Том 2 | Часть 23

Коридор тянулся бесконечно, и каждый новый поворот казался одинаковым, словно это место специально было создано так, чтобы человек терял ощущение направления, времени и даже самого себя. Талия шла уверенно, несмотря на неудобную обувь, стараясь не сбиваться с шага, не выдавать ни малейшего напряжения, хотя внутри всё ещё гудело от той встречи, которая только что произошла. Сердце никак не могло успокоиться, дыхание оставалось чуть сбитым, а мысли упорно возвращались назад, к его взгляду, к той боли, которую она увидела в его глазах. Но её остановили. Охранник резко перехватил её за предплечье, крепко, почти болезненно, не давая сделать ещё шаг вперёд. Перед ними была дверь — обычная на первый взгляд, но по напряжению, которое вдруг повисло в воздухе, Талия сразу поняла, что за ней. — Ждём приказа! — сухо произнёс он. Талия сжала губы, но не стала сопротивляться, лишь слегка наклонила голову, напрягая слух, стараясь уловить хоть что-то из происходящего по ту сторону. И почти сразу её накрыло звуками. Голоса. Много голосов. Смешанных, тревожных, громких. И среди них — крики. Женские. Резкие, надломленные, полные боли. Талия невольно сжала пальцы, чувствуя, как внутри поднимается тревога, как тело само напрягается, готовясь к худшему. И вдруг она услышала знакомый голос. — Эй! Эй, отвалите от неё! Джаспер. Она узнала его мгновенно. Сердце болезненно дернулось, и внутри всё сжалось ещё сильнее. — Нет, оставьте её, ей нужно ещё восстановиться! — спокойно, почти безэмоционально произнёс другой голос, женский, холодный, и Талия сразу поняла, что это врач. Но слова не успокаивали. Наоборот. От них становилось только хуже. Потому что за ними скрывалось что-то неправильное. Что-то, от чего по коже пробежал холод. Внутри снова поднялся шум, крики стали громче, отчаяннее, и в какой-то момент дверь приоткрылась, и оттуда начали выводить парня. Двое охранников держали его под руки, почти волоча вперёд. Он выглядел обессиленным, словно из него выжали все силы, его голова безвольно свисала, а ноги едва двигались. Талия инстинктивно отшатнулась назад, почти упершись в стоящего за ней охранника, но тут же шагнула вперёд, словно не желая терять ни секунды, словно боялась упустить что-то важное. — Стойте! Это не может так продолжаться! — раздался отчаянный крик Джаспера. И в этом крике было столько боли, столько бессилия, что у Талии внутри всё болезненно сжалось. Послышался быстрый стук каблуков, чёткий, уверенный, и голос Джаспера прозвучал снова, уже с отчаянной надеждой: — Президент Уоллес сказал, что мы можем уйти! Талия нахмурилась, чувствуя, как внутри всё холодеет, потому что она уже знала, каким будет ответ. — Тот президент Уоллес больше не занимает эту должность! — ровно произнесла врач — Ему пришлось покинуть пост по состоянию здоровья. Мне жаль, что всё так сложилось. Эти слова прозвучали слишком гладко. Слишком отточенно. Слишком... заученно. Как будто она произносила их не впервые. Как будто это была просто фраза, которую она повторяла снова и снова, не вкладывая в неё ни капли настоящего сожаления. И именно это окончательно вывело Талию из равновесия. Она сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя болезненные следы, но она даже не почувствовала этого, потому что внутри поднималась злость, тяжёлая, глухая, почти неконтролируемая. Дверь распахнулась шире. Врач вышла наружу, даже не взглянув на Талию, и лишь коротко кивнула охраннику. Он тут же толкнул Талию вперёд. И она вошла. Первое, что её ударило — это пространство. Большая комната. Слишком заполненная. Ряды двухъярусных кроватей тянулись вдоль стен и по центру, создавая ощущение тесноты, несмотря на размеры комнаты. Воздух был тяжёлым, наполненным чужим дыханием, тревогой, страхом. И людьми. Их было много. Талия замерла на месте, тяжело дыша, её взгляд метался от одного лица к другому, не в силах остановиться, потому что каждый из них был знаком. Каждый. Все они были из сотни. Те, за кого боролись. Те, ради кого Беллами сейчас рисковал жизнью. Они были здесь. Живые. Но... не такими, какими она их помнила. В их взглядах было что-то сломанное. Что-то потухшее. И в этот момент все взгляды обратились к ней. Комната словно замерла. — Не может быть... Талия?! Голос Джаспера прозвучал громко, почти сорвавшись, и сразу же вслед за ним: — Талия?! Монти. Они оба сорвались с места, почти одновременно, не думая, не сомневаясь, и уже через секунду оказались рядом с ней, обнимая её так крепко, будто боялись, что это иллюзия. Талия на мгновение замерла, а затем резко обняла их в ответ, сжимая так же сильно, чувствуя, как внутри что-то ломается окончательно, как напряжение, которое она держала всё это время, начинает трескаться. — Я так боялась, что вы мертвы... — тихо, но срывающимся голосом произнесла она, уткнувшись в них, закрывая глаза, позволяя себе на секунду почувствовать, что они живы, что они здесь, что она не опоздала. И в этот момент всё остальное — страх, злость, боль — отступило на второй план. Потому что сейчас они были рядом. Живые. И этого было достаточно, чтобы не развалиться окончательно прямо здесь. Талия не сразу смогла отпустить их. Её пальцы всё ещё сжимали ткань их одежды, словно она боялась, что стоит ей ослабить хватку — и они исчезнут, растворятся, окажутся лишь плодом её отчаянных надежд. Но в какой-то момент она всё же заставила себя отстраниться, медленно, неохотно, и посмотрела на них двоих, стараясь запомнить каждую деталь, каждую черту, словно проверяя — действительно ли они перед ней, действительно ли они живы. И почти сразу к ним начали подходить остальные. Лица, которые она знала. Голоса, которые помнила. Люди, за которых переживала. Они окружили её, кто-то просто стоял рядом, кто-то не выдерживал и тянулся обнять, кто-то смотрел с недоверием, словно не до конца веря в то, что она действительно здесь. — Но... что ты здесь делаешь? — раздался голос Миллера, и в нём смешались удивление и какая-то почти растерянная радость. Он подошёл ближе и тоже обнял её, чуть крепче, чем, возможно, собирался, и Талия ответила на это коротким, но тёплым объятием, после чего отстранилась и, пытаясь хоть немного разрядить обстановку, усмехнулась. — Ну кто-то же должен спасать ваши задницы. Её голос прозвучал легче, чем она себя чувствовала, но этого оказалось достаточно, чтобы вокруг послышались тихие смешки, нервные, но всё же настоящие, и на мгновение напряжение, повисшее в воздухе, немного ослабло. — Ты одна здесь? — почти шёпотом спросил Джаспер, наклоняясь ближе. Талия перевела на него взгляд и сразу поняла по выражению его лица, по тому, как он смотрел, что он уже догадывается. Она чуть покачала головой. — Нет, Беллами тоже здесь — так же тихо ответила она — Но он под прикрытием. На секунду она замялась, нахмурилась, вспоминая. — Ему помогает какая-то девушка... — Это Майя! — сразу же отозвался Джаспер. Талия нахмурилась сильнее и перевела взгляд с него на остальных. — Вы её знаете? — Да! — кивнул Джаспер. — А кто-то даже больше, чем следовало бы — с лёгкой усмешкой добавил Монти, бросив на Джаспера выразительный взгляд. Джаспер тяжело вздохнул, отвёл глаза, но ничего не ответил, и Талия уловила в этом что-то большее, чем просто шутку, но сейчас не стала углубляться, потому что времени на это не было. *** Время пролетело странно — одновременно быстро и мучительно долго, наполненные обрывками разговоров, вопросами, на которые не было ответов, и тишиной, в которой каждый думал о своём. Теперь Талия сидела на одной из нижних кроватей, поджав под себя ногу, и внимательно смотрела на лист бумаги, лежащий у неё на коленях. На нём была нарисована карта — кривая, неровная, с множеством пометок, стрелок, каких-то символов, но даже по ней было понятно, насколько мало они на самом деле знают. — Чёрт, я только сейчас обратил внимание на то, как ты одета! — вдруг произнёс Миллер с соседней кровати. Талия на секунду отвлеклась, опустила взгляд на своё платье, на эти чужие, неудобные каблуки, и тихо усмехнулась, качнув головой. — Поверь, я и сама не в восторге. Её голос был спокойным, но внутри всё неприятно сжалось, потому что эта одежда была не просто неудобной — она была напоминанием о том, где она находится и в каком положении. Она снова перевела взгляд на карту. — Это весь бункер? — спросила она, поднимая глаза на Монти. Тот прикусил губу, явно сомневаясь, и пожал плечами. — Всё, что я знаю... и о чём упоминала Майя. Талия медленно кивнула, но в её взгляде появилась напряжённость. — Плохо... — тихо произнесла она — Бункер явно больше. Она ещё раз пробежалась взглядом по карте, словно пытаясь выжать из неё больше, чем в ней было, но затем тяжело вздохнула, аккуратно сложила лист и протянула его обратно Монти. Он молча взял его и спрятал под матрас. Талия провела рукой по лицу, чувствуя, как усталость медленно накатывает, как напряжение никуда не уходит, а только копится внутри, и повернула голову к Джасперу. — Скольких они уже забрали на операции? Её голос стал тише, серьёзнее. Джаспер шмыгнул носом, на секунду отвёл взгляд, словно ему было тяжело это вспоминать. — Они брали Харпер... но она осталась в живых. Талия сразу повернула голову в сторону, где сидела девушка, и их взгляды на мгновение встретились. В этом взгляде было многое — страх пережитого — и Талия невольно сжала губы. — А потом Монти... — продолжил Джаспер — Но мы его успели освободить. Талия перевела взгляд на Монти, чуть дольше задержав его, словно проверяя, всё ли с ним в порядке, а затем снова посмотрела на Джаспера. — А дальше ты уже знаешь... — тихо добавил он, нервно вертя в руках какую-то безделушку. Талия медленно кивнула. Она опустила взгляд на свои руки, начала машинально ковырять ногти, даже не замечая этого, потому что мысли метались, не находя выхода. Ситуация была хуже, чем она ожидала. Намного хуже. Они были в ловушке. Без плана. Без понимания всей картины. И единственное, что у них было — это они сами, друг у друга. Но сейчас этого казалось недостаточно. *** Прошло несколько часов, но это время не ощущалось как обычное течение — оно давило, растягивалось, словно нарочно замедлялось, заставляя каждого в этой комнате проживать каждую секунду слишком остро. Воздух стал тяжелым, пропитанным тревогой и ожиданием, от которого невозможно было избавиться ни разговором, ни движением, ни даже попыткой отвлечься. Талия не могла сидеть на месте. Она уже давно сбросила с себя эти ненавистные туфли, которые стерли ноги до боли, и теперь ходила босиком по холодному полу, почти не замечая, как ступни цепляются за шероховатости. Каждый её шаг был быстрым, резким, нервным, словно движение могло хоть немного унять то напряжение, которое накапливалось внутри. Но это не помогало. Она кусала губы, почти до крови, и сама не замечала этого, пока язык не натыкался на болезненные ранки. Руки то сжимались в кулаки, то беспомощно повисали вдоль тела, и иногда ей хотелось просто закричать, выплеснуть всё, что бурлило внутри, но она сдерживалась, потому что знала — здесь все такие. Все на грани. Они ждали. И это ожидание было хуже любого удара. Каждый понимал, что скоро дверь снова откроется, и тогда выберут ещё одного. Ещё одну жизнь, которую вырвут из этой комнаты, из этой жалкой иллюзии безопасности. *** Когда сирена наконец раздалась, она прорезала пространство так резко и громко, что у Талии внутри всё сжалось, словно её ударили изнутри. Этот звук был сигналом, которого боялись все, даже те, кто пытался делать вид, что готов. Двери начали открываться медленно, с тяжелым металлическим звуком, и в этот момент никто уже не дышал спокойно. Все взгляды были прикованы к входу. В комнату начали входить охранники, один за другим, их было много — около десяти. Они двигались уверенно, отработанно, без лишних слов, словно выполняли привычную работу. И от этого становилось ещё страшнее. — Отойти! Я сказал отойти! — громко скомандовал первый из них. Талия замерла на мгновение, чувствуя, как всё её тело напрягается до предела, но в следующую секунду уже слышала голос Джаспера: — Давайте! Делаем, как репетировали! И всё пришло в движение. Подростки быстро сцепились друг с другом, обхватывая предплечья, создавая живую цепь, пытаясь стать преградой, пусть и хрупкой, пусть и временной. Это был их единственный способ сопротивления, их отчаянная попытка хоть как-то защитить друг друга. Талию поставили позади, и она ненавидела это место. Впереди стояли парни, готовые принять на себя первый удар, и она понимала почему, но внутри всё протестовало против того, чтобы просто стоять и смотреть. Вперёд вышла врач. Та самая женщина. Её взгляд скользнул по каждому, холодный, безразличный, как будто перед ней были не люди, а цифры в списке. Она медленно подняла руку и указала в центр. — Её! Талия проследила за её жестом и почувствовала, как сердце болезненно дернулось. Кэролайн. Блондинка замерла, её лицо побледнело, а глаза наполнились таким страхом, что у Талии внутри всё перевернулось. И в следующую секунду начался хаос. Охранники рванули вперёд, врезаясь в цепь, разрывая её, расталкивая людей, нанося удары, не разбирая, кто перед ними. Крики заполнили комнату, кто-то звал на помощь, кто-то ругался, кто-то просто кричал от боли. Талия больше не могла стоять. Когда охранники схватили Кэролайн, когда та в отчаянии вцепилась в кровать, пытаясь удержаться, Талия сорвалась с места. Она даже не думала, просто схватила первое, что попалось под руку — настольную лампу — и с силой ударила ею охранника по затылку. Удар получился тяжёлым, глухим, и даже через шлем он был ощутим. Охранник дернулся, ослабил хватку, схватился за голову и выругался, и на мгновение Талии показалось, что у них получится. Но это было всего лишь мгновение. Джаспера уже схватили. Другие охранники тянули Кэролайн, которая отчаянно цеплялась за всё, до чего могла дотянуться. Комната погружалась в ещё больший хаос. И вдруг сильные руки схватили Талию сзади. Её резко подняли, оттаскивая от центра, и она начала вырываться, не думая о последствиях. Она со всей силы ударила локтем назад, почувствовала, как попала, услышала стон, и хватка ослабла. Она вырвалась, но тут же потеряла равновесие и упала на пол. Она не успела даже подняться. Её снова схватили, но теперь иначе — грубо, резко, и с силой впечатали спиной в стену. Удар был настолько сильным, что у неё на секунду потемнело в глазах, воздух выбило из лёгких, и она застонала, сжимаясь от боли. И в этот момент она услышала голос. — Какого чёрта ты творишь?! Он был тихим, почти шёпотом, но в нём было столько злости, что Талия мгновенно замерла. Она подняла взгляд. Перед ней стоял охранник, лицо скрыто, форма чужая, но она узнала его сразу. — Белл? — выдохнула она, и её голос дрогнул. Всё внутри задрожало, как будто её резко выдернули из реальности и бросили в нечто гораздо более опасное. Он был здесь. Живой. Рядом. — Не лезь в передряги! — тихо сказал он, и в этих словах была не просто злость, а страх — Чем ты только думаешь?! Она смотрела на него, и ей хотелось сказать так много, но она не могла, потому что вокруг всё ещё происходило то, что невозможно было остановить. — У вас там всё нормально? — раздался голос охранника. Беллами даже не сразу отреагировал, но затем спокойно ответил, не выдавая ни единой эмоции: — Да, всё в норме, командир. Просто буйная слишком. Он снова посмотрел на неё. И этот взгляд был коротким, но в нём было всё — тревога, злость, облегчение и что-то ещё, от чего у Талии сжалось сердце. Он начал отпускать её, медленно, осторожно, отстраняясь, но перед тем как полностью отойти, его пальцы почти незаметно скользнули по её руке. Легко, едва ощутимо, но этого хватило, чтобы по её телу пробежала дрожь. Это было слишком личное для этого места. Слишком настоящее. Охранники уже уводили Кэролайн. Её крики всё ещё звучали, но становились всё тише, пока дверь не закрылась с тяжёлым звуком. И всё закончилось. Комната снова погрузилась в тишину, но теперь она была другой — тяжёлой, гнетущей, пропитанной бессилием. Талия стояла у стены, не двигаясь. Её трясло. Дыхание было сбитым, слишком быстрым, словно она не могла вдохнуть достаточно воздуха. Она видела, как забрали Кэролайн. Она чувствовала прикосновение Беллами. *** Четыре часа прошли, но никто из них не смог бы сказать, как именно. В этой комнате время не текло — оно тянулось, вязкое, тяжёлое, словно воздух перед грозой, который невозможно вдохнуть полной грудью. Каждый звук, каждый шаг, каждый взгляд ощущались острее, чем должны были, и ожидание стало почти невыносимым. Но теперь всё было иначе. Они больше не были просто жертвами, которые ждут, пока за ними придут. Они готовились. После того, как Беллами успел передать Джасперу пистолет, внутри каждого появилась искра — опасная, отчаянная, но такая необходимая. Остальные тоже не сидели сложа руки: кто-то выломал ножку от кровати и сжимал её, как дубинку, кто-то нашёл куски металла, кто-то просто держал в руках всё, что могло хоть как-то послужить оружием. Их дыхание стало глубже, движения — более собранными, взгляды — напряжёнными и сосредоточенными. Талия стояла позади. На этот раз не потому, что её поставили туда, а потому что она сама сделала этот выбор. Её руки были пустыми, и это раздражало её до боли, до злости, до почти физического ощущения беспомощности, но она понимала, что сейчас ей нужно быть сдержанной. Её роль была другой. Она сжимала пальцы до такой степени, что ногти впивались в кожу, и это была единственная боль, которую она могла контролировать. Когда сирена снова раздалась, она прорезала пространство так резко, что внутри у Талии всё сжалось. Этот звук уже стал символом страха, предвестником того, что сейчас снова кого-то вырвут из их круга, из их хрупкой защиты. Дверь начала открываться, медленно, тяжело, и в этот момент вся комната словно перестала дышать. Охрана ворвалась внутрь быстро, почти агрессивно, как будто чувствовала, что сегодня всё пойдёт не так, как обычно. Их было столько же, сколько и раньше, но напряжение в их движениях выдавало настороженность. В центр снова вышла врач. Её взгляд скользил по лицам, холодный, отстранённый, словно она выбирала не человека, а очередной объект. И вдруг он остановился. — Его. Она указала. На Монти. В груди у Талии что-то болезненно сжалось, словно сердце пропустило удар. — Нет... — прошептала она, едва слышно, но в этом слове было всё — страх, отрицание, отчаяние. — Нет, нет! — закричал Монти, когда охранники схватили его за руки и начали тянуть вперёд. Цепь мгновенно пришла в движение. Ребята начали сопротивляться, удерживать его, кричать, пытаясь не дать охране вырвать его из их рук. — Эй! Уберите от него руки! — выкрикнул Джаспер, и в его голосе звучала такая решимость, что на мгновение всё будто замерло. Он вытянул руку вперёд. В его ладони блеснул пистолет. Выстрел прозвучал резко, оглушающе, разрывая напряжение, как гром среди тишины. Талия дернулась всем телом, сердце подскочило к горлу, когда она увидела, как пуля попала в охранника. Тот пошатнулся. Но не упал. Нагрудник принял удар, и это мгновенно разрушило хрупкую надежду. Охранник, почти не теряя контроля, выбил пистолет из рук Джаспера и с силой ударил его в лицо. Джаспер дернулся, теряя равновесие, и в этот момент всё окончательно превратилось в хаос. Крики заполнили комнату, удары раздавались со всех сторон, кто-то пытался удержать Монти, кто-то отбивался, кто-то просто пытался выжить. Талия увидела, куда отлетел пистолет. И не раздумывая, сорвалась с места. Она перелезла через кровать, цепляясь руками, почти падая, но не останавливаясь. Её дыхание сбилось, сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках, но она видела только одну цель. Пистолет. Она уже нагнулась, протягивая руку, чувствуя, как пальцы почти касаются холодного металла. — Неа. Голос прозвучал рядом, слишком близко. Она не успела даже полностью повернуться. Удар пришёлся в лицо с такой силой, что мир на мгновение ослеп. Белая вспышка прорезала сознание, голова резко дернулась в сторону, и тело потеряло опору. Она упала на колени, инстинктивно хватаясь за тумбу, чтобы не рухнуть полностью. В ушах зазвенело, всё вокруг поплыло, стало нечетким, словно она смотрела на происходящее через воду. Она чувствовала, как по скуле медленно стекает кровь, тёплая, липкая, и это ощущение почему-то казалось особенно реальным на фоне остального. Вокруг продолжалась драка, но до неё это доходило как сквозь плотный туман. Крики были приглушёнными, движения — размытыми. И вдруг всё резко оборвалось. — Довольно! Голос врача прозвучал громко, холодно, властно, и в нём было что-то такое, что заставило всех замереть. Охрана быстро подавила сопротивление, прижимая людей, удерживая их на местах. Женщина шагнула вперёд, оглядывая всех с тем же безразличием, словно ничего особенного не произошло. — Заберите его взамен. Талия с трудом подняла голову. Её взгляд медленно сфокусировался на том, куда указывала женщина. На Джаспере. — Нет! — крик вырвался сам собой, срываясь, полный отчаяния и ярости. Но было уже поздно. Охранники подняли его, почти без сознания, и начали уводить. Его ноги едва держали, голова была опущена, и он не сопротивлялся. Талия попыталась подняться, опираясь на тумбу, чувствуя, как всё тело протестует, как кружится голова, как боль пульсирует в висках. Но она не успевала. Дверь уже закрывалась. Щелчок замка прозвучал как приговор. Оставшиеся охранники начали обыскивать всех, отбирая всё, что могло быть использовано как оружие, грубо, без лишних слов. Талия стояла, тяжело дыша, пытаясь удержаться на ногах, и отчаянно искала взглядом среди них одно лицо. Беллами. Но его не было. Ни одного намёка на его присутствие. Пустота внутри стала ещё глубже. — Чёрт... — прошептала она, прижимая руку к лицу, чувствуя кровь под пальцами. И в этот момент что-то изменилось. Сначала это было почти незаметно. Один из охранников дернулся. Потом второй. А потом почти одновременно все начали странно двигаться, словно что-то пошло не так. Их руки потянулись к шеям, к горлу, они начали хвататься за него, будто им стало трудно дышать. И это было не случайностью. Талия медленно выпрямилась, забывая о боли, о крови, о всём. Её взгляд встретился с взглядом Монти. И в этом взгляде было одно и то же чувство. Надежда. Тяжёлый, сдавленный хрип раздался почти одновременно у всех охранников, и этот звук был настолько чужеродным, настолько выбивающимся из привычной стерильной тишины бункера, что у Талии по спине пробежали мурашки, а затем всё внутри неё сжалось в напряжённый, почти болезненный узел ожидания. Один из мужчин, стоявших ближе к двери, внезапно схватился за горло, словно не мог вдохнуть, его пальцы судорожно впились в ткань формы, и он, пошатываясь, попытался сделать шаг вперёд, но ноги уже не слушались его. — Разгерметизация! — прокричал он срывающимся голосом, в котором сквозила паника, и это слово эхом прокатилось по комнате, словно сигнал к началу конца. Ещё один охранник, едва держась на ногах, рванулся к двери, его движения были резкими и неуклюжими, будто тело перестало подчиняться разуму, и, дотянувшись до панели, он провёл картой, открывая выход. Двери с тихим шипением разошлись в стороны, но сам он уже не успел воспользоваться этим спасением — его колени подогнулись, и он рухнул на пол, издавая глухой стон. Остальные начали падать один за другим. Их крики были короткими, обрывающимися, наполненными болью, которую невозможно было скрыть. На коже, прямо на глазах, начали вздуваться уродливые, красные волдыри, они разрастались, лопались, оставляя после себя мокрые, воспалённые пятна, и воздух в помещении наполнился тяжёлым, почти осязаемым запахом боли и страха. Талия стояла среди всего этого хаоса, и её губы медленно дрогнули, складываясь в почти неверящую, тихую улыбку. — Беллами... — прошептала она едва слышно, и в этом шёпоте было всё: облегчение, восхищение, тревога и что-то ещё, гораздо глубже, почти болезненно тёплое. Он сделал это. Он действительно сделал это. Но мысль оборвалась так же резко, как и возникла. — Джаспер... — выдохнула она, и сердце в груди резко ударилось о рёбра. Она сорвалась с места. Движения её были быстрыми, точными, словно тело само знало, что делать, не давая разуму времени на сомнения. Она подбежала к одному из охранников, который ещё пытался ползти, оставляя за собой неровный след, и, не колеблясь ни секунды, выхватила из его ослабевших рук автомат. — Заберите у них всё оружие! — прокричал Монти, и его голос, обычно спокойный, сейчас звучал резко, почти отчаянно. Охранник, лежащий у её ног, попытался потянуться к ней, его пальцы дрожали, но Талия только усмехнулась, глядя на него сверху вниз, и в её взгляде не было ни капли жалости. — «Неа» — произнесла она тихо, почти холодно. И в следующее мгновение приклад её автомата с глухим ударом врезался в его лицо. Тело мужчины дёрнулось и обмякло. Талия уже не смотрела на него. Она выбежала в коридор. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, но она не останавливалась, пока взгляд не выхватил впереди знакомую фигуру. Джаспер. Он стоял чуть дальше, с автоматом в руках, его грудь тяжело вздымалась, а в глазах горел тот самый огонь, которого раньше не было — смесь страха и решимости, доведённой до предела. — Бежим! Это наш шанс! — прокричал он, и его голос прорезал пространство, как выстрел. Талия почувствовала, как уголки её губ сами поднимаются вверх, несмотря ни на что. — Ну и какой план? — спросила она, почти смеясь, и в этом смехе было что-то нервное, на грани срыва. Джаспер ответил ей такой же улыбкой — резкой, немного безумной. — Убираться отсюда любым способом. И этого было достаточно. Подростки начали выбегать из комнаты, один за другим, кто с оружием, кто с подручными предметами, кто просто с пустыми руками, но с одной общей целью — выбраться. Талия на секунду остановилась у поворота, осторожно выглянула из-за угла, и её взгляд зацепился за движение. Врач. Та самая женщина. Она, почти ползком, добралась до лифта и уже нажимала кнопку, её движения были отчаянными, неровными, тело дрожало от боли. Талия не думала. Она сорвалась с места. Каждый шаг отдавался в ногах глухим ударом, каблуки больше не имели значения, ведь их больше не было на ногах, боль — тоже. Она успела. Двери лифта уже начали закрываться, но Талия резко выставила руку вперёд, и створки с тихим сопротивлением остановились, а затем снова разошлись. Внутри, на полу, лежала врач. Её лицо было искажено болью, кожа покрыта вздувшимися волдырями, губы дрожали. К Талии быстро подбежали Джаспер, Монти и Харпер. Женщина подняла на них взгляд, полный ужаса. — Нет... вы не можете... — прошептала она, и в её голосе впервые не было холодной уверенности, только страх. Талия наклонила голову, её глаза потемнели. — Ты даже не представляешь, на что мы способны — произнесла она тихо, почти мягко, но от этих слов по коже пробегал холод. — Надеюсь вы понимаете, что вы невероятно важны для нас! — съязвил Джаспер, и в его голосе сквозила злая ирония. Женщина начала кричать. Боль накрыла её новой волной, волдыри начали лопаться, и её крик стал рваным, прерывистым, почти нечеловеческим. Талия не моргнула. Она подняла автомат. На секунду всё внутри неё будто замерло — не из-за сомнения, нет, а из-за осознания. И затем она нажала на спуск. Выстрел прозвучал оглушительно громко в тесном пространстве лифта. Тело женщины дёрнулось и обмякло. Тишина, наступившая после, была почти звенящей. Талия медленно опустила оружие и перевела взгляд на Джаспера и Харпер. В её глазах не было раскаяния. Только усталость и холодная решимость. — А вот теперь уходим — сказала она спокойно. И, не оборачиваясь, шагнула назад. Они побежали.