Работа среди энциклопедий

Неделю спустя Криденс уже не замирал у стены, услышав, как Мелани уходит. Он стоял у окна, наблюдая, как её фигура растворяется в утренней толпе. Ритуал проводов. Без сопливых прощаний или смягченных слов «Не скучай». Просто со временем, в его сознании начало обосноваться утверждение: да, она уходит. И возвращается. То же самое, что и видеть, как солнце садится за горизонт, но знать, что оно взойдёт завтрашним утром. Это было одно из меньшего, что могло бы его успокаивать и держать в строю, ведь предрассудки не отпускали так легко, как ему бы хотелось. Мелани работала каждый день, но раз в неделю приходила немного раньше, нежели обычно. Он не до конца знал, чем она занималась, но спросить у него не поворачивался язык. Вечерами она возвращалась молчаливой, с тяжёлым вздохом, и некое подобие совести внутри него просто не позволяло ему донимать её расспросами. Хотя, честно признаться? Было множество вещей, о которых ему хотелось бы узнать. И она, по очевидности, была единственным ближайшим человеком, который мог дать ему ответ. И всё-таки, он отмалчивался. Женщина, со своей стороны, тоже не давила на него с этим. То ли беспокоилась о том, что упоминание неприятных тем сможет его задеть, то ли считала, что ещё пока не время говорить. Сам парень склонялся к чему-то третьему – она не собиралась говорить за него, и давала ему возможность созреть самостоятельно. Это было справедливо, если не сказать точнее. Утренняя рутина начала обосновываться сама по себе. В то время, когда Бэрбоун только открывал глаза, внизу уже был слышен кропотливый шум. Пока он заправлял кровать(его приучили к этому в церкви), оглядывался в окно, и наконец выходил из своей комнаты – Мелани уже допивала свою чашку чая. Слов про «доброе утро» тоже не было. Вместо этого, они оба обменивались короткими кивками. Каждого из них это устраивало. И хоть Криденс ещё не до конца приловчился к бытовым вещам в её доме, самостоятельно справиться с чайником, он, всё-таки, смог. Даже такие банальные предметы отличались от того, что он видел в приюте. Внешне они были одинаковыми, да и работали по той же схеме. Просто, чаще всего, Мелани пользовалась магией для подобного, дабы не тратить время. В то время как он делал это вручную. Он предполагал, что любая вещь здесь работала только благодаря заклинаниям, однако был даже рад, что обыденные предметы не всегда подчинялись палочке. Ещё через несколько дней он начал читать. Не ту книгу про Хроники, которую находил раньше, а другую – сборник старых сказок о волшебных существах, с потрёпанным переплётом. Криденс нашёл её на самой нижней полке, в пыльном углу, будто она сама ждала, когда её обнаружат. Обложка была неприметной, в тёмных оттенках, с серебряной гравировкой названия. Некоторые буквы уже частично стёрлись, но даже так, он сумел разобрать название. А на первой странице, в уголку сверху, и вовсе обнаружил подпись : «М.М». Подчерк был аккуратным и тонким. Вероятно, это были инициалы самой Мелани. Если книга была в таком состоянии, как долго она пробыла у неё? Кто-то подарил ей эту книгу или она сама её купила? Хотя нет, вряд ли бы такой человек, как Мелани, сознательно купила себе книгу с детскими сказками, пусть даже и несколько лет назад. Наверняка просто сохранилась с детства. Криденс размышлял об этом, когда раз за разом перелистывал шершавые страницы. Он читал, сидя уже в привычной позе на диване, и иногда его губы шевелились, беззвучно повторяя некоторые слова. Были и те, значения которых он не знал. Их он не выписывал, а предпочёл запоминать. Хотя новые пергаменты, которые Мелани любезно вновь оставила ему, у него были. Это было делом привычки: осторожничать, держать в себе то, что является важным. Может, когда Мелани будет не слишком уставшей после рабочего дня, – что парень действительно отслеживал теперь – он спросит у неё про все эти слова. Или, хотя бы про часть из них. Вернувшись однажды вечером, Мелани обнаружила, что документы на журнальном столике в гостиной, аккуратно сложены в стопку, а пара горшочков с растениями на подоконнике окна кухни, стояли дальше от края, и были повернуты иначе, чем она привыкла их видеть. Изменения были незначительными. Она даже не просила его об этом, а он всё равно сделал. И это даже нельзя было назвать вмешательством в её личную структуру. Криденс не тронул ничего особенно важного. – Ты прибрался. – подметила она в один из таких вечеров, пока нарезала несколько фруктов на деревянной доске. – Сложил мои бумаги и сдвинул ростки. – …Да. Криденс отозвался через несколько мгновений, впоследствии повернувшись лицом и оглядываясь на неё через спинку дивана. Мелани даже не смотрела на него. И для него стало открытием, что она не выражала и капли негодования по этому поводу. В конце концов, это ведь был её дом, а он здесь всего лишь гость. Так ещё и что-то перестраивал. – Я просто… – замялся он, пытаясь соорудить оправдание собственным действиям. – Меня приучали к порядку. В приюте. Это не было ложью. Паренёк до сих пор помнил, как злилась миссис Бэрбоун, когда какие-то вещи были «не на своих местах». Даже у бесполезных фантиков было своё место – в мусорке. А всё остальное должно было оставаться там, где было положено изначально. Сам он не редко получал по рукам, когда забывал убрать что-нибудь обратно. Его челюсть заметно сжалась, а губы сложились в тонкую линию от неприятных воспоминаний. – Порядок, значит. – повторила Мортимер, позволив себе сухую усмешку под нос. К этому моменту она как раз закончила с нарезкой фруктов, разложив их на тарелке. В одном из писем, Ньют вежливо и по-дружески напомнил ей, что Криденс ребёнок, хотя, вообще-то, он был подростком, но Саламандер любил преувеличивать, и ему необходима не только простая еда для поддерживания жизнеспособности тела. Поэтому, Мелани обзавелась фруктами, и наконец поставила тарелку на стол, что стоял рядом с диваном, где сидел Криденс. – Порядок везде разный, Криденс. Сказала она, отправив отрезанный кусок яблока в рот. И расположившись в кресле напротив, кивнула ему на оставленную тарелку. – Ты просто сложил пергамент и подвинул растения. Это не критично. Здесь это тоже часть порядка. Криденс размышлял, молча уставившись на тарелку с фруктами. В церкви был только один порядок – тот, который установила миссис Бэрбоун. А любое отвержение от её правил гарантировало наказание. Первым делом моральное, а потом физическое. В зависимости от того, насколько грубую ошибку ты совершил. Провинившегося сначала ругали перед всеми, чтобы остальные учились на чужих ошибках. Следом за этим, миссис Бэрбоун назначала наказание, которое могло быть абсолютно любым. Чтоб отмахнуться от картинок перед глазами, Криденс поспешно последовал примеру Мелани, и тоже съел кусочек яблока. Мортимер наблюдала за ним ещё каких-то несколько секунд, а потом отвела взгляд в окно. Она не собиралась его ругать просто из-за того, что он решил хоть как-то побыть ей полезным. Это было даже, наверное, ожидаемо от него. Не конкретно что он выберет собрать её хаотично брошенные пергаменты, а сам признак действия. Он бы не спросил прямо, что тоже было объяснимо в его положении. А она, в свою очередь, просто позволила этому случиться. Жалостью она не пользовалась. Уступок в счёт его возраста? Более приближенно к правде. Но самой себе отвечать на причину такого действия, женщина отказалась. – Им так лучше. – высказалась она посреди тишины. –…Кому? Криденс поднял на неё озадаченный взгляд, оторвавшись от внутренних воспоминаний. Он сначала не до конца понял, про что она говорила, но когда заметил, как она кивнула головой в сторону кухонного окна, то догадался. – Разбираешься в растениях? Спросила Мелани, когда перевела своё внимание снова на него. Это было некой попыткой с её стороны, чтоб завести нейтральную тему для разговора. За всё прошедшее время, которое он был здесь, они толком не беседовали. Он молчал, а она была занята своими делами. Поначалу, она вообще думала, что он немой или что-нибудь в этом роде. Однако, Саламандер поспешно развеял её предположения своими разъяснениями о том, что мальчику просто нужно приспособиться, привыкнуть к ней. С другой стороны, если бы Криденс болтал без умолку, тогда молчала бы сама Мелани. Поэтому, следуя совету своего друга зоолога, она сделала первый шаг к тому, чтоб смягчить пространство. А если паренёк выберет отмалчиваться, то она просто оставит эту попытку. – Немного. – пробормотал Криденс, ерзая на своём месте. – Я…Я читал статьи из газет. Он поднял взгляд на неё, инстинктивно ожидая осуждения. В конце концов, по сравнению с ней, что стоили его крошечные познания? У него не было столько книг, как у неё. А та горсть осведомленности, которая у него есть, являлась просто скомканным клубком различных небольших фактов, которые он коллекционировал у себя в голове. И всё же, она спросила его так, словно даже это чего-то стоило. Что, по его скромному мнению, было неправдой. Мелани, вероятно, понимала, что он не имел должного образования, как обычные ребята его возраста. И всё равно обратила на это внимание. Нет, он не думал, что она хотела бы его высмеять, просто… – Я попрошу Ньюта привезти пару энциклопедий про ботанику. – сказала Мелани ровным голосом. – У него их, должно быть, полно. Он будет рад поделиться. Криденс на несколько мгновений замер, молча уставившись на нее. Её ответ был не совсем таким, каким он его ожидал. Он думал, может, она спросит про то, чем он вообще занимался в приюте, если читал какие-то газеты вместо книг. Или переведёт тему. А второстепенно, он задумался о её словах. Про энциклопедии он слышал от людей на улицах, когда шел неподалёку от площади. Конечно, он не совсем понимал, что это обозначает, но если судить из того, при каких обстоятельствах Криденс это слышал, это обозначало большую книгу, где было написано много всего и обо всём. В своей жизни, он никогда не видел, и не держал в руках что-то подобное. А вот про ботанику вычитывал в газетах про садоводство. Это немного, но это всё, что у него было. И сейчас, у него могло быть больше, чем это. Мелани предлагала ему это. Что-то болезненное сжалось у него внутри, от осознания, насколько просто могло всё поменяться. Ему даже не пришлось умолять, что он привык делать. Более того, Криденс даже не просил её, а она отреагировала так, будто это было и не нужно. Он не знал, куда себя деть, поэтому вжался в спинку дивана, сомкнув ладони на коленях. Это казалось ему неправильным с той стороны, при которой какая-то вещь обычно выглядела иначе. Она, наверное, даже не знала, что означал для него такой жест. Ему не хотелось пользоваться её добротой, однако и заставить себя отказаться, тоже не смог. Поэтому единственное, что ему удалось из себя выдавить, это слабый кивок в знак согласия и благодарности одновременно. – Я буду у себя. Дверь оставлю приоткрытой. – обозначила Мелани, не спеша вставая со своего кресла. – И не забудь про фрукты. Тебе полезно. Криденс смотрел ей в след, когда её силуэт исчез за дверью в коридоре. Потом снова перевёл взгляд на тарелку. С тихим вздохом, он потянулся к ней, но на этот раз взяв кусочек груши. Он жевал молча, изредка прислушиваясь к приглушённым звукам из её кабинета. По крайней мере, теперь он знал, что здесь можно просто сказать и попросить, а не выпрашивать, словно отмаливая грехи.

***

На последующей неделе к ним приехал Ньют, по-прежнему со своим маленьким другом Пикеттом в кармане, и с чемоданом в руке. Как и всегда, он добродушно улыбался, и даже мягко похлопал Криденса по плечу, когда зашёл в дом. Вид у него был обычный, но если присмотреться, то можно было определить, что зоолога тяготили размышления. Это было заметно по тому, как он слишком часто «зависал», глядя в одну точку. Мелани пришлось несколько раз его словесно отдергивать, чтоб тот не терял связи с реальностью. Саму её, похоже, это не беспокоило. То ли из-за того, что она и сама в некоторые моменты вела себя так, то ли потому, что достаточно понимала привычки поведения друга. – Ах, да. Энциклопедии. – внезапно встрепенулся Ньют, через мгновение подскочив со своего места. Всего секунду назад он задумчиво сидел в кресле, а сейчас уже рылся в своём чемодане, попутно что-то бормоча. Криденс смотрел на него молча, замерев в одном положении на диване. Он с немым любопытством склонил голову вбок, пытаясь заглянуть за спину Ньюта, чтоб рассмотреть содержимое внутри чемодана, но попытки не увенчались успехом. Поэтому он просто замер в ожидании, иногда оглядываясь на кухню, где Мелани заваривала чай. – О, вот и они. – уже более воодушевленно высказался Саламандер, закрывая чемодан на щелчок. – Мелани сказала, что тебе интересны растения. Я решил не загибать, так что…Выбрал что-то более-менее основательное до тебя. На кухне, Мелани подавила смешок, когда доставала чашки из шкафчика. Решил не загибать, конечно. На самом деле, Ньют хотел взять чуть ли не самую большую энциклопедию, которая у него была, и в которой были описания про магические растения, и их свойства любого способа. А она, в свою очередь, напомнила Саламандеру о том, что Криденс совершенно не осведомлен о магии в принципе, и настояла, что бы Ньют взял что-то базовое. И соответственно, не промолвил ни слова, что решение было за ней. С гордой улыбкой, Саламандер положил рядом с Криденса три книги. Они были обычными на вид, а одна из них, всё же, была толще, чем две остальные. На каждой из них были названия и краткие подробности о том, что было написано в этих энциклопедиях. Пару моментов паренёк просто смотрел, как будто не доверяя тому, что ему могли просто что-то отдать, и не забирать этого обратно. Только потом он взял одну книгу, и принялся рассматривать обложку. Он не торопился: внимательно просматривал первые страницы, и по ним же проводил пальцами, в уме читал оглавления и названия. На некоторых страницах, где были иллюстрации, задерживал взгляд дольше. – …Спасибо. – пробормотал Криденс, когда всё же поднял взгляд на Ньюта. Зоолог кивнул в ответ, мол, не за что. И пока младший был сосредоточен на изучении, Мелани вернулась в гостиную, поставив на столик две чашки чая – Ньюту и себе. Криденс учтиво отказался от чая, ведь в конце концов, его внимание было занято теперь другим. Он по-прежнему помнил про существование двух взрослых рядом, но был более погружен в книгу, нежели в то, чтоб вслушиваться в разговоры. – Как работа? – начал Ньют, не спеша взяв чашку в руки, и выжидающе глядя на Мелани. Та расположилась в кресле напротив, но пока не спешила с чаем. Думала, вероятно. Её взгляд, поначалу, изучал Криденса на диване с книгой, просто чтобы зрительно подтвердить для себя, что тот действительно занят по собственному желанию. После чего с её стороны послышался вздох. Не тяжёлый, а скорее просто непринуждённый, словно теперь атмосфера была полагающейся для этого. Что касаемо вопроса, то у Мелани не сразу нашлось объяснение. Точнее, оно было, но она искала подходящие слова. Если говорить в общем понимании, то дела в Конгрессе были такие же, как и обычно. Если брать в счёт новые обстоятельства? Здесь уже нужна была конкретика. Но они оба понимали, что именно имел ввиду Ньют, когда спрашивал. – Грейвз копает. – однозначно сказала она. – Он уже даже с Тесеусом говорил. На счёт тебя. Он видит связь, Ньют. – Да, я уже в курсе. Тесеус… Саламандер замялся, неверно теребя собственные пальцы. Он, хоть и поддерживал связь с братом, но списывались они не так часто, как могли бы. Поэтому, когда он получил письмо от Тесеуса, то ответил не сразу. То был занят своими существами в чемодане, то поиском информации по делу с Криденсом. И вдобавок к этому, просто не нашел слова поначалу. –…Он писал мне. Он в недоумении, почему Грейвз внезапно начал у него расспрашивать про меня и мой приезд сюда. – наконец ответил Ньют, вновь делая паузу. – Я ведь ему не говорил. Ну, о том, что приеду. Поэтому он… так. – Оно и видно. У Грейвза подозрения из кожи вон лезут, а он подтверждения не может найти. Мелани пренебрежительно махнула рукой. Одно дело, если всё давление было на нее, ведь она могла бы с этим справиться. Таков был их уговор. Но теперь, когда внимание падало и на Ньюта, это создавало пробел, который заполнить сразу будет не так легко, как если бы акцент был только на ней. Конечно, как таковой вины Ньюта здесь не было, ведь никто не мог знать наверняка, какими способами будет орудовать директор Отдела магического правопорядка. И судя по упорству Грейвза в этом вопросе – допрос Тесеуса был наименьшим из его возможностей. – Он ищет? – вновь спросил Ньют. Положительный ответ был очевиден, однако он искал не подтверждения, а объяснения. И к тому же, решил не пользоваться резкой формулировкой, ведь Криденс по-прежнему сидел рядом, даже если не обращал на них внимания. – Переворачивает половину Нью-Йорка, последние места, где были магические следы и то, что от них осталось. Лезет в мой отдел, словно ему там что-то положено. – Мелани говорила ровным тоном, но при последнем предложении в её голове всё же проявилась доля недовольства. – Я его Авроров теперь вижу чаще, чем своих помощников. Ньют молчал, слушая её. Может, он не мог в полную меру понять, какой была атмосфера в Конгрессе, и как там справлялась Мелани, однако выражение его лица говорило о сочувствии. Его действия казались, ему самому, мизерными, в сравнении с тем, что приходилось делать ей. Он всегда не любил структурную работу, а такая должность, как у неё, вызывала у него одновременно и уважение, и сложность. – Грейвз не хочет закрывать дело. – продолжала Мелани, ненароком оглядываясь на Криденса. – У него приказ на уничтожение, поэтому он не остановится. Он мало что может сделать сейчас, ведь у него нет веских улик. И всё же, это не мешает ему пользоваться подпольными способами. – Ты про что? – вновь спросил Саламандер. И не потому, что не понимал, а потому, что «подпольные способы» могли означать что угодно. Теперь паузу уже взяла женщина. Только за прошлые пару недель она сцеплялась с Грейвзом уже четыре раза. И это только на совещаниях. Счёт был больше благодаря тому, что Мелани приходилось разворачивать его сотрудников на выход, когда те заявлялись с очередным распорядком от своего директора. Это уже не говоря о том, сколько письменных заявлений она возвращала обратно в его департамент с лаконичным и дипломатичным отказом. Мелани была вынуждена тратить время на всё это, когда у неё самой под руководством был целый отдел. Это напрягало её каждый раз, а некоторые её сотрудники и вовсе начали подмечать, что она сама не своя. Конечно, они преувеличивали, ведь не могли проигнорировать обстановку, особенно рядом с их главой. Внешне она оставалась всё той же Стальной Леди Мортимер, просто теперь сталь накалялась. – Хочет выбить меня из колеи, чтоб у него была хоть какая-нибудь управа на меня. – сказала она, выдохнув. – Он из любой мелочи повод сделает. Правда, без доказательств, это выглядит как придирки. Мелани небрежно пожала плечами, а впоследствии, всё же потянулась за своей чашкой на столике. В гостиной повисла тишина, но она не была напряжённой. Молчание нарушал только тихий шелест страниц, которые переворачивал Криденс, и, время от времени, проявляющееся писклявое щебетание Пикетта. Во всём этом были и вещи, которые остались не высказаны вслух. Не из-за того, что кто-то из них не хотел их признавать. Просто не было необходимости подтверждать словесно то, что и так было очевидно. Например, как если они сделают одну даже маленькую ошибку, можно забыть о всех стараниях и планах. Ньют, может быть, обойдётся лишением палочки и своего звания мага-зоолога, а так же чемодана с существами. Что касается Мелани? С ней ситуация была гораздо сложнее. Со стороны их двоих – Грейвз был помехой, который не понимал дело глубже, и дальше правового кодекса. Для которого не имело важности ничего, если это мешало делу. Который мог в два счёта сровнять с землёй дом Мортимер, даже без группы Авроров. И самое тяжёлое было в том, что он будет прав. Если бы сейчас им пришлось стоять на суде, то у них не было бы ни одного оправдания или объяснения, дабы защитить себя. Конгресс искал Обскура, который для них был угрозой. По-сути, это действительно было так. Криденс был нестабильным, и пока что всё было под контролем только из-за того, что он был в спокойной атмосфере. И какие бы труды не прикладывали Мелани с Ньютом, внешнее давление, рано или поздно, даст о себе знать. Это был всего лишь вопрос времени, которое у них было в ограниченном количестве. Мысли об этом, казалось, сейчас посещали двух волшебников одновременно, судя по тому, как они переглянулись в этой тишине. – Я подумал… – начал Ньют, словно теперь созрев для того, чтобы высказаться. – Может, стоит обратиться к кому-нибудь, кто близко имел дело с Обскурами? Для перестраховки. Мортимер молча поставила чашку обратно и тяжело вздохнула. Пока что, ситуация была недостаточно критической, для обращения к дополнительной помощи. Частично он был прав, ведь неизвестно, как всё может развернуться завтра. И тем не менее, что-то в женщине переворачивалось от мысли просить чью-либо помощь, пока у неё ещё были ресурсы. Но отмахнуться от мысли Ньюта она не могла. – В архивах Конгресса нет зафиксированных случаев или личностей. Я проверяла общие термины, и если даже по ним ничего нет, то значит и вообще. Иначе, у Грейвза было бы хоть какое-то понимание, с чем он имеет дело. – ответила Мелани, откинувшись на спинку кресла. И в этом была проблематика Америки. Они слишком боялись, что не-маги узнают о продолжающем существовании волшебников, и развяжется война. Бесспорно, что множество информации по-прежнему оставалось при Конгрессе, однако, трепетные случаи, как сейчас, оставались без внимания. В любом случае, даже её слова, казалось, не слишком смутили Саламандера, который теперь выпрямился, и по виду, имел какую-то мысль. – И кого ты предлагаешь? – поинтересовалась Мелани. – Профессор Дамблдор. – сразу же заявил Ньют. Повисла короткая пауза. Мортимер хотела закатить глаза, но сейчас была неподходящая ситуация для этого. Несколько мгновений, она молча смотрела на него, прежде чем высказаться. – Исключено. – категорично заявила она. На удивление, сейчас её голос прозвучал ровнее, чем до этого, отчего даже Криденс, на секунду, оторвал взгляд от книги, только чтобы убедиться, что всё нормально. Он не был уверен, каким был диапазон нормальности, ведь, к его же счастью, по-прежнему не видел Мелани злой или раздражённой. Но когда заметил, что выражение её лица оставалось прежним, то вернулся к чтению. Ньют, тем временем, разочарованно выдохнул, но не оставлял попытки переубедить женщину. – Его сестра была Обскуром, Мелани. Он, как никто другой, осведомлен об этом. Тем более, Криденс превысил норму возраста. Это уже что-то. – поспешно начал объяснять он. И снова этот взгляд. Словно нарочно. Как в день их встречи, когда зоолог только предложил ей всю эту идею. Однако, тогда был практически выбор без выбора. Сейчас, всё же, был и другой путь. Поэтому, впутывать кого-то ещё было для неё проблематичным решением, ведь они и так ходили по тонкому льду. Тем более, отказываться от своей ответственности и решения, даже в силу помощи, у неё не было желания. – Ньют, мы и так в шаге от того, чтобы оказаться снова в Британии, причём даже не по своему желанию. Я даже не говорю про лишение нас обоих магии, что и так очевидно. – высказалась Мелани, однако в её взгляде не было злобы. Только расчёт и ясность. Но её голос прозвучал твёрже. – На тебе - самовольное расследование вне информирования надлежащих властей, умышленное сокрытие угрозы. На мне - государственная измена на территории другой страны, и злоупотребление собственным положением. Мы не можем позволить себе чужое внимание. На этот момент, Ньют увидел перед собой не просто свою школьную подругу Мелани, а кого-то другого – Мелани Мортимер, главу Отдела Закрытых Поручений, сотрудницу Магического Конгресса Управления по Северной Америке. Его не обидели её слова, лишь наоборот, он больше убедился в том, насколько основательно она взялась за их дело. И раз у неё с такой твердостью даже сейчас, дома, вылетали законы в разговоре, то она определённо способна управлять ими и во внешней структуре. Даже если это прозвучало жёстко, у него не нашлось мужества, и желания, спорить с ней. В этом Мелани была права, ведь они оба уже нарушили несколько законов, и одно лишнее действие гарантировало, как минимум, суд. Но отбрасывать возможность вовсе, вероятно, было бы слишком самонадеянно. – Дамблдор, вероятно, знает о последних событиях здесь. – заговорил Ньют, однако уже более сдержанно. – Просто напишу письмо, задам ему несколько вопросов о природе Обскуров. Не думаю, что он…Заподозрит что-то. Скажу, что для исследования. Мелани кивнула ему в знак согласия, на этот раз ничего не ответив. И хоть было сомнение в том, насколько почти невозможной могла быть попытка обмануть такого человека, как Альбус Дамблдор, она приняла хотя бы это. Тем более, что сам Саламандер ранее уже имел дело с другим Обскуром, поэтому оправдание в виде исследований могло действительно сыграть на руку. Но это будет уже лично его задачей, а пока она могла выдохнуть. Ненадолго. Пусть даже настоящего облегчения не было. Когда за окном начали проявляться сумерки, то Ньют начал собираться уходить. Он ещё немного поболтал с Криденсом на счёт привезённых энциклопедий, спросил, что его особенно заинтересовало, и от одного ответа парнишки успел привести в пример с десяток аналогов растений, только магического происхождения. Мелани не препятствовала, а просто выжидала, чтобы вежливо проводить друга. Уже на пороге, даже Пикетт помахал ей в знак прощания, что-то невнятно прощебетав. – Он говорит, чтобы ты побольше спала. – пояснил Ньют, поправляя воротник своего пальто. – Спасибо за заботу. – ответила Мортимер, и на её лица даже проявилась небольшая улыбка. – Обязательно, когда Грейвз решит уйти в отпуск, и я не буду видеть его как минимум месяц. Зоолог усмехнулся себе под нос – это было в её репертуаре. Он был рад видеть, что даже с учётом всех обстоятельств, Мелани оставалась собой. Саламандер, вероятно сошел бы с ума, или вовсе перестал бы разговаривать. Но она была здесь, всё ещё улыбалась ему, хоть и редко, всё ещё присматривала за Криденсом. Всё ещё боролась. И в очередной раз, он убеждался в том, что не ошибся в выборе, когда решил попросить помощи именно у неё. – Будьте аккуратнее. Я напишу, когда что-нибудь узнаю. – напоследок сказал он, после чего дверь за ним закрылась. В доме рассеялась тишина, как туман. Посреди этого, тихо вздохнул Криденс, закрывая книгу. Он не вдавался в подробности и половины того, о чем эти двое говорили. Он не знал, про кого они говорили, ведь никогда не слышал всех этих имён. Если судить из того, что он замечал, как менялись выражение лица и тон голоса Мелани, то всё было под контролем. У него не было окончательной уверенности в том, как назвать чувство внутри него, ведь мальчик никогда не ощущал доверия к кому-либо. Но сейчас, он сидел здесь, в доме той, кто защищала его за пределами этих стен, с книгами про ботанику. Возможно, это и есть то самое доверие. Просто пока очень слабое.