Том 2 | Часть 24

Главный зал был захвачен почти на одном дыхании, на чистом адреналине, на страхе, который уже давно превратился в злость, и на той отчаянной решимости, которая появляется только тогда, когда отступать уже некуда. Когда Талия вместе с остальными подростками вбежала внутрь, она на мгновение замерла, позволяя взгляду охватить всё пространство, и внутри что-то неприятно сжалось от контраста — это место было слишком... обычным. По словам Джаспера и Монти, именно здесь горные люди проводили своё время, ели, разговаривали, жили своей спокойной, защищённой жизнью, пока где-то под ними ломались судьбы других людей. Длинные столы, аккуратно расставленные стулья, мягкий свет, падающий сверху — всё это выглядело так, будто здесь никогда не было боли. И именно это делало происходящее сейчас ещё более острым, почти неправильным. Но у них не было времени думать об этом. Почти сразу началась суета: кто-то переворачивал столы, кто-то тащил тяжёлые скамьи к дверям, кто-то пододвигал всё, что могло хоть как-то задержать возможный прорыв. Шум был глухим, рваным, наполненным дыханием, шагами, приглушёнными командами. Монти уже оказался у одной из дверей, склонившись над панелью, его пальцы быстро двигались, пытаясь вскрыть систему. Он выглядел сосредоточенным, но напряжённым, и Талия видела, как у него подрагивают руки, как он закусывает губу, когда очередная попытка не даёт результата. В этот момент она передала автомат Миллеру, даже не задумываясь, просто понимая, что сейчас он нужнее ему. — А ты чем будешь защищаться? — спросил он, нахмурившись, явно не одобряя её решения. Талия посмотрела на него, и в её взгляде мелькнула тень усмешки, почти спокойной, будто она уже всё решила. — Поверь, я найду чем защититься — ответила она, и в её голосе не было ни сомнения, ни колебания. Миллер кивнул, принимая её выбор, и тут же отвернулся, снова включившись в подготовку. Талия же огляделась внимательнее, позволяя взгляду скользить по стенам, по деталям, по мелочам, которые могли бы стать полезными. И почти сразу её внимание зацепилось за стеклянный ящик, закреплённый на стене. Внутри был пожарный топор. Её губы едва заметно дрогнули. Она направилась к нему быстрым, уверенным шагом, по пути срывая занавеску, которая висела рядом. Ткань с тихим треском поддалась, и Талия ловко намотала её на кулак, защищая руку от возможных осколков. Подойдя к ящику, она не стала медлить. Резкий замах. Глухой удар. Стекло разлетелось в стороны с характерным звоном, осколки посыпались вниз, блеснув в свете ламп. На мгновение многие обернулись, инстинктивно проверяя, не прорвались ли внутрь охранники, но, увидев Талию у стены, снова вернулись к своим делам. Талия стряхнула ткань с руки и протянула её внутрь, обхватывая рукоять топора. Когда она вытащила его, вес приятно лёг в ладонь, давая ощущение контроля, пусть и иллюзорного. Она провела пальцами по рукояти, коротко взглянула на лезвие и тихо выдохнула, принимая решение окончательно. Любое оружие хорошо. И не важно, какие увечия оно оставит. Главное — выжить. Она обернулась. У двери Монти уже пытался хоть как-то укрепить защиту, подставив под ручку стул, надеясь, что это хоть немного задержит их, а рядом стоял Джаспер, который внезапно развернулся и громко крикнул, так, что его голос разнёсся по всему залу, перекрывая шум. — Мы захватили уровень! На мгновение все замерли, словно им нужно было услышать это вслух, чтобы поверить. Джаспер прошёлся вдоль помещения, его шаги были быстрыми, но уверенными. — А теперь мы должны удержать его! — продолжил он, и в его голосе звучала уже не паника, а решимость — Они придут, и мы должны быть готовы! Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые, настоящие. Талия медленно прошлась по залу, оценивая обстановку, и вдруг услышала, как её окликнули. — Талия! Она обернулась. Харпер стояла чуть в стороне и, не теряя времени, подкинула ей пару обуви. Талия поймала её на лету, чуть удивлённо посмотрев на неё, а затем кивнула. — Спасибо. Харпер улыбнулась, и в этой улыбке было что-то тёплое, почти неожиданное среди всего происходящего. — Тебе спасибо! — сказала она искренне — Как только ты и Беллами пришли сюда... у всех появилась надежда. Эти слова на секунду задели Талию глубже, чем она ожидала. Она слабо улыбнулась в ответ и начала натягивать обувь, морщась, потому что та явно была ей мала. Пальцы упирались, пятка не хотела становиться на место, и Талия тихо пробормотала себе под нос, почти с раздражением: — Мда, размер их ног оставляет желать лучшего... Она выпрямилась, чуть пошатнувшись, привыкая к новой, неудобной обуви, и направилась обратно к двери, где Монти и Джаспер всё ещё пытались справиться с системой. — Что у нас с дверями? — спросила она, останавливаясь рядом. Монти, не поднимая головы, быстро ответил, продолжая копаться в панели: — Все лифты отключены. Я замкнул остальные двери на лестнице... — он поморщился — но это устройство сложнее, чем кажется. Его пальцы снова дернулись, он попытался что-то сделать, но по его лицу было видно — не получается. Талия тихо хмыкнула. — Позволь мне. Монти замер на секунду, а затем, словно понимая, что сейчас спорить бессмысленно, отдёрнул руки и отступил. Талия крепче перехватила топор. Она не стала долго думать. Резкий замах — и рукоять с силой ударила по панели. Раздался треск, посыпались искры, и прибор буквально вырвало из стены, он с глухим звуком упал на пол, продолжая искрить, а из стены теперь торчали оголённые провода, бесполезные, сломанные. Монти и Джаспер синхронно вздрогнули от неожиданности. На секунду повисла тишина. А затем Джаспер выдохнул, почти с восхищением: — Это... было круто. Талия покачала головой, отбрасывая прядь волос с лица, и в её голосе прозвучал сухой, почти горький сарказм: — Я просто не хочу, чтобы нас разобрали на запчасти. Джаспер усмехнулся и поднял ладонь. Талия посмотрела на него секунду, а затем, не задумываясь, хлопнула по ней своей. Короткий звук их ладоней эхом разнёсся по залу. И в этом простом жесте было больше, чем просто привычка. Это была их молчаливая клятва держаться до конца. *** Время в захваченном зале перестало ощущаться привычно — оно растягивалось, ломалось, теряло форму, словно само пространство вокруг них не выдерживало напряжения, в котором находились все до единого. Сначала всё было шумным, хаотичным, наполненным криками, быстрыми шагами, ударами и командами, но постепенно эта буря начала оседать, превращаясь в тяжёлую, вязкую тишину, в которой каждый звук — даже самый незначительный — звучал слишком громко. Монти, сжав губы в тонкую линию, наконец смог подключиться к камерам наблюдения на уровне, и теперь экран планшета в его руках стал для всех единственным окном наружу, единственным способом понять, что происходит за пределами их временной крепости. Его пальцы всё ещё подрагивали, когда он листал изображения, проверяя коридоры, лифтовые зоны, лестницы, словно боялся, что в любой момент там появится что-то, к чему они не готовы. Остальные постепенно расселись по залу, каждый находя себе хоть какое-то место, где можно было перевести дух, пусть даже этот «отдых» был иллюзией. Кто-то сидел прямо на холодном полу, прислонившись спиной к стене и уставившись в одну точку, кто-то устроился на стульях, нервно постукивая пальцами по коленям, а кто-то просто прижимался к друг другу, словно пытаясь удержать остатки тепла и уверенности, которые у них ещё оставались. Талия не могла сидеть. Её тело отказывалось останавливаться, словно внутри неё был натянутый до предела провод, который в любой момент мог лопнуть. Она ходила туда-сюда, медленно, потом быстрее, потом снова замедляясь, будто пытаясь найти ритм, который успокоит её мысли, но ничего не помогало. В руке она то сжимала топор, чувствуя тяжесть металла, то отпускала его, позволяя лезвию на секунду коснуться пола, прежде чем снова поднимать. Этот повторяющийся жест был почти механическим, как дыхание — единственным способом не развалиться на части. Джаспер двигался рядом, почти в том же ритме, иногда пересекаясь с ней взглядами, в которых читалось одно и то же — страх, спрятанный за упрямством. И вдруг глухой, оглушительный взрыв прокатился по уровню, словно сама земля под ними содрогнулась. Звук ударил в уши, отразился от стен, прошёлся по телу вибрацией, заставив всех одновременно вздрогнуть. Кто-то вскрикнул, кто-то резко вскочил на ноги, кто-то инстинктивно пригнулся, закрывая голову руками. Талия замерла на месте, её пальцы крепче сжали рукоять топора, а взгляд резко метнулся к Монти. — Что это было? Взрыв? — её голос прозвучал напряжённо, почти сорвавшись на шёпот, когда она быстрым шагом подошла к нему. Монти не ответил сразу. Он смотрел в экран, и в его глазах появилось то выражение, которое хуже любых слов. Харпер вскочила с пола, одним резким движением перезаряжая автомат, и звук передёрнутого затвора прорезал тишину, как нож. Талия и Джаспер одновременно посмотрели на Монти. Он сглотнул. — Они на уровне... — тихо произнёс он. Эти слова повисли в воздухе, словно приговор. К Джасперу подошла девушка, её руки дрожали, а голос срывался, это была Фокс. — Мы... мы не готовы к бою... — Нет, готовы! — резко перебил её Джаспер, нахмурившись, и в его голосе прозвучала такая отчаянная уверенность, что на секунду даже Талия почти поверила — Просто следуем плану. Мы справимся. Он смотрел ей прямо в глаза, заставляя её поверить. — Обещаю. Талия отвела взгляд. Обещания... нельзя давать обещания, в которых ты не уверен. Эта мысль прошла через неё холодной волной. Девушка кивнула, неуверенно, но всё же кивнула, и отошла, цепляясь за эту надежду, как за последнюю ниточку. Монти повернул планшет к Джасперу. — Никакого оружия... ты был прав. Джаспер кивнул, внимательно глядя в экран. — Им не выгодно нас убивать. Талия провела рукой по лицу, чувствуя, как кожа натягивается от усталости. — От Беллами тоже никаких вестей... — тихо произнесла она, подойдя ближе. Сердце неприятно сжалось. Тишина между ними стала ещё тяжелее. — Ты уверена, что топор поможет тебе? — вдруг усмехнулся Миллер, пытаясь разрядить обстановку, но его голос всё равно звучал напряжённо. Талия посмотрела на него, и уголок её губ чуть дернулся. — Хочешь убедиться? — ответила она с лёгкой улыбкой. Миллер сразу поднял руки, сдаваясь. — Ладно, ладно, я просто спросил... Но вдруг его лицо изменилось, он нахмурился, глядя в сторону экрана. — Стой... некоторые из них... без защитных костюмов. Талия тяжело выдохнула. — У них получилось... — прошептала она. — Что это значит? — спросил Миллер. — Это значит, что они излечились... — ответил Джаспер, не отрывая взгляда от экрана — Лечение сработало. В зале повисла тишина, тяжёлая и холодная, как приговор. И в эту самую секунду с другой стороны дверей раздались голоса. Чёткие, громкие команды. Талия резко обернулась. Харпер вскинула автомат. Остальные, у кого было оружие, сделали то же самое. Сердце Талии начало биться так сильно, что казалось, его слышат все. «Ну да... пара автоматов и кучка напуганных подростков против подготовленной охраны... мы просто герои чёртовых комиксов...» — Приготовьтесь! — крикнул Джаспер, отходя назад. Удары обрушились на двери. Сначала один. Потом ещё. Металл заскрипел. Все замерли, напрягшись до предела. Талия посмотрела на свои руки — они дрожали. Она сильнее сжала топор. Последнее, что их отделяло — это мебель, наваленная у входа. Монти поднял автомат, направляя его вперёд. Но охрана не стала ломиться. Вместо этого в помещение влетела граната. Глухой стук о пол. И через секунду — густой красный дым начал расползаться по комнате, как живое существо. — Чёрт... — выдохнул кто-то. Ещё одна граната. И ещё. Дым заполнял всё, поднимаясь выше, скрывая голень, превращая всё вокруг в хаос. Началась паника. Кто-то закричал. Кто-то закашлялся. И в этот момент в голове Талии словно щёлкнуло. — Джаспер! Вёдра! — крикнула она. Он понял мгновенно. — Делайте как репетировали! Миллер и ещё несколько парней рванули к центру, хватая вёдра с водой и быстро ставя их на пол. Они начали закидывать гранаты внутрь, и шипящий звук тушащегося газа стал хоть каким-то спасением от удушающего дыма. — Все на пол! Живо! — закричала Талия. Кто-то колебался, но потом один за другим все начали ложиться, растягиваясь по полу, стараясь не двигаться. Талия вдохнула слишком много газа. Голова закружилась. Мир начал плыть. Звук стал глухим, как будто она оказалась под водой. Она опустилась на пол, чувствуя, как тело тяжелеет, как будто её прижимают к земле. «Только не сейчас... только не отключись...» Она изо всех сил держалась за сознание. Закрыла глаза. Застыла. Притворяясь. Когда паника стихла, в зале повисло странное, почти неестественное напряжение, будто само пространство затаило дыхание вместе с ними. Талия лежала на холодном полу, чувствуя, как пыль и едкий остаток дыма оседают в горле, царапают изнутри, заставляя сдерживать кашель. Сердце колотилось так громко, что ей казалось — его услышат даже через этот удушающий туман. Она едва заметно приоткрыла губы, стараясь втянуть как можно меньше воздуха, и в этот момент где-то совсем рядом раздался глухой удар — охрана начала разносить баррикаду. Дерево трещало, металл скрежетал, и с каждым новым ударом казалось, что вот-вот всё рухнет, и тогда уже не будет ни плана, ни притворства, ни шанса. Талия вздрогнула всем телом, но тут же заставила себя замереть, прижимаясь щекой к полу, будто она и правда потеряла сознание. Она слышала, как баррикада наконец поддалась, как тяжелые шаги один за другим вошли внутрь, как чужие голоса переговаривались между собой, в которых уже звучала уверенность и даже легкое удовлетворение — они были уверены, что победили. Кто-то из охранников прошёл совсем рядом, настолько близко, что Талия могла бы дотянуться рукой до его ботинка. Она сжала пальцы, подавляя дрожь, и позволила себе лишь один короткий, почти незаметный вдох. Время растянулось, превратилось в вязкую, тягучую массу, где каждая секунда казалась вечностью, и она уже начинала сомневаться — неужели Джаспер тянет слишком долго, неужели кто-то не выдержит, неужели они сейчас просто поднимут одного из них и всё раскроется. И именно в тот момент, когда напряжение стало невыносимым, когда мышцы начали ныть от неподвижности, а сознание — плыть от нехватки воздуха, раздался резкий, отчаянный, но уверенный крик: — Сейчас! Талия распахнула глаза, и первое, что она увидела — это ноги охранника, который как раз оборачивался на Джаспера. Всё произошло мгновенно, будто тело само приняло решение раньше, чем разум успел осознать. Она резко выбросила ногу вперёд, ударяя его по коленям, и мужчина вскрикнул, теряя равновесие и падая прямо рядом с ней. Талия вскочила, хватая топор, который лежал возле неё, и в следующий же миг, не давая себе времени подумать, она с размаху провела лезвием по икрам мужчины. Кровь брызнула резко, горячо, почти обжигая кожу, и его крик разорвал воздух, смешиваясь с хаосом, который в ту же секунду заполнил весь зал. Подростки поднялись как один, и в их движениях не было больше ни страха, ни сомнений — только ярость, только накопленная боль, только отчаянное желание выжить. Выстрелы, крики, удары — всё смешалось в один оглушающий шум. Талия резко обернулась, и в этот момент к ней уже рвался другой охранник, занося оружие для удара. Она не успела даже понять, что именно у него в руке — дубинка или что-то ещё — потому что она пригнулась, и удар прошёл над головой, рассек воздух. Ещё один, ещё — он бил быстро, агрессивно, не давая ей времени перевести дух, и она лишь уворачивалась, отступая назад, пока вдруг не почувствовала холод стены за спиной. Тупик. Он снова замахнулся, и в этот раз, в долю секунды до удара, Талия резко наклонилась и скользнула в сторону, обходя его. Охранник, не ожидавший этого, врезался в стену, и этого мгновения ей хватило. Она развернулась, закричала — не от страха, а от выплеска всего, что в ней накопилось — и со всей силы вогнала топор ему в живот. Удар был глухим, тяжёлым, почти вязким, и мужчина взревел, сгибаясь, хватаясь за рану, из которой уже хлынула кровь. Талия тяжело дышала, чувствуя, как руки начинают дрожать, но она не стала добивать его. Она уже знала — он не боец сейчас, он будет бороться только за то, чтобы не истечь кровью. Она обернулась к залу — и то, что она увидела, заставило её на секунду замереть. Это уже не было просто дракой. Это была бойня. Подростки, ещё недавно испуганные, сломленные, теперь двигались с пугающей решимостью. Удары сыпались один за другим, пули, приклады, кулаки — они били, не останавливаясь, словно боялись, что если остановятся хотя бы на секунду, всё снова рухнет, и их снова заберут, снова сломают, снова сделают беспомощными. И в этом хаосе, среди крови и криков, в голове Талии вспыхнули воспоминания. Огонь. Деревня. Крики людей. Мост, взрывающийся ясным утром. Лица, которые она не успела забыть. Она резко вдохнула, и на мгновение ей показалось, что она снова там — что всё это уже было, что она уже проходила через это, и что в ней самой есть что-то такое же сломанное, как и в каждом из них сейчас. Она смотрела на этих людей — на своих людей — и понимала: их тоже сломали. И теперь они просто возвращают долг. — Отступаем! Отступаем! — прокричал главный из охраны. Крик прозвучал как глухой удар в груди, и в этот самый момент тело Талии, до предела натянутое напряжением, наконец позволило себе ослабнуть. Пальцы разжались сами собой, будто перестали ей подчиняться, и топор с тяжёлым, глухим звуком упал на пол, отскакивая от плитки. На долю секунды ей показалось, что всё закончилось, что этот кошмар сделал паузу, что можно вдохнуть, закрыть глаза, хотя бы на мгновение перестать быть готовой к удару. Но это ощущение оказалось обманом, жестоким и коротким. Она даже не успела до конца осознать облегчение, как на её талии сомкнулась чья-то крепкая, грубая рука, сжимающая так, будто хотела переломить её пополам, а в следующую секунду вторая ладонь резко накрыла её рот, заглушая любой звук. Воздух оборвался в груди, и всё внутри мгновенно сжалось от паники. Её подняли с пола почти без усилий, будто она ничего не весила, и потащили назад, прочь от зала, прочь от своих. Талия дернулась всем телом, изо всех сил, не думая, не рассчитывая, просто поддаваясь инстинкту, который кричал — бежать, вырваться, не дать себя утащить. Она вцепилась зубами в ладонь, что закрывала ей рот, так резко и сильно, что почувствовала вкус крови. Мужчина взвыл, дернулся, и его хватка ослабла. — Чёртова сука! — выкрикнул он, отдёргивая руку. Талия не ожидала, что он отпустит её так быстро, и потому рухнула на пол, сильно ударившись плечом и боком. Мир качнулся, но она сразу же попыталась подняться, цепляясь пальцами за холодную поверхность пола, и только тогда её взгляд выхватил другую фигуру — Фокс. Девушку тащил другой охранник, грубо удерживая за руки. Она кричала, надрывая голос, дергалась, брыкалась, но это выглядело отчаянно и бесполезно на фоне силы, с которой её держали. И прежде чем Талия успела вскочить на ноги, в её живот врезался удар. Резкий, тяжёлый, выбивающий весь воздух из лёгких. Она захрипела, согнулась, и её отбросило в сторону. Перекатившись на бок, Талия судорожно схватилась за живот, будто могла удержать внутри ту боль, что разлилась по телу горячей волной. Дышать стало невозможно, каждый вдох резал, как нож. — Лопэс, какого чёрта ты творишь?! — раздался голос другого охранника, раздражённый и злой. И в ту же секунду, будто сквозь толщу воды, до неё донёсся другой крик — отчаянный, знакомый до боли. — Талия! Фокс! Это был Джаспер. Её сердце болезненно дёрнулось, будто его сжали изнутри. Она попыталась ответить, закричать в ответ, дать знак, что она здесь, что её уводят, но воздух так и не вернулся в лёгкие, а голос застрял где-то в горле. Никто не выбежал. Никто не пришёл. Только грубые руки снова схватили её, подняли, не давая опомниться, заломили руки за спину так резко, что в плечах прострелило болью, и повели дальше. Теперь она уже не падала — её держали слишком крепко. Талия шла, спотыкаясь, почти волоча ноги, ощущая, как каждый шаг отдаётся болью в животе и в солнечном сплетении. Воздух возвращался рывками, резкими, болезненными, и каждый вдох сопровождался тихим хрипом. Рядом Фокс всё ещё вырывалась, дёргалась, плакала, кричала, её голос срывался, переходя в истерику, но с каждым шагом он становился всё слабее, надломленнее. Паника съедала её изнутри, лишала сил быстрее, чем любые удары. Талия тоже пыталась сопротивляться, снова и снова напрягала мышцы, дёргалась, пыталась вывернуться из захвата, но силы уходили, будто кто-то выкачивал их из неё. Дым, который она вдохнула ещё в зале, всё ещё сидел в лёгких, затуманивая голову, делая движения медленными, неуклюжими. И чем дальше они шли, тем отчётливее становилось понимание — это не просто отступление охраны, это не случайность. Это был выбор. Их забрали. *** Коридоры тянулись бесконечно, одинаковые, холодные, стерильные, повороты сменяли друг друга, лестницы уходили вниз, потом снова вверх, и со временем Талия перестала пытаться запомнить дорогу. Перед глазами всё начинало плыть, а сознание цеплялось только за одно — шаг, ещё шаг, не упасть, не отключиться. Фокс рядом уже почти не сопротивлялась, только тихо всхлипывала, иногда дёргаясь, словно по привычке, но без прежней силы. И Талия впервые за всё это время почувствовала не просто страх. А тяжёлое, давящее осознание неизвестности. Куда их ведут. Зачем. И успеют ли их найти. Эта неизвестность была хуже боли, хуже усталости, хуже даже самого страха смерти, потому что она оставляла пространство для самых страшных мыслей, и каждая из них казалась слишком реальной. Но даже сейчас, почти теряя силы, Талия упрямо сжала зубы. Если есть хоть малейший шанс — она не сдастся. Даже если придётся идти до самого конца. *** Дверь за их спинами закрылась с тяжелым металлическим звуком, который эхом разошёлся по маленькому помещению, словно окончательно отрезая любую надежду на спасение, и в этот момент Талия почувствовала, как что-то внутри неё сжимается, холодное и липкое, подступая к самому горлу, потому что стоило ей лишь поднять взгляд и осмотреться, как всё стало предельно ясно — это было не просто помещение, это была бойня, аккуратная, стерильная, продуманная до мелочей бойня, в которой они сейчас были лишь следующими жертвами. Слева стояла каталка, и на ней лежал тот самый парень, которого увели вчера, его тело было неподвижным, кожа приобрела болезненно-синеватый оттенок, словно из него уже выкачали всё живое, а глаза... его глаза оставались открытыми, стеклянными, уставившимися в потолок так, будто он до последнего не верил в то, что с ним происходит, и от этого взгляда Талии стало не по себе настолько, что дыхание на мгновение сбилось, застряло где-то в груди, не давая вдохнуть. Фокс тоже увидела его. И закричала. Это был не просто крик — это был надлом, отчаяние, чистый животный страх, который вырывался из неё без остановки, захлёстывая всё вокруг, как волна, от которой невозможно укрыться. — Нет, нет, нет, пожалуйста... — повторяла она, будто если сказать это достаточно раз, реальность изменится. Но реальность не менялась. Дальше, за каталкой, стояли клетки — два ряда, узкие, холодные, с металлическими прутьями, в которых едва можно было развернуться, и за ними уже находился операционный стол, освещённый ярким белым светом, таким резким, что глаза начинали слезиться, и Талия, взглянув на него, буквально подавилась воздухом, потому что теперь не осталось никаких сомнений, что именно с ними собираются сделать. — Вы не можете! — крикнула она, резко дернувшись в сторону, но её голос прозвучал глухо, почти бессмысленно в этом месте, где, кажется, уже давно перестали слышать человеческие слова. Фокс потащили вперёд. — Талия! Нет, пожалуйста! — её голос сорвался на визг, когда её буквально впихнули в одну из клеток, с такой силой, что она ударилась плечом о металлические прутья, и звук удара отозвался в голове Талии болезненным эхом. Дверца захлопнулась. Щёлкнул замок. И всё. Теперь Фокс была заперта, пальцы её судорожно вцепились в прутья, глаза расширены, полные слёз, но уже не столько за себя — за Талию. — Я приготовлю стол! — спокойно произнёс один из охранников, словно речь шла о чём-то обыденном, и от этой будничности по коже побежали мурашки. Талия оглядывалась, быстро, судорожно, цепляясь взглядом за каждый угол, за каждую деталь, надеясь, что найдёт хоть что-то, хоть малейшую возможность вырваться, но вокруг было пусто, слишком чисто, слишком продумано, чтобы оставить шанс. И тогда её повели. К столу. Она начала сопротивляться. Сначала резко, дернувшись в сторону, пытаясь вывернуть руку, потом сильнее, ударив ногой назад, попав по колену, и на мгновение почувствовав, как хватка ослабла, но этого оказалось недостаточно, потому что второй охранник сразу же перехватил её, с силой заламывая руки за спину, так что в плечах прострелила ужасная боль. — Отпустите! — закричала она, пытаясь вырваться, но её толкнули вперёд. Она снова дернулась. Снова. И на секунду почти вырвалась. Но в следующую — резкий удар по голове, тяжелый, глухой, и мир вокруг будто треснул, поплыл, распался на куски. Темнота накрыла мгновенно. *** Сознание возвращалось медленно, вязко, словно Талия всплывала из глубокой воды, где каждый вдох давался с трудом, а тело казалось чужим, неподвижным, не подчиняющимся. Первое, что она почувствовала — боль. В запястьях. Резкая, тянущая. Она открыла глаза. Медленно. И увидела ремни. Тугие, жесткие, впивающиеся в кожу, фиксирующие её руки к холодной поверхности стола так крепко, что даже малейшее движение отзывалось болью. Она дернула руками. Раз. Второй. Сильнее. Но ремни даже не дрогнули. — Нет... — прошептала она, но звук вышел хриплым, едва различимым, больше похожим на мычание. Голова была тяжёлой, наклонённой вбок, но, собрав остатки сил, она подняла взгляд. Слезы начали подкатывать к глазам. Перед ней стоял он — Лопэс. Она узнала его сразу. — Очнулась? — спокойно произнёс он, подходя ближе, и в его голосе не было ни капли эмоций, только холодная констатация факта. Он остановился рядом. Наклонился. И прежде чем Талия успела что-либо понять, его рука резко замахнулась. Удар. По бедру. И только спустя секунду до неё дошло. Скальпель. Он не просто ударил. Он вонзил его. Прямо в её ногу, проводя лезвием вдоль. Боль пришла с опозданием, но когда она накрыла — это было невыносимо, словно огонь прошёлся по всему телу, выжигая изнутри, и крик вырвался сам, резкий, надрывный, полный боли, такой силы, что в глазах потемнело, а дыхание сорвалось. — Это за то, что доставили нам проблем! — добавил он, будто речь шла о чём-то незначительном. Слёзы потекли сами. Не от страха. От боли. Чистой, оглушающей, разрывающей на части боли, от которой невозможно было спрятаться, потому что она была везде, в каждом нерве, в каждом вдохе, и самое страшное было даже не это, а осознание того, что это только начало, что дальше будет хуже, что всё это они будут делать, пока она в сознании, пока она чувствует, пока она жива. И это осознание давило сильнее любого удара. Лопэс не спешил. Он вытянул скальпель медленно, почти лениво, будто наслаждался этим моментом, будто специально растягивал каждую секунду, и от этого боль становилась ещё острее, ещё невыносимее, потому что она не просто была — она тянулась, рвалась, оставляла за собой оголённые нервы, заставляя Талию кричать так сильно, что перед глазами вспыхнули искры. Из её груди вырвался глухой стон, сдержанный лишь тем, что силы на крик уже почти заканчивались, а тело дрожало, не слушаясь, сжимаясь в ответ на каждое движение лезвия. Когда он наконец вытащил скальпель, кровь сразу начала сочиться сильнее, тёплая, липкая, и Талия едва удержалась, чтобы не выгнуться на столе, потому что боль не отпускала, она пульсировала, нарастала, заполняя всё сознание. Но Лопэс не успел продолжить. Резкий, отчаянный грохот разорвал пространство комнаты. Фокс. Она била ногами по решётке с такой силой, будто пыталась проломить её, металл звенел, отдаваясь в ушах неприятным скрежетом, её крики сливались с этим звуком, превращаясь в хаос, в шум, который невозможно было игнорировать. Лопэс раздражённо закрыл глаза и глубоко вдохнул, словно собираясь с терпением. — Угомони её. Я не могу сосредоточиться! — произнёс он, поворачивая голову к другому охраннику. Тот кивнул сразу же и направился к клетке. Но Фокс не остановилась. Она продолжала бить, кричать, дёргаться, цепляться за прутья, будто сама превратилась в этот крик, в этот страх, который уже невозможно было остановить. — Оттянуть момент не получится — сухо произнёс охранник, приседая перед клеткой и открывая дверцу. Он хотел потянуться к ней. И в следующий момент всё произошло слишком быстро. Фокс резко выбросила ноги вперёд, с такой силой, что металлическая дверца ударила охранника прямо в лицо, раздался глухой звук, и он отлетел, хватаясь за нос, из-под его пальцев сразу же хлынула кровь. Талия видела это словно через туман. Картина расплывалась, звуки доходили с запозданием, но она всё равно понимала — Фокс выбралась. Фокс выскочила из клетки и, не думая ни секунды, рванула к двери. Лопэс выругался и бросился за ней, второй охранник, всё ещё прижимая руку к лицу, тоже двинулся следом. — Стой! — крикнул он, но в голосе уже не было уверенности. Фокс почти добежала. Почти. Но дверь открылась. И из-за нее вышел ещё один. В шлеме. С пистолетом в руках. Фокс резко остановилась, будто налетела на невидимую стену, дыхание сбилось, и на мгновение всё замерло. — Спасибо! — произнёс Лопэс, облегчённо выдыхая. И в следующую секунду всё для него рухнуло. Охранник в шлеме чуть повернулся. Два выстрела. Глухие, резкие, оглушающие. Талия вздрогнула всем телом, даже не сразу поняв, что произошло, её руки всё ещё отчаянно дёргались в ремнях, но она не могла освободиться, не могла даже подняться. — Беллами! — закричала Фокс, и в этом крике было столько облегчения, что он прорезал даже боль. Он снял шлем и она бросилась к нему, обвивая руками его шею. И на мгновение обнял её в ответ. Но это длилось всего секунду. Потому что в следующую он уже отстранил её, резко, но не грубо, и его взгляд сразу нашёл другую. Талию. Он подбежал к столу так быстро, будто боялся опоздать даже сейчас. — Господи... — слова срывались с его губ, сбивчиво, почти неразборчиво — Прости меня, прости! Его руки дрожали, когда он расстёгивал ремни на её запястьях, пальцы цеплялись за застёжки, торопились, не слушались, но он всё равно справился. Как только её руки освободились, Талия, не думая, приподнялась, почти падая вперёд, и обняла его. Сильно. Отчаянно. Словно если отпустит — он исчезнет. И в следующую секунду она потянулась к нему, её ладони легли на его лицо, и она поцеловала его, резко, так, будто этим поцелуем хотела убедиться, что это реально, что она не в отключке. — Ты как раз вовремя... — прошептала она ему в губы, едва дыша. Он замер. Всего на мгновение. А потом медленно, нехотя отстранился. И его взгляд сразу упал вниз. На её бедро. На кровь. И в его глазах что-то изменилось. Стало темнее. Жёстче. Болезненнее. — Талия... — его голос сорвался, почти шёпотом. Он не договорил. Потому что и так всё было видно. Он осторожно, но крепко взял её под руки, помогая спуститься со стола, поддерживая, когда она чуть пошатнулась. — Тихо — пробормотал он, прижимая её ближе, — Я тебя держу. Она попыталась сделать шаг, но нога подвела, и он тут же перехватил её сильнее, не давая упасть. — Я в норме! — автоматически сказала она, сквозь стиснутые зубы. Он резко выдохнул, почти раздражённо. — Перестань! — тихо, но жёстко сказал он — Хоть раз... просто перестань! Она подняла на него взгляд. И замолчала. Потому что в его глазах было слишком много. Слишком. Он быстро огляделся, взгляд метался по комнате, пока не зацепился за стол с инструментами, где лежала какая-то ткань. Он схватил её, даже не проверяя, что это, и тут же вернулся к Талии. — Потерпи — сказал он, уже другим голосом, более сосредоточенным. Он прижал ткань к её ране. Сильно. Очень сильно. И Талия резко взвизгнула, тело дёрнулось, пальцы вцепились в его куртку. — Блин… — прошептала она сквозь зубы. — Я знаю — так же тихо ответил он, удерживая ткань — Знаю, но надо остановить кровь. Его руки были тёплыми, уверенными, несмотря на то, как сильно он нервничал. — Я думал... — он запнулся, сглотнул — когда я не увидел тебя среди ребят... я думал, что уже поздно. Она слабо качнула головой, глядя на него. — Но ты успел… — прошептала она, пытаясь улыбнуться — Как всегда. Он посмотрел на неё так, что у неё внутри всё сжалось. — Не смей больше так делать! — сказал он, почти угрожающе, но в этом не было злости, только страх — Не смей лезть туда, куда я прошу тебя не лезть!