Часть 2.3 Решимость маленького парня и повторение ошибок

Уже находясь дома, Фумикаге, несмотря на указание матери идти в свою комнату, последовал за ней и подслушал её разговор с отцом. И этот разговор лишь усилил его убеждение, что ему стоит учиться врать. Либо искажать правду в свою пользу. Мать с ужасом говорила о том, что Фумикаге «может получить отвратительный диагноз и стать ненормальным изгоем в классе», а отец лишь вздыхал и успокаивал её. Повторял, что «не всё ещё потеряно и нужно дождаться заключения психотерапевта после третьего сеанса в пятницу». Весь вечер он провёл за компьютером. Благо, родители поставили ему в комнате старенький компьютер и позволяли ему пользоваться им для учёбы. Поэтому он разложил перед собой листы с заданиями, нашёл что-то, что казалось ему непонятным, и просто задал вопрос в поисковой строке, чтобы у него появилось «алиби». Ого, он чувствовал себя слишком нервным от таких своих действий. Мать заглянула в его комнату, и Фумикаге, услышав шаги в коридоре, переключил вкладки на экране, заверив её, что просто искал объяснение одного из вопросов. Она помедлила, но ушла без вопросов. Фумикаге не нравилось это чувство в груди, когда он напрямую обманул мать. Это можно было описать как какое-то странное и липкое ощущение в его костях и на коже. Ему всё-таки не нравилось лгать так прямо. Хорошо, это замечание казалось очень весомым, и Фумикаге радовался, что понял это не в кабинете того мужчины. От этого осознания становилось немного легче, ведь если «хорошие дети не лгут», то он не плохой, раз ему не нравится этим заниматься. Поискав в скрытом режиме название его возможного диагноза, он нахмурился. Это звучало страшно для его всё ещё наивного восприятия мира. К сожалению, ему сразу показались истории тяжёлых случаев, когда пациенты с шизофренией лежали уже в лечебницах. Благо, потом он получил более адекватное описание недуга и его признаков. Чем больше Фуми читал это, тем больше погружался в размышления. Многое просто не сходилось с его ситуацией, что немного облегчало самочувствие. Во-первых, Тёмная Тень находился рядом с ним с самого рождения, и родители тоже видели его. Во-вторых, как бы ни описывались симптомы, он не замечал за собой никаких галлюцинаций или расстройств в поведении и всё ещё хорошо чувствовал эмоции окружающих. Он решил, что самым трудным будет отрицание простой формы шизофрении, ведь его отстранённость в классе и недостаточная активность в повседневной жизни могут сыграть против него. Но… он ведь не всегда пассивен, да? Он спрашивает многое у родителей и иногда просит фрукты в магазине или милые игрушки. Даже если последние больше нравятся Тени. Хм… если Тёмную Тень считают причудой, то как ему существовать в обществе, чтобы самого Фумикаге не наказала полиция? Мальчик искал ответы в течение получаса, задумчиво смотря в экран. Его брат не подходил под определения ситуаций, когда причуда необходима в работе или повседневных делах. И он оказался не в той ситуации, когда может пройти тестирование на получение разрешения для использования причуды. Но вот последний вариант – героизм – звучал как нечто подходящее. Многие же дети хотят быть героями, да? Это казалось хорошим оправданием для него. Он станет героем и будет спасать других людей с помощью своей причуды. А Тёмная Тень получит возможность перестать прятаться во тьме каждый день. Фумикаге едва ли не вибрировал на месте от этого своего решения. Отец раньше выглядел довольным, когда Фумикаге просил его купить геройский мерч, может, в таком случае он и не будет против того, чтобы тот стал героем, да? Только Тёмная Тень всё ещё тихо сидел и даже не высовывался, что было странно. Но, в любом случае, Фумикаге подумал, что тот всё ещё даже не объяснился, так что он пока может побыть наедине со своими мыслями. [Просто доверься мне в этот раз, ладно? А уже потом разберёмся со всем остальным.] Фумикаге не хотел первым нарушать молчание, всё ещё злясь на брата за произошедшее. Но и действовать в одиночку, когда вся ситуация касалась их обоих, не совсем нечестно с его точки зрения. Он чувствовал, как Тёмная Тень напрягся всем своим телом. [Что ты собираешься делать…?] [Собираюсь подыграть им. Просто помоги пережить эти два сеанса, а потом я всё объясню, ладно?] [Хорошо…] Фумикаге понимал, что у брата всё ещё оставались вопросы. Но это уже дело Тёмной Тени. И он готов ждать, сколько потребуется. Брат продолжил свои мысли через некоторое время, когда сам Фуми начал засыпать. [Мне жаль, Фуми. Я не хотел, чтобы из-за меня у тебя были проблемы. Мне хотелось тоже учиться в школе и заводить друзей, но я не могу. И я накричал на тебя и доставил столько проблем из-за этой глупости. Ты не виноват в том, что я плохой. Ты не должен был слышать этого. Прости меня, Фуми…] [Не говори мне, что ты устроил ту сцену потому что… ты что, завидовал мне?] [Да… тебя замечают и любят, тебя кормят и спрашивают о твоих днях. Я всегда буду твоей причудой… твоей тенью и не более.] [Тётя Сюзуме всегда общается с тобой и обожает. И я не популярен в классе, ты сам знаешь, что обо мне говорят за спиной. Я всегда остаюсь с тобой несмотря ни на что. Мне было больно слышать твои слова о том, что я эгоист и должен привыкать к одиночеству.] [Я не имел это ввиду! Я злился на всех вокруг и сказал это, не думая. Я люблю тебя и тётю и не хочу причинять столько проблем…] [Сколько бы проблем ни происходило, мы будем связаны. И ты останешься моим братом, даже если остальные мне не верят.] Фумикаге увидел, как Тёмная Тень вышел наружу и устроился рядом с ним под одеялом, заливаясь слезами. Как бы они ни ссорились, он не мог не обнять брата и не утешить его. Тёмная Тень, наконец успокоившись в объятиях близнеца, задал один из своих самых главных вопросов. [Фуми, если бы я был «настоящим», какое бы имя было у меня?] [Что ты имеешь ввиду? Тебя ведь называют Тёмной…] [Нет! Так меня зовут, когда говорят, что я – не настоящий или просто твоя причуда! Я тоже хочу иметь имя, Фуми! Пожалуйста… все вокруг хотят со своими именами, чем я хуже? Потому что я – не такой, как ты?] [Ты не хуже других… Ладно… Хорошо, так какое имя ты бы хотел?] [Что-то не связанное с тьмой, пожалуйста. Мне хватает одного такого «прозвища». Твоё имя тоже связано с тенями, я хочу отличаться. Хоть чем-то…] И правда, имя Фумикаге состояло из кандзи, обозначающих «шаги» и «тени», и звучащих вместе как «пройти сквозь тень». Кажется, Коуки говорил, что Ута дала ему такое имя, потому что Тёмная Тень находился рядом с ним с момента рождения. И это стало всё более подходящим, когда даже первые свои шаги Фуми сделал, держась своими ручками за своего брата. [Тогда, может, взять что-то связанное с нашим днём рождения?] [Наш день рождения за день до Хеллоуина. Я не хочу называться жутким или странным.] [Я думал о времени года. Я слышал об имени, которое обозначает «осенний ребёнок». Акико.] [Акико…] Сквозь их ментальную связь Фумикаге чувствовал, как брат задумался над его выбором. Слёзы перестали капать на подушку, но всё ещё застывали в ярко-золотых глазах. Признаваясь самому себе, Фумикаге стало немного страшно, что же подумает брат о его выборе. На самом деле он и раньше думал, какие имена подошли бы Тёмной Тени, если бы родители не называли его причудой, но с особым интересом задумался об этом сегодня, после слов психотерапевта. Какая ирония. Этот мужчина радовался, что у его «причуды» ещё нет имени. Что ж, в чём-то он и мать ошибались, и теперь Фумикаге заряжался решимостью действовать в своих интересах. Просили инициативы? Они её получат. [Мне нравится! Токоями Акико… А тебе нравится, Фуми?] [Мне бы понравилось называть тебя так, Акико.] Брат, Акико, застыл в его объятиях после этих слов. После того, как Фумикаге назвал его по новому имени, всё вокруг словно стало чуть более реальным. Как будто они действительно были близнецами и вот-вот пойдут вместе в первый класс начальной школы. Будто их родители действительно их общие и воспринимали бы их на равных. [А ведь «ко» может обозначать «младший брат»? Я буду твоим младшим братом?] [Я не думал об этом… Мы ведь родились почти одновременно, разве не так?] Концепции старшинства для них двоих казались едва ли не сложнее концепции реальности их существования. Тёмная Тень Акико даже не воспринимался родителями как ребёнок, несмотря на все его слёзы и боль, а думать о том, кто из них «старший и младший», как будто бессмысленно в такой ситуации. Но если Фумикаге оставался тем, кого в принципе замечают, то имя Акико звучало даже более уместно, чем на первый взгляд. [Даже если я буду младшим, я буду защищать тебя, Фуми! Я не хочу причинять тебе боль и не хочу, чтобы из-за меня у тебя было больше проблем, клянусь!] [Помоги мне на сеансах и подыграй, пожалуйста. А в пятницу мы пойдём к тёте на ночёвку, и там я всё объясню. У меня есть идея, как сделать нашу жизнь лучше в будущем, но мне будет важно твоё мнение и что на это скажет тётя.] И вот Акико теперь засыпал в объятиях брата без того ужасающего, глубокого чувства вины, которое преследовало его всю прошедшую неделю. Он не знал, что задумал Фуми, но доверял ему. Как не доверять тому, кто не отвернулся от него даже после всех неприятностей и боли? Кто простил его и остаётся таким добрым и заботливым? Кто дал ему его новое имя? Акико оно очень нравилось. Интересно, что скажет тётя Сюзуме, когда узнает? Она наверняка пожурит его за всё, что пришлось пройти Фуми, особенно после того, как они пропустили еженедельный визит к ней из-за всей этой ситуации. Фумикаге на самом деле не был апатичным или отстранённым, как их мать Ута, он был добродушным, как тётя Сюзуме. Она всегда давала другим шансы на исправление и никогда подолгу не держала ни на кого зла. Братья всегда уважали её за такой подход и стремились относиться к окружающим с таким же уважением. Но в тётушке оставался тот стержень, который не позволял остальным сломить её ни под каким давлением. Это всегда выглядело невероятно, когда она давала отпор тем, кто недооценивал её. Сюзуме всегда оставалась их личной героиней и примером для подражания. И Фумикаге, и Акико хотели бы однажды узнать ещё какого-нибудь человека с похожим мировоззрением, но их возраста. Они бы очень хотели дружить с таким человеком, а не только с тётей. Она постепенно становилась им скорее мамой, нежели просто тётей. Второй и третий приёмы у психотерапевта проходили в странном напряжении, но в этот раз в Фумикаге горела невиданная ранее уверенность в своих словах. Он отвечал на вопросы психотерапевта спокойно, отчётливо, говорил, что чувствует себя лучше, что будет контролировать свою причуду, чтобы больше никому не причинить боли, и что он поступил неправильно, когда довёл ситуацию до таких результатов. Психотерапевт похвалил его за сотрудничество на втором приёме, а на третьем выдал странный тест, после того, как дал ему задание выпустить Тёмную Тень и управлять ею чёткими командами. Фумикаге мысленно попросил прощения у Акико и попросил его просто подыграть этому мужчине. На удивление для самого Акико, иметь собственное имя в таких ситуациях очень помогало не чувствовать себя так отвратительно. Когда у него было имя, по которому к нему обращался Фуми как к брату, слышать указания к нему как к Тёмной Тени словно разделяло то, как его видит брат и как видят все остальные. Было в этом нечто терапевтическое. А вот мужчина прожигал в нём дыру своим взглядом, но в конце концов оставил в покое. Фумикаге получил тест на шестьдесят заданий и принялся решать его под наблюдением за выданные двадцать минут. Тест назывался «Прогрессивными матрицами Рейвена» и поначалу казался простым: всего лишь выделять логичные последовательности. Но на последние десять или пятнадцать заданий у него ушло больше времени. Фигуры имели закономерности и по горизонтали, и по вертикали, требуя учитывать сразу несколько закономерностей. А когда они располагались наискось – Фумикаге начинал теряться во всём этом. В середине ещё начались сложности, когда на трёх вариантах появились разные сочетания фигур, а в вариантах ответа либо всё повторялось, либо имело странные сочетания между собой. Это вызывало боли в голове. На моменте смешивания и горизонтальных закономерностей, и наклонных он окончательно запутался и искал просто что-то, что не повторялось бы в ответах. Хуже то, что и в вариантах ответов, и в самом задании оставалось окно с «пропущенным символом», но это окно отвлекало само по себе и сбивало с толку. Один из вопросов в итоге он случайно пролистнул, нажав случайный ответ, но, кажется, это не сильно заботило психотерапевта. В конце концов Фуми получил результаты и передал их мужчине. Он получил почти восемьдесят процентов правильных ответов! Мужчина сказал, что у него незаурядный интеллект для его возраста, и первые два блока вопросов он решил идеально. А потом зашла его мать. Их мать. И слушала объяснения мужчины о результатах: о том, что Фумикаге внимателен и хорошо замечает принципы взаимосвязи, хорошо выявляет аналогии между линейными закономерностями. Что, по его результатам, он способен в третьей категории в прослеживании непрерывных изменений, как и в четвёртом блоке при упорядочении фигур. Но последний блок вызвал у него трудности, что, по словам мужчины, является нормальным для его возраста. В целом показатель IQ Фумикаге равняется ста двум, что даже чуть выше среднего показателя для его возраста. Мать, вроде бы, гордилась результатами и, казалось, впервые не смотрела на своего ребёнка без боли и сожалений во взгляде. Её предупредили, что в данный момент диагноз «шизофрения» поставлен не будет из-за отсутствия более серьёзных замечаний, чем простая отстранённость от группы в классе или одна эмоциональная вспышка. Но и ей, и Коуки стоит следить за поведением ребёнка и его эмоциональным состоянием, чтобы данное расстройство не проявилось у него в будущем. Заключение этого человека звучало с нотой печали. Будто он только и жаждал выписать Фумикаге диагноз и разрушить всю его жизнь. И жизнь Акико в придачу. Фумикаге уже хотел фыркнуть в его сторону, но просто сидел на месте, разглядывая какую-то брошюру о кариесе и гигиене зубов. Ему не терпелось уже поехать к тёте, раз уж эти сеансы закончились. Он чувствовал, как тяжёлый груз и напряжение свалились с его плеч, и оставалось только рассказать о своих планах тем двум людям, которым он ещё мог доверять. Акико суетился на месте, когда они с Фумикаге приехали к любимой тёте. Конечно, после подробного рассказа матери о том, почему Фумикаге не приехал на прошлых выходных, Акико не мог увильнуть от расспросов. – Милые, расскажите теперь вы, что же произошло. Фуми, я не верю, что вы с Тенью могли устроить что-то подобное просто средь бела дня! – Сюзуме накрыла на стол обед в трёх тарелках, когда показался младший Токоями. А потом последовал эмоциональный рассказ от его лица с комментариями брата о том, что это не была полностью его вина. А ещё именно в этом рассказе братья услышали от тёти, что этот психотерапевт оказался ужасным специалистом. Она явно злилась за всё то, что пришлось услышать Фумикаге. От этой реакции им обоим стало легче. – Вот так это и закончилось. Фуми сказали, что он умный! Очень умный! – Акико гордо рассказывал о результатах брата, отчасти из-за того, что хотел как-то сгладить весь причинённый ущерб. Но его не винили ни брат, ни тётя. – Ты тоже умён, Акико, – в это мгновение брат и тётя замерли. – Акико? – Сюзуме переводила удивлённый взгляд от одного племянника на второго. –  Да… это то, о чём мы хотели тебе сказать. Этот мужчина сказал, что мне нельзя давать имя Тёмной Тени. Но дома мы с братом решили, что будет лучше, если у него действительно будет имя. Он будет моим братом всегда, даже если так не думают другие, я знаю, что он реален, а не выдумка. Но мать и отец не хотят нас слушать… – Фуми сжал руки на столе в кулачки и нахмурился. – Ох, мои дорогие… – тётя обошла стол и обняла их, сев на стул рядом. – Мне жаль, что я не могу сделать для вас больше, чем сейчас. Простите меня, я не смогла повлиять на своего брата за все эти годы, а Ута, хоть и хорошая женщина, но мы не настолько близки, чтобы я могла давать ей советы по воспитанию. Я очень хотела помочь и возразить приведённым аргументам, но её реакция всегда оставалась категоричной, и у меня нет права голоса. У меня нет своей семьи, и мои советы никогда не воспринимают всерьёз. Меньшее, что мне позволили, так это заботиться о вас по субботам, но не более… мне жаль, родные. – Нет, тётя! Мы любим тебя! Не плачь, пожалуйста! – Акико обернулся вокруг них двоих, образовав маленькую кучу из семейных объятий. – Вы всегда будете моими двумя самыми любимыми племянниками. И если я могу что-то сделать для вас, то сделаю всё, что смогу! – Сюзуме вытерла лицо ладонью и погладила малышей по их пушистым головам. – На самом деле… оба-сан, – Фумикаге помялся на месте несколько секунд. – Я хотел спросить. Если я решу стать героем из эгоистичных целей, ты не будешь злиться на меня? – Героем? – на совместное удивление Сюзуме и Акико он только кивнул. – Я искал, как можно получить разрешение на «использование причуды». Но больше всего возможностей у героев. Они могут использовать причуды при других почти без ограничений. И если бы у нас была геройская лицензия, Акико мог бы свободно гулять, как Тёмная Тень. И никто бы не боялся его и не считал лишь тьмой. – Милый, это замечательная мысль! Но ты ведь понимаешь, что героизм – опасная профессия и очень трудная, да? – Я знаю, тётя. И Акико… что думаешь ты? – самым главным оставалось мнение Акико. Если бы он не захотел идти в эту сферу, то Фумикаге не смог бы его заставить. Это лишь его выбор. – Ты… правда готов стать героем ради меня? – Акико не мог подобрать слов. – Я тоже хочу, чтобы ты жил счастливой и полноценной жизнью. Если для этого потребуется стать героем и притвориться, что ты – моя причуда под названием «Тёмная Тень», то я готов бросить вызов этой тьме и противостоять всему миру. Это стало первым разом, когда Фумикаге говорил что-то наигранно-театрально. Подобная манера не прижилась в тот год, но уже тогда он начал понимать, что иногда наигранная театральность может сыграть им обоим на руку. – Тогда я приложу все силы, чтобы помочь тебе, Фуми! Покажем всем вокруг, что злодеям стоит бояться нас! Вот увидишь, я буду самой сильной причудой! – на удивление Фумикаге, Акико даже увлёкся идеей притворяться причудой. Если он будет самым сильным и поможет им стать героями, то это будет того стоить! – Вы уже герои друг для друга, вы ведь понимаете это? – тётя всплакнула, гордая своими племянниками и довольная от мысли, что у них появилась цель на их будущее. Цель, которая принесёт счастье им обоим. – Фуми уже мой герой! И я буду защищать его так же, как и он меня! Обещаю, тётя Сюзу, Фуми! Под их коллективный смех Акико урчал и летал по комнате, довольный тем, чем закончилась эта неделя. Довольный тем, что его больше не сковывали страхи и боль. Он наполнялся счастьем от мысли об их совместном будущем. Они будут героями. Это давало ему надежду на возможность жить полноценно. Это был символ того, что даже в самой глубокой тени всегда остаётся место для света, для понимания и для любви. И что, возможно, именно в этой хрупкой связи, что связывала их троих, и заключалась их истинная сила.

***

Проснувшись от странного, сюрреалистичного сна, где он плавал по морю из звёзд, Фумикаге неуверенно поднялся в кровати и рассеянно глянул в свой телефон. До будильника оставалось ещё около получаса. Но больше спать он не мог. Не то чтобы он не выспался, но и не ощущал, что полноценно отдохнул после прошедшего экзамена. Раз у него оказалось на полчаса больше свободного времени, то ему ещё можно полежать в кровати и посидеть в телефоне. На удивление, он оказался не единственным, кто встал в такую рань. Чат экзамена на лицензии Изу9: Утра вам, ребята! Изу9: Надеюсь, вы выспались лучше меня, несмотря на все ситуации вчера! А то я совсем не отдохнул… Но пробежка с утра придаёт сил! Этот человек уже побегал с утра? Когда он только успел? Фумикаге улыбнулся, вспоминая прошлый день и осознавая более отчётливо, какую помощь Изуку оказал и ему, и Акико за несколько часов знакомства. Цукико: И тебе доброго утра. Цукико: Не сказал бы, что я тоже отдохнул, но и сильной усталости нет . Это хорошо. Изу9: Отдохни сегодня после занятий, Фумикаге! Изу9: Акико всё ещё спит? Цукико: Да. Эмоциональные ситуации сильно выматывают и его, и меня. А вчера произошло много подобного, ему стоит выспаться. Не знаю, будет ли тренировка этим днём, но важные объявления точно пропускать не стоит. К тому же, ни я, ни он не знаем, что будет с Бакуго. Изу9: Бакуго? Это с ним вчера произошёл какой-то инцидент? Чёрт, Фумикаге совсем забыл, что умолчал о произошедшем. Но писать полотна текста не в его стиле. Да и у него нет столько времени для подобного. Цукико: Могу я позвонить? Мне будет проще рассказать обо всём напрямую. Изу9: Если тебе так комфортнее, то я не против! Включив звонок, Фумикаге подождал несколько секунд, пока Изуку ответит и установит телефон. На другом конце звонка слышались шорохи и тяжёлое дыхание, что в первое время немного смутило Фумикаге. Как некстати он вспомнил покрасневшие от смущения щёки Изуку. – Ещё раз доброго утра, Фумикаге! Фух, прости, я только заканчивал сборы! – по звукам тот выпил воды либо чего-то ещё и шумно сглотнул. – Всё в порядке, это я начал звонок. Но если обещал рассказать, то я не отказываюсь от своих слов. – Он немного зевнул и тут же услышал, как рядом с ним ёрзает Акико. Объяснение в общих чертах заняло несколько минут, за которые его брат проснулся и пощурился на подушке рядом. Выглядело это воистину забавно: если бы кто-то видел, как ужасающая Тёмная Тень, способная разломить пополам несколько деревьев одним взмахом руки, становится милым младшим братом по имени Акико, который не хочет вставать на учёбу, то не поверил бы увиденному. – Тебе кажется, что если Бакуго понесёт наказание, то ваши взаимоотношения станут ещё более напряжёнными? – Изуку словно читал его мысли, даже когда он сам не мог объяснить всей своей логической цепочки. – Верно. Но, как и сказал сенсей, решение зависит от него и директора Незу. А мы с Акико будем действовать по ситуации. – Хм, возможно, ему могут дать какие-нибудь общественные работы? А то, что он назвал недельным отстранением, будет отложено на потом, раз через несколько дней у вас уже каникулы. – Вполне вероятно, – Фумикаге поприветствовал окончательно проснувшегося Акико. – Изу, утра! А что ты будешь делать на каникулах? – брат зевнул и борзо подскочил на кровати, тут же проверяя свой мобильник на присутствие новых сообщений в чате. Но там оказались лишь приветствия. – Изу, мне не нравится твой ник! Я думал, что это звучит весело и с намёком на твоё геройское имя, но в сравнении с нашими прозвищами это выглядит скучно-о! – Оу, я, наверное приеду домой на пару дней, но большую часть времени буду и дальше работать волонтёром и помогать в местном пункте помощи нуждающимся. А по поводу имени… как думаешь, что мне подошло бы? Мне нравится, как ваши имена будто означают «звёзды и Луну»! – Да, именно такое значение они и несут. Акико, что у тебя есть на примете? – Хм, я думал об именах, связанных с Солнцем. Фуми, как думаешь, какое может подойти? – Акико приложил одну руку к подбородку и устроился в типичной задумчивой позе, как у скульптуры Огюста-Рене Родена. – Но зачем именно такое значение? – даже через звонок без видео Фумикаге слышал, как Изуку смутился. Интересно, почему? – Тебе не нравится идея, Изу? Я хотел назвать чат «Небосвод», но для этого нам нужен полный комплект из «Солнца, Луны и звёзд»! – Фумикаге признал, что идея его брата звучала весьма поэтично и красиво. Видеть впоследствии, что они трое будут связаны подобным символизмом, казалось весьма приятным. – Н-но я думал, что раз Солнце – тоже звезда в Солнечной системе, то ты одновременно являешься звёздами и светом! Знаешь, как Луна сияет на небе за счёт Солнца, так же и Фумикаге может покорять небо с твоей помощью. Это показалось мне довольно завершённым символом! – Ого, Изуку привёл такие аргументы об их именах, о которых они даже и не думали. Акико замер от внезапного осознания, что каждая из звёзд на небе такая же яркая, как Солнце. Если не ярче. Они просто находятся дальше. После замечания Изуку Акико, что удивительно, начал любить своё прозвище только сильнее! Он передал Фуми мысль, что Изуку просто обязан быть Солнцем в их чате! – Акико не против, чтобы ты стал Солнцем в нашей группе. Ты уже внёс свет в наши жизни. И у тебя есть эти замечательные веснушки. Их ведь называют поцелуями Солнца, верно? Как по мне, это хорошее соответствие. Что ж, раз он дал имя Акико, то брат должен дать прозвище Изуку. Фумикаге ждал ответа Изуку, пока думал о подобном значении. Но по виду Акико, он не согласится ни на один другой вариант. Именно такой символ звучал слишком идеально. – Хорошо, но только если вы не против подобного! – братья бы много отдали, чтобы увидеть его лицо. Тот явно уткнулся руками в своё лицо, а его голос стал чуть-чуть выше нормы. Очаровательно. – Я знаю! Как насчёт Хикари?! Мы можем называть тебя так и в чате, и если кто-то спросит твоё имя в классе! – Акико гордо воскликнул в микрофон на телефоне. Фумикаге удовлетворительно кивнул. Ему сразу же понравился этот вариант. – О! Мне нравится! Хикари… звучит здорово! Именно в этот момент телефон Фумикаге издал звон будильника. Чёрт, им пора собираться в класс. Что ж, время преодолеть эту неделю. Ох, и на счёт этого… – Мы можем написать тебе после занятий? Я хотел спросить ещё кое о чём по поводу каникул! – Акико держал телефон у себя, пока Фуми направлялся к шкафу за академической формой. Благо, все задания он выполнил ещё за пару дней до экзамена, и требовалось лишь закинуть нужные тетради в сумку. – Вы оба можете писать в любой момент! У нас довольно гибкий график, и я могу отвечать даже во время занятий или вдруг пропасть на несколько часов… В этом плане мы довольно непостоянные, ха-ха. Но! Я обязательно отвечу в свободное время! – на том конце звонка раздались стуки и приглушённые крики. – Мидори, чувак, мы собираемся немного раньше, давай быстрей крутим педали, пока нам по голове не надавали! – Изуку рассмеялся после фразы неизвестного парня. – Иду, иду, только дверь не выбей! – он явно отставил телефон от себя, чтобы не кричать в микрофон. А уже после этого опять обратился к братьям. – Извините, ребят. Хирото-кун, наш заместитель старосты, один из тех, кто, ни свет ни заря, будет бежать марафон на чистом энтузиазме! Я тоже взломаю этот день, пока он не начал ломиться в мою дверь! Удачного вам дня! – удивительным казалось то, как после стычки Изуку со своим одноклассником и соседом по общежитию он начал упоминать в речи разные идиомы и каламбуры. Даже забавно. Видно, как он расслабился даже в разговоре с ними, пока оставался в комфортной для себя обстановке. Лишь бы этот заместитель Хирото не оказался таким же контролирующим в плане правил, как Иида. – Токоями, мы уже давно как должны выходить на занятия, попрошу тебя поторопиться! – вот и помяни дьявола, как он тут же появится… Фумикаге взял блистер с таблетками, чтобы выпить одну на кухне, как и советовал Айзава-сенсей. До начала занятий оставалось ещё около получаса. Идеально, чтобы сделать свои дела, дойти до академии и класса, ещё и время останется. – Вперёд в новый день, – энтузиазма у Фумикаге осталось не слишком много. Он едва успел умыться и привести себя в подобие порядка, прежде чем выйти на первый этаж со своей сумкой, в которую засунул лист с отчётом и лицензию. Внизу Шоджи доедал завтрак вместе с Джиро, Каминари суетился со своей электроникой, а Аояма вместе с Иидой проверял, всё ли в порядке с его формой. Что ж, ладно, он просто поест на обеде. Завтракать… не особо хотелось. Так, в данный момент он просто выпьет лекарство. – Токоями, – парень слабо вздрогнул, когда Шоджи окликнул его. – Я сделал слишком много еды для себя, хочешь взять немного вместе со мной на обед? И тебе стоит поесть. – Да, не откажусь, – Шоджи кивнул и подготовил дополнительный контейнер, передав его Фумикаге. – Прими мою глубокую благодарность, Шоджи. – Нет проблем, Токоями. Ты выглядишь уставшим. – Всё в порядке, просто беспокойный сон и только. Идём в класс? В тихой, но спокойной компании Фумикаге неспешно шёл на занятия, раз за разом вспоминая вчерашний день. От самого утра, которое прошло в тревоге и спешке, до самой ночи в компании сенсея и с сообщениями Изуку на экране. Хорошо, что при системе общежитий путь не занимал слишком много времени. В классе, что неудивительно, стоял привычный хаос. Фумикаге старался не смотреть в сторону Бакуго, предпочитая пройти по центральному ряду к своей парте. Шоджи остался за первой партой, похлопав его по плечу, когда он уходил. Всё ещё непривычно видеть пустую парту между столом Шинсо и Яойорозу. Ну, возможно, не страннее того, как Шинсо немного «выделялся» тем, что сидел на бывшем месте Мидзуно Хибики. Тот ушёл после первой стажировки, и Шинсо так и сидел за этой партой позади Бакуго. Это не какая-то плохая новость, но становилось интересно, будет ли тот сидеть на этом месте после каникул, или их рассадку сменят, а Шинсо расположится за первой партой на месте Шоджи, пока все остальные сместятся следом за ним. Что ж, ещё одна несвязная цепочка его хаотичных мыслей. Например, дальше Фумикаге подметил, что Иида уже должен был восстановиться после нападения Стейна, прошло ведь уже почти восемь месяцев. Улучшения наступали в течение первых трёх-четырёх недель, но полное восстановление занимало больше времени и доходило до полугода. Но с его стремлением стать героем он не мог нормально усидеть на месте, и восстановительный период затягивался. Иногда у него дёргалась повреждённая нога, иногда по его лицу становилось видно, что тот переживает те самые фантомные боли в ампутированной правой руке. Тяжело видеть, как он хватается за свою культю едва выше локтя и стискивает зубы на некоторых уроках, не желая прерывать занятия. Это каждый раз служило напоминанием им всем, что их путь в профессии героя опасен и жесток. Порой слишком серьёзное и жестокое напоминание о судьбе героев вне новостей и помпезных мероприятий. Что ж, Фумикаге морально готовился к этой профессии уже около десяти лет вместе с Акико. В этот момент, за пару минут до звонка, на его телефоне всплыло уведомление. Хм, кто бы это мог быть, их тётя или новый друг? Небосвод Хикари: Фумикаге, Акико! Помогите, меня сейчас сломают под давлением! Эти сумасшедшие просят передать вам двоим свои благодарности всё утро! Хикари: *вложенная фотография: на ней Изуку делает селфи с наигранно страдальческим лицом, напоминая Хоукса, когда тот слушал длинные пафосные речи других героев на сходках или телешоу. На фоне в классе стоят трое человек: Чиба, которую он запомнил по фиолетовым волосам, сидела без своей маски, что-то говорила двум другим и смотрела в камеру с улыбкой. Один парень, заметно бледный, с длинными белыми волосами по талию, сидел на инвалидной коляске и хихикал, а второй, с лёгким загаром, золотыми волосами, похожими на дреды и собранными в высокий боковой хвост, смотрел на Изуку с ухмылкой. Златовласый указывал прямо пальцем в камеру, пока Изуку делал селфи, на его пальцах, шее и лице проходили то ли золотые, то ли светящиеся линии, похожие на электрические метки* Хикари: Лайт, тот, что сейчас проткнёт мне спину своим пальцем, ловит смех над тем, что я «наконец-то нашёл нового друга и обязан познакомить их двоих с тобой»! За что мне это? И Чиба на их стороне! Предательство! Цукико: Я рад, что вы хорошо проводите время. Как я вижу, ты вполне не против поддаться всеобщему веселью во тьме. Это выглядело слишком забавно. Где тот неуверенный, тихий Изуку, который вчера удивлялся своей новой лицензии? Фумикаге усмехнулся про себя такому контрасту. Но благодаря этим различиям парень обретал в глазах Фумикаге новое очарование. Хорошо, что у него есть те, кому он доверяет и с кем может вести себя так наигранно и драматично. Раздался звонок, от которого Фумикаге напрягся на месте, тут же убрал телефон и сосредоточился на предстоящем дне. Классный час обязателен, а вот остальное расписание сегодня стояло под вопросом. В любом случае, лишь бы Айзава-сенсей не делал громогласных заявлений перед всей группой, это было бы самым ужасным развитием событий. Свои напряжённые взаимоотношения с Бакуго он предпочитал хранить при себе, спасибо. – Так, все садитесь, сегодня у нас важный разговор, – как только Айзава вошёл в кабинет, студенты тут же затихли и устроились на своих местах с идеально выпрямленными спинами. – Хорошо, вы слушаете. Для начала я должен спросить вас: все ли хорошо вчитывались в свои отчёты после экзамена, или вы предпочли оставить это до уроков? – Сенсей, большинство из сдавших изучало отчёты после экзамена и в общежитии, – Яойорозу всё ещё скромно поднимала руку, когда говорила, но хорошо, что сейчас она действовала расслабленнее, чем в начале года. – Тогда главный вопрос: какой вывод вы сделали по системе оценивания? – странный вопрос, как для других. Но Фумикаге вспоминал, как обратил внимание на систему, описанную в отчёте, и как Изуку говорил именно о «потерянных очках». – Это вопрос с подвохом? – пока Оджиро говорил, Каминари поймал его хвост. – Не сдали ведь те, кто набрал меньше пятидесяти баллов, да? Что тут ещё говорить. – Да, сенсей, вы хотите говорить о наборе баллов? Почти у трети класса не оказалось отчётов, так как они провалили первый этап, что усложняло обсуждение. В любом случае, Фумикаге немного поёжился от чёткого заявления о том, как эти двое говорили именно о наборе баллов. Яойорозу, пусть и провалилась на первом этапе, но ведь наверняка заметила этот нюанс из других отчётов? Как и Джиро, которая проводила много времени с девушкой. – Вижу, не все из вас поняли суть. По крайней мере, четверть из вас сомневаются, уже хорошо, – Айзава окинул взглядом Яойорозу, Джиро, Токоями, Коду и Тодороки. – Вы пятеро, что можете сказать о системе оценок? – Им ведь писали, что баллы отнимаются, да? – В этот раз ответила Джиро. Что логично: Тодороки всё ещё погружен в свои мысли, Яойорозу отвечала ранее, Токоями предпочитал оставаться немногословным, а у Коды всё ещё оставались проблемы с выражением своих мыслей. – Именно так. Токоями, какой вывод сделал вчера ты? Не важно, сам ли, или во время обсуждения с кем-то другим, – Айзава не показал этого, но парень чётко услышал посыл. Не важно, дал ли ему подсказку Изуку или нет. Хитро, сенсей, вот так выставлять его перед всеми. – Хикари лишь сделал замечание, как «не верит, что у него осталось столько очков». Вся система оценок сконцентрирована на количестве допущенных ошибок, ведь потерянные баллы не восстанавливаются? – Фумикаге получил утвердительный кивок от учителя, но задался вопросом о другом… – Я лишь подумал о том, что даже тех, кто уже потерял больше дозволенной половины баллов, всё равно не останавливали от сдачи экзамена. Почему же? – Хороший вопрос. И вы были правы, когда обратили внимание на свои ошибки, – Айзава достал один лист из пачки, которую ранее положил на стол. Это его собственный отчёт об их работе? – А о том, почему вас не останавливали во время экзамена… Помимо того, что финальные оценки расставлялись после окончания второго этапа, подумайте об этом так: кто будет останавливать героя во время выполнения своей работы? Будь он компетентным или нет, но во время работы или боя вам так или иначе предстоит работать с другими героями. Вы не сможете просто игнорировать их, это лишь приведёт к жертвам или вашим собственным ошибкам. Фумикаге нахмурился после такого утверждения. Он всё ещё помнил, как Изуку лишился нескольких баллов из-за действий Йоараши и Тодороки. Именно на эту ситуацию ссылался Айзава-сенсей? Что из-за действий других героев на поле боя будут создаваться дополнительные помехи? – Благодарю вас за ответ, – Фумикаге немного склонил голову, предпочитая игнорировать недовольный звук «тц», исходящий со стороны Бакуго. – Прямо сейчас вы должны понять, что от вас будут ожидать, что вы будете профессионалами и хорошими героями. И большее значение имеет то, какие ошибки вы допускаете. Для начала разберём первый этап, – сенсей игнорировал отчаянные вздохи учеников в кабинете и упёрся руками в стойку. – Никто не составлял данные именно о нём, но есть несколько вопросов, которые я должен вам задать. Для начала, вы знаете, почему вы оказались в центре первых атак? – Это потому что мы – первогодки из UA? – форма Хагакуре зашуршала, когда она подняла руку. – Близко, но нет. Вы ведь понимаете, что вы не единственные, кто получил привилегии участвовать в экзамене на первом году обучения? Кто-то кивнул, кто-то задумался, едва ли вспомнив слова Айзавы об Йоараши и о том, как он занял первое место на рекомендательном экзамене в этом году. Он оказался первокурсником Шикецу, как минимум он находился в том же положении, что и они. И всё же, одной атакой выбил более ста человек. Оказался первым, кто прошёл первый этап. Но провалился на втором… – Айзава-сенсей! Мисс Шутка спрашивала вас на трибунах о том, рассказали ли вы нам о какой-то традиции. Это относится к случившемуся на первом этапе? – Иида нахмурился, явно испытывая смешанные эмоции от всей ситуации. Он ведь даже не участвовал. – Да, – Иида не успел задать логичный вопрос «если это важно, почему же он не сообщил им об этом?», как сенсей продолжил. – Нет смысла говорить вам о том, что все нацелятся на вас. Если вы сами не осознали этого, то вам следует больше работать со своей ситуационной осведомлённостью. Вас так или иначе видели раньше, видели ваши причуды и ваши слабости. И если вы не осознаёте того, в какой позиции оказываетесь и будете оказываться в будущем, то вам следовало на своём примере пережить этот опыт. Лучше так, чем на настоящем поле боя с настоящими злодеями. – Спортивный фестиваль… – Фумикаге вспомнил слова Изуку на экзамене. Их группа ведь не единственные, кто пришёл к таким же выводам, так? – Именно. Самое первое, о чём подумают остальные школы – нацелиться на тех, кто им уже известен. Вы с самого начала были не «знаменитыми учениками из UA», а лёгкими мишенями. Вы хорошо отразили первые атаки, но под общим натиском ваша группа разбилась, и вы оказались в более уязвимом положении. Кто-то из вас смог работать в сложившихся обстоятельствах, а кто-то нет. Джиро, Шоджи, Цую и Яойорозу заметно напряглись. Те ведь так и остались в довольно крепкой и сбалансированной группе, но всё же потерпели неудачу. Весьма болезненную. – Мы ведь развивали себя и свои причуды. И даже так, мой коронный приём обезвредили, хотя я использовала его всего раз до этого! Разве это не перебор? Это было отвратительно, – Джиро активно возмущалась, а Фумикаге поёжился на месте. С одной стороны, он понимал её чувства и боль от того, что её приём обезвредили настолько легко. С другой стороны… Изуку тоже был «зелёным» парнем на первом году обучения. Вероятно, как и половина человек в их команде. А ведь девушки даже не занимались волонтёрской деятельностью. И кто же оказался в более невыгодной позиции? Группа из лучшей геройской академии, специально тренировавшаяся весь год ради этого, или группа учеников даже без нормальных геройских костюмов, из академии, специализирующейся на информировании, а не на боях? Вопрос риторический. – Не позволяйте себе думать, что то, что сделали другие герои, не смогут сделать злодеи. Многие злодеи и преступники весьма неглупы и также могут адаптироваться к вашим приёмам, и они будут это делать. О большинстве из вас будет известно благодаря СМИ и другим упоминаниям в сети. Все ваши приёмы будет знать общественность. Пока вы недооцениваете своих врагов, они всегда нанесут удар не только по вам, но и по вашему профессионализму. Опять же, как и написано в их отчётах, многие вычтенные баллы оставались для напоминания о важности самосовершенствования и показания неоднозначности всех ситуаций. Где-то могла сработать одна стратегия, а при других обстоятельствах она могла оказаться опасной и вредной. Необходимость принимать решения в зависимости от ситуации представлена во всей красе. – Теперь про второй этап. И про это я поговорю подробнее. Начнём с тех, кто потерял слишком много баллов, – Айзава-сенсей взял в руки несколько листов из пачки. – Для начала Бакуго. Ты остался с тридцатью шестью очками и получил множество комментариев о грубости в работе с пострадавшими, игнорировании своих союзников, разжигании конфликтов между героями и несколько раз отказывался вытаскивать людей из тяжёлой ситуации, ссылаясь на то, что они «сами могут выбраться». Стоит ли мне говорить, что такое поведение, особенно в критической ситуации, в которую вас ввели, не только недопустимо, но и наказуемо? Бакуго показательно закатил глаза, но ничего не сказал. Вероятно, он мог бы огрызнуться, как делал это в те моменты, когда кто-то шёл против его мнения, но после произошедшего накануне… – И не забывай о своём поведении после экзамена. Не стану объявлять при всех о произошедшем, но твоё поведение недопустимо. Ты будешь обязан выполнять ежедневную уборку в общежитии вместо всех остальных до конца недели. И, конечно, ты должен пройти курс у Гончего хотя бы из трёх сеансов в течение ваших каникул. В идеале тебе должны были дать неделю отстранения, и я лично мог бы настаивать на этом, но из-за некоторых обстоятельств тебе решили дать поблажку. Но угроза отстранения тебя от занятий останется в наших записях. И при следующем твоём промахе ты будешь вынужден пройти это наказание. Ты понял меня? – Да, чёрт возьми, – Бакуго получил ещё одно предупреждение о контроле за своими словами, что вызвало у него только больше раздражения. – Далее Тодороки, – парень позади Фумикаге напрягся. – Тридцать восемь баллов. Множество комментариев о холодности твоей работы с окружением и пассивности при спасении. Но большая часть очков была вычтена после твоего выступления при злодее в центре зоны. Ты вникал в свой отчёт? – Да, сенсей. Но не я начал тот странный спор с другим героем. – Это уже не имеет значения. Факт в том, что ты позволил себе вступить в этот конфликт во время боя. Судя по отчёту, который я получил, ваш конфликт привёл к тому, что одного из героев поблизости швырнуло в стену, что могло привести к сопутствующему ущербу. Второй герой попал в ловушку из твоего льда и в итоге получил удар от злодея, отчего первому пришлось его вытаскивать, хотя при других обстоятельствах он не должен был бы заботиться об этом. И что касается комментариев от Ганг Орка, – Айзава перевернул страницу, не обращая внимания на то, как Тодороки зажался за своим столом. Это результат его раздражения после услышанных ошибок и замечаний или вины от доставленных неудобств? Вопрос риторический. – Он лично дал замечания по вашему выступлению и передал свои комментарии, что зеленоглазый герой, который вытащил Гранда и кричал вам двоим о вашей глупости, был тем, кто привёл в действие план по обездвиживанию злодеев. И часть этого плана была, судя по цитате, для того, чтобы избавить и тебя, и остальных от переохлаждения. Мой вопрос: почему этому герою требовалась помощь извне, когда ты был на месте и должен был использовать огонь, чтобы склонить ситуацию в вашу пользу? Тодороки молчал. Вероятно, нет смысла говорить сенсею глупости о своих установках и запретах, когда его так критикуют и когда он и так причинил своим льдом столько вреда. – Остаток недели ты будешь обязан тренировать свою работу с огнём. Я позволял тебе решать, над чем ты хочешь работать, в течение целого года. Ты тренировал силу своего огня в тренировочном лагере, и я логично заключил, что сражение льдом – лишь твой приоритет. Но если ты осознанно игнорируешь половину своей причуды и нерационально ограничиваешь себя, получая переохлаждение и причиняя вред другим, боюсь, я вынужден либо настаивать на твоих усиленных тренировках, либо передать остальным преподавателям и директору свои сомнения в рациональности твоего нахождения на курсе героев. Класс опешил. Уже второй ученик получает предупреждения от сенсея, оба из которых были одними из самых сильных и перспективных во всём классе. Тихие перешёптывания между группой Бакуго о том, что же он сделал, что заслужил наказание, Айзава игнорировал по сию минуту, но после усиления всеобщих возмущений на секунду включил свою причуду. У Фумикаге от этого появилось глухое чувство в голове и теле, будто он совсем переставал чувствовать абсолютно всё. Весьма странное дело, но довольно привычное. – Все вопросы к вашим одноклассникам вы зададите после занятия. Бакуго посмел нарушить комендантский час и потревожить другого ученика, что привело к его наказанию. А Тодороки сам решит, что подходит ему больше: тренировка своей причуды и рациональность или уход с геройского курса. – Неужели его такая идеальная причуда слишком хороша, чтобы использовать её для помощи? – Шинсо болтал преимущественно себе под нос, но острый слух сенсея быстро уловил слова. – Шинсо. – Айзава резко прекратил его комментарии. – Ты следующий, с тридцатью девятью очками. Множество комментариев о твоём саркастичном и грубом поведении, отказ в кооперации с другими героями. Если ты продолжишь в том же духе, то твои трудности с физической частью геройства будут отходить уже на второй план. – Я понял, сенсей. Шинсо скрестил руки на груди. Ему явно непросто после перевода и не самого благоприятного знакомства. Но прошло куда больше полугода, он уже давно как должен понять, что геройство – дело не только о причудах, а о спасении. Фумикаге между делом задумался о том, что он сказал бы, если бы узнал об Изуку и его геройской лицензии. – И Аояма. Ты был близок к получению лицензии, сорок девять очков. Несколько экзаменаторов дали отчёт о том, что ты не контролировал яркость своего лазера и довольно сильно мешал некоторым героям поблизости, – парень уложил локти на парту, а голову на раскрытые ладони. Опять же, что-то в его поведении сильно напрягало Фумикаге. – Тебе стоит больше заботиться о ситуации вокруг тебя. В остальном ты много кооперировался с другими героями, это отметили проверяющие. Неплохая работа, но тебе стоит работать над своими замечаниями. И вот дошло дело до сдавших. Волнение в кабинете заметно поднялось. Каждый интересовался, будет ли Айзава-сенсей их хвалить или продолжит отмечать только промахи.