруг её пальцы начали дрожать, дыхание стало рваным, а взгляд начал метаться по шатру, будто она пыталась найти что-то, что поможет ей проснуться из этого кошмара. Вдруг Кларк резко потянулась к полу и схватила какую-то тряпку — грубый кусок ткани, видимо оставленный здесь кем-то из землян. И начала вытирать руку. Сначала медленно. Потом быстрее. Её пальцы были полностью испачканы кровью. Кровью Финна. Ткань шуршала по коже, а Кларк вытирала и вытирала, словно могла стереть этим жестом не только кровь, но и то, что она сделала. — Кларк... — тихо прошептала Талия. Она повернула голову и смотрела на трясущиеся руки подруги. Кларк уже рыдала. Её плечи дрожали, дыхание сбивалось, слёзы падали на руки, смешиваясь с тёмными пятнами крови. Она яростно терла кожу тряпкой. Будто пыталась содрать её. — Кларк... — снова тихо сказала Талия, чуть наклоняясь к ней. Но Кларк резко махнула рукой. — Не нужно... — всхлипнула она, задыхаясь от паники — Прошу... не нужно... Её голос дрожал так сильно, что слова едва складывались в фразы. Талия замолчала. Она хотела помочь. Очень хотела. Но в эту секунду поняла, что никакие слова здесь не помогут. И вдруг полог шатра резко откинулся. Внутрь вошла Эбби. Талия удивлённо моргнула, когда увидела мать Кларк. Она не ожидала увидеть её здесь. Но Эбби, едва взглянув на дочь, сразу поняла всё. Её лицо изменилось. Она быстро подошла к Кларк и опустилась рядом с ней на колени. — Кларк... — тихо сказала она. И только тогда Кларк словно заметила её. Талия тихо поднялась с лавки. Она сделала это почти машинально, просто чтобы не мешать им, чтобы дать им пространство. И в этот момент в шатёр вошёл ещё один человек. Талия повернула голову. И увидела отца. Маркус стоял у входа. Его лицо было напряжённым, а глаза — мокрыми. Он сначала посмотрел на Талию. Долго. С сожалением, ведь она ребенок, который увидел смерть друга. Потом его взгляд скользнул к Кларк и Эбби. Он увидел, как Кларк медленно вытирает кровь с рук, как её плечи дрожат в объятиях матери. Маркус тяжело вдохнул. Потом подошёл к Талии. И просто обнял её. Крепко. Талия сразу прижалась к нему. С такой силой, будто если отпустит — развалится на куски. Но слёз уже почти не было. У неё не осталось сил даже на рыдания. Она просто прижалась лбом к груди отца и закрыла глаза. Эбби в это время обнимала Кларк, тихо что-то шепча ей, гладя её по волосам, пытаясь остановить истерику. — Пап... — тихо прошептала Талия. Она подняла голову и посмотрела на Маркуса. — Он... взял вину на себя... Её голос был тихим и хриплым. — Всё, что я сделала... — продолжила она, глядя прямо в глаза отца — Он взял всё на себя... Маркус открыл рот, чтобы что-то сказать. Но не успел. Полог шатра снова откинулся. Внутрь вошёл мужчина-землянин. Он был высоким, широкоплечим, с расписанным краской лицом и длинными косами, перевязанными кожаными ремешками. Его взгляд был холодным и внимательным. Он медленно осмотрел Кларк. Потом Талию. И только после этого выпрямился. — Командир готова говорить — сказал он. Талия тихо шмыгнула носом. И кивнула. Она медленно отстранилась от отца. Кларк тоже заметила землянина. И её истерика словно резко оборвалась. Она глубоко вдохнула. Провела рукой по лицу. И встала. Она не собиралась показывать им слабость. Через секунду полог снова откинулся. И в шатёр вошла Командующая. Она двигалась спокойно и уверенно, словно всё происходящее вокруг было лишь частью привычного ритуала. Она прошла к своему деревянному трону. Села. И внимательно посмотрела на Кларк и Талию. Обе девушки стояли перед ней. С мокрыми глазами. С опустевшими лицами. Командующая некоторое время молчала. А потом сказала: — Кровь за кровь — её голос был ровным — Некоторые из наших считают, что этого недостаточно. Она слегка наклонила голову. — Убийца должен был страдать... как того требуют традиции. Талия моментально напряглась. Она почувствовала, как её пальцы холодеют. Маркус, стоявший рядом, тихо взял её за руку. Его ладонь была тёплой. — Но они не понимают... — продолжила Командующая — Что ваши страдания будут куда более невыносимыми. Она посмотрела прямо на Кларк. — Сегодняшний поступок будет преследовать тебя до конца твоих дней, Кларк из Небесных людей. Талия повернула голову. И увидела, как эти слова ударили Кларк. Её плечи чуть дрогнули. Но она не отвела взгляда. Командующая продолжила: — Тем не менее... долг будет уплачен — она выпрямилась — Тело будет отнесено людям Тондеса. Убийца и убитые соединятся в огне. Она сделала паузу. — Только после этого мы заключим мир. Но в этот момент вперёд вдруг шагнул Маркус. Талия дернулась. Она хотела схватить его за руку. Но в ту же секунду рядом стоящий землянин резко перехватил её запястье. Он покачал головой. Предупреждая. Талия дёрнула губами от отвращения. Но не стала вырываться. Маркус тем временем говорил: — Нет... нет! — он покачал головой — Мы сделали достаточно. Его голос был напряжённым. — Мальчик должен быть похоронен его людьми. Но в ту же секунду рядом с троном резко шагнула вперёд темнокожая женщина — наставница Командующей. Её глаза вспыхнули. — Нам задолжали боль почти за тридцать людей! — резко сказала она. Её голос стал громче. — Нам должны право на убийство! — она посмотрела прямо на Маркуса — Мы заслужили правосудие! Напряжение, повисшее в шатре после слов темнокожей женщины, было почти невыносимым, оно словно обволакивало каждого, кто находился внутри, сжимая грудную клетку так, что становилось трудно дышать, и именно в этот момент вперёд медленно шагнула Эбби, её движения были сдержанными, но в них чувствовалась решимость человека, который больше не может молчать, который слишком многое видел и потерял, чтобы позволить ещё одной смерти стать просто частью чужих традиций, и, подняв голову, она посмотрела прямо в глаза женщине, стоящей у трона, и произнесла тихо, но так, что её слова прорезали воздух, словно острый нож: — Вам не нужна справедливость, вы хотите отомстить! Её голос не дрожал, но в нём было столько боли , что даже Талия, стоящая рядом, почувствовала, как что-то воздуха становилось мало, потому что в этих словах была правда, жестокая и неудобная, та самая правда, которую никто не хотел признавать вслух. Темнокожая женщина медленно повернула к Эбби голову, и в её глазах вспыхнуло что-то холодное и опасное, словно она только и ждала, чтобы ей бросили вызов, после чего сделала шаг вперёд, и её тень легла на пол шатра, вытянувшись и словно нависнув над всеми присутствующими, а затем она произнесла тихо, но с такой ледяной угрозой, что по спине Талии пробежал холод: — Ты не видела моей мести! Талия невольно напряглась, её пальцы дрогнули, а дыхание стало глубже, тяжелее, и она почувствовала, как рука отца крепче сжимает её ладонь, словно он заранее готовился удержать её рядом с собой, не позволить сделать шаг вперёд, не позволить вмешаться, потому что он понимал, насколько тонкой стала грань между смертью и жизнью, для Талии. И именно в этот момент, когда казалось, что ещё одно неверное слово может разрушить всё окончательно, вперёд вышла Кларк, её шаг был спокойным, почти неестественно спокойным после всего, что произошло, и в этом спокойствии было что-то пугающее, словно внутри неё уже не осталось ничего, кроме цели, к которой она теперь шла, не оглядываясь. — Мы сделаем это! — произнесла она, и её голос прозвучал ровно, без надрыва, но в нём всё ещё жила боль, спрятанная глубоко внутри. Талия резко повернула голову к ней, её брови чуть приподнялись, потому что она не ожидала этих слов, не сейчас, не после того, как всё только что закончилось, не после того, как Финн погиб от ее руки. Но Кларк не смотрела на неё, она смотрела прямо на Командующую, словно кроме неё в этом шатре больше никого не существовало. — Но когда всё закончится… — продолжила Кларк, и теперь в её голосе появилась твёрдость — мы обсудим, как освободить наших людей из заточения. Всех. Наших. Людей. Командующая внимательно наблюдала за ней, не перебивая, не проявляя эмоций, лишь слегка прищурив глаза, будто пыталась увидеть, где заканчивается решимость Кларк и начинается её отчаяние, а затем медленно кивнула и ответила: — Мы хотим одного и того же, Кларк. Кларк едва заметно кивнула в ответ, и в этот момент Талия вдруг услышала свой собственный голос, который прозвучал неожиданно даже для неё самой, глухо и отстранённо, будто она говорила не изнутри себя, а со стороны: — Когда выдвигаемся? Ей самой показалось, что эти слова принадлежат кому-то другому, потому что внутри неё всё ещё было слишком пусто, слишком тихо после того, что произошло. Командующая перевела на неё взгляд и без колебаний ответила: — Сейчас. Она поднялась со своего трона, и в этом движении была уверенность человека, привыкшего принимать решения, от которых зависят жизни, но затем она остановилась, словно вспомнив что-то важное, и её взгляд снова вернулся к Талии. — Но прежде… — произнесла она — я хочу принести дар, в знак извинения... тебе. Талия нахмурилась, слово «дар» прозвучало странно, почти неуместно после всего, что произошло, и она тихо, почти неосознанно повторила: — Дар? Командующая уже повернулась к одному из своих людей, высокому мужчине с за татуированным лицом, который держал в руках свёрток плотной ткани, и едва заметно кивнула ему, после чего Маркус мгновенно оказался рядом с Талией, его движение было быстрым и защитным, словно он не доверял происходящему и был готов в любую секунду оттолкнуть дочь назад. Мужчина подошёл к Талии и протянул вперёд руки со свёртком, его лицо оставалось непроницаемым, а голос ровным, когда он произнёс: — Дар от Командующей, лучшие кузнецы сделали этот меч по её просьбе. Талия опустила взгляд на ткань, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, и сделала шаг вперёд, потому что отступить сейчас значило бы проявить слабость, которую она не могла себе позволить, а голос Командующей снова раздался в шатре: — Мне рассказали, как ты билась с моими людьми и жнецами в день, когда на ваш лагерь напали. Это было достойно. Эти слова отозвались в Талии странной смесью горечи и недоумения, потому что в её голове всё ещё звучало только одно — она убила их людей, и этот «дар» не должен был принадлежать ей. Её пальцы дрогнули, когда она начала разворачивать ткань, слой за слоем, медленно, будто оттягивая момент, и когда последний слой соскользнул, перед её глазами оказался меч — длинный, изящный, с почти ровным лезвием, которое тускло отражало свет факелов, он был одновременно красивым и пугающим, и Талия невольно задержала дыхание. Её руки слегка дрожали, когда она протянула их вперёд и обхватила рукоять, чувствуя холод металла, который будто прошёлся по коже и проник глубже, напоминая о том, что это оружие создано не для защиты, а для того, чтобы забирать жизни. Она подняла взгляд на Командующую и тихо произнесла: — Благодарю... — её голос был сдержанным, но внутри всё сжималось от противоречия. Командующая лишь слегка приподняла подбородок, не ответив, после чего развернулась и направилась к выходу из шатра, и уже у самого полога, не оборачиваясь, сказала: — Выбери себе сопровождающих, Кларк! И вышла. Когда земляне начали покидать шатёр, один за другим, тяжёлое напряжение, которое до этого давило на всех, постепенно начало ослабевать, и Талия почувствовала, как воздух становится легче, будто ей наконец позволили вдохнуть полной грудью, хотя это не приносило облегчения, потому что внутри всё равно оставалась тяжесть. Она стояла с мечом в руках, её пальцы всё ещё сжимали рукоять чуть сильнее, чем нужно, и только когда голос отца прозвучал рядом, она словно вернулась в реальность: — Ты как? Она кивнула, не сразу находя слова, и ответила тихо: — В норме. Хотя сама понимала, что это неправда. Эбби в этот момент повернулась к Кларк, и в её взгляде была тревога, почти отчаяние, когда она сказала: — Кларк, ты не должна этого делать. Кларк посмотрела на неё, и в её глазах не было сомнений, только решимость, которую уже нельзя было изменить. — Если мы не заключим перемирие, значит я убила Финна зря — произнесла она тихо. Эти слова повисли в воздухе, и Талия невольно закрыла глаза, потому что они ударили слишком точно, слишком больно, напоминая о том, что произошло совсем недавно, о том, что уже нельзя было изменить. Кларк больше ничего не сказала, она просто развернулась и вышла из шатра, не оглядываясь, и Эбби тут же шагнула за ней, но Маркус остановил её, положив руку на плечо. — Кларк права — сказал он спокойно, но твёрдо. Талия открыла глаза и посмотрела на него, так же как и Эбби, и он продолжил: — Мы должны это сделать, мир с землянами — наш единственный шанс выжить. Эбби покачала головой, её голос дрогнул, когда она ответила: — Я не думаю, что они понимают значение слова «мир». Маркус посмотрел на неё внимательно, а затем тихо сказал: — Думаю, понимают. — Она ребёнок... — почти со слезами произнесла Эбби — Их возглавляет ребёнок! Маркус горько усмехнулся и на мгновение перевёл взгляд на Талию, и в этом взгляде было столько смысла, что она сразу всё поняла, что речь идет об их детях: — Как и нас. После этого он развернулся и вышел из шатра, и Талия, не колеблясь ни секунды, крепче сжала рукоять меча и направилась за ним, потому что оставаться на месте больше не было ни сил, ни желания, а впереди их ждало то, что уже невозможно было остановить. Когда Талия вышла из шатра, прохладный вечерний воздух ударил в лицо, и она на мгновение остановилась, будто не сразу поняла, где находится, будто её тело вышло наружу раньше, чем сознание успело догнать происходящее, и только спустя несколько секунд она медленно огляделась по сторонам, чувствуя, как в груди всё ещё тяжело и глухо отзывается пережитое. Вдали, там, где ещё совсем недавно стояли они с Кларк, там, где всё закончилось, где оборвалась жизнь Финна, она увидела две фигуры, силуэты которых были слишком знакомыми, чтобы их не узнать, и даже на таком расстоянии было понятно, что между ними происходит что-то тяжёлое, болезненное, почти невыносимое, потому что одна из фигур резко двигалась, словно слова вырывались из неё вместе с болью, а вторая стояла напротив, будто принимая на себя каждый удар. Рейвен и Кларк. Сердце Талии болезненно сжалось, и она резко отвернулась, не давая себе даже секунды, чтобы всмотреться, чтобы понять, что именно они говорят друг другу, потому что знала — не выдержит, не сможет смотреть на это, не сможет слышать, как боль превращается в слова, как любовь превращается в обвинения. Им нужно было разобраться самим. Без неё. Сделав глубокий, неровный вдох, Талия направилась по тропе обратно в лагерь Джаха, и каждый её шаг отдавался в теле тяжестью, будто ноги налились свинцом, будто она шла не вперёд, а сквозь вязкую, невидимую преграду, которая пыталась удержать её там, рядом с тем местом, где всё закончилось, но она упрямо двигалась дальше, не оглядываясь, не позволяя себе остановиться. Прошло, наверное, около пяти минут, хотя ей казалось, что гораздо больше, когда впереди наконец показались ворота лагеря, и они были открыты, словно ждали её, словно знали, что она вернётся, и Талия, не замедляя шаг, вошла внутрь, чувствуя на себе десятки взглядов. Люди смотрели на неё. С настороженностью. С непониманием. С ожиданием. Наверное, многие думали, что её тоже казнят. Что она не вернётся. Но она шла. Живая. С мечом в руках. И это вызывало ещё больше вопросов. Талия не поднимала головы, не смотрела никому в глаза, потому что боялась увидеть в их взглядах то, что сама ещё не могла принять — отсутствие одного из них, пустоту, которая только начинала расползаться по лагерю, как холод, проникающий под кожу. На рассвете они выдвигаются в деревню. Сжигать тело Финна. Эта мысль ударила в голову так резко, что ей пришлось на секунду задержать дыхание, чтобы не сорваться, чтобы не остановиться прямо посреди лагеря и не закричать, потому что это казалось неправильным, невозможным, но в то же время неизбежным. Значит, у неё есть немного времени. Прийти в себя. Если это вообще возможно. Она ускорила шаг и быстро зашла в корабль, словно пытаясь спрятаться от взглядов, от мыслей, от всего мира, который вдруг стал слишком громким, слишком тяжёлым, и направилась по знакомым коридорам, где каждый поворот, каждая дверь были привычными, но сегодня казались чужими, будто всё вокруг изменилось вместе с ней. Её взгляд вдруг упал на меч в руках. Она остановилась. Нахмурилась. Слегка повернула его, рассматривая. Металл тускло блеснул в слабом свете. — Что я вообще делаю... — прошептала Талия, почти беззвучно, будто боялась, что кто-то услышит. Она не понимала. Зачем приняла его. Почему не отказалась. Почему просто взяла. Этот меч был не просто оружием. Он был напоминанием. О том, что она сделала. О том, что за это кто-то заплатил. С этими мыслями она дошла до двери своей комнаты и, не задумываясь, открыла её, быстро заходя внутрь и закрывая за собой, будто хотела отсечь всё, что осталось снаружи. Она оперлась лбом о дверь. Положила руки на неё. И тяжело задышала. Грудь поднималась и опускалась быстро, неровно. Её начинало накрывать. Всё сразу. Но вдруг в комнате раздался тихий шорох. Талия резко открыла глаза. И в ту же секунду, почти на рефлексе, развернулась, вскидывая меч вперёд, направляя его остриё в сторону звука. — Беллами? — произнесла она, и её голос дрогнул. Перед ней стоял он. С поднятыми руками. И кончик меча смотрел прямо ему в шею. Талия замерла на секунду. А потом резко опустила оружие. — Сколько раз я говорила не пугать меня... — начала она, чувствуя, как раздражение поднимается внутри, как способ справиться с тем, что на самом деле она просто испугалась. Но Беллами ничего не сказал. Ни слова. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И прежде чем Талия успела что-то понять, он резко притянул её к себе, заключая в крепкие, почти отчаянные объятия. Она даже не успела вдохнуть. — Я не знаю, что на меня нашло... — заговорил он, его голос был глухим, сбивчивым, будто слова вырывались сами собой — Я... если бы ты не вернулась... я злился из-за того, что ты решила всё сама. Он сжал её сильнее. Так, будто боялся, что она исчезнет, если отпустит. — Я бы потерял тебя... так и не успев сказать всё... Талия замерла в его руках. Сначала она не двигалась. Не говорила. Просто слушала. Его голос. Его дыхание. И биение его сердца, которое отдавалось в её груди. Она медленно подняла руки. И осторожно обняла его в ответ. Сначала слабо. Потом крепче. — Белл... — тихо произнесла она, уткнувшись лбом ему в плечо — Я не хотела... чтобы всё так вышло. Он чуть отстранился, но не отпустил её полностью, его руки всё ещё лежали на её плечах, а взгляд был напряжённым, почти болезненным. — Ты снова всё решила сама — сказал он тише, но в голосе всё ещё звучала обида — Ты даже не подумала... что я... что мы... Талия опустила взгляд. — Я думала — ответила она тихо, но уверенно. — Именно поэтому и пошла. Он нахмурился. — Это не ответ. Она подняла глаза. И посмотрела прямо на него. — Но я жива... — её голос дрогнул, но она продолжила — целая и невредимая, стою перед тобой. Беллами сжал челюсть. — А если бы они убили тебя? Талия на секунду замолчала. А потом тихо сказала: — Тогда это была бы справедливая цена. — Нет! — резко ответил он, и в его голосе вспыхнула злость — Не для меня. Эти слова повисли между ними. Талия сглотнула. Её пальцы сжались на рукаве его куртки. — Я не хочу больше терять людей, Белл... — прошептала она — Я и так... слишком многих потеряла. Он смотрел на неё долго. А потом его взгляд смягчился. Он провёл рукой по её волосам, осторожно, почти нежно. — Я тоже — тихо сказал он. Повисла тишина. Но теперь она была другой. Не такой тяжёлой. Талия чуть отстранилась. И вспомнила про меч. Она опустила взгляд на него. И чуть подняла, показывая Беллами. — Это... они дали мне — сказала она. Он посмотрел на оружие. Прищурился. — За что? Талия горько усмехнулась. — За то, как я убивала их людей. Беллами резко поднял на неё взгляд. — Ты не обязана была принимать это. — Уже приняла — тихо ответила она — И теперь... не знаю, что с этим делать. Он медленно взял её за руку. Не ту, в которой был меч. Другую. — Тогда оставь его как напоминание — сказал он — О том, что произошло сегодня. И в следующий раз, когда все снова сломается, ты сможешь защититься им. Талия посмотрела на него. Долго. А потом едва заметно кивнула. И впервые за долгое время позволила себе просто стоять рядом с ним, не думая о том, что будет дальше.