Часть 4.2 Безмолвная поддержка и неправильно понятые слова

Посидев так ещё немного, они вернулись к просмотру. Ближе к концу репортажа Сотриголова поднялся и склонил голову, принимая на себя всю вину за ошибки Бакуго. Директор тем временим рассказывал сотрудничестве с полицией для спасения пропавших учеников. Однако репортёры не унимались. «Наши ученики обязательно будут спасены». Вот только за весь чёртов репортаж никто даже не назвал Фумикаге по фамилии! Изуку уже хотел открыто возмутиться вслух, но понял, что его едва слышное поскрипывание его челюсти скрипнувшей челюсти от сжатых зубов красноречивее любых слов передавало все его мысли по поводу услышанного. – Что же происходило у вас, пока проходила эта конференция? Вы можете не говорить, если это тяжело, Фумикаге, Акико, – как бы ни был высок интерес, Изуку понимал по себе, что пережить нападение – уже страшно и неприятно. А похищение? Ещё хуже. – Нет, я не против сказать. Кратко говоря: Шигараки освободил Бакуго, но прежде чем освободили меня, тот устроил взрывы и начал огрызаться на всех. Говорил, что я «балласт» или нечто подобное, и что он будет следующим номером один среди героев, а злодеи просто тратят его время. Ситуация просто накалялась с каждой минутой, но по взгляду Бакуго казалось, что тот планирует их отвлечь и сбежать через дверь поблизости, – Фумикаге перевёл взгляд на Акико. – После ситуации в лагере, где я… вышел из себя, я ничего не мог сделать, – Изуку потрепал его по макушке в знак поддержки и понимания. Он бы не стал осуждать его за понятные эмоции. – Я едва слышал окружение и зов Фуми. А в следующую секунду в комнату ворвались герои с криком, обездвижили злодеев. Казалось бы, на этом всё должно было закончиться, но тут объявились множество Ному. По словам Фуми, они разрушили здание и улицу, а Бакуго переместили на поле боя. – Вам пришлось многое пережить… – Меня выбросило сквозь дыру в стене, пока руки и тело всё ещё оставались связанными. К счастью, Акико подхватил меня на лету. Именно тогда мы, вероятно, и открыли для себя ту самую технику имитации полёта. На улице царил хаос: полицейские, занятые множеством атак, не обращали на нас внимания, герои начали атаку, а злодеи активно сопротивлялись. Акико утащил меня в самый дальний переулок. Я толком не помню пути, по которому мы двигались, но следующее, что я помню, как увидел одноклассников, застывших в шоке. – Я старался улететь как можно дальше от эпицентра и от огненного натиска Старателя. Не помню, в каком состоянии, сколько или куда именно я летел, но очередной взрыв между переулками заставил меня услышать того злодея. Все за Одного. Он будто стоял у меня за спиной. На земле лежал обездвиженный Бест Джинс, а рядом с ним – раненный Эджшот рядом с ним. Все за Одного вальяжно насмехался над героями, восхищаясь их причудами. Я… Я замер от ужаса, даже когда Фуми звал меня, даже когда злодей столкнулся со Всемогущим, а одноклассники, не заметив нас, бросились спасать Бакуго. – Вы оба проявили невероятную храбрость. Акико, ты спас Фумикаге, когда этого требовала ситуация. А ты, Фумикаге, продолжал звать брата, несмотря на чудовищный, парализующий страх перед таким могущественным врагом. Я точно знаю, я бы в такой ситуации не смог и пальцем пошевелить. Но вы? Вы – удивительные. Вы должны гордиться собой, без шуток. Вы попали в эпицентр невероятно тяжёлой битвы, ужас которой я даже вообразить не смогу, а вы вдвоём прошли через нечто подобное. На экране телефона включилась запись трансляции боя Все за Одного и Всемогущего. Даже на записи это выглядело каким-то нереальным. Будто не должно существовать людей с такой силой. Но вот мы здесь. Причуда, способная красть и передавать причуды. Звучит ужасающе. И такая, почти безграничная мощь в руках такого злодея… Близнецам явно стоило услышать, что они сделали всё, что могли в тот день. От них не требовалось бросаться на злодея, который одним ударом вывел из строя героев номер четыре и пять, и который даже после напряжённой битвы и поражения заставил самого Всемогущего уйти в отставку. Того, что они помогли друг другу и выбрались целыми и невредимыми, уже более чем достаточно. – Когда половина из появившихся около места боя одноклассников метнулась по наклонной стене к Бакуго, а другая искала для них обходной путь, мы с Фуми скрылись в тени. Мы искали помощи или хотя бы покоя и безопасности. К тому моменту битва уже вовсю разгорелась. Полицейские фургоны мы нашли ближе к концу сражения. Там Фуми освободили от наручников и оказали медицинскую помощь. – Это неправильно… Вас должны были спасти из рук злодеев и вытащить с поля боя ещё в самом начале. Это то, за чем герои пришли на базу злодеев в первую очередь. Вы не должны были оказаться в подобной ситуации в одиночку. Не тогда, когда вокруг находились десятки героев и сотни полицейских при исполнении. Вам же пришлось проходить через такой кошмар буквально только вдвоём. Запись на экране часто прерывалась: камеры повреждались от ударов или выходили из строя от происходящей вокруг бойни. Через несколько минут напряжённого сражения на фоне полуразрушенного города лежал поверженный злодей. Эта сцена, даже спустя полгода, вызывала кататонический ступор и всепоглощающий ужас. Всемогущий указал пальцем в уцелевшую камеру и произнёс свои слова, которые после этого ещё много раз показывали в новостях. «Следующий… ты…» Изуку нахмурился после услышанного, несмотря на то, что напряжение после увиденного постепенно сошло на нет. – Изу? – Нет, ничего. Просто эта фраза… она будто намекает, что остальным злодеям не стоит расслабляться. Но меня не покидает ощущение, что она звучит как-то двусмысленно. Не знаю, как объяснить. – Думаю, я понимаю, которое ты имеешь в виду. Меня тоже не покидает это чувство. Но правды мы в любом случае не узнаем. – Верно. Они ещё немного помолчали, глядя на то, как спасательные службы расчищали завалы, пока запись не закончилась. К их облегчению, несмотря на все нюансы, которые они успели обсудить, сам просмотр не погрузил их в тяжёлое эмоциональное состояние. Это радовало, ведь они не настолько эмоционально привязаны к тому моменту, как они считали. – Что ж, всё прошло лучше, чем я опасался. Хорошо, – Изуку оглянулся на близнецов, наблюдая за их реакциями. Оба выглядели немного нервными, но вполне вменяемыми. Неплохой знак, учитывая то, что они оба буквально провели ту ночь в гуще всего произошедшего. Фумикаге действительно беспокоился, вспоминая тот момент в баре. Как он, прикованный цепями к стулу, пытался дозваться до Акико, выслушивал глупые речи Бакуго и монологи злодеев. Грохот разрушений, пыль и дым, летающие в воздухе, ужас от неожиданного падения без возможности на спасение. Акико, аккуратно опустивший его на землю, несмотря на пожары вокруг. Всё это наслаивалось друг на друга, но рассказать о произошедшем – это весьма терапевтически. Вероятно, поэтому сенсей настаивал Фумикаге, чтобы тот посетил Гончего в UA. Но, увы, слов Айзавы сенсея оказалось мало, чтобы он доверился психологу в академии. Так или иначе, теперь они с Изуку знали друг о друге чуточку больше. Это было приятное, успокаивающее чувство. – Я думал, разрушения выглядели куда более весомо и ужасающе. – Акико качнул головой с одного бока на другой, сощурив глаза. – Они, конечно, огромны, но в моих воспоминаниях этот день казался ещё более трагичным, а масштабы ещё более значительными… Это плохо? – Совсем нет. Иногда произошедшие события в воспоминаниях сильно приукрашиваются из-за эмоциональной составляющей, которую испытываем в процессе. Вы встретились лицом к лицу со злодеем уровня Всемогущего – это крайне травмирующий опыт. Я не удивлён, что вы воспринимали и помнили всё куда более устрашающим и болезненным. Именно понимание реальной картины помогает преодолеть подобный опыт. Пальцы Изуку, сжимающие ладонь Фумикаге, дрогнули, привлекая внимание парня с птичьей мутацией. Фумикаге наблюдал, как Изуку мягко потирает его костяшки и фаланги подушечками пальцев. Он даже не мог сказать наверняка, осознавал ли Изуку, что делает прямо сейчас или нет, но, к своему удивлению, ни в этот момент, ни позже не почувствовал желания остановить его. Эти прикосновения казались почти медитативными, приносящими успокоение и чувство стабильности. Весь этот момент ощущался нереальным, словно тёплый, приятный сон после тревожного вечера. Акико переживал нечто похожее, но теперь не так сильно корил себя за то, что не смог помочь Фумикаге чем-то более весомым в тот день. Словно снизошло озарение: даже если бы он и попытался бы что-то предпринять, это вряд ли изменило бы ситуацию. Злоба на своё «бездействие» не несла в себе ни капли рациональности. Пусть они не до конца осознавали это, но именно в момент все трое, каждый со своими шрамами и страхами, нашли друг в друге опору. То, что помогало бы им двигаться дальше, преодолевать боль и смотреть в будущее с новой надеждой и обретённым доверием. Человек, который почти половину жизни, проведённой в Японии, слушал оскорбления и пренебрежение из-за отсутствия причуды, чего физически не мог контролировать. Парень, нёсший груз ответственности за двоих и противостоявший почти каждому человеку в этом мире, включая собственных родителей. И его младший брат, едва осознавший свою реальность, брошенный всеми, играющий роль «причуды» для своего близнеца, лишённый возможности понять свою индивидуальность.  Они посмотрели то самое видео, на котором уснули днём, а затем ещё пару роликов, пока сонливость не начала брать верх с новой силой. Фумикаге и Акико извинились и отправились в ванную, чтобы быстро принять душ и освежиться. В это время Изуку расстелил простыни и достал то мягкое одеяло, которое получил вчера. На телефоне начало играть видео с каким-то расследованием из начала двадцать второго века. Это очень заинтересовало аналитический ум Изуку, да так, что он даже не заметил, как начал выписывать интересные моменты в свою маленькую записную книжку, очнувшись только тогда, когда близнецы вернулись к нему. Фумикаге надел на себя свою в светло-серую пижаму с белым черепом на груди в такой лёгкой одежде он выглядел особенно уютно. Вместе с Акико они с любопытством поинтересовались, что же так увлекло их друга. – Что-то интересное, Изу? – Акико опёрся руками на спинку дивана позади него. – Очень. Вот, можете включить с самого начала, а я сейчас вернусь, – сказал Изуку, передавая телефон в руки Фумикаге, и направился в ванную, принимать все необходимые водные процедуры. Близнецы решили ещё немного посидеть за просмотром видео и, что не удивительно, заинтересовались ходом расследования на видео. Без иронии они задались вопросом, как бы поступил Изуку на месте следователей. В записной книжке, лежащей рядом на одеяле, они заметили выписанные даты и имена, постепенно приобретали смысл по мере просмотра. Если Изуку даже такие видео не мог смотреть без подробных записей, то как же он работает с настоящими делами? Удивительный человек. – Ах, хорошо быть чистым, – тихо напел Изуку, выходя из ванной. Его глаза всё ещё оставались полуприкрытыми и сонными, что выглядело забавно. Они устроились в позе, похожей на ту, что была при просмотре репортажа, но Изуку убрал блокнот и карандаш на столик перед диваном и накрылся одеялом, закинув его и на ноги Фумикаге, и на тело Акико, тихо посмеиваясь над их удивлёнными взглядами. Никто не стал ничего комментировать, но и неловкости не возникло – вероятно, на это влияла спокойная и мирная атмосфера вокруг. Пока Изуку возился в ванной, Акико быстро принёс дополнительные подушки, не забыв и о подарке с одеялами, из-за чего диван напоминал скорее уютное гнездо, чем просто место для сна. Возможно, это могло выглядеть немного по-детски, но ему это нравилось гораздо больше, чем он был готов признаться брату и другу. Часовое видеорасследование подходило к концу, и Изуку уже откровенно зевал, заражая этой привычкой близнецов и вызывая у них тихий смех. Чувствуя, как сон неумолимо одолевает его, Изуку нехотя поднялся. Он проигнорировал заинтересованные взгляды Фумикаге и Акико, тихо достал таблетницу и, следуя знакомой схеме, принял лекарство. Затем он присел на стул на кухне, оставаясь на виду у близнецов, но не в силах больше скрываться. Его мысли всегда начинали закручиваться в душащие спирали, и он не хотел, чтобы близнецы видели эти моменты, когда подобные спирали безоговорочно душат и ломают его, пока он не начнёт задыхаться от фантомных болей. Тревожило, что последние недели эти мысли усиливались, но об этом он поговорит послезавтра на приеме. – Всё по порядку, всё по порядку. По одному делу за раз… – шептал он себе под нос, даже не пытаясь справиться с надоедливой, глупой привычкой. Для него это самый лёгкий способ вернуться в настоящий момент и отключить посторонние мысли. Близнецы Токоями затихли, наблюдая за парнем. Они переглянулись на несколько секунд, не находя ответов ни на один из своих вопросов. Что это за лекарства? Почему состояние Изуку внезапно стало таким отстранённым и беспокойным? Фумикаге особенно остро ощущал это давление в голове, которое началось еще десять минут назад, а может, и пару часов назад, но не так интенсивно. Но ни он, ни Акико не спешили лезть к Изуку с расспросами. Оба понимали: сам факт того, что Изуку позволяет им эту сторону себя, уже невероятно ценен сам по себе и требует огромного доверия. Ровно как Фумикаге до сих пор непривычно не говорить за двоих или называть Акико братом и по имени перед новым другом, а самому Акико – впервые открыто болтать с кем-то своего возраста, Изуку, вероятно, так же непросто принимать лекарства на их глазах. Его страх показаться слабым, судя по признаниям об отсутствии причуды и некоторым откровениям о прошлом, совершенно очевиден. Фумикаге и Акико решили отнестись к этому проявлению доверия с максимальным уважением и пониманием. Изуку безмерно ценил это. Его восприятие времени всегда начинало искажаться при подобных приступах. Спустя десять-пятнадцать минут, делая приблизительные выводы о прошедшем времени, он почувствовал, как разум начал проясняться, а дрожь в руках утихала до терпимого уровня. После тяжёлого ожога и нескольких травм, полученных во время волонтёрства, у него начались слабые тики в руках. Запястья ныли и часто хрустели при разминке, правый локоть всегда болел от долгого письма, а левое плечо – от однообразной позы за столом. Но все это было вполне терпимо и не доставляло серьезных проблем, иногда даже забывалось. Он вернулся к близнецам медленным шагом, сонно улыбаясь и с лёгким, немым извинением в приподнятых бровях. Фумикаге покивал головой, опустил вторую подушку рядом с собой и похлопал по свободному месту между собой и Акико. Изуку неловко прилёг, уткнувшись щекой в мягкую ткань, чувствуя, как веки тяжелеют, словно налитые свинцом. Сил не осталось даже на то, чтобы пожелать близнецам спокойной ночи, но тёплое прикосновение рук Акико к его ладони было лучшим напутствием для мирного сна. [Хе-хе, как мило! Правда, Фуми?] [Аки…] От волнения у Фумикаге чуть взъерошились перья на затылке, но дыхание Изуку уже выровнялось, и тихий безмолвный разговор не потревожил его. Удивительно, как теперь им приходится быть внимательнее даже в таких, казалось бы, личных переговорах. И, казалось бы, они должны испытывать дискомфорт от внедрения постороннего в их «частные разговоры», но, на удивление, оба чувствовали странный азарт, смешанный с предвкушением и восторгом. Словно принятие нового человека в их уютный островок спокойствия и стабильности – это что-то неизбежное. И что именно Изуку мог стать этим человеком. Фумикаге не устоял. Он глубоко вздохнул и медленно протянул руку к мирному лицу спящего. Одним пальцем он осторожно убрал непослушную прядь волос, пытаясь заправить её за ухо. Но из-за объёмных кудрей прядь, едва он отпустил её, завернулась в забавную спираль. Тогда он просто положил руку на волосы и мягко провёл ею назад. Мягкие, непокорные локоны легко скользнули между пальцами, оставляя на коже лёгкое покалывание от непривычного прикосновения. Это произошло почти непроизвольно, но подавить мимолётное желание провести рукой по его растрёпанным кудрям не представлялось возможным. Как только он осознал, что только что сделал, его пальцы уже вовсю перебирали тёмные пряди. Даже когда он осторожно убрал руку, немного смущённый таким… весьма интимным жестом, на коже всё ещё ощущалось это фантомное тепло и нежность. Одного мимолётного взгляда на Акико хватило, чтобы Фумикаге тут же отвернулся от него и уткнулся в свой телефон, не желая слышать приглушённое хихиканье брата, звучащее с явной улыбкой, которая точно расплылась на лице близнеца. Нет, Акико не будет подшучивать над ним по поводу его случайных проявлений нежности и тактильного голода. Нет, нет и нет. Ни за что. [Фу-у-уми-и…] [Нет, Аки, молчи. Я не буду комментировать ни слова из того, что ты произнесёшь.] [Ну же, Фуми, я ведь даже ничего не сказал! Неужели у тебя на уме уже что-то необычное? Расскажешь мне об этом?! М?] Маленький негодник уже в открытую хихикал. На экране тем временем шло видео, которое близнецы смотрели уже столько раз, что знали наизусть, но оно идеально подходило для создания фонового шума, когда хотелось чего-то знакомого. [Я отказываюсь комментировать твои необоснованные доводы.] [И именно поэтому ты так отрицаешь это, верно? Фуми, я же твой дорогой брат, ты можешь поделиться со мной всем, чем угодно, ты же знаешь? Ты ведь любишь меня, да? Рассказажи мне всё-ё-ё!] Их связь ясно передавала этот наигранно-наивный тон, пронизанный хитростью и тихим смехом. Брат полностью погрузился в семейные поддразнивания, а Фумикаге не знал, как ему избежать этого позора. [И я помню об этом, Акико. Но нам следует поспать, ты же в курсе, да?] [Тогда останемся здесь? Тут удобно.] Фумикаге скептически приподнял бровь, глядя на эту летающую катастрофу. Что ж, он не отрицал, что любил брата, но это не мешало ему чувствовать надвигающуюся головную боль от идей, которые посещают эту милую, но до безумия хаотичную маленькую голову. Он вздохнул, когда брат не ответил на его жест, а только прищурил глаза, ожидая ответа на свои вопросы. Фумикаге тем временем осознал, что поясница уже порядком заныла от долгого сидения на одном месте. Пока в голове шла внутренняя борьба, взгляд снова упал на мирно спящего рядом Изуку. Мирно спящий, очаровательный Изуку, даже не подозревал о том, как много вносил в их маленький мир своим присутствием. Но всё это казалось таким… правильным, что Фумикаге не знал, как реагировать на все безумные перемены в их с Акико жизни. Изменения, катализатором которых каждый раз становится этот безумный аналитик и герой. Наблюдая за его тихим дыханием, за тем, как слабый свет от экрана телефона едва подчёркивал мягкие черты лица, Фумикаге снова ощутил это мягкое, приятное, словно семейное чувство. Возможно, это говорила его потребность защитить теперь уже их общий, маленький и тихий мир? Словно ненавязчивое желание разделить больше моментов друг с другом или узнать ещё что-то новое об этом человеке, позволив ему узнать сокровенное о них в ответ. Акико, лежавший рядом с их другом, несмотря на нарочито игривое настроение, чутко улавливал малейшие изменения в эмоциях и, конечно же, замечал перемены в настроении своего дорогого старшего брата. Но как он мог открыто заявлять вслух, что Фумикаге слишком очевидно начинает относиться к их другу, как к нечто большему, чем просто другу? Акико лично видел, как прошлые отношения ранили Фумикаге, и первые, и вторые. Его брат по своей натуре порой слишком романтичен, возможно, даже во вред себе, как и сам Акико. Но разве можно их винить? Их жизнь с самого детства полна трудностей, и они оба жаждали любви – как родительской, так и дружеской и романтической. Но если потребность в родительской привязанности закрывала их истинная мама, то в сфере отношений оба брата стали, мягко говоря, параноидальны. Парень с красными глазами знал, что может довериться брату, но для этого ему нужно сначала признаться самому себе. А его разум упорно маркировал все тёплые чувства в теле как «исключительно дружеские и семейные». Изуку, этот беззаботный и милый Изуку, буквально раскрывался перед ними с каждым днём всё новыми гранями: он был добродушным героем с безграничным сердцем, весёлым и порой ироничным одноклассником, гениальным аналитиком с многолетним опытом, стойким и заботливым другом, готовым броситься в омут с головой ради тех, кто ему дорог. А ещё – хрупкой душой, которую мир раз за разом подвергал бессердечным испытаниям, но которая, словно феникс из пепла, вновь и вновь поднималась, не позволяя себя сломить. А сейчас, лежа рядом с ними, под рукой Акико, с чуть подёргивающимися губами во сне, он выглядел таким уязвимым и хрупким. Что же творилось у него на душе? Какие испытания он проходил прямо сейчас? И что это за лекарства, которые ему приходилось принимать? Близнецы не знали ответов, но точно знали, что готовы немедленно отплатить Изуку той же монетой, что он проявил к ним за это короткое время. Даже если для этого придётся столкнуться с демонами, терзающими глубины его чистой души. Фумикаге не успел толком задуматься, как уже через пару секунд опустился рядом с Изуку, укрываясь половиной одеяла и устраиваясь поудобнее на подушке. Изуку, почувствовав тепло рядом с собой, неосознанно пододвинулся ближе, не разжимая слабой хватки на руке Акико. Это привело к тому, что младший брат тоже оказался совсем рядом. Образовалась маленькая и уютная куча из объятий, приносящая спокойствие и умиротворение. Может быть, именно этого им всем так долго не хватало? Пробуждение под ласковыми объятиями сильных рук – это само по себе нечто совершенно непривычное для Изуку. Подобное он испытывал лишь во время той злополучной недели с Омоти и Хирото, но тогда он ожидал, что будет просыпаться не в одиночку. А сейчас? Да, он уснул рядом с близнецами, но искренне верил, что они лишь ненадолго задержатся за просмотром видеороликов, а затем вернутся в свою комнату. Ведь кто добровольно променяет уютный сон в просторной кровати на ночь рядом с беспокойным гостем на диване? Очевидно, Фумикаге и Акико оказались именно такими людьми. Изуку ничуть не возражал. Абсолютно никак. Напротив, если бы кто-то увидел его сейчас, то наверняка отметил бы, насколько он счастлив от происходящего рядом с собой. Его щёки пылали, а губы изгибались в попытке сдержать непроизвольные звуки и улыбку. Двигаться совершенно не хотелось. Можно ли ему просто остаться здесь на весь день? Просто наблюдать за умиротворённым лицом Фумикаге с чуть приоткрытым клювом, слушать его ровное дыхание и лежать, переплетя ноги, пока Акико дышит ему в затылок. Последнее ощущение казалось даже забавным и удивительно успокаивающим, почти медитативным. Почему уже второе утро подряд проходит в такой ленивой неге? И который час вообще? Где его телефон? Судя по солнечному свету, пробивающемуся сквозь плотные шторы над диваном и из кухни, утро давно вступило в свои права, что совершенно не вписывается в его привычный режим. Изуку постоянно находился в состоянии тревоги и беспокойства: из-за учёбы в академии, своего строгого расписания, волонтёрства по выходным и прочих периодических заданий. Как же приятно хоть раз в этом году отпустить все планы и режимы, и просто отдаться таким моментам. Его сонное состояние нарушил настойчивый звук вибрации, доносившийся со столика у дивана. Он неохотно приподнялся на локтях, стараясь не потревожить спящих братьев. Фумикаге, с чуть примятыми перьями, казался невероятно очаровательным, укутавшись в одеяло. Акико, прижимая к себе Изуку одной рукой, другой обнимал маленькую подушку в форме звезды и тихо сопел с приоткрытым клювом. Какие же они милые… Во сне Фумикаге издал глубокий вздох, его перья на мгновение взъерошились, а затем вновь улеглись на выдохе. Он потёрся лицом, а затем и кончиком клюва о подушку, придвигаясь ближе к Изуку. Акико, словно следуя за братом, потянулся, вытянув лицо вверх, и свернулся калачиком, недовольно что-то промычав. Могло ли это быть из-за причуды Фумикаге? Оба брата забавно нахмурились, прежде чем их лица вновь обрели привычное расслабленное выражение. Такие разные по характерам, но такие одинаково очаровательные во сне. Даже если бы братья могли заметить и пристыдить его за эти мысли, подобные жесты он делал просто неосознанно. Он не ожидал провести своё утро именно так, но это оказалось именно тем, чего ему так не хватало: тепла, уюта и ощущения, что он не одинок. Переполнявшие его эмоции почти заставили его сжаться в клубок. Помотав головой, Изуку осторожно приподнял руку Акико и перенёс её на подушку, стараясь не разбудить парня. Следующая задача: выбраться из-под одеяла и тихонько спуститься с дивана, не потревожив сон близнецов. С величайшей в мире осторожностью он приподнялся, медленно перелез через Фумикаге и ступил на пол. Итог? Миссия невероятной сложности выполнена с блестящим успехом! Он проверил телефон: время уже перевалило за десять утра. Ого, вот как ощущается долгий, крепкий и полноценный сон? Оказалось, ему писал папа. С четырнадцатичасовой разницей во времени иногда весьма трудно ориентироваться, но даже с затуманенными мыслями Изуку понимал, что в Америке сейчас чуть позже восьми вечера. Личный чат Папа-Дракон: Сынок, позвони как сможешь. Если, конечно, твоя встреча с друзьями не затянется. Не срочно, но я давно не слышал твой голос Фасолька: Хорошо, пап, сейчас. Я только что проснулся Папа-Дракон: *смайлик хлопушек*! Изуку улыбнулся и покачал головой. Они разговаривали в субботу и в воскресенье утром, но он бы соврал, если бы сказал, что не скучал по отцу. Тихо пробравшись в ванную и закрыв дверь, он начал звонок. – Доброго вечера, пап, – на лице неосознанно расплылась улыбка. Между делом он взял свою зубную щётку и пасту. – Утра, Зуку, как твоя ночь? Твои друзья не утомили тебя? – о бог, как он соскучился по этому голосу. Верно, даже пара дней без общения со своим папой ощущались как вечность. – Всё хорошо. Фумикаге и Акико – невероятно милые люди, а их тётя для них словно мама. Они замечательные и гостеприимные. На выходных мы провели те тесты, о которых я упоминал. – И как всё прошло? – Хисаши шумел посудой на фоне. Вероятно, делал себе легкий ужин или успокаивающий чай. – Всё прошло куда эмоциональнее, чем я предполагал. Но… результаты именно такие, какие я и ожидал увидеть. Мы даже сделали предположения насчёт их истинных причуд, а вчера решили, что со временем они будут добиваться полноценного принятия Акико, как личности, а не причуды Фумикаге. Я очень рад и хочу помочь им… – ближе к концу его щеки предательски потеплели, а голос стал тише. Он ополоснул рот водой и быстро двигал щёткой по зубам, чтобы скрыть эмоции. – Рад это слышать! Ты должен сделать с ними несколько фотографий и отправить мне. Должен же я знать, кто же эти парни, завладевшие твоим вниманием! Ты слишком быстро растёшь, Зуку, того глядишь, я вернусь уже к моменту, когда они станут твоими возлюбленными! – Изуку закашлялся от неожиданности подобного заявления, вылетевшего из уст Хисаши. – Папа-а, не говори так! – Слова едва пробивались сквозь пену, которую он поспешно сплюнул в раковину. Следующую фразу Изуку осмелился произнести лишь шёпотом. Словно сами стены могли его услышать и осудить. – Они никогда не станут думать обо мне подобным образом. Это глупо. – О, так ты не отрицаешь моё заявление? Неужели у тебя уже проявляются чувства? Мой дорогой малыш, уже такой взрослый, – Хисаши наигранно всхлипнул и, вероятно, вытирая фальшивую слезу с глаза. Изуку пискнул от смущения. – Ты невыносим… – в трубке послышался смех отца, пока Изуку закрывал лицо ладонями. – Не ври, я – само воплощение харизмы! – наигранность в голосе вызывала улыбку и успокаивала нервы. – Но, если серьёзно, я очень рад, что ты испытываешь подобные чувства, сынок. Я вспоминаю свои первые годы с Инко… Молчание немного затянулось, и Изуку невольно вздохнул, вспоминая об «условном разводе» родителей. – Мне жаль, что в итоге всё вышло… так, как вышло, – глупая фраза, но вспоминать события почти четырёхлетней давности совсем не хотелось. – Нет, Изуку, это не твоя вина. Никогда не было твоей виной. Мне ещё семь лет назад следовало бы понять, что наши отношения вовсе не такие, какими я их себе представлял. Это я должен просить прощения, что ты оказался меж двух огней не по своей воле, – последняя фраза звучала довольно иронично, если вспомнить его причуду огненного дыхания. – Ты же приедешь в Японию? Изуку искренне радовался возможности остаться на родине после неофициального развода родителей, честно. Япония всегда будет его домом, душа его рвалась сюда, как бы он ни старался привыкнуть к Америке. Но тоска по отцу, который любил его, не отпускала. Изуку старался просто пережить эти годы под опекой Инко, которая уже даже не делала вид, что любит его так, как раньше. Она навсегда останется его матерью по крови, этого нельзя отрицать, но никогда не будет мамой эмоционально. Её стремительные романы с разными мужчинами, начавшиеся сразу после отъезда Хисаши, лишь подтвердили подозрения Изуку: она давно не любила своего мужа. Более того, Изуку задавался вопросом, любила ли она его вообще? Изуку часто умалчивал о поступках и словах Инко. Сначала им двигал страх: он знал, что если отец узнает правду, то сделает всё, чтобы забрать его из этого места. Это поставило бы под угрозу либо работу отца, либо мечту Изуку стать официальным беспричудным героем в Японии, вынудив его переехать в Америку, как в детстве. Он не мог этого допустить, пусть это и казалось эгоистичным. Поэтому развод родителей оставался лишь формальностью: на бумаге Хисаши всё ещё носил фамилию Мидория, а Инко оставалась его женой. Какая же головная боль… Но обстоятельства сложились именно так. С началом обучения в академии Сэйай прочие детали отошли на второй план. Папа по-прежнему считал, что у Изуку и Инко типичные «сложные» отношения, вызванные бунтарским характером сына и чрезмерной опекой матери. Сам Изуку цеплялся за это хрупкое, хоть и своеобразное, подобие стабильности, решив отложить решение всех проблем до совершеннолетия – осталось совсем немного. – Очень хочу. Правда. Ты же знаешь. Но, скорее всего, это может занять ещё год или около того, – в голосе папы звучала невысказанная боль. Хисаши очень скучал по сыну, и Изуку чувствовал это при каждом их разговоре. – Но есть и хорошая новость: нашему отделу поручают больше миссий, связанных с японской героикой. И начали всплывать данные о злодеях из Лиги. Есть шанс, что нам дадут задания, напрямую связанные с этой организацией. Если всё окажется так, то мы сможем увидеться гораздо раньше. сейчас вокруг столько неопределенности, что я не могу загадывать даже на следующую неделю, не говоря уже о годе. – Я бы очень хотел, чтобы ты приехал. Но Лига невероятно опасна. Наверное, лучше, если ты с отделом останетесь в Америке. – И оставить своего сына один на один с этими ублюдками? Ни за что! – Изуку невольно усмехнулся, чувствуя, как его сердце наполняется любовью от волнения папы за него. – Понял-понял. А что насчёт тебя и той женщины из соседнего отдела? – раз Хисаши позволял себе посмеяться над его любовными страданиями, это могла быть игра не в одни ворота. – О боже, Зуку, зачем ты это вспоминаешь?! – драматичный вскрик папы вызывал у Изуку смех. – Забудь, она пошла на свидание с другим коллегой. Да и вряд ли сейчас у меня будет время на новые отношения. Плюс, это было бы несправедливо и к тебе. Инко всегда будет твоей единственной матерью. – Не говори так. Не про неё… – последнее он едва слышно прошептал в трубку. Тем временем Фумикаге и Акико начали медленно просыпаться. Во второй раз. Да, именно, что во второй. Впервые они встали ещё в семь утра от будильника Изуку, который Акико поспешно выключил, и столкнулись со своей мамой. Та поначалу замерла в коридоре, а потом расплылась в довольной улыбке. Сонные близнецы сначала решили, что это из-за их негласной ночёвки с Изуку. А потом увидели, как именно они лежали, и испытали непомерный стыд. Этот момент показался почти таким же же неловким, как когда мама Сюзу вручила им двоим книгу по половому воспитанию в начале средней школы… Если не ещё хуже. Фумикаге прижимался к Изуку, переплетая их ноги, пока его левую руку Изуку крепко прижимал к себе. Акико в то же время лежал на груди их друга, его руки оказались сложены в локтях на теле Изуку. Правая рука Фумикаге обнимала их обоих, притягивая к себе. Все одеяла остались перекрученными и разбросанными по дивану, а одна из подушек оказалась в их ногах. Как? Они не имели ни малейшего понятия. Мама аккуратно достала телефон и сделала снимок, несмотря на то, как её сыновья сжимались от смущения. Этот момент, по её мнению, обязан сохраниться в их памяти. Но она не стала бы смущать их тем, что хранила бы подобное на своём устройстве. Телефон Фумикаге она убрала на край дивана. – Мам… – Фумикаге прикрыл лицо рукой, которая не оказалась в плену ладони Изуку. – Не волнуйтесь, это только ваше, – она не сдержала тихий, маленький смешок. О боже, каким же эти трое выглядели в её глазах. Знала ли Сюзуме о чувствах Изуку? О да, она прекрасно видела, как он смотрит на обоих близнецов. И, может быть, это можно даже списать на его природное дружелюбие и подобные пустяки, но его покрасневшие уши за вчерашним завтраком при виде Фумикаге и Акико выдавали его с головой. Что она об этом думала? Лишь то, что его чувства, вероятнее всего, совсем скоро окажутся взаимными. Фумикаге уже очевидно увлечён этим парнем, как минимум, из-за его доброты и ума, а милый, дорогой Акико засматривался Изуку не меньше брата, вероятно, потому, что парень стал его первым другом. Сюзуме беспокоило лишь одно: не будет ли их связь основана на привязанности, возникшей на фоне травматического опыта. Но видя, как Изуку раз за разом заботится о чувствах её детей, все тревоги Сюзуме сходили на нет. Она могла доверить своих детей этому парню. Поэтому увидеть их, мирно спящих в кучке из одеял, вдвойне очаровательно. – Вам следует ещё немного отдохнуть, дорогие. Увидимся днём, – прошептала она, кротко поцеловала каждого в лоб и ушла на работу. Братья слишком поздно осознали, что их мама, вероятно, встала раньше, уже собралась и позавтракала, прежде чем уйти. Фумикаге вскочил со своего места и схватил свой телефон. Семь двадцать утра. А в его галерее оказалось не менее пяти фотографий с ними, спящими в этих непонятных позах. Открытый вопрос: стоит ли показывать эти смущающие снимки Изуку или не стоит позориться ещё больше? [Отправишь их в общий чат?] [Решим днём…] Пернатый парень зевнул, но всё же поднялся, аккуратно выпутав руку из хватки друга. Даже будучи сонным, Изуку неосознанно потянулся вбок, ища потерянное тепло. Мило. Фумикаге ополоснул рот специальным средством, смывая неприятное послевкусие после сна, пока Акико отлетел попить воды перед тем, как провести подобную процедуру вслед за близнецом. Они поправили подушки и расправили одеяла, прежде чем лечь обратно к Изуку. Они уже «опозорились» перед мамой, и возвращаться в свою комнату уже нет смысла. Тем более, говоря начистоту, им здесь очень понравилось. Акико, не стесняясь, прижимался к их общему другу, совершенно не заботясь о приличиях. Фумикаге же наблюдал за ними сквозь полуприкрытые веки. Он не заметил, как погрузился в сон, убаюканный тихим дыханием рядом. Близнецы начали просыпаться от лёгкого движения рядом с собой. Голова казалась свинцовой, а глаза – тяжёлыми. Первым очнулся Акико и легонько тронул брата за плечо. – Фуми, нам пора вставать, да? – зевнул он, широко распахнув клюв. – Похоже, что так. Наш отдых уже затянулся сверх нормы, – Фумикаге потянулся, услышав журчание воды в ванной. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль: он давно не чувствовал себя таким отдохнувшим и умиротворённым. Он вальяжно подошёл к ванной, всё ещё находясь в сонном состоянии и едва понимая, что происходит. Врываться в занятую комнату сейчас не хотелось, к тому же оттуда доносился поначалу неразборчивый монолог. Изуку говорил с кем-то? – Не говори так… – последующие слова расслышать не удалось, но Фумикаге переглянулся с братом. Всё ли в порядке? – Ты же знаешь, как мне тошно находиться здесь. Особенно с ними. Это невыносимо. Тревога заполонила всё сознание Фумикаге. Изуку ведь… не говорил о них, да? Не о нём с Акико и не о Сюзуме, верно? Разум мгновенно начал впадать в состояние страха и ужаса, тошноты и головокружения, и, в особенности, ощущение предательства. [Фуми, успокойся! Ты же не забываешь дышать?] [Я… в порядке, Аки… Наверняка этой фразе есть логичное объяснение, верно?] [Верно. Изуку ведь не такой, как они, да?] Да, он вновь оказался прав. Эта иррациональная тревога от услышанного, может, и вызывала неприятные флешбэки, но стоило отдавать себе отчёт в том, что сейчас они с Акико не в старшей школе. И тем более, Изуку ведь не парень ни для кого из них, так с чего вдруг Фумикаге вспомнил свои провальные первые отношения с Утосоусоу? Это казалось чем-то глупым и не имеющим смысла. – Извини, пап, но Инко мне не мать. И я уже давно являюсь для неё не более чем балластом. И ты знаешь это, – от этих слов Изуку Фумикаге почувствовал тошноту уже по иным причинам. Как он мог сомневаться в нём? Это казалось просто отвратительным и несправедливым к нему. Всё смятение и иррациональные страхи мгновенно обрели форму презрения к самому себе. Изуку ведь упоминал свои сложные отношения с матерью. Но почему он упомянул ещё кого-то? – Пап, я знаю, ты винишь себя, но не стоит, пожалуйста. Мы ведь говорим об этом почти каждый месяц! – послышался слабый смешок, от которого так или иначе веяло невысказанной болью. – Инко сейчас опять сошлась с этим психом… Да, с ним, не поверишь… Да, я помню, что если вернусь туда, он может снова ворваться ко мне в комнату, когда она уснёт. Не переживай. Он, скорее всего, просто будет о-о-очень напыщенным тоном говорить, что именно его важная задница тут самая главная, а я просто ошибка молодости Инко и не имею прав в этом доме. Пусть заявляет, что вздумается, у меня всё равно будет запись его заявлений… Пап, я не могу не вернуться туда, мне хочется помочь ещё немного перед уходом, но я не могу занимать место в доме Токоями слишком долго. А после всех работ я вернусь в общежитие. Всё будет хорошо, не волнуйся за меня. Акико с ужасом посмотрел на брата, видя на его лице схожее выражение. Что происходит в его доме? Что с его матерью? Этот неизвестный мужчина – новый партнёр Инко? Изуку ведь говорил о них … Стойте, неужели он думал, что Сюзуме потребует, чтобы он ушёл, что ему нужно будет вернуться домой в скором времени, чтобы продолжать помогать им? Неужели он уже спланировал нечто подобное? Близнецы не знали, то ли следует прямо сейчас войти в комнату и заверить парня, что никуда уходить не нужно, только если он сам не захочет, то ли ужаснуться ситуации, в которой ему приходится оказываться «дома», то ли обрадоваться, что у него есть заботливый папа. Хах, а ведь они и правда похожи куда больше, чем кажется на первый взгляд? – Я знаю. Я тоже люблю тебя, пап. Но тебе пора отдыхать. У вас там уже поздний вечер, и это я не упоминаю твои вечные переработки… Ха-ха, кто бы говорил! Это я в тебя, не спорь! Приятно слышать, что у Изуку есть кто-то поддерживающий, кто беспокоится о нём и любит. И кем он дорожит в ответ. Хм, интересно, насколько Изуку схож со своим папой внешне? – Изуку? – Фумикаге негромко позвал его, давая понять, что они с Акико рядом. Всё-таки будет неловко, если Изуку выйдет и наткнётся на двоих человек, стоящих у двери. В комнате послышался тихий писк парня, после чего ещё немного пошумела вода из крана. Изуку открыл дверь и вышел; его волосы около лица оставались влажными – вероятно, после умывания. – Доброе утро! – Изуку сделал пару шагов в сторону, освобождая ванную комнату. – Хей, Изу! – Акико потрепал парня по голове и пронёсся к раковине, чтобы умыться после второго сна. – Ты хорошо отдохнул? – Фумикаге кивнул на фразу Изуку и сам начал приводить себя в порядок. В глубине души всё ещё сеялось смятение после собственной реакции пару минут назад. Если бы Изуку узнал обо всех тех сомнениях, которые сразу же поселились в его голове, что бы он о нём подумал? – Мгм, весьма хорошо! Акико между делом быстро привёл себя в порядок и потащил парня за руку на кухню, чтобы разогреть себе завтрак. Со вчерашнего ужина ещё остался рис, и оставалось лишь нарезать овощи для быстрого салата. Фумикаге слышал, как Изуку предложил себя в качестве кандидата для покупки продуктов и даже заявил, что заплатит за всё. Конечно же, ему отказали. Негоже гостю платить за еду, но Изуку остался стоять на своём. К моменту, как Фумикаге закончил с утренними процедурами и вышел к брату и другу, те уже расставили три тарелки на столе. К тому же, рядом с тарелкой Изуку лежала уже знакомая пластиковая коробочка. – Фумикаге? – Изуку чуть склонил голову вбок. – Ты в порядке? Приснился дурной сон? – Нет, ничего такого, – он покрутил палочки в руках, не зная, говорить ли обо всех тревогах, терзавших его разум после услышанного в ванной комнате. Зелёные глаза смотрели с искренним беспокойством и любопытством, так и подстёгивая его рассказать обо всём, что крутилось в мыслях. Но какой будет его реакция? – Я должен попросить прощения у тебя. – Хм? Что ты имеешь в виду? – Я невольно подслушал часть твоего разговора в ванной, – Фумикаге прервался на секунду, пока Акико проговорил, что он тоже находился рядом с братом и ему так же жаль. – Не волнуйтесь! Я не испытываю проблем с тем, что вы услышали мой разговор с папой. Но… у меня чувство, что ты хотел извиниться не совсем за это, Фумикаге. Что-то волнует тебя? – его взгляд словно видел все переживания пернатого парня. От этого внимания и вопроса Фумикаге слабо поёжился. – Верно, – глубоко вздохнув, он съел немного риса и овощей, думая, как лучше подать свою мысль. – Дело в том, что после первых слов я неверно истолковал смысл сказанного тобой и сделал поспешные, неуважительные выводы. И за это мне стыдно перед тобой. Я не должен был реагировать подобным образом. Не после того, что ты сделал для нас. Мне жаль. Если ты посчитаешь меня ужасным человеком и захочешь уйти, я пойму. – Фумикаге? – Изуку на секунду дёрнул рукой, но потом опустил её обратно на стол в нерешительном жесте. – Не думаю, что это было что-то весомое, чтобы ты так давил на себя. Я не злюсь и не буду злиться на тебя за твои мысли, и я не считаю ни тебя, ни Акико плохими людьми. Вы всё ещё добры ко мне, и я благодарен за это. Но если я занимаю место, как бы вы ни отрицали это, я ведь могу пойти к Инко, и мы будем работать над заданиями днём в каком-нибудь другом месте. Только скажите, и мы всё обсудим. – Нет, Изу! Не уходи, мы ещё столько не сделали! – Акико уткнулся лбом в его руку, чуть пошатнув Изуку на стуле. Это вызвало небольшую усмешку с его стороны. – Хехе, хорошо, мы ещё обсудим это позже. Но, Фумикаге, повторюсь, ты можешь рассказать мне, что тебя волнует. Я не буду относиться к этому как-то негативно. Обед протекал довольно медленно, пока Фумикаге не набрался решимости признаться в своих тёмных мыслях и неуважении. Лучше, чтобы Изуку знал, с каким человеком он проводит своё время, верно? – Мне показалось, что тебе неприятно и «тошно» находиться здесь с нами, и тебе ненавистно наше общество. Только после твоих слов о ситуации дома я понял, что они не имели к нам с Акико отношения. Я прошу прощения за то, что влез не в своё дело и так ужасно подумал о тебе, – от стыда перед самим собой, кажется, даже его щёки горели под перьями. Он боялся увидеть выражение лица Изуку после своих слов и ещё больше боялся почувствовать его эмоции, направленные на него. – Хей, не стоит извиняться, – его слегка дрожащую руку аккуратно подхватили тёплые пальцы и легко сжали. По телу начало разливаться тихое, нежное спокойствие, заглушая всё то презрение к самому себе. Подняв глаза спустя минуту, а может, и меньше, Фумикаге увидел, что Изуку смотрит на него с мягкой улыбкой, от которой слабо сжимались глаза. Акико сидел рядом, и Изуку гладил его по макушке мягкими движениями пальцев. – Я не злюсь, ты ведь чувствуешь, да? – Фумикаге слабо кивнул. – Вот и хорошо. Послушай, я понимаю, почему у тебя возникли такие мысли. И мне жаль, что тебе показалось, будто мне неприятно находиться с вами. Но это совсем не так, как вы, думаю, поняли. Я рад быть здесь. И вы двое мне нравитесь, правда. Но такое случается, когда слышишь что-то вне контекста, это нормально, я нисколько не расстроен. – Почему? Я ведь позволил себе предположить о тебе то, что совершенно не похоже на тебя, – Фумикаге старался не прокручивать в голове фразу о том, что он и Акико приятны Изуку. Об этом он подумает чуть позднее. – Подумай об этом с другой стороны: после всего того, что вы пережили, было логично, что вы сразу приготовитесь к наихудшему сценарию и перейдёте в режим защиты. Зачем мне злиться на то, что твой разум пытается защитить тебя от возможной боли? Тем более ты ведь не начал агрессировать на меня, не разобравшись в ситуации, а узнал, что именно я имел в виду. Это куда более ценно для меня, поверь! – И всё же я… – Ну же, Фумикаге! Давай просто признаем, что вышла небольшая случайность и отпустим её? Ты будешь злиться на меня за то, что я не раскрываю вам всех своих секретов? – Конечно же, нет, Изуку, – к чему задан этот вопрос? Тайны Изуку – это ведь только его дело. – Ровно так же и я не буду злиться ни на тебя, ни на Акико за какие-либо ваши тревоги! Вот и всё! Удивительно, как после нескольких слов этого парня все тревоги тут же казались крошечными и не такими важными, как раньше. Всё-таки это утро просто обязано оставаться тёплым и наполненным приятной семейной нежностью. – Тебя больше ничего не беспокоит? – Фумикаге отрицательно покачал головой и легко улыбнулся. – А тебя, Акико? – Я в порядке, Изу! Но Фуми очень волновался после услышанного, и мне немного страшно за него. И за тебя: ты не в безопасности дома? Мы можем помочь тебе чем-нибудь? – Оу, Акико, спасибо за твоё беспокойство, но могу заверить вас обоих, что, пусть дома всё не слишком мирно, я осознанно согласился на это. Осталось всего пара лет, и я свободен, а с общежитиями при академии это становится куда проще, чем кажется! Я сохраняю все доказательства пренебрежения при воспитании и другие мелочи на случай, если что-то пойдёт не так, хотя и надеюсь, что Инко отстанет от меня сразу же после моего выпуска и наступления двадцатилетия, когда все юридические обязанности с её стороны сойдут на нет. Он тяжело вздохнул, отпустив руку Фумикаге, отчего тот почувствовал мимолётную потребность сразу же вернуть эту ладонь в свою. Когда он начал испытывать такой голод по тактильным ощущениям? Разве он уже не смирился с навязанным одиночеством? Изуку подпёр челюсть рукой, поставив локоть на стол, а левой подхватил ложку и продолжил есть завтрак, наполовину погрузившись в свои мысли или воспоминания. – Ты можешь рассчитывать на нас в любой ситуации. Это меньшее, что мы можем сделать для тебя после твоей помощи, Изу, – Акико сразу же прервали, направив в его сторону ложку с небольшой кучкой риса. – Акико, – Изуку театрально нахмурился, но тут же улыбнулся, не в силах смотреть на любого из близнецов без улыбки и нежности. – Вы ничем не обязаны мне. Я делаю это потому, что искренне хочу помочь. Это моя инициатива, и вы не должны чувствовать себя в долгу передо мной. Даже если вам и хочется отплатить чем-то или что-то в этом роде, делайте лишь то, что захотите по своей воле, а не из-за чувства долга, хорошо? Это то немногое, о чём я могу попросить вас! Вы уже стали дорогими мне людьми, а для дорогих людей не делают что-то лишь из глупых сухих расчётов. Близнецы в шоке уставились на парня, а тот по-доброму оскалился в следующей улыбке. Фумикаге не ощущал ни капли наигранности или лжи – лишь уверенность и некое умиротворяющее тепло в глубине души, приносящее покой. Акико же, с другой стороны, видел, что Изуку не дрогнул ни на мгновение, пока заявлял об искренности своих намерений. И разве после этого сам Акико мог бы сидеть сложа руки и не помочь этому парню с любой проблемой? Абсолютно нет. «И он сказал, что мы оба ему дороги? Что мы ему нравимся?!» Акико прервал свои мысли. Он не знал, какие чувства были вызваны этими вопросами, но они явно ему понравились. Может, это чувство привязанности к кому-то их с Фумикаге возраста, а может – осознание, что теперь они оба больше не так одиноки, как раньше? Раздумья Акико прервались, когда Изуку хихикнул, вернул ложку в рот и продолжил доедать завтрак. Он выглядел таким довольным и нисколько не обременённым помощью им двоим. – Взаимно, Изуку.