Часть 5.1 Неловкие сны и первые дни тренировок

– Фумикаге? – Парень с красными глазами развернулся на голос Изуку. Тот стоял неподалёку. – Ты ведь хотел мне что-то сказать? Что же это? Он сглотнул, когда Изуку подошёл ближе и склонил голову. Все слова застряли в горле. Он даже не мог вспомнить, о чём именно они разговаривали и как ситуация пришла к этому. Щёки начали гореть, когда Изуку медленно приблизил своё лицо к его. Что он задумал? – Фу-уми-ика-аге-е? – Изуку растягивал его имя и издал тихий смешок. Неужели эта ситуация так забавляла его? Это просто нечестно с его стороны. – Или мне лучше звать тебя «Фуми»? Фумикаге невольно вздрогнул и неосознанно издал сдавленный, смущённый звук, который, казалось, только больше веселил парня перед ним. К чему он всё это ведёт? – Разве ты не думал о таком? – Изуку улыбнулся, но в глазах бушевал неопознанный огонёк и странная хитрость. Очевидно, что он намеренно делал ситуацию всё напряжённее. Вот только для чего? – О чём я думал? – браво, Фумикаге смог выдавить из себя несколько слов. Вот только голос его подводил: слова звучали хрипло, а язык онемел к концу фразы. Он ещё раз сглотнул, боясь услышать ответ. В горле резко пересохло. – Хм-м, дай-ка мне… Изуку сделал небольшой шаг вперёд, на что Фумикаге отступил, но их лица всё равно оказались на критически близком расстоянии друг от друга. Ещё пара сантиметров – и они ведь могли… – Ты ведь фантазировал о подобном? – зеленоглазый чертёнок прищурился, а его дыхание, такое близкое, вызывало мурашки по коже. Приятные мурашки. Но он оказался слишком близко… – О чём? – Фумикаге хотел отстраниться от столь неловкой позы, в которой они стояли, хотел отвести взгляд, но не мог. Что-то внутри него просто не давало сделать ни шагу, ни какого-либо движения прямо сейчас. Сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица, стремящаяся вырваться наружу. С каждым ударом Фумикаге казалось, что по телу расходится неопознанный жар, а кровь приливает к лицу всё сильнее. Он мог поклясться, что краска на его щеках пробивалась сквозь чёрные перья и стала видна парню перед ним. Гул в ушах почти заглушил тихий смешок Изуку, которому, очевидно, нравилось вводить его в подобное состояние. Фумикаге чувствовал, как с каждым вздохом Изуку его собственные перья слегка колыхались на лице. От парня пахло чем-то мятным, но разум просто отказывался вспоминать, что они делали перед этой крайне смущающей сценой. Может, они умывались перед сном? Или сейчас уже наступило утро? Странно, что настолько трудно разобрать, что происходило ранее и что происходит прямо сейчас. «Чего он хочет от меня? Что он делает?» Мысли пернатого парня так и остались невысказанными. В любом случае, в данную секунду у него оказалось ответов ни на один из своих вопросов. Изуку наслаждался происходящим, но это исходило не из злобы или желания насмехаться. Да, он улыбался, но это была не та улыбка, когда человек задумывает подлость, а скорее та, что означала: он делает всё для того, чтобы по-доброму смутить его. Момент тянулся, как густой мёд, и был таким же сладким, как бы разум ни пытался отрицать это. Неожиданно он почувствовал прикосновение к своей щеке. Его зрение на мгновение расплылось, а очнувшись через пару мгновений, он увидел прямо перед собой яркую зелень глаз Изуку. Только спустя несколько секунд Фумикаге осознал, что Изуку прижал к его щеке свою ладонь и подался ещё немного вперёд. Между их лицами оставались считанные миллиметры. И стало трудно сказать, хотел ли он, чтобы это расстояние увеличилось, чтобы появилась столь необходимая возможность вздохнуть, или чтобы оно исчезло вовсе. Фумикаге даже не сразу понял, что отсутствие пространства между ними будет означать, что они… Он вздрогнул, но не отстранился, удивлённый собственным бездействием. Его завораживало это прикосновение, вызывающее слабые электрические разряды по коже, и эти ярко-зелёные глаза, смотрящие напрямую в его душу и видящие все те ответы, которые сам Фумикаге ещё не мог осознать. – Изуку… Звук едва ли вырвался из его горла. Рука парня на его щеке опустилась ниже и через несколько мгновений остановилась около шеи, нежно обхватывая её сзади, будто подталкивая вперёд. Одним движением он стянул с него красный чокер, оставив кожу открытой и покрытой мурашками. Дыхание Изуку казалось невероятно горячим около его клюва. И он что, только что игриво хмыкнул, или Фумикаге всё это мерещилось? – Ох, Фуми, – рука Изуку поднялась по шее обратно к челюсти и остановилась, когда он коснулся большим пальцем подклювья Фумикаге. От подобного движения его клюв неосознанно приоткрылся, что вызвало тихий добродушный смешок у парня, который так бесстыдно играл с его чувствами. Стоп… какими такими чувствами? – Ты ведь и сам понимаешь, что я имею ввиду? Иначе тебе не снилось бы подобное… Фумикаге резко вздохнул, когда осознание накатило на него вместе с волной смущения и стыда. И как только Изуку сократил всё то небольшое пространство между ними и легко коснулся своими губами его клюва, он тут же проснулся в своей комнате, увидев перед собой того, из-за кого его сон претерпел до ужаса неожиданное развитие. Изуку в это время мирно спал, но во сне развернулся к нему, и чувствовать его спокойное дыхание на своём лице после подобного сна было до безумия стыдно. Он на какое-то время ощутил отвращение к самому себе. Изуку ведь точно не сделал ничего такого, чтобы сны его друга свернули в подобное русло, и точно не был виноват, что сонный разум Фумикаге переформулировал его доброту и заботу в нечто настолько смущающее и неприличное. «Это неправильно… неправильно, но… так приятно». Фумикаге отказывался признавать, что его внутренний голос выдал нечто подобное. Вот только как бы он ни уходил в отрицание, рано или поздно ему придётся признать очевидное. Ну же, его сны буквально кричали о хаосе в мыслях – пора стать честным хотя бы с самим собой. Он перевернулся на спину и несколько секунд восстанавливал сбитое дыхание, глядя в потолок и стараясь сфокусировать мутное после сна зрение. После глубокого вздоха и долгих минут, в течение которых сердце, наконец успокоилось и перестало колотиться, рискуя пробить грудную клетку, он смог приподняться на локтях и медленно сесть на кровати. Изуку всё ещё спал рядом: как-никак, сейчас середина ночи. Вернее, очевидно, что снаружи явно не утро. На улице царил покой, лишь редкие звуки нарушали тишину: шум одиноких машин вдали, листьев деревьев, потрескивание стен или шорохи в соседних квартирах. Концентрация на подобных звуках помогала успокоиться. Что он вообще делает? О чём он думал? Изуку пошевелился и приблизился к Фумикаге, вероятно, неосознанно откликнувшись на движение рядом. Акико, тихо сопя, прижимался спиной к спине Изуку, а руками сжимал одеяло. Его лицо выражало полное умиротворение и покой. Сев прямо и подняв голову вперёд, Фумикаге задумался, не в силах разобрать своё тёмное отражение в мониторе компьютера, стоявшем на столе. Спокойствие брата в этот момент казалось насмешкой над его собственным смятением. Но это оказалось грубым и глупым замечанием с его стороны: Акико всего лишь восстанавливался после прошедшего дня, когда его причуда подверглась утомительным и непривычным тренировкам. Эти мысли, в конце концов, были вызваны скорее его собственной неловкостью, а не состоянием брата. Интересно, что снилось ему? Испытывал ли Акико подобные чувства к Изуку? Или это только Фумикаге проходил через подобные «американские горки», устраиваемые его собственным сердцем и разумом? Он даже не мог понять, что именно испытывает, и просто пялился в пустоту перед собой. Руки всё ещё немного дрожали. Сон казался слишком… реальным. И, к своему собственному стыду, Фумикаге не мог выбросить этот образ из головы. Ощущение губ Изуку на своём клюве казалось почти настоящим, но при этом таким новым и волнительным… такими желанным. Словно чувствуя его переживания, Изуку потянулся вперёд, обхватил лежащую на кровати кисть Фумикаге своей рукой и прижался ближе. После всего того, что причудилось Фумикаге, это движение выглядело так невинно, но при этом… так интимно. Он физически чувствовал, как его лицо начинает заливаться румянцем и как даже подобное неосознанное действие друга приводит его в невероятное смущение. От попыток отогнать дурные мысли и сконцентрироваться на дыхании парня рядом с собой он начал стыдиться лишь сильнее. В этот момент он подумал, что его душа действительно полна тёмных, постыдных желаний, которые так и норовили заполонить всю его голову в самые неподходящие моменты, особенно в сравнении с Изуку – таким светлым, чистым и добрым человеком. «Что со мной не так?» Мысленный вопрос в любом случае остался бы без ответа. Как и все остальные. Что бы о нём подумал Изуку? А что бы сказал брат? Посмеялся бы над тем, как легко Фумикаге может влюбиться в кого-то, или вошёл бы в его положение? А вдруг и он испытывает схожие чувства? Станет ли Фумикаге плохим человеком из-за того, что тоже испытывает чувства к их другу? Всё это наводило на долгие размышления, но ни одно из них не приводило к какому-то единому исходу. Он аккуратно прилёг обратно, стараясь не потревожить сонных парней рядом. Левая рука Изуку всё ещё лежала на его ладони, и, казалось, он совсем не хотел отпускать Фумикаге. Это прикосновение, ввиду последних фантазий, ощущалось крайне неловким. Но не сказать, что неприятным. Даже наоборот. Но от этого – ещё более постыдным для самого Фумикаге. Взгляд, немного привыкший к темноте, зацепился за руку Изуку. Та уже не была перевязана белыми бинтами, и сам Изуку сейчас был в полном порядке, но произошедшее чуть больше недели назад всё не выходило из головы. Фумикаге отчётливо помнил, какую тревогу испытывал Изуку, когда впервые показал ранение и сменил одежду с длинными рукавами на простую футболку. Его волнение оставалось очевидным даже без использования причуды. Ожог от неопознанного вещества не оказался ужасным или сильным, как Изуку и говорил, но кожа на руке всё равно покраснела и жгла первое время, если верить словам парня. Мазь помогла с болью, но жаль, что она не могла охладить тот ужас, охвативший души близнецов, когда они увидели другую руку Изуку и его плечо, не скрытые одеждой. От локтя правой руки по предплечью тянулся большой рваный шрам, какой остаётся после сильного ожога; причём тянулся неровными линиями, как если бы что-то горячее взорвалось у его локтя в упор к коже. На плече всё выглядело немного лучше, но более светлое пятно и чуть стянутая кожа явно выделялись на фоне остальной части шеи и груди. И боги, Фумикаге с Акико даже долго думать не пришлось, чтобы связать слова Изуку о его «сложных и неприятных» взаимоотношениях с одним взрывным блондином и вид этих шрамов. Ни один другой шрам на его руках не выглядел столь ужасающе: ни маленькие царапины и покраснения на пальцах, ни короткие шрамы на плечах и предплечьях, словно от быстрых порезов. Не это ли кричало громче любых объяснений? Но ни он, ни его брат не сказали ни слова об увиденном. Изуку всем своим видом показывал, что ему не нужны утешения. Ему требовались молчаливое принятие, уважение к его уязвимости и помощь с новым ранением – и не более. После перевязки тем вечером они снова заснули на диване, но перед самым сном Изуку тихо поблагодарил их обоих. Сказал, что ему важно, что они не стали смотреть на него так, будто он – фарфоровая кукла, которая может развалиться в любой момент. Так как теперь ему поступить, когда его сердце предательски колотится, стоит перевести взгляд на умиротворённое сонное лицо? Фумикаге не мог сказать, как бы ни хотел. Он решил ещё поспать, прежде чем наступит утро и его поймают за бесстыдным разглядыванием спящего друга. Будильник, казалось, начал звонить слишком быстро; по ощущениям, он вообще не засыпал, но в теле появилась знакомая лёгкость, свидетельствующая о том, что сон всё-таки посетил его. Хорошо. Одной проблемой и заботой будет меньше. Судя по звукам рядом, Изуку и Акико тоже медленно просыпались. Его брат не стеснялся выражать своё недовольство необходимостью вставать по часам. – Акико, сегодня пятница, поверь, завтра ты сможешь спать столько, сколько захочешь, ха-ха, – Изуку хихикнул. Если Фумикаге и не вздрогнул, услышав над своим ухом сонный, чуть хриплый голос друга, то мог в ту же секунду выдать себе медаль за стойкость. Это один из немногих моментов, когда можно благодарить своё лицо, за которым при небольшом желании легко скрыть многие реакции. Хотя даже в этом плане Изуку на удивление хорошо разбирал его эмоции и реагировал на самые незначительные изменения в мимике. Удивительный человек. Может ли это быть одним из тех факторов, которые заставили разум подсовывать ему подобные сны, как сегодня ночью? – Изу-у, давай поспим ещё? – Фумикаге открыл глаза ровно в тот момент, когда его брат лениво поднялся, шурша футболкой, и тут же упал прямо на спину Изуку. Тот в это время полулежал на локтях и, очевидно, быстро свалился обратно на подушки под тяжестью тела Акико. Фумикаге старался не думать слишком много о том, как эта сцена выглядит, если принять во внимание весь тот контекст, подкинутый недавним сном. Чёрт, если расценивать это подобным образом, разве Акико с Изуку не казались похожими на влюблённую пару? Но стоило только на мгновение отвлечься, как Акико прямо-таки почувствовал неладное и переключил своё внимание с друга на брата. И нет, Фумикаге ни на секунду не понравилась та безумная нотка, мелькнувшая в его глазах. Это ровно та же искра, которая загорается в глазах их котов перед тем, как те устраивают глупости и хаос. И верно: он не успел закатить глаза и даже не приоткрыл рта, чтобы потребовать, чтобы Акико не делал глупостей с утра, как тот подскочил с невиданной ранее энергией, подхватил Изуку под руки и повалил их обоих прямо на Фумикаге, образуя небольшую смеющуюся кучу. – Брат, что с тобой с утра? – Фумикаге тяжело вздохнул, когда его прижали два тела. Но, с другой стороны, не то чтобы он был против. Чувствовать, как сердце Изуку быстро бьётся после таких пируэтов Акико, тоже здорово. Если бы это не выглядело таким смущающим. – Да ладно, помоги мне уговорить Изу отдохнуть ещё немного! Я думал, ты со мной, Фуми! – Акико игриво надулся и поднялся над ними обоими, уперев руки в бока. Выглядел он слишком комично, учитывая, что перья топорщились во все стороны после сна. В любом случае, Фумикаге в этом плане не лучше. Изуку, с другой стороны, забавлялся подобными деталями и даже сейчас развернулся, уперев руку рядом с телом Фумикаге, и почесал Акико под челюстью и по макушке, взъерошив перья ещё сильнее. Тот, разумеется, расплылся от удовольствия, словно кот. – Не пытайся меня подкупить, Изу. – Без понятия, о чём ты говоришь, – он хихикнул, щурясь на возмущение Акико. Изуку явно наслаждался происходящим и продолжал прижиматься к Фумикаге, совсем немного опираясь на руку, чтобы не придавливать бедного парня к кровати. Тот, в свою очередь, ощутил поток беспокойства, резко прошедший по телу Изуку, и тут же прикоснулся к его руке, пустив в ход свою причуду и посылая ему чувство безопасности и умиротворения. Судя по взгляду Изуку, он заметно расслабился и кротко кивнул в благодарность. Удивительно, насколько естественным казалось подобное действие, несмотря на то, что Фумикаге разучил его только вчера во время их тренировок. Как они вообще дошли до этого? Фумикаге считал, что их работа над собой, которую они начали в понедельник, дала им хороший старт. С четверга по воскресенье прошлой недели парни придерживались уже выстроенной рутины. Однажды они попробовали спать раздельно, когда Изуку начал беспокоиться, что вынуждает близнецов отказываться от их комфортной комнаты, но спустя одну ночь и день, полный ворчания Акико на то, что у него забрали «удобную тёплую подушку», они снова ночевали на диване втроём. Радовало, что мама близнецов была не против и даже поощряла их ночёвки. Это снимало часть беспокойства с души. Они успели обсудить несколько книг. Акико втянул их в просмотр нового аниме-сериала – какого-то ромкома, закончившегося довольно чувственной сценой, которая понравилась всем. Фумикаге показывал Изуку свою игру на гитаре, и тот даже попробовал сыграть пару нот самостоятельно, но после многих неудачных попыток и разболевшихся пальцев трагично сдался, восхищаясь навыками Фумикаге. Сам же Изуку показал братьям часть своих заметок и по просьбе Акико читал им вслух некоторые записи, между делом рассказывая о системе шифрования, которую использовал. Вот только ни Фумикаге, ни его брат даже после часового рассказа не понимали, как устроен этот код. Они знали, что Изуку автоматически переводит все свои заметки на английский язык, затем выворачивает слова, работает с расстановкой и меняет буквы по какой-то ещё более замороченной схеме, которую ни один из близнецов даже не пытался бы разобрать. Как Изуку приноровился читать свой код, словно это нечто, написанное сразу на японском, – одному богу известно. Или дьяволу. Тут с какой стороны посмотреть. Благо, что свой дневник он вёл на привычном всем языке. – Я боюсь, что из-за количества написанного на своём коде и того факта, что мы работаем с файлами на ноутбуках в академии, если я не буду писать хоть что-то на японском от руки, то вполне могу забыть, как это делать, ха-ха! – Ясное дело, что он преувеличивал, но суть понятна. – Уверен, что даже если бы тебе пришлось изучать японский с нуля, ты бы справился с этим за несколько месяцев, – Фумикаге говорил искренне. Видя, сколько информации находится в голове его друга, и учитывая тот факт, что он обучался в классе 1-А в академии, специализирующейся на обучении и анализе, напрашивалось логическое заключение о его хорошей обучаемости. Но, замечая смущение Изуку от каждой похвалы, он вспоминал, насколько расколотой казалась его душа и что процесс лечения проходит неравномерно. Это давало о себе знать время от времени, но даже если Изуку переживал, что его состояние не будет стабильным в первые дни, на деле всё оказалось куда благоприятнее. Да, время от времени Фумикаге чувствовал пульсирующую боль, исходящую от парня, когда тот погружался в свои мысли, но Изуку, несмотря на перепады настроения и некоторую пассивность, продлившуюся около трёх дней, продолжал чутко относиться к близнецам и помогать Сюзуме с домашними делами и готовкой. По его словам, это помогало не зацикливаться на мыслях дольше необходимого минимума. Фумикаге лишь больше уважал его силу духа и доброту, в то время как брат начал лишь ещё сильнее опекать этого парня. Акико, конечно, часто заявлял самому Фумикаге, что будет защищать его в трудных ситуациях и на их пути к становлению героями, и даже открыто говорил такое Изуку, но совсем другое дело – видеть воочию, как он старается кружить рядом и утыкаться клювом в его голову в моменты, когда Изуку особенно сильно уходил в душевную боль. И это не стало чем-то из разряда гиперопеки или чего-то подобного, что могло бы выставить парня неспособным или больным. Нет. Изуку позже тем вечером тихо прошептал им, что чувствовать подобную поддержку очень приятно, хотя ему и неловко. И разве мог Акико после этого не заботиться о нём ещё больше? Так, как Изуку заслуживал всю жизнь? Естественно, его теперь не остановить, и, если судить по состоянию Изуку, это явно шло на пользу. Фумикаге тоже не оставался в стороне, но предпочитал поддерживать его молча и более «тонко»: налить стакан чая из мелиссы с дополнительными ягодами для более глубокого вкуса, когда Изуку начинал сильнее волноваться; небольшие прикосновения или одобрение, когда тот самостоятельно выходил из своих так называемых «психологических спиралей»; а ещё маленькие безделушки, которые он находил в последние дни, когда они выбирались в магазины. Признаться честно, Фумикаге и сам удивлялся тому, насколько у него возросло желание дарить что-то, даже если это просто забавная ручка или брелок с распродажи. Он мог бы списать это на дурацкие птичьи шутки Хоукса о том, что он начинает гнездиться и задабривать своего нового друга с целью вызвать его расположение, но, боги, это звучало слишком глупо. Да и подобное скорее в духе Хоукса, а не Фумикаге. Будь неладен его наставник со своими сравнениями… Хотя после сна о поцелуе… Фумикаге уже не так уверен в категоричности своего мнения о бессознательных ухаживаниях. Но ведь он не настолько подвержен подобным инстинктам, правда? Глупая, непонятная мутация. Какая нелепица. Фумикаге вздохнул и начал подниматься, помогая остальным двоим любителям хаоса встать с кровати после сна. Акико наигранно и драматично свалился на пол с кровати, ноя о том, что у него не осталось сил подняться. Изуку, полный заботы, перекинул руку Акико себе на шею и поднял его, слыша звонкий хохот друга. – Мальчики, вставайте и завтракайте! – Сюзуме упорно не будила детей раньше будильника, поэтому с утра у них оставалось всего пять или десять минут, чтобы пожелать ей доброго утра и хорошего дня на работе. Благо при графике, когда три дня работы сменялись тремя днями отдыха, у неё появлялось время и на семью. Единственное, что грустно: сегодня её третий выходной перед сменой. Но такова уж взрослая жизнь, полная обязанностей. – Идём, мама, – Фумикаге ответил за всех, видя, как Изуку упорно пытается сдвинуться с места, но Акико уже специально схватился рукой за дверцу приоткрытого шкафа, мешая просто из своей маленькой вредности. Королева драмы. Выходя из комнаты, он прихватил с собой все кольца, лежащие на столе, и начал надевать их на пальцы, поправляя слегка помятую футболку на плечах. Немного печально осознавать, что на дворе уже шестнадцатое число и половина их отдыха уже закончилась. С другой стороны, у них оставалось ещё две недели на свои дела. Ну, возможно, чуть меньше, если не считать дни, необходимые для собеседований Изуку и его официального оформление в качестве стажёра в агентстве. К слову об этом… не сегодня ли они должны получить уведомление о своих заявках? Проверив телефон во время завтрака, пока Изуку обсуждал с Сюзуме их последние тренировки и успехи близнецов, что, разумеется, вводило обоих в краску, сам Фумикаге прочитал от более шумных пользователей группового чата о том, что их письма уже доставили. Интересно, смогут ли они с Акико съездить за своими результатами сразу, в начале дня? – Изуку, мы с Акико вынуждены съездить в UA и забрать наше письмо о стажировках. Идти с нами или нет – твоё решение, я не хочу вынуждать тебя идти с нами только ради письма. Возможно, ты хочешь поехать к себе в общежитие, если ваши письма приходят туда, как и наши? – Хм? Ох, точно, – Изуку на секунду замер и спустя мгновение побежал в комнату за своим телефоном. Забавно, как его хаотичность возросла с нуля до ста процентов за секунду. Вернувшись на кухню, он расплылся в широкой улыбке. – Наши письма тоже пришли! О боги, я и забыл о датах… – Не нужно так паниковать, дорогой, вы с Хотару и Цукико всё успеете! Впереди целый день. – Сюзуме улыбнулась и подбодрила детей. – Верно. Хм, дайте мне секунду… – Изуку что-то печатал, а после этого замер в ожидании на несколько минут. В это время близнецы рассеянно проверяли ближайшие поезда в Мусутафу, желательно до станции неподалёку от общежитий. – Не верю… – Что там, Изу? – Акико почти перелетел через стол, но в итоге немного обогнул его, нависнув над Изуку. – Я получил приглашение на собеседование в агентство Сэра Ночноглаза! – Изуку невольно взвизгнул и уронил телефон на стол, прикрыв рот обеими руками. Это выглядело, как нечто рефлекторное и оттого ещё более грустное, но хорошая новость перекрывала подобную деталь. – Собеседование девятнадцатого марта, это же в понедельник? Взгляд метнулся к часам на телефоне, где Изуку сразу стал проверять день недели и дату. – Ого! Поздравляю, Изуку! Ты обязательно пройдёшь собеседование, я знаю это! – Сюзуме сразу подскочила со стула и обняла парня. В ту же секунду к нему подлетел Акико. – Изу! Покажи этому Сэру настоящий класс! – Он оказался в шаге от того, чтобы закружить Изуку в воздухе от радостной новости. – Я поздравляю тебя от всей души, – Фумикаге улыбнулся и получил в ответ сияющую улыбку благодарности. – Но позволь спросить: как ты понял, что твою заявку приняли? Разве для этого не требуется открыть письмо? – О, это легко! Накамото открыла письма и разослала фотографии всем, кто сейчас не в общежитии! – Изуку снова поднял телефон, и, судя по тому, что увидел Фумикаге, парень начал искать расписание поездов до Мусутафу на понедельник. Сам Фумикаге рассеянно подумал о том, что стоит заранее подготовиться к перелёту на остров Кюсю, где находилось агентство Хоукса. Как минимум нужны билеты на рейс до аэропорта в Кумамото, который осуществляет только одна авиакомпания, по каким-то причинам. Полёт займёт около двух часов, а оттуда ещё автобус до самого Кюсю – это ещё около получаса в пути… Не считая необходимости временно заселиться в какой-нибудь отель, на одно только утверждение стажировки может уйти целый день. Благо, что сам Хоукс сейчас работал в Токио с другими героями, и Токоями, помимо этой поездки, не придётся путешествовать на другой конец Японии ради подписания пары бумаг. Бумажная волокита вызывала у него мигрень. Как Изуку вообще работает с той кучей файлов, которую они с Акико видели на этой неделе? Фумикаге, очевидно, оказался не подготовленным к подобной рутине. С понедельника они начали работать над учебными заданиями, совмещая всё это с тренировками своих «новых» причуд. Что удивительно, когда Фумикаге и Акико решали общие тесты, которыми был занят и их друг, оба брата набирали довольно высокие баллы. Хотя, по словам Изуку, многие темы весьма специфичны для неподготовленного человека, и близнецы оказались весьма хороши в обработке информации – что вместе, что по отдельности. Фумикаге выдохнул с новообретённым облегчением: он получал не самые выдающиеся результаты на теоретических экзаменах не только из-за своей «глупости». Он надеялся, что после работы со своей истинной причудой сможет показать более достойные результаты на экзаменах. Это внушало оптимизм. Акико тоже радовался, что у него будут шансы получить аттестат об образовании без необходимости проходить мучительные двенадцать лет обучения перед получением геройской лицензии, несмотря на то, что они с Фумикаге всегда учились вместе. Изуку не скупился на похвалу для близнецов и после каждого успешно пройденного тестирования угощал их нарезанными яблоками. Что удивительно, для Акико он всегда выбирал дольки зелёных яблок, а для Фумикаге – красных. Ни один из них не знал, воспринимать это как совпадение или как закономерность. Если верен второй вариант, то получается, Изуку замечал даже такие, на первый взгляд, незначительные детали? В любом случае это согревало их сердца. Вечером того же дня Изуку начал расписывать предстоящие тренировки для их причуд. Главное правило, которое он сразу же им преподнёс: всегда начинать с малого и действовать постепенно. Для Акико первым шагом стали тренировки его физического проявления: например, учиться делать когти похожими на обычные человеческие руки, сосредотачиваться на ощущениях своего тела и его «границах», уплотнять тени и медитировать, чтобы чувствовать их вокруг себя, если это возможно. Для Фумикаге тренировки изначально начинались с медитации – попытки понять, где заканчиваются его эмоции и начинаются все остальные, прочувствовать эту разницу, когда он «выключает связь с Акико», и перенести это на всё своё окружение. Честно говоря… это оказалось непростым в исполнении. Весьма непростым. Но благодаря поддержке и советам Изуку всё проходило не так плохо, как могло бы быть, если бы они решили проходить через нечто подобное в одиночку годом или несколькими годами ранее. Акико весь вечер старался придать рукам более мягкую форму и выполнять повседневные дела. Пока Изуку занимался своими заданиями, он потихоньку вязал игрушку, раз за разом переделывая отдельные элементы. Время от времени его руки неосознанно становились привычными когтями, и на третий раз это его довольно сильно опечалило: разве это должно быть так трудно? Но Изуку заверял его, что это нормально после стольких лет, проведённых в подобном виде или в бестелесном состоянии. Изуку обратил внимание на то, что тело Акико за прошедшую неделю постепенно приобретало более отчётливые очертания, что наводило на определённые выводы, хотя после сна он всё равно казался более вялым и «бесформенным», если вообще можно выразиться подобным образом. Самой главной целью на ближайшие дни всё равно оставалась поддержка рук в новом состоянии, пока это не станет привычным, плюс небольшие перерывы на другие тренировки. Причуда Фумикаге, к сожалению, поддавалась ему куда труднее. Он никак не мог перестать замечать эти странные колебания в воздухе – невидимые, но хорошо ощутимые. И это нервировало. Обычно он бы просто игнорировал это как фоновый шум, но мысль о том, что всё это время он мог научиться «выключать» подобное восприятие, приводила его в смятение. Медитация помогала собрать воедино свои чувства и дать им более чёткие формулировки. Он испытывал волнение от предстоящих тренировок, лёгкий страх и неуверенность от незнания того, какими окажутся результаты, но также и нотку счастья и уверенности, которую неосознанно перенял у Изуку. Фумикаге поддерживал это чувство внутри себя, зная, что его не оставят в одиночестве в этом омуте собственных мыслей. Но вот отстраниться от всего остального? Это тяжело. Как бы он ни старался, в его поле зрения то и дело мелькали не его личные чувства. Какие-то слабее, какие-то сильнее. Изуку, Акико и Сюзуме, очевидно, ощущались самыми яркими среди всех. Тогда Изуку решил предложить Фумикаге сменить тактику, и весь вторник Фумикаге старался, наоборот, расширить условный радиус действия, который в понедельник отметили карандашом как «около десяти метров». Вместе с Акико они направились в ближайший парк и, как бы устрашающе это ни звучало, выслеживали группы людей. С каждым разом Изуку примерно оценивал расстояние до определённой группы и просил Фумикаге концентрироваться и пытаться дать чёткие определения эмоциям, которые испытывали те люди. Расстояния с каждым разом увеличивались, как и головная боль Фумикаге, но к концу дня Изуку отметил и записал радиус как стабильные пятнадцать метров с максимальным значением в тридцать. Если бы кто-то сказал Фумикаге ещё месяц назад, что он с десяти-двадцати метров будет стабильно определять основное эмоциональное и даже физическое состояние окружающих, он бы покрутил пальцем у виска и решил, что тот, кто заявил подобное, явно сошёл с ума. Но вот он здесь: медитирует, расширяет видение своей причуды, пока Изуку записывает наблюдения, а его брат упорно концентрируется на окружающих тенях, их формах и поведении. К большому шоку, ближе к вечеру Акико, будучи с закрытыми глазами в полубессознательном состоянии, заявил, что его раздражает, как одна из теней всегда находится в разном месте по сравнению с тем, где он видел её секундами ранее. В итоге оказалось, что он обратил внимание на тень мимо проходящего мужчины. Изуку буквально загорелся от восторга и начал расписывать целую страницу в их личном блокноте, не переставая осыпать Акико похвалами. Его брат, очевидно, получал свои поощрения едва ли не каждый час, но каждый раз смущался, чувствуя, что его уверенность в своих силах постепенно крепнет, даже несмотря на трудности и лёгкое головокружение. Фумикаге чувствовал, как в груди нарастает гордость за свои усилия. Изуку почти силой заставил их делать три перерыва в течение дня, напоминая, что это только вторник, второй день их работы, и от них не ожидается сиюсекундное понимание того, как работают их причуды. Это помогало парням не впасть в уныние и уменьшить своё рвение к быстрым результатам, но становилось немного неловко от того, что по сравнению с их одноклассниками в UA они заметно отстают теперь в плане причуд. Забавно, что изначально Фумикаге смотрел только на свои низкие результаты по части письменных экзаменов, не задумываясь о «своих» высоких позициях в тренировках с причудами. Изуку, однако, даже в этом не совсем мог согласиться с его мнением. – Поверь, даже те, кто якобы правильно используют свои причуды в течение всей жизни, порой не задумываются о том, как их можно использовать, если совсем немного изменить подход. Для этого и существует работа аналитика и консультанта по причудам, – в этот момент он хитро подмигнул Фумикаге. – Хотя, не могу отрицать, я бы хотел как-нибудь разобрать по кусочкам причуды твоих одноклассников и ребят из класса В. Интересно, что бы я смог придумать с ними… – Изу, сейчас у тебя есть мы! – Акико открыто дулся на то, что Изуку отвлёкся от них. Фумикаге даже не знал, то ли брат ревнует от мысли, что может потерять всё то внимание, что ему уделяют, то ли хочет иметь негласное преимущество, тренируясь с таким аналитиком, как Изуку. – Верно, Акико, не волнуйся: прямо сейчас всё моё время в вашем распоряжении! – казалось, он даже не смутился перемене в поведении Акико. Именно тогда на кассе Фумикаге впервые купил забавный брелок с маскотом кофейни, в которой они остановились после тренировок и покупок в продуктовом магазине, и вложил его Изуку в руки, не сказав ни слова. Разумеется, тот начал пытаться вернуть внезапный подарок, но Фумикаге стоял на своём и полушутливым тоном назвал это оплатой за дополнительные уроки. Изуку, казалось, принял такое объяснение, но продолжал благодарить за милый жест, не выпуская брелок из рук до конца дня. Украшение заняло законное место на сумке Изуку, закрепившись на одном из множества ремешков спереди. Ещё один день подобных тренировок привёл к тому, что Акико смог сформировать своё тело куда более чётко. Когда он концентрировался на этом, начинали проглядываться очертания мышц, ключиц на шее, грань на клюве, переходящая в перья, сотканные из теней. Фумикаге первым заметил, что на спине виднелось движение лопаток, а на ощупь чувствовались несколько позвонков около шеи. Увы, пока что ниже грудной клетки тело оставалось каким-то размытым и переходило в тень, связывающую его с братом, но Изуку радовался таким стремительным, по его словам, результатам и был уверен, что со временем тело Акико начнёт восстанавливаться куда быстрее и станет более полноценным. Он на несколько секунд предположил, что у Акико в итоге может сформироваться полноценное функциональное тело. Говоря начистоту, Акико мечтал о том, чтобы это оказалось правдой, но не надеялся слишком сильно: его надежды зачастую разбивались на мельчайшие осколки. Фумикаге всё ещё работал над тем, чтобы контролировать интенсивность своей причуды, и продолжал тренироваться с Изуку в парке, пока Акико отслеживал тени, как и в прошлый день. Результаты оказались аналогичными, но куда более стабильными. Всё-таки вернуться к тренировкам после перерыва стало немного проще, и, имея представление о том, что он должен ощущать, настроиться на нужный лад оказалось куда проще. После второго перерыва Изуку предложил Фумикаге взять его за руку и постараться «передать» ему какую-либо эмоцию. Поначалу тот совершенно не представлял, как это должно работать, но, когда описал условную сферу, в которой чувствует колыхания эмоций, Изуку предложил ему не представлять причуду, как сферу, а воспринимать её как поток волн, исходящих из него, которые колеблются в зависимости от настроения и физического состояния окружающих и эхом возвращаются обратно. Чем больше людей, тем больше колебаний; чем люди дальше, тем слабее это условное эхо. На удивление, это сработало куда лучше, чем ожидалось. Даже если Фумикаге в конце концов не мог дать определение тому, как он чувствует свою причуду, эта попытка перестать воспринимать её как некий давящий купол, а начать видеть в ней отголоски окружения, значительно помогла ему. Что-то среднее между эхолокацией, какой её описывают у летучих мышей, радаром, постоянно сканирующим пространство, и водой, словно обволакивающей всё вокруг и расходящейся волнами, накладывающимися друг на друга хаотичной рябью. Он пытался как можно точнее описать все свои ощущения по совету Изуку, чтобы лучше разобраться, как на самом деле воспринимает свою причуду. В блокноте появились ещё несколько страниц со схемами и описаниями Фумикаге. Изуку со смехом подметил: ровно как им непривычно иначе тренировать свои причуды, так и ему в новинку записывать рассуждения о чужих сверхспособностях, не используя привычный код. Но он хотел сделать копию для себя и оставить оригинал у близнецов – кто знает, когда эти записи ещё могут им понадобиться. А уже в общежитии он сможет аккуратно переписать все заметки в новый блокнот, который стоит начать с переходом на второй курс. Акико дулся всё больше, будучи не в силах долго медитировать, но его заверили, что даже такие небольшие тренировочные сессии пойдут на пользу и со временем станет легче. Для него сейчас важнее полностью осознать свои границы – как физические, так и ментальные – и при необходимости усилить их, начиная с рук и постепенно перенося подобный эффект на остальное тело. Они своей небольшой компанией сходили в большой магазин, полный материалов для творчества и канцтоваров. В тот день Фумикаге купил для Изуку хорошую новую ручку и дополнительные стержни для его автоматического карандаша. Тот, в свою очередь, полностью занял себя покупкой больших блокнотов с качественной бумагой, готовясь ко второму году в академии, а потом едва не прослезился от подаренных мелочей. Фумикаге на секунду подумал, что такая реакция немного преувеличена, но крепкие объятия Изуку выбили из его головы все лишние мысли, и он просто наслаждался моментом. После тяжёлого дня Изуку почти моментально уснул на диване, а Акико ещё хотел позаниматься своим хобби, но из-за сильной усталости начал сопеть прямо в кресле. В итоге Фумикаге пришлось перенести его в кровать. А с утра этот хитрец имел наглость поворчать, что Изуку не спал рядом с ними, и свидетелем этого стал не только его брат, но и остальные за завтраком. Тот, кто стал центром всех наигранных возмущений Акико, сидел с краснеющими щеками, а их мама просто веселилась и наслаждалась происходящим. Работа над причудами немного отошла на второй план, пока они занимались над письменными заданиями. Фумикаге обратил внимание, что это оказалось совсем нетрудным, особенно когда с моментами, вызывавшими у него сложности, помогал Изуку – без спешки или завышенных ожиданий. Акико тоже увлёкся работой, прося помощи с тем, что не мог понять, но он был сообразительным парнем, так что быстро схватывал новую информацию. Акико нравилось изучать геройское право и законы. На удивление, он бегло запоминал все пункты и даже незначительные нюансы. Изуку болтал с ним о многих лазейках, которые они только могли найти, и в какой-то момент устроил мозговой штурм, представляя, в какой ситуации могли бы пригодиться те или иные пробелы в законодательстве. В итоге они остановились только тогда, когда расписали план бара, в котором, несмотря на полный запрет курения в помещениях, подобное разрешалось бы при условии, если это заявлялось бы как «театральная постановка, где курение является частью сцены». Даже при желании эти двое не смогли бы описать всю свою идею в двух словах. Фумикаге, увлечённый заданиями по литературе и современному японскому, сначала даже не понял, как эти двое вообще пришли к подобной теме разговора. Совершенно неясно, но тем не менее весело. Время от времени Изуку что-то делал на своём ноутбуке – собственно, как и во все предыдущие дни, – но его работа не длилась дольше пары часов в день. Близнецы считали это неплохим знаком того, что у парня всё схвачено с учёбой. Закончив с делами, троица собралась пойти в уже знакомый парк для повторения тренировок, но перед самым выходом Изуку предложил Акико попробовать надеть что-то на руки, чтобы поддерживать их новую форму. По словам парня, это давалось куда легче, чем двумя днями ранее. Фумикаге достал с полки своего стола личную коллекцию колец, которые он в прошлом покупал на каникулах до начала старшей школы, и предложил Акико надеть некоторые из них на пробу. К несчастью для Фумикаге, тому нравилось, как бижутерия блестит на свету, и в итоге он надел на себя добрую половину всех колец из коллекции. А ведь их там штук сорок. По меньшей мере теперь Акико быстро замечал, когда его контроль над формой тела давал сбои, ведь кольца начинали немного давить, когда этот самый контроль ослабевал. Весь путь в парк Акико любовался блеском украшений, не переставая радоваться тому, как кольца смотрятся на руках. Может, со стороны мимо проходящего человека это выглядело немного безвкусно, но у парня, которому в жизни даже одежду не покупали, подобные украшения вызывали невероятный восторг. Приятно носить что-то на себе и не чувствовать себя таким… открытым. – Изу-у! – Акико держал руки поднятыми, и пара бликов отражалась на лице Изуку, идущего рядом. Тот склонил голову, подталкивая парня продолжить речь. – Как думаешь, я мог бы надевать какую-нибудь одежду? – Ты хочешь начать носить что-то конкретное? Изуку склонил голову, а Фумикаге тут же насторожился. Из-за тела, состоящего из теней, он даже не задумывался ранее о том, что его брат, по сути, больше девятнадцати лет ходит голым… О нет, ему не стоило так резко осознавать этот факт, в результате чего он подавился воздухом от накатившего ужаса. – Фуми? – Акико напрягся от такой бурной реакции близнеца. – Просто кое-что осознал. Прости. Что он ещё мог сказать? Какой он брат, раз даже такие детали пропускает мимо глаз? Он стыдился собственной глупости. Но, как и в случае с их причудами и прошлым, ни один из них просто-напросто не обращал внимания на подобное: ведь если всё работает, зачем в это лезть? Изуку успокоил их обоих и уточнил у Акико, какой стиль одежды, по его мнению, он хотел бы носить. – Ммм, может, что-то посветлее? Или, может, цветное? Для разнообразия! – он сразу же загорелся идеей пойти за покупками. – Что-то такое! Акико указал на жёлтую толстовку Изуку из мерча Ведущего Мика с логотипом его радиостанции «Put Your Hands Up»: всплески фиолетового и голубого на груди и белый микрофон, очерченный контрастным чёрным контуром с четырьмя ключевыми буквами бренда. Недолго думая, Изуку расстегнул молнию, снял толстовку, оставшись в кофте с длинным рукавом, и протянул её Акико. Благо, на улице не холодно, даже тепло под лучами солнца, только немного ветрено. Тот замер в неверии, но подбадривающий взгляд Изуку привёл его в чувство, и он поспешно надел протянутую вещь, удивляясь её мягкости. – Что скажешь? – Акико раскинул руки в стороны, наслаждаясь теплом, которое окутывало его тело. Ощущения казались немного странными, как и то, что он так легко адаптировался к холоду, но жаловаться не собирался: по его скромному мнению, находиться в тепле было куда приятнее, особенно в толстовке, принадлежавшей Изуку. – Выглядишь здорово! – Изуку похлопал в ладоши от нахлынувшей радости, пока Акико кружил в воздухе, красуясь своим видом. – Фумикаге, как думаешь, после тренировки мы могли бы пойти на какую-нибудь распродажу? – Полагаю, именно этим нам и стоит заняться, – Фумикаге улыбнулся, глядя на брата, который разглядывал свои руки в жёлтых рукавах и пальцы, унизанные кольцами. Видеть его искреннее счастье сейчас было для него одним из самых ценных моментов, какие он только мог вообразить. – Тогда давайте поскорее разберёмся с тренировками! Большую часть времени Фумикаге работал над тем, чтобы попробовать «передать» Изуку определённые эмоции. Поначалу, разумеется, попытки понять, как именно это сделать, занимали много сил и времени, но как только Изуку дал знать, что чувствует несвойственные ему смены настроения, это стало знаком, что всё идёт как нужно. На удивление, как только Фумикаге понял принцип, использовать его стало до смешного легко и будто… интуитивно понятно. Пока он передавал только то, на что настраивался сам: вспоминал хорошие моменты в жизни, печальные, волнительные и тревожные, чтобы наработать эту «передачу». Это занимало время, но для начала и этого хватало с головой. Стало очевидно, что всё получается лучше, чем кажется, когда он почувствовал тревогу, зарождающуюся в душе Изуку, в тот момент, когда тот начал записывать детали тренировок. Фумикаге подошёл ближе, мягко коснулся его руки и постарался передать ему чувство уверенности и нотки гордости, которые ощущал сам благодаря его поддержке в последнюю пару недель. Изуку глубоко вздохнул и поблагодарил за оказанную помощь, тут же отмечая, как хорошо тот приспосабливается к подобному проявлению своей причуды. Тренировка сегодня проходила весьма удачно. Акико, по совету Изуку, поочерёдно касался теней в попытках прочертить границу между своим телом и тенями вокруг, чтобы не впадать в тревогу во тьме. Фумикаге продолжал работать над передачей и ощущением эмоций окружающих. А Изуку… он с любовью наблюдал за их сосредоточенными лицами. Как бы он ни ворчал на себя за свои непривычные чувства, в данную секунду он наблюдал за одним из самых чудесных моментов – их прогрессом и растущей уверенностью в себе. Он даже не подозревал, что Фумикаге в тот момент неосознанно засматривался на него, с трудом возвращаясь к тренировкам. Акико же ещё пару дней назад понял: он не проснулся бы таким подавленным после ночи, проведённой без Изуку рядом, если бы воспринимал его только как первого настоящего друга и не больше. Если бы все трое осознавали, что их чувства не такие уж глупые, остаток каникул прошёл бы куда насыщеннее. Но, с другой стороны, Акико требовалось наконец подумать о себе и хотя бы привыкнуть к мысли о том, что ждёт его в ближайший год, благодаря небольшой помощи. Ему нужно было время, чтобы разобраться в себе. Фумикаге требовалось то же самое: разобраться с новообретённой причудой, подумать о будущем и принять собственные чувства, которые он на тот момент даже не осознавал. А Изуку беспокоился о том, что чувствует к ним обоим, и считал, что это будет несправедливо и внесёт лишь хаос в их взаимоотношения. Он хотел помочь, а не причинить им боль навязанными чувствами, пока близнецы находились в нестабильном эмоциональном состоянии. Это казалось подлым и просто неправильным.