Часть 8.2 Оставайся сильным, даже когда душа болит

Акико не понял, когда сорвал свой голос или сжался в рыдающий комок перед близнецом. Не понял, когда они ушли так далеко от лишних глаз. Это к лучшему. Но всё так же больно. Их мама будет разбита, услышав эту новость, ведь так? Как им сообщить, что они оказались слабы и даже не знали о том, что происходит прямо у них под носом? Как им сказать то, что Изуку больше нет? Это просто не укладывалось в голове. Акико умолял весь мир, чтобы это всё оказалось ложью. Чтобы это стало только его кошмаром. Если бы существовала возможность, он бы отдал свою собственную жизнь, лишь бы Изуку оказался жив. Он ведь и так не существует, так почему же покинуть этот мир должен тот, кого он так полюбил? Но то, как крепко его держал Фумикаге… Как дрожал его брат, царапая едва отросшими ногтями его открытые плечи… Это больно. Не царапины, которые быстро заживут. Больно видеть убитого горем близнеца, чувствовать его боль физически, разделять эту боль с ним во всех смыслах этого слова. Больно сидеть в этом сыром переулке на окраине города, когда всё вокруг такое безмолвное, но при этом в ушах стоит неимоверно громкий шум, когда тело дрожит от рыданий, а голова раскалывается от слёз и криков. Больно проживать это, видя своего дорогого брата в том же состоянии… И не иметь возможности помочь. Чем он поможет, когда стены переулка, казалось, сгущаются вокруг него? Когда руки перестают ощущать окружение? Когда шум в голове перекрикивается ужасающими голосами, сливающимися в один-единственный голос? Голос того, кого они с Фумикаге потеряли навсегда. Кого они так неожиданно и так болезненно потеряли. Верно, они полностью и бесповоротно потеряли его. Он не понял, он ли сам звал Фумикаге или это близнец звал его. Это не имело значения, когда боль прожигала его изнутри. Когда всё вокруг стало таким мрачным и непроглядным? Когда всё вокруг успело окраситься в чёрный? Или это ему так казалось? Это его воображение и зрение подводили в самый ужасающий момент жизни, какой он мог только вспомнить, помимо дня, когда родная мать перестала «видеть» его, или всё в округе и впрямь искажалось и звенело? Ему казалось или его кто-то звал? – Цук……ми! Вс… в пор…дке, Ц…ку…ми! Теб… нуж…о вз…ть св…ю причуд…у под контр……ь! Слова, еле различимые, вызвали не столько понимание окружения, сколько лишь новую порцию гнева. Он не причуда, чёрт возьми! Его не нужно контролировать! У него есть имя! Почему только Изуку видел в нём личность, даже когда все вокруг смотрели на него как на «сущность из теней»? Почему именно Изуку был таким добрым и доказывал всеми способами, что он – самостоятельная личность, отдельная от Фумикаге? Почему все вокруг так слепы к их с Фумикаге боли, почему им всегда приходится разбираться со всем в одиночестве?! Почему они обречены на одиночество, когда даже первый их настоящий друг и возлюбленный так покинул их?! – Ц…к…ё…ми! Д…ши с… мн…й! Дав…й, вд…х и выд…х! Нет, ему не нужны эти дурацкие советы, которые звучат один в один как слова Изуку на экзамене! Не смейте пытаться заменить им Изуку! Кто бы там ни стоял! Боль пульсировала в груди с каждым ударом сердца. Акико просто хотел схватить Фумикаге и не отпускать, найти в нём ту поддержку, которую он всегда дарил ему в моменты боли! Он хотел перестать чувствовать эту невыносимую боль, звенящую в ушах и мыслях, словно гигантские колокола. Он всхлипывал и срывался на болезненный вой, переходящий в сочетание скулежа и шипения. Воздуха категорически не хватало! Ему нечем дышать! Вздохнуть!  Пожалуйста, Изуку, помоги ему! Почему ты покинул их именно сегодня! – Из… Изу, он… Фуми! Почему?! – он вздрогнул и сжался в комок, хотя, казалось бы, разве можно было сжаться ещё сильнее? Руки брата стали единственным, что держало его осознанность. – Фуми, где Изу? Почему… почему он ушёл?! Вот только единственное, чем Фумикаге смог ответить, – так это покачиванием головы и сжатием ладоней. Он словно пытался удержать Акико около себя, цепляясь за то единственное, что у него оставалось прямо сейчас, – его семью. Он не мог не хвататься за того единственного человека, который разделял бы его боль, кто знал его даже лучше, чем он сам. За того, кто прямо сейчас словно потерял часть своей души, как и он. – Птенчик, ну же… ну же, давай, вздохни. Вдох и выдох, – на своей голове Фумикаге ощутил тёплую ладонь. Эти пальцы медленно перебирали его перья, пока он сам не мог выровнять дыхание. Каждый вздох прерывался либо кашлем либо невозможностью вдохнуть на полпути. – Нет… нет, неправда, – он вздрогнул от того, каким хриплым звучал его голос. Казалось, его горло жгло от каждого произнесённого звука, язык словно покрылся неприятным песком, из-за которого слова звучали невнятно, а рёбра сдавливал ужас и отрицание. Он с Акико не могли снова остаться одни. Нет. – Это всё неправда, неправда… – Ну же, малыш, дыши, вот так, – сложно сказать, что больше помогало: крепкая ладонь в перьях или утешительные слова. Но главное то, что парню постепенно становилось лучше. Возможно. – Тебе нужно взять себя в руки и контролировать Тёмную Тень… – Мой брат – НЕ ПРИДУДА! Хоукс никогда не говорил вслух о проблемах. Ни о своих, ни о чужих. И его медийный образ являлся лишь одной из причин, но, безусловно, весьма весомой. Ещё одна причина – злодеи и его новая позиция временного героя номер два в Японии. Чем больше злодеи его недооценивают из-за беззаботного образа, тем больше у него преимуществ на поле боя и тем больше людей могут ему довериться. Но вот третье… так его воспитывала Геройская комиссия по общественной безопасности героев. Он не скрывал своего несколько циничного отношения к Комиссии и её методам. Пусть и не публично. Но даже с этим пониманием и даже после всех бесконечных тренировок он каким-то чудом сохранял в себе оптимизм и веру в настоящих героев. И, даже вылетая из-под крыла Комиссии, он стремился стать хорошим героем, во что бы то ни стало. И он не перестанет спасать людей. А ещё он прекрасно знал, насколько тяжело нести ответственность за чью-то жизнь, поэтому и старался как можно реже брать стажёров либо оставлять их разбираться с последствиями атак злодеев, которых брал на себя. Он не имел желания нести ответственность, если его стажёр получит травму на поле боя, и не собирался смотреть в глаза родственникам стажёров, если кто-то из них погибнет, находясь под его личной ответственностью. Он – герой, он должен помогать людям, а не становиться причиной их смерти. Вот только все его планы и устоявшиеся принципы нагло разрушал один конкретный студент – Токоями Фумикаге. Этот парень, вызванный на стажировку только из-за того, что Комиссия приказала Хоуксу найти любую информацию о группе злодеев, напавшей на UA, выкладывался изо всех сил на своей первой стажировке. Этот милый птенец, совершенно неопытный, но полный стремления, к сожалению, приглянулся ему. Может быть, всё дело в их странных мутациях или прочей ерунде, но Хоукс не мог отделаться от этого липкого чувства на душе, когда услышал, как Токоями преуменьшает свои навыки после стажировки. Слышать, как тот говорит со своей причудой, что он слишком медленный и слабый… это напомнило Хоуксу о собственных тренировках и его прошлой боли, которую он испытывал после особо тяжёлых дней в Комиссии, наполненных тренировками с ночи до утра. И, честно говоря, он не хотел остаться тем, кто вызвал парня только из-за мутации и информации о злодеях. Поэтому вторая стажировка не стала неожиданностью для него, но вот волнение, когда он увидел стажёра, полного решимости, во второй раз, лишь усилилось. И этот парень не подвёл. Токоями, чёрт возьми, начал поспевать за его скоростью! Не передать словами, какую гордость испытывал Хоукс, видя, как студент, ещё недавно бегавший за ним, как потерянный утёнок, несётся по воздуху, перепрыгивая с фонарного столба на фонарный столб! Это выглядело потрясающе: устрашающе, но величественно, немного неуклюже, но с огромным потенциалом. И Хоукс, к его же сожалению, привязался только сильнее, поздно заметив, когда начал считать этого студента своим неназванным младшим братом. И даже ответственность, которую предстояло нести за его тренировки, уже не так давила на крылья. Токоями схватывал информацию на лету – буквально – и невероятно умело использовал свою причуду, Тёмную Тень. Вот только что-то в его поведении всё ещё напрягало Хоукса. И нет, это не его драматичная речь, полная отсылок на тьму и ночь, и не замкнутость с некоторой скупостью на эмоции. Что-то, что он, казалось, хранил глубоко внутри себя и не показывал. Будто он хранил тайну, о которой не мог никому сказать. Хоукс чётко увидел это во время второй стажировки, и то только потому, что начал скрывать, что постепенно внедряется в Лигу злодеев. Одна из таких деталей: Токоями никогда не повышал голос и не говорил о своей семье или об отношениях с другими людьми. Так что можно представить то удивление, которое охватило Хоукса, когда его подопечный на своей третьей стажировке мимолётом упомянул нового друга или когда Тёмная Тень устроил небольшой хаос с тем неофициальным мерчом. Но что удивило и тревожило больше, так это то, как Токоями начал открыто показывать своё беспокойство в тот день, когда Хоукса вызвали в Мусутафу. Это должно было стать первым звоночком, что сегодня точно что-то да пойдёт не так, но Хоукс решил отмахнуться от этого чувства. Это стало большой ошибкой. Токоями менее чем через час, когда Хоукс поймал наглых байкеров, ретировался с места инцидента. И хотя Хоукс не мог не отметить, как хорошо тот справился с поддержкой гражданского, беспокойство за состояние стажёра давало о себе знать. Поэтому он незаметно прицепил одно из своих маленьких перьев к плащу Токоями, пока встал в ожидании полиции, чтобы передать нарушителей. Сложно сказать, какой ужас он испытал, когда его перо уловило всхлипы со стороны Токоями. По экранам передавали происходящую на другом конце города битву с якудза, но все мысли заняло беспокойство за его подопечного. Его друг ведь участвовал в этом рейде, да? Что-то произошло или он что-то увидел, что вызвало такую реакцию? И тревога только усиливалась, когда он почувствовал, как Токоями медленно направляется в один из переулков, пока его причуда издаёт душераздирающий плач. Когда он услышал странный стук и падение, за которым раздался сдавленный кашель Токоями, полный боли, Хоукс как можно скорее разобрался со всеми вопросами с полицейскими и направился в сторону нужного переулка, стараясь скрыться от глаз прохожих, дабы не привлекать лишнего внимания, если у его «младшего брата» случился непредвиденный приступ паники. Увиденное едва ли не заставило его поёжиться на месте. Токоями пробивала крупная дрожь, дыхание сбилось, его лицо было залито слезами, а Тёмная Тень почти панически цеплялась за него, в то время как тени вокруг сгущались, что, честно говоря, на секунду сбило Хоукса с толку и заставило напрячься от мысли, что тут замешан злодей. Но все подозрения вмиг улетучились, когда он услышал, как Тёмная Тень зовёт Токоями. Слышать это – как минимум душераздирающе, а как максимум невероятно больно. Что же происходит у парня дома, если он неосознанно цепляется за свою причуду во время панической атаки? Вот только во время всех попыток привести своего подопечного в подобие осознанности Хоукс принял, как оказалось позже, самое худшее решение в момент, когда попросил Токоями контролировать причуду. Его подопечный впервые огрызнулся и закричал ему в лицо. Следующее, что почувствовал Хоукс, – как его тело охватывают онемение, сковывающий страх и боль, которую он не мог осознать или как-то описать. Эта боль словно пульсировала волнами в его теле, не давая пошевелиться. Такая боль и ужас, от которых тебя сковывает на месте, и даже мимолётная мысль о том, чтобы пошевелиться, вызывает в теле такое невероятное отторжение, будто любое движение причинит тебе ещё больше боли. Страх, словно сидящий на твоих плечах и сжимающий грудь своими когтистыми лапами, не давал вздохнуть. Фраза, которую прокричал Токоями, эхом раздавалась в голове. Это звучало так, будто голос раздавался в разуме, а не в ушах. Но это беспокоило в последнюю очередь, когда ужас охватил всё сознание. И что Токоями имел в виду, когда кричал о брате? И кто этот Изу? Что произошло за эти пять или десять минут его отсутствия? Этот странный и крайне неожиданный паралич прошёл, по ощущениям, спустя целую вечность, но, вероятно, на деле прошло не больше нескольких минут. – Простите, Хоукс-сан… я не хотел. Я случайно применил свою причуду, мне искренне жаль. Голос Токоями звучал сбивчиво и дрожал на каждом слове, что было душераздирающе, учитывая смысл сказанного. Хоукс мысленно задумался: почему этот парень извиняется за причуду, о которой они ещё переговорят позже, когда он только что пережил паническую атаку? Что за странности тут происходят? – Не стоит беспокоиться. Из его рта вырвался немного нервный смех, буквально на секунду, но Хоукс тут же обратил внимание, что его руки и колени заметно дрожат. И в какой момент он упал на землю, если ещё несколько минут назад сидел перед Токоями на одном колене, когда пытался привести его в чувство? Вдвойне странно, но важнее то, что теперь и он явно не может выйти на полноценное патрулирование. Либо внеплановый перерыв, либо риск некачественно выполнить свою геройскую работу, что недопустимо. Единственное, что радовало – это то, что он предварительно снял со своих перьев камеры, установленные Комиссией. По крайней мере, его момент уязвимости и секреты Токоями останутся только между ними. – Если тебе немного лучше, то давай-ка встанем и пойдём в более тихое место, как тебе такая идея? – на его вопрос Токоями лишь переглянулся с Тёмной Тенью и едва заметно кивнул. Тень подняла Токоями, всё ещё не отстраняясь от него, а в это время Хоукс никак не комментировал, что эти… двое никак не разлучались ни на секунду. Тёмная сущность всё ещё цеплялась за плащ стажёра, а тот также не расслаблял руки, стоя на дрожащих ногах. Хоукс вздохнул и поднялся; никак не комментируя дрожь в собственном теле, он просто начал едва заметно парить в воздухе на своих крыльях, чтобы не сделать ситуацию ещё более неловкой, если ноги неожиданно подкосятся при первом же шаге. Токоями постоял около минуты и, вздохнув, медленно снял плащ со своих плеч и накинул его на Тёмную Тень, словно готовился к тому, чтобы полететь. Это стало знаком для героя номер два, и тот, подхватив стажёра под руку и его телефон одним из перьев, взмыл в воздух, отправившись на крышу здания, чтобы составить хоть какой-то план, куда им пойти. Выбрав направление, Хоукс потянул парня за собой, не комментируя его поведение или дрожь в руках. Он сам не лучше в этом плане, и не ему осуждать подобное. В течение ближайшей четверти часа они расположились в одном из закрытых кафе, в котором официанты выделили им столик, отделённый ото всех других в отдельной комнате. И только там, выпив немного воды, Токоями наконец выглядел чуть более вменяемым. Руки всё ещё тряслись, но не так сильно, а Тёмную Тень он держал за руку. К слову, когти Тени также выглядели меньше и почти такими же аккуратными, как в начале дня. Хоукс, к своему стыду, только сейчас осознал, что эти тёмные руки всю стажировку были такими же, как и руки Токоями, что теперь, после всей ситуации и криков, вызывало ещё больше вопросов. Через несколько минут Токоями переглянулся с Тенью и уставился в стакан. Им принесли чай и сырные шарики, которые Хоукс заказал, едва понимая, что именно просит. Но и так сгодится. – Я должен ещё раз извиниться. За своё неподобающее поведение и использование своей причуды на вас. Мне жаль, Хоукс-сан, – вид того, как Токоями склоняет перед ним голову, разбивал сердце. – Повторюсь, я не зол и не виню тебя, и отпусти это «сан», я не такой старый! – эта фраза вызвала лёгкий вздох у Токоями и Тени, что можно считать успехом после прошедшей ситуации. Вот только вопросы всё ещё витали в воздухе. – Но мне интересно, что ты имел в виду, когда говорил о брате и каком-то Изу? То, как съёжился Токоями, уже должно настораживать, но Хоукса больше волновало, как Тёмная Тень укутался в плащ и крепче схватился за Токоями. Чего Хоукс не слышал, так это того, как между близнецами прошёл безмолвный диалог. [Мы ведь расскажем ему, да?] [Я не знаю, Акико. Я… чертовски устал. Я устал от этой лжи…] [И я тоже, Фуми…] – Я его брат-близнец, – Акико съёжился от того, как Хоукс, сидящий напротив них, замер на месте. В голове старшего героя почти загорелся экран ошибки. Потому что услышать от «причуды», что тот является близнецом твоего подопечного… В каком мире оказался Хоукс? Он ведь точно не попал под атаку злодея и не потерял рассудок, верно? – Ладно, слушай, тебе стоит объяснить всё получше, иначе я не понимаю, что ты имеешь в виду, птенчик, – крылья за его спиной чуть нервно встрепенулись от взгляда, которым его одарил стажёр. Когда он стал таким устрашающим? – Не игнорируйте моего брата, Хоукс. Признаться честно, я не виню вас за то, что вы не понимаете, – от этой фразы Хоукс ощутил неприятный осадок на душе. Вот только стоило понадеяться, что у парня есть те, кто его понимают, несмотря на какую-то странную ситуацию, как эти надежды тут же разрушили. – Никто нас не понимал. Никто не видел. Всем просто всё равно. Я так устал от этой лжи. Почему первый, кто увидел в моём брате полноценную личность, погиб сегодня? Почему тот, к кому я привязался всем сердцем, погиб?! Эти слова, на которых Токоями срывался на душераздирающий шёпот и хрип, вызвали мурашки у героя. А то, как студент сжал стакан свободной рукой, которую не держал его… брат, лишь усугубило этот невыносимый вид. Неосознанно Хоукс вытащил пару перьев из своих крыльев и уложил их на головы двух парней. Ого, стоит привыкнуть и получше принять тот факт, что Тень на деле оказался ещё одним студентом. Или как это лучше всего назвать? Хоукс подумал, что разберётся с этим немного позже. Больше всего его волновало, что парень, по сути, признался, что только что потерял своего друга или, лучше сказать, очень близкого и дорогого человека. И вот это как раз и создавало большие проблемы. Как утешать того, кто только что потерял, по-видимому, свою любовь? Сам Хоукс мало кем интересовался в романтическом плане, да и, честно говоря, ему сейчас до этого не было дела, пока над его головой нависали прочие жизненные трудности. Но то, что он не интересовался этим для себя, не значит, что он не мог поставить себя на место Токоями. Тут без лишних слов очевидно, как потеря этого человека сломала Токоями, раз тот не только начал кричать, но и признался в своей «лжи» и боли. – Не буду говорить, что полностью тебя понимаю, птенчик, но ты можешь рассказать мне обо всём, что тебя беспокоит. Рискну предположить, что ты до ужаса вымотан сегодня, не так ли? – Хоукс взял в руки две кружки рядом с чайником, подозвал ещё одно перо, чтобы оно поднесло ещё одну кружку на их столик, и неспешно разливал чай, пока Токоями и его близнец собираются с мыслями. Фумикаге за несколько минут успел переосмыслить только половину прошедшего утра. Взгляд то и дело возвращался к телефону, лежащему экраном вниз на столе перед ним. В глазах всё ещё мелькали недавно прочитанные строки: Как Изуку писал о том, что не может спасти неназванную девочку. Как он пренебрежительно отзывается о своих местах, вспоминая людей, которые его подвели в прошлом. Как Изуку оставил Фумикаге и Акико номера телефонов двух важных для него людей. Как извинялся за то, что оставляет их одних. И как он гордится ими обоими, будет беречь и поддерживать их, даже если его не станет в этом мире. Как он беспокоился за них даже в момент, когда наверняка находился в ужасе от услышанных новостей о скорой кончине. Тот факт, что он до конца беспокоился о них… Акико, слышавший полубредовые мысли Фумикаге, когда его причуда перестала поддаваться контролю ещё с ситуации в переулке, поглаживал его по руке и снова начал тихо плакать. Осознание постепенно накрывало с ужасающим холодом и пустотой на душе. Он укутывался в плащ Фумикаге, стараясь хоть немного согреться, но это совершенно не помогало. Холод от дыры, образовавшейся в его сердце, вызывал физическую дрожь и боль в теле, которую Акико почти никогда ранее не ощущал. А когда бы он смог, если почти всю свою жизнь скрывался в тенях? Всхлип вырвался из горла, когда он понял, что его обнимают тёплые руки Фуми. – Вот, попейте, это должно немного помочь вам, ребята, – голос Хоукса прорвался сквозь заложенные уши. Когда его уши заложило? Почему? Впрочем, сейчас уже без разницы. Акико вытер лицо плащом, не доставая руку из-под него, и медленно потянулся к чашке, рассеянно подмечая, как Фумикаге проделал схожий жест. Фумикаге медленно отстранился от близнеца и подтянул к себе чай. Акико подул на горячую жидкость и оглядел стол, за которым они сидели, в поисках трубочек. Они всегда стояли где-то на столах. Где же они? Почему в глазах всё так плыло? Почему он просто не может найти чёртовы трубочки для напитков?! – Аки, вот, возьми, – он вздрогнул от тихого голоса близнеца. Тот протянул ему трубочку. Чёрт, они лежали с другой стороны? Почему он не заметил? Он снова начинал чувствовать себя бесполезным и глупым. Где-то на грани осознанности ему показалось, что в голове проносятся слова, повторяющие раз за разом, что он не глуп, а это всё вина ситуации, в которую они попали. Голос, на удивление, звучал подозрительно похоже на голос Кангай-сана. Акико немного смутился, когда понял, насколько сильно этот мужчина успел повлиять на его жизнь, даже если они виделись всего несколько раз. И разве это не говорит об их ситуации больше любых слов? Немного чая действительно успокоило расшатанные нервы, вот только организм, восполнивший запасы жидкости, почти сорвался на очередной поток слёз. Фумикаге не понимал своих эмоций. Вернее сказать, он понимал, но не знал, что ему делать с ними и как выразить. И нужно ли выражать их. Всё казалось нереальным, почти воображаемым. Акико, пьющий чай вместе с ним, выглядел не лучше. Это всё так сюрреалистично. То, что Хоукс отвёл их в кафе и наливал им чай, а не привычные для него сладкие коктейли; то, как тот нервничал и немного дрожал ранее; то, как всё окружение вокруг словно плыло. Будь Фумикаге в более осознанном состоянии, то смог бы понять, что всему виной его нервный срыв, перешедший в паническую атаку, и раскрытая уязвимость. Из-за того, что его причуда дала сбой во время всплеска эмоций; из-за того, что слова Хоукса о том, что нужно контролировать причуду, звучали так похоже на все те слова от некомпетентных специалистов или грубых людей, вроде того официанта с прошедшего ранее дня. Всё это навалилось, и эмоции вышли из-под контроля. В тот момент он снова не сдержался и прокричал о брате в лицо Хоукса. Он действительно устал слышать от окружающих пренебрежение к Акико. Ранее они с близнецом спокойно игнорировали подобные выражения, вот только стоило лишь слегка вкусить новый опыт, который им дарил Изуку, когда Акико не должен скрываться от общества или когда его принимают наравне с Фумикаге, – от этого стало невозможно отказаться. Отчего слышать слова, столь знакомые, но теперь настолько неприятные и раскрывающие глубокие раны, стало невыносимо? Причуда вывалила все чувства и боль на его, а вернее, теперь уже на их наставника, и теперь этот инцидент вызвал в Фумикаге ещё и ужасный стыд перед ним в дополнение ко всей той боли и внутреннему опустошению. Благо, что тот отнёсся к этому с пониманием и не акцентировал на этом внимания. Хоукс терпеливо ждал почти полчаса и две чашки чая, прежде чем его милые пернатые подопечные успокоились и посмотрели на него осознанным взглядом. Ого, их ведь теперь двое, двое очаровательных «братишек», мило. Хоукс, несмотря на все странности ситуации, испытывал некое подобие волнения и предвкушения от того факта, что теперь на патрулях всё станет немного иначе, но не менее любопытно. Чем же братья различаются? У кого какие предпочтения? Обязанность старших заботиться о младших, ведь так? Уж что-что, а об этих двоих он позаботится изо всех сил. – Хочешь перекусить, малыш? – для Хоукса стало некоторой шуткой вот так звать Токоями, намекая скорее на его неопытность в геройской деятельности, чем на реальный возраст. Тем более что разница ведь у них не больше восьми лет, но так всё равно веселее и уютнее, как ему казалось. – Аки, если я не ослышался? Парень немного вздрогнул и почти неловко посмотрел на него. И тут Хоукс решил пойти навстречу первым. Раз уж Токоями доверил ему что-то сокровенное, пусть и не совсем преднамеренно, то и с его стороны будет честно рассказать хоть что-то о себе. Даже если это то, что он сам начинал медленно забывать. – Приятно познакомиться с тобой, – он протянул руку и чуть криво улыбнулся. – И ты тоже, Фумикаге, позволь мне представиться менее официально. Вы оба можете звать меня Таками Кейго. Вот это сразу привлекло внимание близнецов, что можно даже назвать успехом в данной ситуации. – Я Акико, – парень протянул ему немного дрожащую ладонь, которую Хоукс, Таками, сразу же пожал, отмечая про себя, как уникально, едва заметно покалывала кожа в месте соприкосновения. Ранее он касался Тёмной Тени, нет, это Акико, только во время быстрых спаррингов. Нужно срочно привыкать к новому имени. – Что ж, я всё ещё Фумикаге, но приятно познакомиться с вами, Таками-сан, – от этой фразы герой едва не закатил глаза. Теперь ему казалось, что этот хитрец специально говорит именно так. – Драматичный засранец, – он прошептал это себе под нос, но, если судить по тому, как едва заметно хихикнул Акико, тот его услышал. – Патруль на сегодня откладывается. И не смотрите так на меня, вы не в состоянии работать, а рисковать своим самочувствием и жизнями гражданских я вам не позволю. Героев в городе сегодня больше обычного, не пропадут. Парни встрепенулись во время услышанной речи их наставника, но у них не нашлось ничего, что они могли бы противопоставить аргументам. Слова о том, что из-за их состояния ничего не случится в городе, немного успокоили внутренние тревоги. Всё же они на официальной стажировке, тут не должно быть места пустым отговоркам и лени. Фумикаге вздохнул и допил вторую кружку чая, пока Акико потянулся за третьей. – Ну так что же произошло? Я весьма перепугался, когда услышал шум из переулка, – опасная затея, вот так окунать парней в травматичный момент, но чем быстрее они расскажут о произошедшем, тем быстрее они преодолеют свою боль. Возможно. Фумикаге сжал ладонь, держащую руку Акико, и сжался на месте. Акико шмыгнул носом и протёр глаза, пока собирался с мыслями. – Мы с Фуми получили сообщение от Изу, когда ушли с места происшествия. Он написал… написал… – договорить Акико не смог, так как из горла раздался очередной всхлип. Но, помотав головой, он собрал все свои силы в кулак и продолжил рассказ. – Изу написал, что отправил нам сообщение ещё несколько дней назад, когда узнал, что не выберется из рейда живым. И… просил прощения за то, что оставил нас… Красные перья на головах мягко пошевелились, словно Таками гладил их обоих в знак поддержки. Это, к сожалению, лишь усугубило и без того накалённый момент. – Почему он бросил нас? Почему не сказал нам в тот день?! Почему Изу пошёл на смерть?! – Акико закашлялся, в то время как Фумикаге прижал голову брата к себе, почти неосознанно перебирая перья на его лице. – Фуми, почему? Почему? – Изуку не хотел ранить нас, помнишь? Не хотел беспокоить, не хотел лгать, – Фумикаге сам в первые минуты прочтения испытывал иррациональную злобу от сообщения Изуку. Но сейчас он понимал, что это всё из-за того, как его разум проживал боль утраты, и, как видно по Акико, тот сейчас проходил через схожий опыт. Как бы больно ни было, но со временем близнец поймёт, что вовсе не злится на Изуку, а до ужаса страдает от его потери. – Ты ведь видел, как он вёл себя на экзамене. Он каждый раз ставил остальных товарищей по команде выше себя. Он не стал бы ранить тебя, понимаешь? – Знаю, я знаю! – Акико прижался к брату и сжал челюсти от разрывающих эмоций. Он знал, что Изу не стал бы их ранить, тот ведь сам написал о том, что беспокоился о них! Но его эмоции просто не поддавались контролю, а тени вокруг предательски колыхались и сжимались. Ему казалось, что это просто его воображение, пока они сидели в переулке, но сейчас он физически ощущал, как тени пульсируют на коже и сжимают его тело, горло и руки с каждым ударом сердца. Это вызывало лишь больше боли. Особенно когда тени словно сжимали его рёбра и сердце. – Я хочу к нему! Я хочу его увидеть, Фуми! Почему я не смогу больше его обнять? На этот болезненный вопрос у парня не оказалось ответа. – Я не могу ответить тебе. Я тоже хотел бы попрощаться с ним, а не узнать всё… таким образом. Мысль, что они снова забыли о том, что сейчас на них смотрит их наставник, пришла лишь спустя несколько минут. Таками, к слову говоря, выглядел чуть бледным и хмурил брови в странной эмоции, которую с первого взгляда близнецы не смогли бы понять. В любом случае, им сейчас было не до этого. – Значит, этот Изуку – тот самый человек, с которым вы сблизились несколько недель назад, верно? – дождавшись неловкого кивка своих подопечных, Таками вздохнул. Сожаления сейчас ничем делу не помогут, и остаётся лишь гадать, что это за человек такой, который за столь короткое время завоевал доверие и сердце Токоями, а ведь тот до этого дня держал все свои чувства при себе. Наверняка этот Изуку был удивительным человеком. И эта мысль почему-то звучала ещё трагичнее. Так что Таками мог сделать для своих названных братьев? – Не обещаю, но, возможно, я смогу связаться с агентством Ночноглаза. Это заявление тут же привлекло внимание парней, и те медленно отодвинулись друг от друга, хотя Фумикаге всё ещё держал одну ладонь на перьях близнеца, а сам Акико не переставал сутулиться. Эта сцена заставляла сердце сжиматься от сопереживания парням. Никому не пожелаешь пережить смерть друга, особенно если этот человек начал становиться кем-то вроде возлюбленного. Вдвойне плохо. – Что вы имеете в виду? Зачем вам это делать? – Фумикаге не совсем понимал, по какой причине Таками планировал связаться с наставником Изуку. – Если твой возлюбленный получил ранения, не совместимые с жизнью, но всё ещё находится в сознании, то у вас либо может быть шанс в последний раз поговорить с ним. Если же он действительно… не выжил в ходе рейда, тут ничего не сделать, но у вас может появиться возможность присутствовать на «прощании». Вам это явно понадобится, – он намеренно не говорил слова по типу смерти или кремации и похорон. Видит бог, оба Токоями сломались бы, если бы услышали подобное заявление, сказанное прямым текстом. – Нас действительно могут пустить к нему? – Акико потирал свои руки друг о друга и косился в сторону чая. Странно, что ему захотелось ещё даже после третьей кружки? – Не уверен на сто процентов, но есть шанс, что это можно устроить. Свяжемся с ними после обеда, а пока отдохните, ребятки. Можете даже вздремнуть и перекусить, вам это нужно. Не спешите, сегодня у вас тяжёлый день. Такое бывает у всех героев, особенно у новичков. С этими словами Таками подтолкнул к ним давно остывшие сырные шарики на тарелке и достал свой телефон. Нужно проверить новости и время. Шоком стало то, что часы уже перевалили за одиннадцать утра. Когда это успело произойти? Таками не мог сказать, но быстро связался с ближайшими героями, чтобы те немного сменили свои маршруты и проконтролировали те два района, которые приписали Хоуксу и Цукуёми. Судя по новостям, рейд на якудза прошёл весьма трудно. Ужасом стали кадры, попавшие репортёрам: как Ночноглаза несут на носилках и подносят пакет для переливания крови и дыхательную маску, как Жирножвач, изрядно похудевший и побитый, тащится за носилками, на которых лежит ещё один неназванный студент, перебинтованный почти с ног до головы, а рядом катят Пожирателя Солнца, которого Хоукс видел пару раз в прошлом году. Ещё несколько героев скрылись в машинах скорой помощи, среди которых, кажется, мелькал Сотриголова, которого заводили в одну из машин скорой помощи, а недалеко стоявший Лемиллион крутился около раненого Ночноглаза, хоть и сам выглядел не лучше. Рейд явно выдался крайне тяжёлым. Страшно представить, сколько ещё раненых героев не попали в объективы камер, но если парень, который полюбился Токоями, действительно погиб или смертельно ранен, может быть, будет даже лучше, если он не попадёт на экраны. Наверняка это уничтожит близнецов, если те решат посмотреть новости после своего перерыва. Посмотрев на птенцов, Таками не мог не улыбнуться уголками губ. Те уже задремали. Фумикаге держал в ладони палочки, вероятно, успев съесть один сырный шарик, прежде чем усталость от нервного срыва, панической атаки и слёз свалилась на его плечи. Акико улёгся на плечо близнеца и в полусне жевал палочки для еды, еле держа руку около рта. Выглядел он уж слишком маленьким и юным и совсем не похожим на девятнадцатилетнего парня, которым и являлся. Слишком трагично думать, что этого малыша, такого хрупкого и ранимого, никто не замечал, даже сам Хоукс, хоть и видел странности между Фумикаге и «Тёмной Тенью», но убирал эти мысли в дальний ящик, из-за чего сейчас испытывал стыд перед своим подопечным, который мог сравниться с тем временем, когда Токоями пришёл к нему на вторую стажировку. Что ж, по крайней мере, теперь у них есть шанс наладить контакт в полной мере, и, возможно, не только как наставник и подопечный, но и как собратья по перу. Эта шутка никогда не потеряет своей актуальности, как подумалось Таками. Эти дети заслуживают отдыха и принятия. Ребята проспали почти час. Фумикаге первым разлепил глаза, щурясь от того, как у него жгло глаза, и от неприятного привкуса на языке, который иногда появлялся после сна. Стало обидно, что у него не оказалось с собой зубной пасты и щётки, но придираться к подобному, когда его возлюбленный погиб, казалось просто глупым делом. Подобный дискомфорт не шёл ни в какое сравнение со всей той болью, которая пульсировала в сердце. Судя по его причуде, Акико даже во сне не мог успокоиться и ворочался, щуря глаза. Вздохнув, он потрепал его по пушистым щекам и как мог успокоил его эмоции своей причудой, пусть даже та едва ли поддавалась контролю. Но после пятнадцати лет контролирования эмоций это не казалось чересчур сложным. Не самый правильный повод для гордости, скорее даже трагичный, но Фумикаге искал хоть какие-то плюсы в сложившейся ситуации. Аккуратно сняв руку Акико с себя, Фумикаге поднялся со своего места, щурясь от неприятно затёкшей руки и спины, но даже это отошло на второй план. Найти ванную комнату не заняло много времени, так что, сходив по прочим делам и ополоснув рот и лицо, он неспешно вернулся на своё место, с небольшой улыбкой отмечая, как на своём месте начал ворочаться Акико, явно в поисках своей временной подушки для сна. Место которой ещё чуть больше пары недель назад занимал Изуку… Нервно вздохнув, Фумикаге сел рядом с близнецом и позволил тому снова устроиться на его плече, прежде чем он сам потянулся к графину с водой. Выпив немного освежающей жидкости, Фумикаге закинул голову вверх и закрыл глаза, утопая в окружающей тишине. Тяжесть на душе всё ещё неприятно пульсировала, давая о себе знать время от времени, когда наступала малейшая передышка. До отвратительного неприятная тенденция, из-за которой любой момент, который можно воспринять как момент отдыха, превращался в новую волну из боли и горя. Руки неосознанно сжимались в кулаки, до такой степени, что костяшки начинали белеть. С неприятным комом в горле он сглотнул и постарался помедитировать и не думать о том, кто именно помогал ему с причудой и её контролем. Он не выдержит, если мысли об Изуку будут преследовать его на каждом углу. Другой вопрос, как Изуку успел проникнуть в какое количество аспектов их жизни, остался висеть в воздухе, ведь ответа на него и не требовалось. Изуку просто оказался добродушным человеком. Просто решил помочь двум случайным людям на экзамене, даже если не должен был этого делать. И в конечном итоге успел меньше, чем за месяц, перевернуть почти всё, что близнецы знали о себе, с ног на голову и не один раз. Удивительный человек… которого они с Акико больше не увидят… Нет, нет, нет, вдох и выдох, нужно сосредоточиться на окружении и на своих чувствах, пока его эмоции снова не вышли из-под контроля. Снова. Нужно вспомнить, как он медитировал раньше, и повторить это. Никаких проблем возникнуть не должно, ведь так? Казалось бы, ничего сложного, если он уже неплохо освоился с этим делом ранее, но, к сожалению, всё пошло совершенно не так, как хотелось бы. Мысли предательски сбивались в кучу или возвращались к Изуку, несмотря на все попытки Фумикаге не думать о нём. Сколько раз это произошло? Он даже посчитать не мог. Казалось, что он плывёт в вязком веществе, которое с каждой минутой затягивает его на дно, перекрывая доступ к кислороду и лишая сил на освобождение. Казалось, что даже его кожа покрылась чем-то липким и неприятным, из-за чего хотелось залезть в ванную или душ. Рядом с ним Акико промычал что-то неразборчивое и начал елозить на месте в попытках проснуться. Фумикаге заметил это, но свои попытки помедитировать не бросил, даже если все они заканчивались полным крахом. – Фуми? – Акико потянулся и протёр глаза пальцами, щурясь от того, какое жжение в них испытывал с каждым морганием. Неприятное послевкусие от слёз и сна. – Ты давно встал? Неудивительно, что он сразу понял, что Фумикаге вовсе не дремлет: для него определить подобное проще простого. – Не могу сказать, я не смотрел время. Ты хорошо спал? – весьма неоднозначный вопрос, сказанный лишь для того, чтобы завязать непринуждённый разговор о незначительных делах и не думать о тех новостях, которые нависали над их головами. – Если в конце, то да. Но первый сон я не могу вспомнить, он был таким странным, – Акико зевнул и потянулся, но не успел толком размяться, как услышал едва слышный хруст. Скорее, он прочувствовал это, чем услышал, а вот Фумикаге тут же уставился на него. – Ты слышал? – Это что за звук? – он медленно поднялся и не сводил глаз с брата. – То, о чём я подумал? Акико в этот момент почти инстинктивно потянулся руками к шее и плечам. – Да? – неудивительно, что утверждение звучало столь схоже на вопрос. Акико и сам не верил в то, что сейчас от него раздался звук хруста суставов после того, как он закинул руки вверх. – Так вот что ты чувствуешь, когда разминаешься с утра и хрустишь суставами? Это правда так расслабляет, хоть в моменте и немного больно? – Верно… Не передать словами, какое воодушевление почувствовал Фумикаге за брата, и не скрывая этого, поделился этим чувством через свою причуду, раз уж слова так его подводили в последнее время. Это просто невероятный восторг, что он может не только видеть и чувствовать, как его близнецу становится лучше с каждой неделей, но теперь и слышать эти улучшения  своими ушами. Хруст суставов после сна? Это ведь напрямую показывает им, что тело Акико продолжает медленно, но верно восстанавливаться с каждым днём, даже если они не видят крупных внешних перемен. Сначала кожа, затем кости, а теперь и суставы. Может быть, так дойдёт дело и до органов и крови? Если всё будет так, то Фумикаге уже хочется увидеть брата с полностью здоровым и функционирующим телом, как тот и заслуживает. Удивительно, как они могут подметить такие детали даже без медицинских осмотров. И ещё больнее осознавать после волны счастья, что тот, кто мотивировал Акико не прятаться и дать организму восстанавливаться после пятнадцати лет в тенях, теперь не сможет присутствовать рядом с ними в этом счастливом будущем. Почему это так несправедливо? И не только к ним, но и к Изуку. Это невероятно несправедливо. Чтобы не погружаться в эту резко накатившую меланхолию, Фумикаге внимательнее посмотрел на стол перед собой. На маленьком блюдце лежала вилка в каком-то соусе и пара смятых салфеток. Может быть, Хоукс, нет, Таками, обедал, пока они спали? Вполне вероятно. Вот только где он? – Проснулись, ребятки? – помяни дьявола, он появится. Но сейчас это даже к лучшему. – Мгм. Акико кивнул, всё ещё приходя в себя после сна, и метнулся в туалет, чтобы умыться и прополоскать рот. И только там он обратил внимание на то, как у него теперь проглядывались зубы во рту! Разве не потрясающе? Сколько ещё моментов в его теле теперь выглядели более здорово и полноценно? Он почти вибрировал на месте от восторга. Даже если это счастье и прерывалось периодическими уколами боли, которые слишком остро пронзали его сердце. Сейчас он мог отложить эту боль в сторону и дождаться вечера. Это не должно быть слишком сложно, верно? Возможно… Вздохнув и брызнув в лицо водой ещё раз, Акико собрал все силы в кулак и сосредоточился, насколько это было возможно в текущей ситуации. Ему и Фумикаге просто нужно прожить этот день, и тогда они смогут отдохнуть в своей временной комнате. Возможно, ещё немного поплакать или даже покричать – это уже как пойдут дела. А сейчас встаёт вопрос: что успело произойти за то время, пока они дремали? Акико неспешно вернулся к близнецу. Таками поставил на стол ещё две тарелки с закусками и, стоя рядом, активно подталкивал в сторону Фумикаге палочку с запечённым шариком, политым терияки. Фумикаге показательно хмурился, но их наставник не собирался униматься. Это выглядело даже забавно, если смотреть со стороны. Акико немного взлетел и на скорости украл эту закуску из-под взгляда Таками. Тут же послышались возмущения. – Что за наглость? Тебе стоило попросить, а не воровать вот так! – он почти карикатурно прижал ладонь к груди и наигранно ужаснулся. Ну и кто тут ещё королева драмы? Акико невольно посмеялся, а вот его брат покачал головой с едва различимой улыбкой на лице. – Фуми? Котовый чаш? – из-за еды во рту фраза прозвучала невнятно, но смысл всё ещё улавливался, так что Акико не волновался насчёт приличий. – Хм, не знаю, я не проверял телефон. Я не мог… Очевидно, почему он не хотел лезть в телефон. Если бы он увидел сообщение Изуку даже мельком, то его боль снова бы заполнила все лёгкие. Пережить ещё одну паническую атаку он не горел желанием, спасибо. – Примерно час тридцать, насколько я видел, – Таками достал свой телефон и пощурился от слишком яркого экрана. Тут ему кто-то позвонил. – Да? Ах, Бабблгёрл! Верно, это всё ещё актуально. Могу я узнать, куда вы отправляетесь? Близнецы логически предположили, что Таками сдержал своё мимолётное обещание и каким-то образом связался с кем-то из агентства Ночноглаза. Внезапно Фумикаге забеспокоился и, противореча своим прошлым заявлениям, решился поднять телефон со стола и взглянуть своему ужасу в глаза. Он сильный, он должен справиться, тем более что рядом с ним его брат и наставник, он не пропадёт в этот раз. Рука легла на чёрный чехол. Акико поймал его взгляд и тихо кивнул, явно уловив цель брата. Значит, на счёт три. Два. Один…