Часть 2.2 Трудные времена, которые сломали наши жизни

– Мама, папа, куда мы едем? – маленький шестилетний Фумикаге ерзал на сидении поезда, пока его брат… или «причуда»… сидел где-то в глубине его души. Так они называли его прятки вне дома. Но сейчас ему совсем не весело. От мамы веяло холодом, хотя её лицо не показывало этого. Папа клевал носом на соседнем сидении, успевая немного вздремнуть в пути. – Не переживай, малыш, мы просто должны пойти на приём к врачу, помнишь? Он просто дальше, чем предыдущий, вот и всё, – она улыбнулась ему и снова уставилась лицом в свой телефон. Фумикаге не осознавал, что в его голове явно отпечаталось, как улыбка мамы не доходила до её глаз. Он сделал что-то не так? Хм, он был уверен, что все делал правильно в последнее время. Только его брат плакал всё больше в последние месяцы. Они не спали до середины ночи, пока Фумикаге успокаивал брата, а тот то отталкивал, то цеплялся за него, не в силах контролировать свою силу. Наверное, у Фумикаге осталась пара синяков после особо тяжёлых ночей. Ни у одного из них нет ни знаний, ни опыта в том, чтобы разобраться со своим состоянием. Тёмная Тень просто хотел обратить внимание родителей на себя, но те каждый раз ругали за это Фумикаге! Почему они всегда игнорировали его? Чем Фуми лучше? Тем, что у него есть полноценное тело? Что у него нормальные руки, а не эти когти, которыми наделён он? Фумикаге слёзно просил его прекратить нарушать правила. Но только так родители хотя бы как-то смотрели на него! Почему в глазах мамы всегда такая боль и отстранённость? Почему папа гладит Фумикаге по голове так чутко, а его треплет пару секунд только когда уходит из их комнаты? Почему у них вообще только одна кровать? Где они предлагали спать Тёмной Тени? Он тоже хотел игрушки и своё место! Но когда Фумикаге плакал каждый вечер после наказаний из-за него… ему становилось очень стыдно. Он злился на Фуми и на себя. Злился на родителей. И от этого чувствовал себя ещё хуже. Но он был шестилетним ребёнком. Откуда ему было знать, что эти эмоции исходят от ревности и боли от родительского игнорирования? От стыда перед Фумикаге за все причинённые трудности. Что эти порывы продиктованы его стремлением получать заботу и любовь и попытками показать себя, как уникальную личность. Он оставался просто маленьким и немного глупым ребёнком, которого уже на два года забросили родители. Единственное, что его радовало – его брат. Он всё ещё играл с ним, даже если и предпочитал читать книжки вечерами, а не носиться по комнате. Он говорил, что любит его. Тёмная Тень засматривался на мультсериалы и детское аниме, завидуя показанным в них отношениям братьев и сестёр, отношению родителей и других родственников к своим детям. Он хотел оказаться там! В такой же семье! Но… он любит свою маму, папу. Любит брата Фуми. Но в мультсериалах «родители» иногда говорят, что перестанут говорить со своими детьми, если они ведут себя плохо. Поэтому они не смотрят на него, да? Он плохой ребёнок? Он слишком сильно разозлил их и теперь наказан? [Фуми. Мама снова злится из-за меня? Прости меня…] [Она любит тебя. Она ведёт нас к врачу, а не на наказание.] [Нет. Я снова вёл себя плохо. Она не любит меня!] – Мама? – Фумикаге подёргал её за рукав кофты. Она моргнула, посмотрев на него. Фуми поёжился от странного ощущения тяжести в груди. – Мама, а ты же любишь Тёмную Тень? – малыш уже понял, что когда он зовёт его своим братом, то причиняет родителям ещё больше боли. Но они же братья! Это было так глупо и непонятно! – Это же твоя причуда, конечно, я люблю тебя, – она усмехнулась и собиралась вернуться к рассмотрению онлайн-магазина на телефоне. – А Тёмную Тень? – он не переставал держать её за рукав. Кто-то из пассажиров начал пялиться на них, что вызвало у мамы тяжёлый вздох. – Я люблю Тёмную Тень, хорошо? – мама потрепала его по голове и отвернулась. Боль в груди разошлась сильнее прежде чем утихла. [Она любит тебя.] [Она всегда говорит в первую очередь о тебе! Она называет меня твоей причудой!] [Я не знаю, почему она так говорит!] Фумикаге поёжился на сидении и зажмурил глаза. В нём опять начинали бушевать эмоции, которые он не мог понять. Голова так болела, а глаза начинали слезиться. Но его мама всегда грустила ещё сильнее, когда он плакал. Он не хотел расстраивать маму. [Прости, Фуми…] [Я не знаю, почему она так говорит о нас, брат. Я не знаю. Не знаю…] [Я не хотел расстраивать тебя…] [Ты не расстроил меня.] Маленький птенчик достал из милого рюкзачка свою любимую игрушку – плюшевую копию его любимого героя. Дарк Кристалла. Он увидел её на одной распродаже мерча героев «прошлого поколения». Герой ушёл в отставку несколько лет назад, и Фумикаге несказанно повезло, когда он нашёл это сокровище в магазине, а также несколько других комплектов мерча с этим героем. Родители, наверное, удивились такому рвению Фумикаге уговорить их купить ему несколько игрушек, плакатов и значков. Но папа посмеялся и взял в подарок ещё несколько красных чокеров на будущее, сказав, что если он захочет стать героем, то у него должен быть «геройский костюм». Фумикаге радовался целую неделю! Пусть чокеры на тот момент либо неловко свисали на его шее, либо выглядели как странный бант, но мысли о том, что он вырастет и будет носить их в честь любимого героя, занимали все его наивные мысли. Малыш совсем не понимал, почему брат так срывается на нём. Он даже задавал вопросы на родительском ноутбуке, когда те оставили включенный сайт с видео, чтобы выяснить, почему брат злится на него. Конечно, он делал все эти запросы в скрытом режиме. Стало бы только хуже, если бы мама увидела, что он отвлёкся от видео, а ещё и задавал вопросы о брате. Быстрые ответы всегда сводились к «борьбе за внимание», «нарушению личных границ», «ревности к успехам друг друга» и «перепутанным ролям в семье». Фумикаге не понимал, что значит понятие «личных границ». Слова звучали так сложно… и что за «ревность»? В тот момент, когда он искал это определение, его брат подлетел к экрану и увидел, что ревность описывается как негативное чувство, вызванное недостатком внимания. Последующие пояснения остались непрочитанными. Тёмной Тени снова стало грустно, что он «плохой и злой» из них двоих. Но с его точки зрения всё выглядело логично. Родители говорили с Фуми, а эти объяснения его чувств соответствовали заявлениям из мультсериалов, что плохих детей не любят. И вот он явно расстроил своего брата в поезде. Опять. [Фуми, ты простишь меня?] [Я уже простил.] [Нет, ты злишься. Я плохой, да?] [Ты не плохой, брат. Мы уже выходим, будь со мной в больнице, пожалуйста.] [Хорошо… Будто может быть иначе…] В больнице Фумикаге чувствовал себя отвратительно. Особенно когда сидел в очереди на приём. Рядом сидело столько людей, но почти все выглядели уставшими, злыми, расстроенными и болезненными. Все эти ощущения словно вихрем колыхались в его теле. Папа говорил, что Фуми просто очень эмпатичный и когда кому-то вокруг него плохо, то и он начинает чувствовать себя хуже. Это звучало логично. Но иногда ему не нравилось быть таким чутким. У какой-то женщины неподалёку на руках сопел ребёнок. Это выглядело мило и успокаивало буйные мысли Фумикаге. Сидя на стуле, он махал ногами вперёд-назад по очереди, не осознавая, что очень волнуется. Папа рядом с мамой рассказывал историю со своей работы, но маленький Фуми на тот момент не понимал половины терминов и сложных слов и просто перестал слушать. Лишь во время старшей школы он начал понимать по своим воспоминаниям, что в тот момент компания, в которой работал папа, переживала трудное время и весь коллектив работал на пределе возможностей. И что он пришёл в тот день в больницу, чтобы после основного приёма Фуми зайти во взрослое отделение для получения лекарств от бессонницы и тревожности. Фумикаге не задумывался, почему так хорошо это помнил, но списал всё это на то, что в целом этот день привнёс свои изменения в его отношения с родителями. С какой-то стороны, в лучшую сторону, с другой… всё ещё болезненную и несправедливую. По крайней мере, таковой она в итоге оказалась для близнецов. Врач принял их радушно. Эта женщина среднего возраста, несмотря на заметную усталость в её глазах, с теплотой осматривала Фумикаге, комментируя все показатели. Его рост был в норме, дыхание тоже. Белки глаз чистые и светлые. Нервные реакции на раздражители в пределах нормы, пусть немного более резкие. А потом она попросила его продемонстрировать причуду. И он замялся… – Дорогой, мне нужно удостовериться, что ты правильно развиваешься и хорошо справляешься со своей причудой! Это стандартная процедура, не волнуйся, ничего плохого не произойдёт, – женщина улыбнулась, но Фумикаге оставался в смущённом состоянии. Акико – его причуда, по словам родителей, но… – Фуми, ты же постоянно играешь со своей причудой дома, просто поиграй перед доктором и мы пойдём домой, – мама устало вздохнула, переглядываясь с женщиной. Отец неловко рассмеялся. – Малыш, покажи, как ты используешь Тёмную Тень, это ведь весело, да? – папа улыбался, но выглядел усталым и нервным. А Фумикаге не хотел «использовать» брата. [Фуми, я просто покажусь, и мы уйдём, да? Я хочу домой… ] [Я тоже. Давай, пожалуйста, сделаем то, что они хотят, и тогда нас оставят.] [Мне ведь просто надо полетать вокруг и уйти, да?] – Мгм… Фуми кивнул и сам себе, и брату, и родителям с доктором. И через мгновение перед ним начали сгущаться тени, а затем показался и брат. Тёмная Тень. Женщина удовлетворительно кивнула, рассматривая представшего перед ней ребёнка… причуду. Осмотрела его голову и посветила в лицо светом, от чего Тёмная Тень съежился и заскулил. – Ох, ты не можешь управлять причудой в ярком свете? – Мне больно! Не светите в меня! – Тёмная Тень не мог держать в себе свои мысли, и он с Фумикаге тут же сжались и застыли на месте. Это, конечно же, не ушло от внимания доктора и матери. Но вот только если первая задалась вопросом, что вызвало такую реакцию, то мама закатила глаза. – Фумикаге, мы уже обсуждали это. Говори своим языком, а не через свою причуду. Ты же помнишь наш разговор? – мама недовольно нахмурилась. Папа попытался немного смягчить ситуацию, но у него явно не оставалось сил на это. – Да, мама… – малыш сжал своими руками края своей футболки. – Дорогой, не волнуйся, я не буду светить фонариком. Скажи, тебе удобно иногда сообщать свои мысли через причуду? – она что-то записала в его медицинской книге и в своём планшете. – Он часто скидывает свои промахи на причуду. Нам уже советовали не обращать на это внимания и перестать потакать его фантазиям. Не волнуйтесь, мы работаем над этим, – с каждым её словом на глаза Фумикаге наворачивались слёзы, но он старался держать себя в руках и не расплакаться. Он не винил ни в чём подобном своего брата! Он всегда говорил правду родителям… он не врал! – Мисс Токоями, я бы рекомендовала вам не поступать так категорично, – добрая женщина серьёзно посмотрела на маму Фумикаге. – Дети весьма уязвимы в сфере своих особенностей, и, в частности, своих причуд. Если ему комфортнее иногда выражаться через причуду, это нормально и так бывает в случаях со сложными причудами, подобными такой, как у него. Не стоит позволять ему часто пользоваться причудой на публике, но дома это может иметь положительный опыт и поддерживать его интерес к миру. Вы сказали, что он скидывает какие-то действия на причуду? – Да, он часто отпускает Тёмную Тень по дому или оставляет его перед телевизором или игрушками. – Это нормальный детский интерес к своему окружению. Не стоит так категорично отказывать ему в использовании причуды, позвольте ему иногда говорить через Тёмную Тень, если ему проще выражать некоторые свои мысли так. Не поощряйте частое использование, но и не стоит полностью исключать это из его жизни, – доктор погладила его по голове, пока говорила. И это словно послало по его телу успокоение и уверенность. – Причуды – это часть нас. И если так резко отзываться об использовании причуды в доме, в котором ему комфортно, это может причинить моральный ущерб, особенно в таком нежном возрасте. Я бы порекомендовала вам обратиться к детскому психологу, в случае, если Тёмная Тень будет выходить из-под контроля маленького Фумикаге вне дома, но до этого не стоит волноваться! Правда, малыш, тебе будет удобнее иногда говорить через Тёмную Тень? – Наверное? – Фумикаге не знал, как реагировать или что должен был говорить. Мама уже почти два года злилась на него и не обращала внимания на Тёмную Тень. Папа отстранялся с каждым днём. Что будет дома после этого приёма? – Я запишу вам рекомендации, но вы услышали всю основную информацию. Как консультант и педиатр, я не имею никаких опасений по поводу вашего ребёнка. Ваш сын замечательный и здоровый мальчик, и, как я вижу, он уже очень хорошо контролирует свою причуду. Он молодец, вам стоит поощрять это время от времени! Мама явно ушла в себя и свои размышления, а папа выдохнул с облегчением, услышав, что его сын здоров. Вот только Фумикаге и Тёмная Тень мысленно оставались в недоумении и недоверии к происходящему. Это ведь не может быть правдой? Мама снова может начать обращать внимание на Тёмную Тень? Правда? Брат то вибрировал на месте в предвкушении, то замирал, вспоминая, что его всё ещё называют «причудой Фумикаге». Сам же Фуми… боялся узнавать, что будет дальше. Он думал, что дома всё вернётся к привычному распорядку. Он просто хотел вернуться и снова закрыться в своей комнате. Уже через месяц Фумикаге должен пойти в школу. Он уже читал книжки сам, помогал папе ходить за продуктами, читая список необходимого. Умел перечислять цвета и делать самые простые математические расчёты. Но Фуми всё ещё не мог усидеть за одним делом больше получаса, а Тёмная Тень тем более. Брату нравились более подвижные игры. Но он не был глупым. Хаотичным и порой невнимательным? Очень даже. Но не глупым, нет. Поэтому в обоих близнецах бурлило любопытство: что же будет с ними в школе? Причуды запрещалось использовать прилюдно без необходимости, а использование причуды для причинения вреда другому человеку наказывалось. Фумикаге уже слышал наставления мамы насчёт того, чтобы он не выпускал Тёмную Тень вне дома, и тем более ничего не «говорил через него». И, конечно же, в школу собирали только Фумикаге. А этот осмотр у врача и консультанта был обязательным условием для поступления. Необходима официальная запись, что Фумикаге здоров и не имеет проблем со своей причудой. И ему выдали эту бумагу, вернее, его родителям. Уже дома мама закрылась в своём кабинете, а папа, извинившись перед сыном за тяжёлый день, направился за своей женой, оставляя ребёнка вариться в своих сомнениях. На удивление Фумикаге и Тёмной Тени, на следующее утро, когда Тень отлетел от брата и начал искать на верхних полках хлопья для завтрака, зашедшая на кухню мама сначала помялась, а потом промолчала. Не сказала ему «убрать свою причуду». Не смотрела с недовольством. Но в глазах всё ещё стояла неописуемая боль, причину которой Фумикаге не мог объяснить. Явно в этом играла роль его «чувствительность» к окружению. Тёмная Тень всё равно спрятался через несколько секунд, передав брату коробку хлопьев. Сам же Фуми уже приготовил миску молока. [Мама ведь не сказала тебе уходить? Почему ты прячешься сейчас?] [Она сказала бы это позже. Я знаю это. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Снова.] Фумикаге не знал, что ответить на подобное заявление. Он помнил советы врача, но также ещё более отчётливо помнил все предыдущие моменты в их семье. И не мог отрицать, что после всего произошедшего он уже не мог поверить, что за один день всё поменяется в лучшую сторону. Но если мама не будет кричать на них каждый раз, когда Тёмная Тень появляется в её поле зрения… Фумикаге очень даже радовался бы подобному исходу. Конечно, в идеале хотелось бы, чтобы она не смотрела так отстранённо, но подобное оставалось лишь его смелыми мечтами. В любом случае, этот день оказался куда спокойнее предыдущих, и это радовало обоих малышей. Кто бы мог подумать, что в итоге в школу поместят только Фумикаге, верно? На самом деле оба ожидали этого, но одно дело – понимать, а совсем другое – стоять в классе среди остальных детей, не имея возможности позволить брату насладиться новым опытом. Когда остальные хвастались своими причудами, Фумикаге не удержал брата и позволил ему поиграть с другими ребятами. Но, увы, кто-то из детей испугался чёрной, неизведанной массы рядом с другим мальчиком. Это произошло на перерыве между первыми вступительными уроками, и дети все ещё оставались полными энтузиазма от первого опыта в школе. На Фумикаге и так смотрели чуть дольше, чем на всех остальных, явно из-за птичьей головы. Но такое бывало и раньше и не беспокоило. А вот крики страха после вида брата действительно давили на больное. Это касалось его брата, и от этого становилось куда больнее, чем когда на него смотрели с лёгким недоверием время от времени. Брату и так было непросто дома, и неужели теперь подобное будет и здесь? Фумикаге в этот момент даже порадовался, что причуды используются не так часто в обществе. На них двоих не будут смотреть с таким ужасом. С другой стороны, было бы лучше, если Тёмная Тень находился бы рядом с ним без ограничений и к нему привыкли бы с первых минут в этом новом окружении. Девочка, что увидела Тень и убежала со слезами на глазах, рассказывала сенсею о «монстре» на игровой площадке. Было больно и неприятно. Учитель мягко объяснил ей, указывая на Фумикаге, что это вовсе не монстр, а причуда её одноклассника, и бояться не стоит. – Но мама говорит, что причуды – это то, что исходит из наших душ! У него такая чёрная душа? Он злой? – девочка, его одноклассница, шмыгнула носом, в то время как несколько остальных ребят злобно похихикали или отошли на пару шагов от него. Не самое общительное поведение Фумикаге, увы, никак не помогало ситуации вокруг. – Нет, милая, ты видишь, что Токоями-кун такой же хороший парень, как и все остальные. Причуды зависят от наших родителей и не связаны с качеством нашего внутреннего мира. И все запомните, что нельзя оскорблять причуды других! Вам может быть немного страшно при первом взгляде, но вы не должны называть друг друга монстрами или другими плохими словами. Вы меня понимаете? – Да, сенсей! – недавно собранная группа учеников уже  Родителям не позвонили, но когда их забирали домой, то мимолётом сообщили о тяжёлом первом дне в школе. Фумикаге оставался в смешанных чувствах. Ему понравился сенсей. В целом. Но во время своей речи он даже не смотрел на него, уделяя всё внимание плачущей однокласснице Фуми. Самому Фумикаге больше хотелось посмотреть на новые книжки на полках в классе, но остальные, казалось, не разделяли его интереса к учебникам. А после того инцидента на перерыве вовсе собирались маленькими группами подальше от него. – Мне интересно, что нам расскажут завтра, – именно так Фумикаге ответил на вопросы папы о первом школьном дне. Тот выглядел немного лучше в последнюю неделю, но малыш старался не тревожить его. Он надеялся, что произошедшее за день не повторится завтра. Надеялся, что к Тёмной Тени будут относиться лучше через какое-то время. К его разочарованию, пусть он и сумел завести пару друзей через неделю, но все остальные держались от него в стороне. Особенно на переменах. Такой расклад событий не слишком его беспокоил. Фумикаге, может, и хотел общаться больше с другими детьми, но и пары человек, обменивающихся с ним несколькими фразами в день, вполне хватало. Наверное. По крайней мере, учиться новому было очень увлекательно! Даже его брат с интересом рассматривал дома розданные листы с заданиями и пытался решать их вместе с Фуми. Он ведь не хотел быть глупым, он тоже хотел учиться! И когда возникали вопросы, то просил Фумикаге объяснить что-то или спросить родителей. Да, мама теперь не просила Тёмную Тень скрываться, но прошедшие два года так просто не забываются, и малыш ничего не спрашивал у неё и бродил по дому преимущественно тогда, когда остальные спали. Он ведь достаточно высыпался днём, находясь внутри души Фумикаге. Вся их группа первого года обучения в школе постепенно начинала сближаться, всё благодаря групповым проектам, которые им выдавали на занятиях. Фумикаге не отличался особой активностью, но теперь на него не так сильно косились. Уже лучше, чем было раньше. Вот только брату становилось всё более одиноко. Особенно на перерывах. И Фумикаге всегда проводил обед возле большого дерева во дворе, поедая свой обед из ланч-бокса и отдавая половину фруктов брату. Он не знал, как именно это работало, но Тёмная Тень мог спокойно есть и чувствовать голод, но это всё равно совпадало с тем, хотел ли есть Фумикаге. Они оба списывали это на их братскую связь. В любом случае, такие моменты, когда он обедал в одиночестве и «говорил со своей причудой», не делали его менее странным в глазах одноклассников. Но пока они не беспокоили его и не смеялись в лицо – всё казалось нормальным. У него оставался его брат, этого более чем хватит для счастья, так ведь? Ответ – не совсем. Оба Токоями хотели бы завести себе друга. Для них обоих. Учитель не жаловался на Токоями, а родители видели только то, как их ребёнок с интересом погружается в учёбу и всё меньше общается с Тёмной Тенью. Ута, их мать, этому даже радовалась, если судить по её глазам, папа погружался в работу с головой, а вот их тётя любила их обоих одинаково. До сих пор. Тёмная Тень любил проводить один выходной день в неделю с тётей Сюзуме. Это оставалось тем немногим, что держало его самочувствие в пределах нормы. Относительной нормы. Тётя позволяла играть им обоим во что хотелось, давала обоим по тарелке еды на обед и ужин, и вместе с ней они чувствовали ту самую заботу и любовь, тепло и внимание, которых им так не хватало. Фуми читал книги в её маленькой библиотеке раз за разом, а Тёмная Тень мог болтать с ней сколько душе угодно! И при Сюзуме он звал Фумикаге братом, не слыша упрёков. Это было замечательно, но порой им казалось, что они плохие дети, раз проводить время с тётей им нравится больше, чем общение с родителями. Но эти вопросы оставались невысказанными. Жаль, что такая передышка от травмирующих событий не могла продлиться долго. Тёмная Тень, пусть и делал вид, будто ему совсем не грустно, что он не общается ни с кем в классе, но Фумикаге чувствовал все переживания брата. И испытывал колоссальную боль, что он сам ничем не может ему помочь. С каждым месяцем становилось всё напряженнее. Это замечал он, это замечала тётя, это даже подмечал сенсей и родители, но маленький Фуми отмахивался от них, его брат тактически молчал, а ситуация накалялась с каждым днём всё сильнее. Это случилось через три или четыре месяца после начала третьего года обучения в начальной школе. Его брат уже несколько раз конфликтовал с ним дома по поводу их работ в школе. Тёмная Тень злился, когда Фумикаге хвалили за хорошо выполненные задания, в то время как они решали их вдвоём. С одной стороны, он понимал, что его считают причудой, но боль с каждым месяцем нарастала всё сильнее. Тётя оставалась огромной поддержкой для них обоих, но что могла сделать одна женщина для двух детей, одного из которых игнорировали и не видели оставшиеся шесть дней в неделю? Недостаточно, чтобы нормализовать самочувствие травмированного несчастного ребёнка и его брата-близнеца. Тот злополучный день не задался с самой первой минуты, как Фумикаге поднялся с кровати. Он чувствовал себя отвратительно. Брат прошлым днём отвлекал больше обычного, мешая доделать домашнюю работу. Мама за это наказала их, его одного, и снова игнорировала весь оставшийся вечер. Она часто делала так, когда Фумикаге делал что-то неправильно или случайно говорил с Тёмной Тенью при ней. Очень больно, когда твоя мама не замечает тебя, но брат вчера стал особо саркастичным и раздражённым и язвительно подмечал это каждый раз со словами, что «вот он живет так всю свою жизнь», с посылом, что Фумикаге тоже должен привыкать к такому отношению. Он уговаривал брата прекратить, но тот не унимался, раз за разом повторяя эти слова, словно не замечая, какую боль приносит подобными комментариями. Тёмной Тени уже надоело, что его совершенно не видят, как бы он ни старался! Его даже не кормят! Он ведь не настолько плохой, чтобы не получать еды! Фумикаге сдался, когда брат повторил подобные заявления в четвёртый или пятый раз за вечер, и уснул с огромной усталостью и головной болью. День в школе проходил в большом напряжении. Брат не унимался и комментировал каждый его шаг своими мыслями: то смеясь над его неуверенной походкой, то наигранно сочувствуя его заспанным усталым глазам и зевкам, то повторяя, что хорошую оценку за работу заслужил не он, а Тёмная Тень. Физкультура тем временем и так давалась Фумикаге сложнее, чем другим, и он уставал быстрее остальных. Из-за этого парни в его классе немного шутили над ним. Но сегодня? Он просто устал. Физически. Душевно. Эмоционально. А вот брат решил смеяться над ним весь день и… Фумикаге просто не выдержал… Он и так терпел его каждую минуту каждого дня всю их жизнь. Он оставался с ним всё то время, когда его игнорировали родители, когда наказывали Фумикаге за его выходки, когда одноклассники косились на него во время обеда. Чем он заслужил такие комментарии? Чем он заслужил такого брата? [Что, такой слабый, что не можешь пойти на физкультуру? Или не хочешь? Ой, как жаль, что ты можешь бегать, да? Мне та-ак грустно, что ты можешь пойти куда захочешь на своих двоих! Как мне жаль тебя, Фумикаге.] [Что ты хочешь от меня, ты, демон?! Что я сделал тебе? Почему ты такой сегодня? А вчера?] [Что, неприятно, когда я рядом с тобой? Что, тоже хочешь, чтобы я заткнулся? Ты прям как твоя мама, да? Вы все не хотите, чтобы я говорил, да? Вот новость, я не замолчу! Без меня ты бы остался совсем один, тебя никто не любит, кроме меня!] [ЗАТКНИСЬ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!] Фумикаге с силой заставил брата выйти из его тени. Все остальные в раздевалке замерли: кто в смущении, кто в ужасе, а кто от непонимания, что происходит. – О, что, не можешь принять реальность? Как грустно, что ты настоящий, да? Было бы лучше, если бы тебя не существовало? Как и меня? – Тёмная Тень явно замялся в начале своей фразы. Он никогда не говорил при остальных одноклассниках. В этот момент пара парней выбежала за помощью учителя, а добрая половина из оставшихся отошла подальше от Токоями. То ли от Фумикаге, то ли от его «причуды». – Замолчи, Тёмная Тень! Что с тобой вообще не так? ЧТО Я СДЕЛАЛ НЕ ТАК?! – К ужасу одноклассников, тихий и робкий парень теперь захлёбывался слезами, которых не заметил его брат в момент растерянности, когда его вытолкнули наружу. Этот скромный парень кричал на свою «причуду» и размахивал руками. – Раз ты причуда, то молчи и не мешай мне учиться! Не моя вина, что ты такой! – Какой я, Фумикаге? НЕНАСТОЯЩИЙ? НЕЖИВОЙ? – Одноклассники заметно напряглись, когда Тёмная Тень разрастался на их глазах. Это было по-настоящему страшно. А вот для Фумикаге весь момент слился в паутину из эмоций. Боль и страх. Отчаяние и чувство предательства. Одиночество и глубокая усталость. Этот клубок переживаний, подкреплённый долгими напряжёнными месяцами и бессонными ночами, усилил и без того нестабильное состояние его брата, усугубляя ситуацию. Тот злился всё сильнее на «эгоизм» Фумикаге. Злился на себя за свои чувства. Злился на каждого, кто его игнорировал, даже если не по своей воле. Это всё стало нарастающей лавиной из боли и ярости, заполоняющей все его мысли и слова. Он понимал, что не хотел говорить Фумикаге ничего из того, что вырывалось из его рта. Понимал, что не должен вот так обращаться с тем, кто оставался рядом с ним несмотря ни на что. Но тьма заполоняла его разум и собиралась вокруг его тела. Он терялся в окружении, чувствуя себя одновременно и запертым, и слишком маленьким. Он не помнил, что кричал Фумикаге, но видел, как тот заливался слезами всё сильнее с каждой секундой, как тот задыхался от боли. Он знал это, видел это. Да чёрт, он буквально чувствовал это через их связь. Каждый его всхлип, каждый дрожащий вдох отдавался в его собственной груди тупой, ноющей болью. И это расшатывало его состояние ещё сильнее, к большому сожалению. Последнее, что он заметил – как к ним приблизился один из его одноклассников… нет, это был одноклассник Фуми. Тот пытался дотянуться до теней, скопившихся вокруг, но руки «причуды» оттолкнули его с невиданной ранее силой, отчего он ударился о стену и, вероятно, повредил себе руку. Фумикаге плакал и явно пытался заставить Тень прекратить. Прекратить. Остановиться от разрушений. Не мешать остальным. Не существовать. Фумикаге упал в обморок от истощения. А Тёмная Тень очнулся от вереницы всех эмоций в своей душе, как только Фумикаге перестал ему «отвечать», а их ментальная связь затихла. Слишком резко. Именно тогда он с ужасом осознал, что натворил, когда его хаотичный разум начал затихать после криков. Несколько перьев с лица Фумикаге оказались вырваны им самим и теперь лежали меж пальцев. Он расчесал себе лицо во время своего нервного срыва во время буйства Тени. А тот даже не обратил на это внимание. Он наплевал на страдания и боль брата, сосредоточившись только на себе. В этот момент дверь раздевалки снова распахнулась. Рядом кричал их учитель. Одноклассники столпились в конце раздевалки, подальше от Тёмной Тени. Он осознал, что только что напугал всех одноклассников и настроил их против себя. Нет. Не против себя. Против Фумикаге… Чёрт. Тому ведь и так было непросто… О чём он думал? Что он хотел получить от этого? Что ему сделал Фумикаге? Это ведь не он виноват в бедах Тени, так почему же? Только когда он накричал на него. При всех одноклассниках и при учителе… Нет… Только после того, как довёл Фумикаге до разодранного лица и обморока от истощения… только после всего этого и после оглушительной тишины в их ментальной связи он прочистил свою голову и осознал, что только что сделал. И как подставил Фумикаге. Снова… В очередной раз. Стало так больно. Но сейчас не от того, что его игнорировали или не замечали, а от того, что он напал на того единственного, кто, помимо их тёти, его видел. Кто всегда ему верил. Кто никогда не злился на него после всех наказаний, которые получал по вине Тёмной Тени, и сколько бы сцен он ни устроил по собственной глупости. Фумикаге оставался невероятно добрым и всепрощающим. И получил подобное отношение от собственного брата. В моменте осмысления всего произошедшего Тень со стыдом оглядел всех окружающих, а потом скрылся в тенях Фумикаге. Как ему теперь смотреть Фуми в глаза после всего этого? Вскоре приехали их родители… нет, родители Фумикаге… и поехали с ним в больницу на машине скорой помощи. У Фуми началась лихорадка. Вероятно, он заболел некоторое время назад, но не заметил этого или просто не сказал в пылу ссоры с братом… со своей причудой. Тёмная Тень съёживался с каждым глухим словом врача, которые слышал сквозь тьму. Мама, Ута, что-то говорила про психолога и больничный режим, а папа, Коуки, держал своего сына за руку. За очень горячую и трясущуюся во сне руку. Тёмная Тень стыдился всё сильнее с каждой секундой. Он же находился с ним всё это время! Ему стоило заметить болезнь Фуми, а не усугубить его самочувствие! Меньшее, что он мог сделать, так это помочь в и без того непростой ситуации… Но нет, вместо этого он лишь подливал масла в огонь, разжигая их конфликт каждую минуту, который по итогу вылился в физическое недомогание и усугубил болезнь. Тень чувствовал себя бесполезным и никчемным, раз довёл Фуми до такого состояния. Они были неразлучны с самого рождения, он должен быть защитой и опорой, раз родители считали его «причудой», но сейчас он в очередной раз стал источником его проблем и боли. Он видел, как Фумикаге метался во сне, как его перья на лице покрылись тонкой влажной плёнкой, как дрожали его веки. И Тень знал, что это всё – его вина. Он должен был быть бдительнее, внимательнее, увидеть признаки недомогания и отправить его к родителям за помощью. Но он слишком увлёкся своей злобой и претензиями, не имеющими смысла, погряз слишком глубоко в своей собственной обиде на мир, чтобы заметить, к чему приводит его поведение. Теперь он мог лишь слушать, как родители склонялись над своим ребёнком, пытаясь облегчить его страдания. Тень чувствовал себя чужим, незваным гостем в этой семье, которая должна быть и его собственной. Он хотел исчезнуть, раствориться в темноте окончательно, чтобы не чувствовать этой боли, этого стыда. Но он привязан к Фумикаге, а их судьбы неразрывно переплетены. И теперь он должен нести это бремя вины, пока Фумикаге не поправится. Спустя час Фумикаге проснулся в больнице. Но не мог вменяемо ответить на вопросы окружающих. Ни на вопросы родителей. Он знал, что чувствовал себя неважно уже пару дней, но не хотел их беспокоить. Сказал им, что погрузился в учёбу, чтобы подготовиться к скорому экзамену, что не знает, что случилось с Тёмной Тенью, и просит прощения за произошедшее. Ута выглядела недовольной тем, что он промолчал о болезни, а Коуки вспомнил слова жены об обращении к детскому психологу, раз причуда Фумикаге начала выходить из-под контроля. Фумикаге не мог ответить и просто вернулся к отдыху. Врач выдал ему лекарства и назначил больничный на ближайшие две недели: одну для лечения физического и ещё одну для восстановления психологического после такого инцидента. Фумикаге предупредили, что ему всё ещё придётся делать школьные задания дома, как только ему станет лучше, но тот не возражал. Он уже не хотел спорить. Его не слышали родители. Не слышали одноклассники. Не слышал его собственный брат. Во время озвучивания его диагноза каждый шорох в кабинете, каждый скрип двери вдалеке отдавался болью в голове Фумикаге. Он предпочёл бы полностью отключиться от мира и от его непонимания. Слова родителей, полные тревоги и упрёков, звучали как далёкий шум и словно не имели к нему отношения. Даже мама сейчас казалась ему чужой, а её недовольство становилось ещё одним грузом на его и без того измученной душе. Коуки, его дорогой папа, который раньше становился его опорой и поддержкой, теперь советовался со своей женой по поводу обращения к психологу. Словно это Фумикаге был каким-то ненормальным, словно его душа была чем-то, что нужно «исправить». Словно ему нужна была помощь, чтобы «подчинить себе Тёмную Тень». Он не собирался контролировать брата. К слову о нём… Он, что странно, молчал с момента пробуждения. Фумикаге не знал, чего боялся больше: того, что брат замолчит навсегда, или того, что он опять начнёт говорить раз за разом о том, как Фумикаге должен смиряться с одиночеством и болью. Весь день прошёл в неловком молчании между братьями. Родители отвезли Фумикаге домой и отправили в постель, предупреждая, что его ждёт серьёзный разговор завтра. До наступления ночи он пролежал, то засыпая, то опять просыпаясь с температурой. Папа дал лекарства дважды, перед тем как сказал поспать эту ночь перед разговором. Мама в итоге решила не дожидаться утра и прямо заявила, что после ситуации в школе Фумикаге должен будет посетить детского психотерапевта несколько раз, чтобы удостовериться, что его контроль над причудой не ухудшается. Как бы Фумикаге ни говорил, как ему жаль и что этого не повторится, мама стояла на своём, а в конце концов заявила об окончании этого разговора. Фуми должен сходить к психологу три раза на следующей неделе. Он не хотел ни с кем говорить, но и возразить не мог. Он просто устал. Именно к полуночи Тёмная Тень пересилил себя и неловко улегся рядом с братом в кровати и, к собственному удивлению, получил скромное объятие в ответ. Никто не говорил ни слова. Никто не был готов к тому разговору, который назревал с середины дня после пробуждения Фуми. Но им следовало наконец поговорить. Особенно после последних нескольких месяцев напряжённого сосуществования друг с другом. [Что… что произошло днём после… всего этого?] [После… после больницы?] [Тёмная Тень…] Он не знал, почему так оттягивал признание. Но было так стыдно находиться перед братом после того, что он ему устроил. Не после того, как за один день усложнил ему всю школьную и домашнюю жизнь, его отношения с родителями, отношение учителя к нему… Какой он брат, какая он причуда, если не может контролировать себя и лишь доставляет проблемы? [Я чувствую, как ты думаешь. Просто расскажи уже. Пожалуйста. Что я сделал не так, что ты говорил мне всё это вчера и сегодня?] [Мне жаль, Фуми!] [Тебе жаль? Я просил не этого! Расскажи мне причины. Мне не нужно слышать от тебя извинения, мне нужны объяснения. Или я не заслуживаю даже этого? Не заслуживаю даже знать, что происходит?] [Нет! Нет, ты заслуживаешь! Мне жаль, Фуми, я не хотел этого!] [Так почему же ты говорил всё это? По твоему мнению, я должен терпеть все твои выходки годами, а потом услышать извинения и молчать, да? Хорошо, я буду молчать, если ты так хотел этого.] [Нет, пожалуйста, Фуми! Не игнорируй меня! Я не хотел этого!] Но Фумикаге не ответил. Их ментальная связь затихла. И теперь это приводило Тень в ужас. Теперь настал его черёд плакать рядом с братом, пока тот не замечает этого. Вот он и получил такое же отношение в ответ после своих выходок. За ближайшие полчаса это начало сводить его с ума, но он не мог ничего сделать. Это его вина, он знал это. Он ужасный брат и никакой не сын родителям Фуми. Может, он действительно не должен существовать и быть просто причудой? Фуми уже давно отключился, поддавшись усталости от болезни. Но, на удивление Тёмной Тени, всё равно обнимал его. Это привело теневого ребёнка к новому наплыву слёз и сожалений. Даже после своих слов и молчания, Фуми продолжал давать ему внимание и свою заботу. Он не заслуживал такого доброго брата, когда сам не мог держать себя в руках. Вся неделя прошла для них как мутный и беспокойный сон. Маленький Фумикаге не находил в себе сил ответить брату, а тот не хотел мешать ему выздоравливать. Тёмная Тень просто существовал рядом, даже его окружение казалось серым и пустым. На четвёртый день Фумикаге почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы начать выполнять домашнюю работу, которая скопилась небольшой стопкой на его столе. Это заняло много времени, и иногда Тёмная Тень слышал, как его брат… как Фумикаге бормочет себе под нос вопросы, не осознавая, что говорит, пока всё ещё окончательно не выздоровел. Тень осознавал, что когда-то помогал ему с заданиями, но весь новый учебный год только мешал. И Фумикаге многое пропустил. Из-за него… Меньшее, что он мог сделать, так это убраться в их в комнате Фумикаге и разложить сделанные работы в нужные тетради и учебники. Тот не возражал, но всё ещё молчал. Теперь он правда напоминал мать? Так же, как та игнорировала Тёмную Тень или самого Фумикаге после ошибок его «причуды», так и он теперь игнорировал брата. Вероятно, не до конца осознавая, что делает и какую боль причиняет ему, но и не мог найти в себе сил пойти на контакт. Не после того, как тот даже не мог сказать, почему говорил ему все те вещи, если не хотел подобного исхода. Он ждал, когда Тёмная Тень просто уже расскажет причины своих поступков, как его попросили. Но раз он предпочитает ерзать рядом с таким потерянным лицом, это его выбор. Он жаловался, что Фумикаге виноват в его бедах, так теперь пусть действует без его помощи хоть раз! И вот, настал тот день, когда мама назначила приём у детского психотерапевта. Она рассказала, что из-за его плохого контроля своей причуды парень, который хотел помочь в раздевалке, ударился о стену после удара Тёмной Тени и получил вывих руки. Фумикаге много раз извинялся перед родителями, даже не дав Тёмной Тени попросить прощения вслух. Будто знал, что тот попробует попросить прощения, но в конечном итоге мать прикажет ему: «Говорить прямо». А после недовольных взглядов матери он услышал, что уже через час они будут в кабинете психотерапевта и ему нужно будет ответить на все вопросы честно и не увиливать. За час ожидания ему сказали написать письмо-извинение перед тем парнем. Фумикаге мог лишь согласиться на все условия. Выбора ему не оставили. А Тёмная Тень тихо съёживался где-то в глубине теней, даже не зная, где именно находится. Но это его волновало в самую последнюю очередь. Психотерапевт… сразу не понравился Фумикаге. Он смотрел на него, как на больного, если вообще смотрел. В кабинете было слишком… тесно? Душно? Фумикаге не знал. Его душу то заполоняли тревоги брата, от которых ему уже становилось не по себе, то мурашки от атмосферы вокруг. Последнее жужжало на подкорке его сознания, как рефлекс «бей, беги или замри». Он не умел драться, хотел бы сбежать отсюда куда подальше, но в такой ситуации оставалось сидеть неподвижно на углу дивана. – Как часто у тебя бывают ситуации, подобной той, что произошла в школе неделю назад? – мужчина даже не смотрел на него, не отрываясь от своих записей. – Тёмная Тень… никогда не вёл себя так агрессивно раньше. Я не знаю, что именно произошло, – Фумикаге сжимал свои штанины руками, не зная, что делать со вспотевшими ладонями. – М-м, ты говоришь о своей причуде, как о другом человеке. Ты же понимаешь, что это ненормально? – Фумикаге вздрогнул на месте. Он обещал не обманывать и не уходить от ответов. Но с таким вопросом… его просто поймали в ловушку. – Для меня он как брат, – нет. Не просто «как» брат. Для него он всегда будет братом, что бы ни случилось. – О, малыш, тебе нужно перестать думать так. Пока ты позволяешь себе мысли о том, что твоя причуда – что-то отдельное от тебя, то и дальше будут возникать проблемы с её контролем. Как видишь, они уже начались. Ты же не хочешь быть тем, кто по неопытности будет причинять остальным боль своей причудой, да? Ты ведь не хочешь быть злодеем? Лишь после всех трёх приёмов Фумикаге внезапно узнал от тёти, что эти слова психотерапевта были неправильными. И что ему стоило уйти от этого человека сразу после подобной фразы, несмотря ни на что. Но в тот момент он оставался беспомощным ребёнком в уязвимом положении. – Ты ведь не давал Тёмной Тени имени, да? Он не твой брат и никогда им не будет, малыш. У него нет имени и он не ребёнок твоих родителей. Но если ты этого не осознаешь, ты можешь принести и родителям, и окружающим много боли, – с каждым новым словом этого человека Фумикаге не мог держать скапливающуюся боль в себе и залился слезами. Тёмная Тень не мог смотреть, как Фумикаге доводят до такого состояния, и вылетел между ними, уперев руки в свои бока. – Не говори ему такое! Фуми не будет злодеем! Фуми не плохой! – Ох, малыш, вижу, твои убеждения уже сильно укоренились в твоей голове. Но не волнуйся, пока подобное не зашло слишком далеко, мы вылечим всё это, ладно? Только убери свою причуду и давай поговорим ещё. – Мужчина улыбнулся слишком радушно, что Фумикаге выглядел почти жалким под таким взглядом. Он не мог позволять этому мужчине контролировать его мысли. Не мог… – Тёмная Тень… уйди отсюда. – Но… Фуми… – Уйди. Вздрогнув от прямого указа, которого никогда раньше не происходило, Тень подчинился и спрятался в глубине его души. С одной стороны… так больно слышать, как Фумикаге перестаёт относиться к нему, как к брату. С другой… он ведь сам довёл до этого, так? Он не мог сейчас жаловаться. – Вот так. Хорошо, малыш. Ещё раз спрошу: ты ведь не давал ему имени? – Фумикаге отрицательно покачал головой. – Хорошо, давай я задам тебе несколько дополнительных вопросов. Для начала расскажи, как у тебя обстоят дела с отношениями с детьми твоего возраста. У тебя есть друзья? – Некоторые мои одноклассники и я общаемся время от времени. Но мне не так интересно играть в слишком активные игры… чаще остаюсь в стороне от остальных. В стороне от одноклассников и семьи, предпочитая проводить это время с братом. И он, и Тёмная Тень молча осознавали это. Вот только если первый напоминал себе, что сам сделал этот выбор и не жалел о нём, то второй чувствовал вину, что из-за него у Фуми не было друзей и нормальных отношений с родителями. – Понятно. Теперь далее: часто ли у тебя случались такие вспышки эмоций, как во время инцидента? – Нет. Обычно я хорошо контролирую своё состояние. Та неделя и болезнь оказались тяжёлыми, – Тёмная Тень после этих слов невольно добавил про себя, что именно он стал причиной, по которой Фумикаге сорвался. – Хм. Испытываешь ли ты сострадание к твоим родителям и окружающим? – этот человек пристально всматривался в свои записи, но ощущение, что он его препарирует не покидало маленького парня. – Папа говорит, что из-за моей высокой чувствительности к окружению я чувствую себя плохо, если кому-то вокруг меня больно или грустно. Они поговорили ещё немного, в основном вопросы словно повторялись и ходили странными спиралями или петлями. Атмосфера вокруг к концу уже начинала его душить, но чёткий план досидеть до конца сеанса помогал справиться с этим давлением. В конце в кабинет зашла мать, а Фумикаге отошёл к своей верхней одежде. Эта неделя лета выдалась на удивление холодной и ветреной. Краем уха он услышал разговор психотерапевта и матери. – У меня есть несколько опасений, но я смогу дать более точное заключение после второго или третьего сеанса. Мы же не хотим записывать неправильные выводы, верно? – опять эта раздражающая улыбка, будто врач лучше всех остальных всё знает. – Конечно. Но могу я поинтересоваться, о чём вы беспокоитесь? – Боюсь, есть небольшая вероятность наличия одной из форм шизофрении у мальчика. Он явно упорно считает свою причуду чем-то отличным от себя, либо чем-то вроде брата. Это может выражаться как в асоциальном поведении, эмоциональной холодностью или переключаемыми эмоциональными состояниями, – Фумикаге замер на месте. Он не знал, что означает этот термин, но знал, что это явно что-то нехорошее. Особенно увидев краем глаза, как ужаснулась мать. – Но мои опасения сейчас касаются только первого пункта. Вероятно, из-за сложности его причуды и реакции остальных учеников на неё, у малыша возникают трудности с адаптацией. Мы сможем обговорить его отношения с одноклассниками на втором сеансе, и если он пойдёт навстречу и в будущем будет налаживать контакты – это решит проблему. А на третьем занятии я проведу пару тестирований для более точного вывода. – Но что же делать нам с мужем? Наш ребёнок действительно может быть настолько больным? Он правда «больной»? Что же это за диагноз такой? Нет, он не мог быть странным. Ещё более странным, чем сейчас. Нет-нет-нет. Фумикаге мысленно поклялся сам себе, что не позволит этому ужасному человеку выписывать ему какие-то ложные диагнозы! Он не будет расстраивать родителей и не будет заставлять их переживать за него! – Не стоит сейчас давить на него. Мы с вами не хотим, чтобы он притворился здоровым, чтобы избежать лечения, верно? Восьмилетние дети могут врать очень умело, – Фумикаге, даже на другом конце комнаты, стоя к ним спиной, чувствовал, как по спине прошлись мурашки от взгляда этого человека. Всё происходящее напоминало события, случившиеся четыре года назад… – Хорошо, мы встретимся с вами послезавтра. – До встречи, мисс Токоями, малыш Фумикаге, – мальчик хотел огрызнуться, чтобы мужчина не звал его малышом или по имени. Он не имел на это права! Почему он выглядел таким самодовольным, когда разрушал его жизнь? Но в чём-то этот человек оказался прав. Даже в свои восемь лет Фумикаге был не глупым ребёнком. И раз уж его обвиняют во вранье, то он и будет врать. Если это требовалось, чтобы от него отстали, он сможет это сделать! И сделает это и ради себя, и ради брата. Тёмная Тень в это время извивался от сомнений и замешательства. Он не слышал, о чём говорили этот мужчина и Ута, и закономерно решил не спрашивать об этом прямо сейчас. Зато он хорошо слышал, что Ута давила на Фумикаге странными уточняющими вопросами о Тёмной Тени. Что-то о том, что «она уже обсуждала с ним отсутствие у него брата». А ещё повторяла, что Фумикаге должен быть «нормальным». Но Фумикаге ведь и был нормальным!