Часть 4.1 Беззаботное детство и травмирующие инциденты

– Папа? – семилетний малыш забежал в офис, полный работников, переминаясь с ноги на ногу. Несколько мужчин переглянулись и начали тихо хихикать, показывая внезапному гостю знак «будь тише» и кивая в сторону кудрявого черноволосого мужчины в конце офиса. Тот упал лицом в бумаги и, кажется, на несколько минут успел задремать от усталости. Ребёнок широко улыбнулся на знаки, прикрыл рот одной рукой, повеселив окружающих, и медленно подошёл к столу кудрявого мужчины, сжимая одной рукой игрушку героя Горо, или же Четвёртого Вида из Японии. Человек за столом лежал на своей правой руке, а левой будто делал заметки, но уснул прямо во время проведения анализа. Ребёнок мимолётом заглянул на бумаги, но не разобрал буквы, вместо которых были начертаны неразборчивые каракули, как казалось ему на тот момент. Но он замечал, как знаки повторяются раз за разом, как и буквы в словах, которые он обожал писать в своём маленьком блокноте для рисунков. Малыш оглянулся, ища помощи: он ведь не должен быть здесь, но всю учёбу он проводил в соседнем кабинете и, откровенно говоря, устал и заскучал за несколько часов сегодня. Несколько человек с добродушными улыбками помахивали ему в сторону спящего, как бы подталкивая к действиям. – Папа? Па-а-апа! – он говорил шёпотом и слабо потянул руку отца за край офисной рубашки. Мужчина вздрогнул и подскочил на стуле, резко поднявшись. От этого малыш отступил на шаг назад и прижал игрушку дебютировавшего несколько лет назад героя с четырьмя руками и в строгом костюме. – А? Что? – кудрявые, непослушные локоны чёрного цвета хаотично взъерошились после недолгого сна и резкого движения. Мужчина зевнул и, услышав смех своих коллег, шутливо закатил глаза. – Ха-ха, очень весело, парни. Я же просил разбудить меня в таких случаях… – он протёр глаза пальцами. – Да ладно тебе, Хисаши, разве можно пропустить милый семейный момент? – коллега ухмыльнулся и жестом головы указал в сторону. – Ой, Зуку, а ты что тут делаешь? – маленького малыша тут же подтянули ближе и приобняли одной рукой. Мидория Хисаши – молодой мужчина двадцати девяти лет с усталым взглядом, небольшими синяками под глазами и худощавым телосложением. Но вся усталость в мгновение ока испарялась, когда он видел своего милого, активного сына, такого внимательного в своём юном возрасте и до смерти очаровательного. Хисаши не мог поверить, что когда-то не хотел ребёнка и даже на целую секунду думал о том, чтобы просить Инко не сохранять беременность. Но вот новость: он просто обожал своего сына и любил проводить с ним каждую секунду своего свободного времени. Изуку всегда вёл себя как милый и очень умный ребёнок, местами очень наивный, но бесконечно добродушный. Хисаши решил, что будет хорошей идеей взять его с собой при переезде в Америку на новую, более высокую должность в хорошей компании. В душе крутился страх, что сыну будет тяжело, и, конечно, не обошлось без трудностей, но малыш быстро привык к разнице во времени, с лёгкостью перенимал английский язык и с энтузиазмом вливался в онлайн-учёбу. Изуку должен был пойти в школу только в следующем году, в шесть лет, но, зная, что его самый близкий друг Кац-чан идёт учиться в пять лет, он со всей детской уверенностью заявил, что хочет пойти с ним и учиться вместе с друзьями. А ведь всё это из-за того, что у Кацуки день рождения наступает меньше чем через месяц после начала обучения. К большому сожалению Хисаши, отношения его сына и ребёнка Мицуки, близкой подруги его жены, стали слишком… натянутыми и тревожными, особенно за последний год до переезда. Хисаши знал, что в их районе его сыну, к сожалению, не слишком везло, насколько можно судить по расплывчатым рассказам Инко и самого Изуку. Складывалось ощущение, что за день у ребёнка происходило слишком много странностей. Жизнь в Америке казалась хорошей идеей и возможностью, но также стала дополнительным источником стресса для ребёнка. Иногда Хисаши думал, что таким путём создаёт трудности своему сыну. Ему нужны друзья его возраста, игры и прочие вещи. А, находясь с отцом в Америке, в дальней части города, возможностей завести друзей слишком мало. С другой стороны, видеть энтузиазм малыша к учёбе тоже приятно – это вызывало в нём безграничную гордость за своего ребёнка. Изуку всегда будет его маленьким сокровищем. И коллеги не могли удержаться, чтобы не подкалывать его время от времени за его слишком опекающую отцовскую натуру. Подайте на него в суд, но разве не это главное правило родительства? Заботиться о ребёнке и дарить ему всю свою любовь, подталкивать к развитию и поддерживать в новых достижениях, дисциплинировать и поощрять за успехи. Хисаши предпочёл бы отдавать все свои силы родительству, но, к его большому сожалению, работа становилась напряжённее с каждым месяцем. Благо, ему позволили оставлять ребёнка за занятиями в соседнем кабинете, забитом старыми отчётами, за онлайн-учёбой. У их начальника, серьёзного мужчины средних лет, существовали свои принципы и не один ребёнок. Он как никто другой знал, что значит быть хорошим отцом для своих детей, и сам предложил вариант для обоих Мидорий. Пока Изуку ведёт себя как прилежный ученик и не мешает работе сотрудников, всё под контролем. И, по правде говоря, малыш полюбился почти всем аналитикам и работникам в их офисе. Как могло быть иначе? Маленький ангелочек с яркими зелёными глазами и очаровательными круглыми щёчками с милыми веснушками на них, полный доброты и сострадания ко всем, он просто не мог не завоевать сердца окружающих. Будет ли преуменьшением сказать, что уже к концу первого года весь их отдел «аналитики и консультирования» морально усыновил этого маленького непоседу? Подобный исход неизбежен. – Пап, можно мне ещё раз посмотреть спортивный фестиваль UA? – Изуку помялся на месте. – А что насчёт уроков, сынок? Помнишь наш уговор? – Хисаши погладил непослушные зелёные волосы, так похожие на его собственные. Малыш опустил взгляд и выглядел смущённым. – Я помню. Я сделал задания… Мне скучно, – после подобных слов Хисаши на секунду замер, ведь едва ли наступил полдень. И его обеденный перерыв. – Когда же ты успел, малыш? Мне нужно отсканировать всё и отправить, если ты закончил, помнишь? – Изуку кивнул на слова отца. – Тогда принеси работы сюда, хорошо? – Мгм! Когда Изуку отбежал в свою комнату, несколько коллег дружно захихикали и показательно очаровались подобной сценой. – Всё-таки забавный у тебя малыш, Мидория. Он поспевает в учёбе? – суть вопроса их нового коллеги кристально ясна: либо Изуку слишком ленив, чтобы вникать в задания и учиться, либо он умный малый и выполняет работы довольно шустро. Конечно же, это оказался второй вариант. Как же иначе. – Ещё как, он – сообразительный парень, – в голосе звучала неприкрытая гордость. Замолчите и не смейтесь, он не мягкотелый! – Не говори так, ты заставляешь меня чувствовать себя безнадёжным! – хороший друг Хисаши ухмыльнулся. В отличие от него, у более старшего коллеги и его друга не было детей. Через пару минут, прерывая коллективные разговоры ни о чём, аккуратно вошёл Изуку, неся с собой стопку тетрадей вместе с планшетом с заданиями, и немного смутился, передавая всё это отцу. Тот сначала не понял, с чего быть такой реакции, но, проверив работы, с удивлением заметил, что тот уже закончил задания на всю эту неделю. А ведь сегодня среда. – Зуку, малыш, ты правда сделал все работы на неделю? – после смущённого кивка и свиста одного из коллег Хисаши потрепал его по волосам. – Молодец, сынок, а теперь давай отсканируем все работы и отправим их, хорошо? – Эй, парень, айда сюда! – светловолосый мужчина подозвал ребёнка и ухмыльнулся. – Что, не хулиганишь? Не принёс ещё своему папе седых волос? Ха-ха! – Дядя Камитей! Нет, я очень стараюсь! – Изуку показательно надулся, но после того как друг отца приподнял его и усадил на стул рядом с собой, начал улыбаться и разглядывать бумаги на столе. – Что, интересно, что мы тут делаем, да? – Изуку активно кивал, и казалось, будто его голова вот-вот отвалится от интенсивности его движений! Это вызвало бурный смех. – Ты смотри, Хисаши, твой сын, вероятно, пойдёт по твоим стопам, а? Малыш, ты хочешь помогать людям, как твой папа? – Да! Я буду героем, как папа! Обязательно буду! – Хисаши едва не свалился на стол от громких ударов своего сердца. Нет, никто не докажет! Он просто устал и ждал, пока сканер сделает свою глупую работу, для которой он существует! Изуку видел, как его папа работает с полицейскими и героями. Особенно ему запомнилась высокая статная женщина с блондинистыми волосами и очень сильными руками. Она вызывала восторг у маленького Изуку, даже если и не видела его, выглядывающего из-за угла. Хисаши рассказывал, что его работа – помогать там, где герои не могут справиться в одиночку. И его маленький ребёнок оказался в полном восторге и уже не первый год звал его героем, каждый раз вызывая в отце маленький сердечный приступ. Разве дети должны быть такими очаровательными? – О-о! Ну тогда давай покажем тебе, как мы собираем интересные истории, что скажешь? – мужчина легко подвинул стул с Изуку поближе к себе, но не успел много показать, ведь к ним подошёл Хисаши. – Камитей, не нужно взваливать на него неинтересные дела… – он даже договорить не успел, как малыш взвизгнул от интереса. – Так круто! А что вы пишете? Это не выглядит как буквы, которые я учу… ни английские, ни японские… Папа, а ты тоже умеешь так писать? А для чего это? Хисаши вздохнул, видя растущий интерес сына. Изуку и так изучал два языка параллельно: болтал по-японски с ним, некоторыми его коллегами и со своей мамой на выходных по паре часов, чтобы не забыть родной язык к тому дню, как они вернутся в Японию. А в офисе и повседневной жизни он слышал английскую речь и культуру, впитывая всё как губка. Но изучать код? О нет, это уже слишком, по мнению Хисаши. С другой стороны… дети ведь постоянно меняют хобби как перчатки, верно? Ничего плохого не случится, если он покажет ему пару схем и весёлых шифров. Один из шифров, который им пришлось декодировать, буквально построен на названиях хлебобулочных изделий. Даже немного весело, пока не узнаёшь, что именно скрывалось за этими «рецептами» выпечки… Изуку точно не должен знать этой части истории. Спасибо большое, но он не должен портить себе психику в свои семь лет. – Хорошо, хорошо, давай я отправлю твои работы в школу, и мы с тобой после работы посмотрим, как написать шифром о чём-то, не упоминая этого, хорошо? – А так можно? Как это сделать?! Ты покажешь? – Изуку подскочил на стуле и встал на колени, упираясь руками в стол. В больших глазах сияли звёзды, а коллеги вокруг уже даже не пытались делать вид, что не пялятся. Этот вечер Хисаши явно проведёт весьма неожиданно. Что ж, главное, что это будет его время с сыном. – Конечно, Зуку, обещаю! А сейчас, раз твои дела сделаны, ты можешь пересмотреть записи фестивалей, – лёгкая улыбка растянулась на губах от нескрываемой радости ребёнка. Кто знает, радовался ли малыш возможности пересмотреть фестивали UA или обещанию изучить странную работу его папы. На деле это было и то, и другое. Изуку перебежал по коридору до кабинета, в котором он учился и отдыхал, пока его папа был занят. Ура, ему можно посмотреть классные видео на ноутбуке папы! Он обожал раз за разом смотреть на героев и на тех, кто учится ими быть. Идея о том, чтобы помогать людям, занимала все детские фантазии Изуку. Он включил три видео со спортивного фестиваля прошлого года. Ему очень нравились причуды студентов с прошедшего, уже как месяц, спортивного фестиваля, и он каждый раз находил что-то, что можно записать всё ещё немного кривыми буквами в свои тетради для записей и рисования. Но в прошлом году появилось несколько классных студентов, которые захватывали всё его внимание. После первого этапа, отсеивания большего числа учеников, остались привычные сорок два человека. Им выдали номера в таблице по их месту, и начали собираться группы по несколько человек для второго этапа. На телепоказе и, следовательно, в записи, лица оставались немного размытыми, но это не мешало просмотру. Изуку уже многое записал в свои тетрадки, и больше всего ему нравилась причуда парня с торчащими блондинистыми волосами под номером тридцать три, благодаря которой он мог издавать громкий крик. Этот парень оказался в команде с парнем под номером тридцать четыре с голубыми волосами, создающим облака, и кем-то под номером сорок два с чёрными волосами. По финальному этапу стало очевидно, что либо участники устали и никто так и не мог нормально использовать свои способности, либо причуда этого черноволосого как-то блокировала причуды остальных. И разве это не потрясающе и круто? Изуку ещё раз посмотрел бои, больше занимаясь заданием вопросов в поисковой системе о шифрах, которые упомянул папа. И это на какое-то время погрузило его в необычайную кроличью нору. С каждой статьёй в глазах всё больше горел интерес. Этим занимается папа? Изуку лишь мимолётом видел его работу и то, как она выматывает всех в коллективе, но если часть этой работы завязана на таких загадках, это ведь до жути интересно! Вечер настал слишком быстро, по мнению ребёнка, увлечённого одним делом. Его папа забрал его и повёл в их квартиру в соседнем здании, служащем многоквартирным домом для всех приезжих профессионалов из других городов и стран. После вкусного ужина папа разложил перед Изуку небольшую стопку бумаг и начал рассказывать о том, как в некоторых делах сообщения между плохими людьми передаются иначе, чтобы запутать героев и полицию. Показал, как можно заменять буквы местами, писать задом наперёд или в другой последовательности, заменять части слов местами или менять одни слова на другие. А потом показал несколько своих собственных шифров. Какие-то придумал он сам для работы, а несколько привёл в пример из тех, которые лично расшифровывал в прошлом. И если Изуку тут же загорелся этим делом и начал придумывать, как ему зашифровать свои блокноты, то Хисаши с улыбкой покачал головой и выдохнул. Он мог лишь догадываться, во что ввязывает своего ребёнка, и оставалось надеяться, что, будучи хаотичным парнем, тот быстро устанет от этого дела и не будет занимать подобным голову в таком юном возрасте. Но нет. Хисаши уже через месяц не знал, радоваться ли уму сына и способам шифрования, которые тот придумывал на ходу каждый день со всеми вытекающими вопросами, или бояться новой гиперфиксации ребёнка. Коллеги с работы стали постоянными свидетелями расспросов сына и даже оказались теми, кого Изуку донимал вопросами, пока сам Хисаши не сидел где-то поблизости. Если поначалу его шифры были наивными и примитивными, то уже к третьему месяцу он выдумывал всё более изощрённые методы запутывания букв, приводя всех в офисе в ступор. А потом он умолял папу показать их текущие дела и тайные записки, которые тот разбирает. – Малой, если даже тебе интересно, поверь, там настолько запутанная система, что мы всем отделом уже не первую неделю голову ломаем, – Камитей вздохнул и уткнулся лицом в бумаги на столе. На дворе уже стоял ноябрь, им требовалось завершить эту работу до конца года, ведь группировка, которая использовала упомянутый шифр, по некоторым источникам информации собиралась сбежать в другую страну. Им просто жизненно необходимо разоблачить эту группировку, прежде чем она пропадёт с радаров. – Ну, пожалуйста? Я закончил свои задания, правда-правда! Взрослые даже не удивлялись, что парень выполнял работы по учёбе наперёд. Но сейчас треть аналитиков в офисе поочерёдно разбирала распечатанные переписки участников банды, уже порядком устав от однообразных методов дешифрования. Изуку, наконец получив заветные бумаги и пообещав, что будет под наблюдением Камитея, с огромным восторгом принялся рассматривать неразборчивые знаки. За обеденным перерывом Камитей решил проверить, как идут дела у его временного подопечного, и с некоторым ступором уставился на ребёнка. Тот усердно записывал сообщения, постоянно хмурился и высунул язык от усердия. Но самое главное, что бросилось в глаза, – на его планшете был открыт английский алфавит, а на листках бумаги расписаны числа и копии писем. – Ну что, Зуку, как идёт работа? – голос Камитея звучал немного сдавленно, и это привлекло внимание пары коллег и, что неудивительно, Хисаши. – Я разгадал эти письма, дядя! Судя по образовавшейся вокруг тишине во время обычно очень шумного обеда, каждый аналитик пережил несколько стадий у себя в голове. Начиная от недоверия, ведь как какой-то ребёнок меньше чем за пять часов решил задачу, которую треть отдела не могла решить больше недели? Продолжая шоком, если это вдруг произошло. И заканчивая лёгким ужасом Хисаши. Чему вообще научился его сын? – Что ты имеешь в виду под тем, что «разгадал» письма? – дядя медленно приблизился к увлечённому своей работой Изуку и глянул в записи внимательнее. – Я разгадал! Шифр такой простой, но я очень долго даже не думал о нём! – парнишка немного устал после долгого сидения на одном месте и непрекращающихся мыслей. Ребёнку его возраста стоило делать перерывы и поддерживать столь необходимую физическую активность. – И в чём же он заключается, сынок? – в разговор влился Хисаши, очнувшись от минутного ступора. – О! Буквы смещаются по шифру Цезаря! – но на слова папы о том, что аналитики уже проводили замену букв на определённое значение и ни один вариант не подошёл, сын объяснил это слишком внезапным откровением. – Каждое слово зашифровано отдельно! Если в слове пять букв, то замена на пять символов, а если в слове семь букв, то замена уже на семь значений! – Изуку продолжал записывать каждое слово, сверяясь с алфавитом, не замечая, какую ментальную бомбу только что сбросил на коллектив. Один из ведущих по этому делу тут же соскочил с места и подбежал к парню, выхватывая листы прямо из его рук, к большому неудовольствию Изуку. – Мидория, как же ты пришёл к этому? – мужчина сравнивал записки Изуку с копиями писем и со смешанным восторгом и ужасом пришёл к выводу, что этот парень действительно решил эту их проблему. Вот только теперь были вопросы к одному из их аналитиков, который первым составил отчёт о неподошедших «стандартных» шифрах и передал письма тем, кто фокусируется на более изощрённых способах кодирования. – М-м… письма ведь часто начинаются со слов «Утра», «Доброго дня» или «Вечера»? Когда слово «доброго» перевелось, а «дня» осталось странным, я подумал о том, чтобы заменять их отдельно, и это подошло по количеству букв в каждом слове… Изуку всё ещё дулся на то, что его записки так нагло забрали, но его тут же погладили по голове, а потом подняли в воздух, вызвав яркий смех. – Ты большой молодец, парень! Продолжай в том же духе, и станешь таким же умным, как твой папа! – тут глава расследования опустил радостного мальчика обратно на стул и развернулся к одному из отдела. – Куросе! Выйдем к директору на пару слов. Бледный Куросе, как раз ответственный за первый этап дешифрования в этом деле, медленно вышел за старшим, бросив смешанный взгляд на семью Мидория. Изуку тогда не узнал, что мужчине сделали выговор и пересмотрели систему проведения анализа, переведя её на «обязательную проверку в три руки», чтобы подобные инциденты более не происходили. А Хисаши, работающему с крайне сложными шифрами и делами с запутанными данными, с которыми не справлялись остальные аналитики, выписали премию, на которую он купил новые блокноты и подарки на Рождество для Изуку. Малыш бесконечно радовался, что смог помочь папе и получил столько приятных похлопываний по голове. С того времени он погрузился в анализ и шифры, а уже через пару лет разработал свой первый полноценный код, который по сей день помнил как свои пять пальцев на интуитивном уровне. Это было счастливое время.

***

Изуку медленно проснулся от того, что его подталкивали в плечо. Он даже не помнил, когда успел уснуть. На груди лежало… что-то или кто-то. Поморгав, чтобы прийти в себя, он увидел Акико перед своим лицом. – Изу, не засыпай так надолго! Скоро ужин, – он погладил Изуку по волосам, пока тот не понимал, что вообще происходит. – Я уснул? Как? Когда? Ой, – попытка встать не увенчалась успехом. На нём спокойно лежал белый кот. Вот кто оказался причиной тяжёлого дыхания. Кота тут же погладили по шерсти. – Ты и Фуми задремали на середине второго видео. Я даже не сразу заметил! – Акико указал на своего брата, лежащего в похожей ситуации с их другом. Вот только трёхцветный кот мурчал у его ног, а не сдавливал грудину, в отличие от Широ. Бедный пернатый парень выглядел так, будто хотел вернуться в царство Морфея. – Мальчики, вам не стоит увлекаться дневным сном, – Сюзуме смотрела несколько печально, словно ей самой грустно от факта, что пришлось просить Акико разбудить спящих. Так или иначе, её лицо украшала мягкая улыбка. Наконец придя в подобие бодрости, Изуку со смущением заметил, что они с Фумикаге оказались довольно близко на разложенном диване. О нет, больше никаких странных реакций на этот день! Самое время сходить в ванную и умыться, чтобы прийти в себя, даже если согнать кота с себя казалось преступлением. После освежающих процедур и замены одежды на более подходящую, но с привычным длинным рукавом, он прошёл на кухню к Сюзуме, по знакомой уже схеме предлагая свою помощь с приготовлениями. И вот, спустя полчаса, когда и Фумикаге провёл аналогичные процедуры, что и Изуку, они устроились за ужином с тарелками жареного риса с овощами. Вкусно и сытно. А раз Сюзуме с Изуку занимались готовкой, парня даже похвалили, к его большому смущению, то Фумикаге с Акико занялись уборкой посуды. – Изуку, что ты планируешь делать до конца вечера? – Фумикаге проверял чаты на телефоне, мимолётом отмечая, что сообщений не так много. Наверное, это даже хорошо, раз уж каждый наслаждается первыми днями каникул. – Не знаю. Я думал о том, чтобы немного побегать или потренироваться. Но после сна совсем не хочется заниматься подобным… – странно, что он настолько расслабился за каких-то полтора дня, но, с другой стороны, приятно не беспокоиться обо всём и находиться в приятной семье, пусть даже только как гость. – Я знаю, что вы будете делать! Вы двое уснули на самом интересном месте, я не могу допустить, чтобы вы пропускали финал! – Акико буквально впихивал своему брату его телефон и настаивал, чтобы он включил видеоролик, который они смотрели. Это оказался пересказ истории с форума, полного самых разных постов и комментариев. Лет сто назад подобный сайт называли Реддит, но сейчас появились другие, более популярные и актуальные аналоги. – Ладно-ладно, не нужно так тыкать в меня, Аки. Фумикаге слабо зевнул, ужин и напиток всё ещё не полностью взбодрили его, и он устроился на диване, прикрыв открытые голени. Изуку взял из комода свой блокнот и автоматический карандаш на случай, если ему захочется отвлечься на что-нибудь, и присел рядом, обняв подушку и подтянув ноги к себе. Акико расположился с другой стороны от Изуку, зажав его между собой и братом, вызывая неловкие смешки.

\/

Изуку, словно ведомый инстинктом, притянул к себе Акико и придвинулся ближе к Фумикаге. Осознание пришло лишь через пару секунд, но отстраняться сейчас было бы лишь усугублением неловкости. К тому же, близнецы, казалось, не возражали. И это оказалось правдой. Акико счастливо поерзал, позволяя Изуку погладить себя по перьям. Фумикаге же, возможно, из-за остаточной сонливости, осознал происходящее чуть позже обычного. Он не мог решить, стоит ли смущаться от неожиданной близости или просто наслаждаться тактильным контактом и ощущением уюта. В итоге он просто прислонился ближе, закрыл глаза и расслабился, отдаваясь приятному лёгкому чувству и теплоте, исходящей от Изуку и брата. – Хм… – Акико вздрогнул, когда рука Изуку, лежащая на его макушке, спустилась к шее, а сам Изуку задумчиво вздохнул. – Изу? – Акико привлёк внимание обоих парней, сидящих рядом. – Оу, прости! – рука опустилась рядом с Акико, к его большому сожалению. Он схватил ладонь Изуку и вернул на своё плечо, ощущая странный порыв в груди. – Просто глупые мысли… – О чём же? – Фумикаге склонил голову вбок. – Я просто размышлял. Мне, наверное, показалось, что ты стал немного… меньше? Извини, я не имею в виду ничего плохого! – Изуку запнулся, пытаясь подобрать более удачные слова, чтобы не задеть Акико. Тот, в свою очередь, лишь придвинулся ближе, обдумывая услышанное. – Никогда не замечал ничего подобного. А ты, Фуми? – Нет… Но если задуматься, ты и правда выглядишь чуть меньше после ухода Коуки, – Фумикаге, уйдя в размышления, даже не обратил внимания на то, что начал называть своего отца по имени. – И что это может означать? – У меня есть мысль на этот счёт, но я совершенно в ней не уверен, – Изуку нахмурился, но так или иначе привлёк внимание братьев к этой теме ещё сильнее. Ведь подобные недосказанности и умалчивания наоборот разжигали любопытство и интерес. – Теперь ты должен сказать нам, Изу! – Ну, учитывая, что одна из ваших бабушек отделяла части тела и могла их восстановить, а дедушка по другой линии мог регенерировать небольшие ранения… Может ли оказаться так, что твоё тело проходит через нечто подобное? – парень глубоко вздохнул и покачал головой. – Неважно, об этом, полагаю, можно будет подумать позже… Верно. Им хватит потрясений за последнее время. Но Изуку совсем не учёл того, что Акико, и так опьянённый идеей стать юридически «реальным» человеком, тут же ухватится всеми когтями в эти слова. Что именно происходит с его телом? Неужели этот дискомфорт во время перехода из теней в реальность и обратно – это что-то плохое? Но ведь… так было всегда, верно? Он озвучил эти мысли вслух, не успев их обдумать. – Если боли стали привычны для тебя, это не значит, что они нормальны, Акико… – Изуку с печалью посмотрел на своего друга. Он знал, что говорить подобное так прямо – тоже неправильно. Разум не просто так адаптирует ситуации под себя и игнорирует постоянную боль. Это происходит для того, чтобы человек не сходит с ума. Признать, что твоя боль, которую ты испытываешь почти всю жизнь, – это не особенность, а нечто неправильное, невероятно тяжело и больно. А признать подобное, когда ты только вчера доказал свою индивидуальность и самостоятельность? Тяжело вдвойне. Но Изуку не мог просто оставить все свои мысли и подозрения в подвешенном состоянии, а тем более скрывать их. Он оказался в ситуации, когда молчание будет неправильным и несправедливым по отношению к братьям, но, в то же время, сказать это так прямо будет грубым решением, сделанным скорее на эмоциях, чем на чём-то рациональном. Изуку предпочёл бы, чтобы братья накричали на него за грубые предположения и за то, что он разрушает их спокойную жизнь, но не стал бы скрывать от них нечто столь важное. Хах, разве это не отголоски его депрессии и тревожности? Изуку глубоко вздохнул и покачал головой. Ему точно нужно будет поднять вопрос на счёт антидепрессантов на следующем приёме у психотерапевта. Следующая встреча назначена на среду, то есть на послезавтра… Этот мужчина уже не раз спасал его, и однажды даже не как профессиональный психотерапевт. Изуку многим ему обязан. И мысленно благодарил папу за рекомендацию и поддержку. Вероятно, стоит намекнуть ему о братьях Токоями. Им обоим потребуется профессиональная помощь после всего этого хаоса. Хм… может, стоит поговорить об этом ближе к концу недели? У них почти месяц свободного времени, даже если вычесть неделю на собеседования, это можно обсудить позже, например, после каких-нибудь тренировок. Интересно, заинтересуются ли Токоями посещением волонтерского центра в Мусутафу? Изуку давно не видел местных групп хороших людей. Да, как бы удивительно это ни было, даже в их отвратительном городе, вернее, на противоположном его конце от дома Изуку, располагался довольно приличный волонтёрский центр, где его не презирали за то, что он не мог контролировать. – Если это неправильно, то как же должно быть? – Акико прижался ближе и говорил тихо, словно боялся разрушить свой шаткий мир, в котором он жил до этого. – Не знаю… прости меня, – Изуку обнял его за шею и уткнулся лбом в его перья, сотканные из теней. – Но я обязательно буду искать выход из этого и способы помочь, если ты позволишь. Боялся ли он ответа? Да. Следовало ли выяснить все допустимые границы, через которые он не может заходить? Безусловно. – Не нужно извинений, Изуку. Помни, мы не будем осуждать тебя за то, что ты не можешь контролировать, или за то, что ты не нашёл ответы на вопросы, которые даже не приходили нам в голову, – Фумикаге мягко сжал ладонь Изуку, чувствуя его волнение и лёгкую тревогу. [Мы оба на твоей стороне, как и ты на нашей.] Изуку вздохнул, услышав знакомый голос в своём разуме. Словно звук сразу перешёл напрямую в мозг, минуя внешнее и даже внутреннее ухо. Это не похоже на сообщения Сюзуме, которые звучали чётко и конкретно, словно воспроизводилось голосовое сообщение в специальных наушниках, в которых звук идёт во внутреннее ухо. Голос Фумикаге же казался слегка приглушённым, с лёгким фоновым шумом, будто они общались по переговорной рации. Теперь, вне контекста тестов, эти детали стали куда заметнее. [Фуми, нечестно, что ты можешь говорить с Изу без слов. Я тоже так хочу!] [Акико?] Все трое глубоко вздохнули и переглянулись. Изуку нервно рассмеялся спустя несколько секунд молчания. – Ого, вау! Твоя причуда действительно не так проста, Фумикаге! – Изуку сжал свою ладонь чуть крепче и развернулся к ошеломлённому парню. – Что? Но как? – Думаю, раз твоя причуда действует при физическом контакте, то, касаясь нескольких человек одновременно, ты создаёшь что-то вроде собственной «ментальной сети», по которой все могут слышать друг друга и общаться не используя речь! – он на мгновение замолчал, затем откинулся на подушку и с лёгкой улыбкой воскликнул от восторга. – Чёрт! На наших периодических проверках такая причуда может расцениваться как настоящий чит-код! Фумикаге немного вздрогнул, вспомнив, как Шигараки говорил о мелких злодеях и мирных людях как об NPC или используя другой игровой сленг. Кажется, одноклассники рассказывали, как он кричал Всемогущему о том, что тот использовал «чит-код», одолев Ному в USJ. С этого дня всё покатилось под откос… – Фумикаге? – Прости, – парень моргнул несколько раз и выдохнул. – Просто внезапно вспомнил о злодее и… о похищении летом. Фумикаге и Акико кратко пересказали детали о Шигараки, его крылатых фразах и о том, как тот сыпал тут и там игровым сленгом, когда их похитили из лагеря. – Постараюсь не говорить так! Извини, я не знал, что он настолько… одержим этим. Не хотел вызывать у вас нежелательные воспоминания. Я не слишком вдавался в подробности самого похищения, по понятным причинам, но видел то, чем всё закончилось. Думаю, в Японии почти нет людей, кто не знал бы о произошедшем, – Изуку потёр тыльную сторону ладони Фумикаге большим пальцем своей руки в знак утешения. – Полагаю, мне стоит ещё раз изучить те новости и повнимательнее, да? Не хотелось бы вызывать ещё больше тревожных ассоциаций. – Не стоит заставлять себя смотреть новости о том, кто тебе неприятен, только ради нас. Поверь, там нет ничего значительного… – Ну, я так не думаю. Должно же быть хоть что-то? К тому же избегать воспоминаний о том времени тоже не стоит, особенно сейчас, когда вы в безопасности. – Тогда, может, нам всем сорвать этот пластырь с болезненной раны на наших душах? Изуку грустно усмехнулся, заметив, как Фумикаге, словно по привычке, переходил на драматичный способ изложения своих мыслей, когда его тревога и эмоциональное напряжение возрастали. Акико нашёл запись новостей с того злополучного дня. Изуку между делом подумал озвучить своё предложение, чтобы найти всевозможную информацию о том событии и похищенных студентах у своих одноклассников, но пока отложил эту мысль. Это они могут обсудить и позже. Интересно, сколько деталей он уже мысленно отложил в долгий ящик? «А теперь прослушаем обращение с извинениями представителей UA по поводу инцидента». На экране показали двух учителей и директора Незу. Перед каждым стояла табличка с их геройскими именами, написанными для журналистов и зрителей. Сотриголова, сидевший по центру, принёс извинения от лица всех учителей и школы за свою неспособность предотвратить инцидент, в котором пострадали двадцать шесть учеников. Все трое поклонились после его речи. – Айзава-сенсей всегда презирал прессу и саму идею светиться на телевидении. Но он всё равно появился перед репортёрами, – Фумикаге с трудом смотрел запись, словно снова оказываясь в том затхлом баре, пропитанном сыростью, запахом крови, пепла и дыма. Лишь присутствие Изуку рядом и тёплая ладонь, сжимающая его руку, возвращали его в реальность. – Значит, он готов пойти на многие жертвы ради своих учеников? Хм. На телефоне проигрался голос одного из репортёров. «С начала учебного года ученики UA подверглись нападению злодеев. Это происходит во второй раз. Как же вы объясните это семьям пострадавших учеников? И что планируете делать для урегулирования текущей ситуации?» Пока директор Незу описывал их стратегию по усилению защиты академии в будущем, Изуку нахмурился. – Они же просто хотели выставить UA виновными, да? Ещё на спортивном фестивале было ясно: академия не изменит своим принципам, несмотря на угрозы, – он выдохнул, взгляд его устремился вперёд, ни на чём конкретно не фокусируясь. – Хотя я и считаю, что игнорировать нападение и вероятность новой атаки было глупо… но ведь именно из-за подобной позиции я и не учусь в UA. Последнее он пробормотал себе под нос, не желая ранить или обесценивать чувства близнецов. Они ведь не виноваты, что оставались в этом классе, куда так усердно стремились попасть. И так же не виноваты, что именно в этом году на UA начали нападать особо сильные злодеи. – В тот момент, когда злодеи услышали это в баре, Шигараки начал рассуждать о природе «настоящих героев». Он говорил об их мнимой идеальности, о том, что даже они могут ошибаться и что нынешних героев легко сломать… или что-то в этом роде, – Фумикаге не слишком хорошо помнил детали произошедшего. Но многие фразы до сих пор отчётливо звучали в его воспоминаниях, несмотря на тогдашнюю головную боль и сильную усталость. Как эмоциональную, так и физическую. – Шигараки говорил о гнилой системе и о том, как их Лига заставит общество сомневаться в ней. Большую часть времени они обращались с Бакуго, задавали ему вопросы и спрашивали его мнение. Они настаивали, что именно они победят в конце, и пытались убедить Бакуго, что раз он любит победы, то должен быть с ними. – По-моему, это был самый глупый ход с его стороны, – твёрдый голос Изуку привёл обоих Токоями в небольшой ступор. – Ты имеешь в виду Шигараки? Изуку кивнул и продолжил смотреть запись. Тем временем репортёры снова пытались добиться громких заявлений от учителей, играя на их эмоциях. Они подняли вопросы о разрешении, выданном учителями, позволившем студентам использовать свои причуды в бою, в то время как директор объяснял позицию академии относительно возможных наихудших исходов, которых удалось избежать. Журналисты переключились на Бакуго, упомянув его жестокость, напомнив о ситуации на спортивном фестивале и даже припомнили прошлое, упомянув инцидент с Грязевым злодеем. Изуку на это мог лишь печально, а может, даже иронично усмехнуться. – Хах, а ведь я знаю этого злодея. Интересно, что сказали бы эти репортёры, которые так и жаждут громогласных заявлений? – Фумикаге и Акико насторожились, когда Изуку продолжал хмуриться, словно погружённый в свои воспоминания. Акико поставил видео на паузу и окликнул парня. – Ты хочешь… поговорить об этом? – он не был уверен, нужна ли Изуку пауза, раз он всё больше уходил в себя. Такая реакция на видео вызывала беспокойство. – Хм? Оу, тут не о чем говорить. До нападения на Бакуго этот злодей атаковал меня, – Изуку решил проигнорировать напряжённую руку Фумикаге и шокированный вздох Акико. – Он что-то говорил о том, что я стану «хорошим мясным костюмом» и «его личным героем», если без боя позволю вселиться в своё тело. Всемогущий спас меня, когда этот тип почти задушил меня своим телом из слизи и грязи. Изуку дрожал всем телом. Сколько бы он ни говорил об этом с психотерапевтом, каждое воспоминание об инциденте и том дне в целом погружало его в состояние диссоциации, отстраняя от пережитой боли. Его преследовало чувство, будто его как-то «использовали» или «осквернили». И дело даже не только в том, что этот злодей вылез из канализации, источая тошнотворный запах грязи, гнили и отходов. Да ладно, на пляже Такоба до всей произведённой уборки пахло лучше. А это место, между прочим, было настоящей свалкой. Нет, он потерял контроль над собственным телом, разве не так? Психотерапевт буквально сказал, что подобные чувства испытывают жертвы сексуального насилия, и ощущать себя не в своей тарелке после подобного – это нормально. Но как говорить об этом с близнецами? Психотерапевт дал ему простую истину: он – жертва обстоятельств, и он не виновен в произошедшем. Всё, что сделал злодей, лежит исключительно на его совести и никак иначе. Неважно, кем являлся Изуку в тот момент, важно то, каким ублюдком оказался этот злодей, этот монстр. Это он напал на него, это он душил его, это он обволакивал его тело против воли своим телом и омерзительной причудой. На месте Изуку мог оказаться кто угодно. И позже оказался и Бакуго. Но вот действия этого ублюдка остались неизменными даже с другим человеком. Пока Изуку, как жертва нападения, не позволит себе поверить, что его «чистоту» отняли этими отвратительными действиями, злодей ничего не добьётся. Он хотел скрыться от героев? Но не смог. Виноват ли Изуку в нападении? Пусть кто угодно думает, что он «провоцировал учеников в их школе на драки», но реальность такова, что нет, он никогда никого не провоцировал, тем более в таких ситуациях. Разве что можно вспомнить дебаты в Сэйай, но это не считается провокацией в привычном смысле. Его чувство безопасности пошатнулось? Да. Но этот ненормальный тип не сильно хуже учеников из их средней и старшей школы. Нет. Как бы Грязевой злодей ни строил из себя великую угрозу, Изуку не должен позволить, чтобы эти убеждения проникали глубже в его сознание. Глубокий вздох. Он пришёл в себя только после того, как почувствовал чуть прохладные ладони на своих щеках. Братьям в этот момент открылась ужасающая правда: Изуку пережил подобное нападение. Его чуть не убили удушьем. Даже услышав его сбивчивые слова, близнецы испытывали отвращение к этому злодею, даже не беря во внимание его омерзительный облик. Они видели его на кадрах из репортажа о нападении на Бакуго. Этот тип выглядел отвратительно. Близнецы испытывали безмерное облегчение, что Изуку спасли в тот день. Ведь если бы Всемогущий задержался хоть на миг… Изуку бы сейчас не сидел здесь, верно? – Изу? – Акико дождался, пока взгляд парня полностью сфокусируется на нём. Он нежно поглаживал его щеки большими пальцами, повторяя слова поддержки, которые Изуку сам говорил ему в ситуации с шоком Фумикаге в общежитии. – Всё в порядке. По крайней мере, сейчас. Этот злодей ничего не отнял у меня. Нет. Меня спасли, а он в конце концов получил по заслугам. Со мной всё в порядке, не волнуйтесь. Даже если Всемогущий в первый раз и выронил его, и не заметил этого, а по пути в полицейский участок закинул меня на ту крышу. Едва он произнёс это, как тут же пожалел о своих словах. Изуку боялся смотреть этим парням в глаза. Они ведь не будут считать, что он неуважительно высказывается о Всемогущем, ведь так? – Что он сделал? – Акико держал свои эмоции под контролем. Правда, держал. Честно. Фумикаге пытался что-то сказать, но Акико прервал его. – Нет, Фуми, ты ведь слышал это? Акико всегда оставался импульсивным и несколько хаотичным, да. Возможно, если бы кто-то знал его так же хорошо, как Фумикаге, он бы назвал его инфантильным и легкомысленным, порой излишне эмоциональным и экспрессивным. И да, это всё являлось правдой. Но вот то, кем он точно не был, – так это идиотом. Он, как и его брат, очень хорошо умел проводить параллели и помнить детали с высокой точностью. Его беззаботность не означала глупость. Герой, спасший Изуку от инцидента с неким злодеем. Полёт с этим героем до самой крыши по роковой случайности. Фраза о том, что во время полёта на высоте под двадцать этажей Изуку сказали отпустить ногу героя, то есть просто разбиться при приземлении. Некий особо травмирующий опыт. И злодей-грязевик, напавший на Изуку, который при одном упоминании о произошедшем уходил в отстранённое состояние. Всемогущий, спасший его и выронивший злодея. И после этого закинувший Изуку на крышу. Причинив ему невероятный эмоциональный ущерб, оставив его там. Что же это, как не точное совпадение? Забудьте. Акико отрекается от половины своей благодарности перед Всемогущим. Тот спас Изуку, его первого дорогого друга, чтобы потом причинить ещё больше вреда? О боги, Акико просто молился, чтобы этот эпизод оказался последним, который Изуку пережил в тот день. – Изу! – парень вздрогнул, встретившись с прямым, обеспокоенным взглядом Акико. – Он ведь не причинил тебе ещё больше боли? Он не травмировал тебя ещё сильнее после всего случившегося, правда? – Ну… – Изуку прикусил губу, опустив взгляд. Он не мог лгать Акико. Ни ему, ни Фумикаге. Но он ведь практически не упоминал об этом даже на сеансах психотерапии, и даже его психотерапевт не знал, какой именно герой спас его тогда. Одноклассники тоже. Но эти двое… Он уже не мог уйти от ответа, да? Оставалось лишь рассказать о своём нелепом разговоре со Всемогущим и о том, как он накричал на героя номер один… Упс. Молчание Изуку, с другой стороны, привело братьев в ещё больший ужас. – Изуку. Пожалуйста, скажи нам. Он ведь не причинял тебе физического вреда? – Фумикаге не понимал, почему именно этот вопрос вырвался у него первым. Но после слов Изуку о том, как почти всю его жизнь недооценивали окружающие люди, в том числе и взрослые, и учитывая собственный опыт, он отчаянно хотел верить, что некоторые взрослые ещё заслуживают доверия. Что хоть некоторые герои заслуживают доверия. По крайней мере, они с Акико одновременно пришли к единому мнению: если и расскажут кому-то из учителей о своих непростых семейных обстоятельствах, то не Всемогущему. – Нет, нет! Правда, физически он меня не тронул. Скорее… он просто сказал то, что я слышал уже сотни раз до этого. А потом я, возможно, накричал ему в лицо и указал на злодея, о котором он забыл? – он нервно усмехнулся и прокашлялся. – И, возможно, я немного нагрубил ему и сказал найти того злодея, которого он выронил из бутылок где-то по пути на крышу, после чего ушёл оттуда, пока он не оставил меня там в одиночестве. Ха-ха… Братья сначала смотрели на него с широко раскрытыми глазами, а затем Акико то ли взвизгнул, то ли ужаснулся. – Изу! – он просто обнял шокированного парня. Он не знал, смеяться ли от того, что Изуку приказал Символу Мира искать злодея, или продолжать ужасаться тому, что Всемогущий позволил себе отправить спасённого им парня на крышу здания из-за нелепого стечения обстоятельств. И что это за уточнение? Всемогущий посадил злодея в бутылки? Что?! – Твоя несгибаемая воля не перестаёт меня ужасать, Изуку, – Фумикаге разделял чувства брата, но выразился более сдержанно. – Но я всё ещё беспокоюсь за тебя. – Поверь, я не раз обсуждал это со своим психотерапевтом. Именно та ситуация со Всемогущим меня не особо волнует. В тот день были и более… сложные события, которые имели для меня куда более важное значение, чем слова номера один в Японии, что я не могу быть героем, не имея причуды. Хах. – Что?! Изуку едва не отшатнулся, когда его прижали за плечи. Чёрт, он ведь не говорил ранее о разговоре, который произошёл между ним и героем, верно? – Эм… упс? – Никаких «упс», Изу! Он ведь не мог сказать подобное? Всемогущий, который то и дело мотивирует всех стремиться к геройству, который говорит, что героем может быть любой, не мог просто сказать самому потрясающему герою и одному из самых невероятных людей, которого я только знаю, что он не может быть героем просто из-за наличия или отсутствия какой-то причуды? Ответа не последовало. Для Фумикаге и Акико этим всё было сказано. Они даже не задавали вопросов, а просто обняли Изуку с обеих сторон. – Ребят, я не хочу портить ваше мнение о герое номер один. Особенно сейчас, когда он стал вашим преподавателем. Это было бы крайне неуважительно. В любом случае, если бы я тогда действовал рациональнее, до подобной ситуации бы и вовсе не дошло. Не меняйте своего мнения о нём только из-за моей глупости в прошлом. – Нет, Изуку. Не говори этого. Ты – наш главный приоритет, поверь. То, что он сказал тебе тогда, крайне непрофессионально и неправильно. Ты уже потрясающий герой. Наш герой, – Фумикаге задумался о прошедшем учебном годе, мимолётом ощущая, как по телу разливается приятное тепло, исходящее от Изуку. – Всемогущий, по правде говоря… довольно плох в роли учителя. После этих слов Изуку усмехнулся. – Это не шутка. Он читал наш план на тренировку со своего блокнота или давал нам советы из книжки «Как быть хорошим учителем. Советы для чайников». После этого Изуку рассмеялся уже по-настоящему, уткнувшись в плечи этих невероятных парней. Он даже не плакал, но почувствовал невероятную лёгкость на душе от того, что наконец рассказал кому-то всю правду о том событии. Ну, почти. Он не собирался вспоминать свои мысли или ещё некоторые свои действия после ухода Всемогущего и начавшегося дождя, после второго инцидента с Грязевым злодеем. Но прямо сейчас он тихо радовался, что кто-то ещё в курсе его ситуации. Хм, не это ли чувство пережили Акико и Фумикаге после откровений о себе? Интересный вопрос. – Спасибо. Вам обоим. – Не за что, Изу. Ты помогаешь нам и остаёшься с нами. И мы ответим тебе тем же, что бы ни случилось. Может быть, объятия близнецов действительно оказались такими тёплыми, может, в этом играла роль глупая случайная влюблённость Изуку в них двоих, которая, вероятно, вскоре утихла бы до сугубо дружеского восхищения, а может, всему виной сонливость и усталость, но этот чудесный момент Изуку не мог сравнить почти ни с чем в своей жизни. Взаимная поддержка, которую близнецы оказывали ему, уверенность Фумикаге и Акико в его силах, как они ставили его в приоритет, даже по сравнению с учителем и бывшим героем номер один… Это всё так неожиданно. Казалось спонтанным с их стороны. Но звучало со стальной уверенностью в сказанном. Это… было невероятно приятно слышать.