Часть 8.1 Доверяй своей интуиции, когда что-то идёт не так

Фумикаге знал, что что-то идёт не так, когда Изуку не написал им с Акико спустя двое суток после тех роковых сообщений. Происходило что-то неладное, а никто из них двоих даже предположить не мог, что именно творится по ту сторону экрана. Фумикаге постоянно уходил в свои мысли и старался игнорировать нарастающее чувство – нервозность и страх. Неопределённость. Внутри словно скапливался иррациональный ужас, и он никак не мог объяснить, почему этот страх не уходит и откуда он вообще взялся. Изуку ведь ясно дал понять, что у них просто сложная работа и он напишет, как только всё закончится, так почему же волнение только усугублялось? Ему совершенно не нравилось уточнение Изуку: «Если на тот момент всё ещё смогу это сделать…» Что, ради всего святого, он имел в виду? Работа в агентстве Ночноглаза не должна ведь оказаться настолько опасной, верно? Но с каждым часом, пока Изуку не появлялся в сети, а их с Акико сообщения так и висели непрочитанными, Фумикаге переживал всё сильнее. Даже его брат начал всё больше отвлекаться. На патрулях Акико иногда просто замирал на месте и смотрел перед собой, не понимая, что именно видит. Его даже пару раз окликал Хоукс, возвращая в реальность и подсказывая, что им с Цукуёми стоит сделать. Работа превыше всего, да? Вот только когда у них выпали два выходных дня, близнецы никак не могли найти себе места. Единственное, что их немного отвлекало, – это сообщения в общем чате класса, где остальные рассказывали о своих стажировках. Ну, почти все. Бакуго, Тодороки и Шинсо появлялись раз или два, и то лишь когда их звали, сообщая, что они втроём ходят на дополнительные занятия или к специалистам, чтобы получить допуск к пересдаче на геройские лицензии через пару месяцев. Иида помогал в агентстве «Идатен», пусть и с болью в душе, видя, как его брат передвигается в инвалидном кресле. Он вместе с Асуи, Ураракой, Шоджи, Киришимой, Каминари, Джиро и Яойорозу работал в агентствах с теми же «правами», что и на прошлых временных стажировках: всего две недели в разные периоды месяца, в отличие от тех, кто получил лицензию и работал полный месяц. Кода погрузился в благотворительную деятельность с Чистильщиком. Серо, Ашидо и Сато позвал к себе Экипированный герой – Йороймуша. Хагакуре завербовала Горная Леди под предлогом раскрытия её индивидуальности, а Оджиро совсем не распространялся о своих стажировках; даже к Хагакуре он, по ощущениям, относился с большей холодностью, чем раньше, что было странно. В любом случае Фумикаге не лез не в своё дело. Чат Героев 2-А УгадайКто: @Ниндзя, ответь мне! Хватит дуться, я даже не знаю, на что ты обижен! Не игнорируй меня!! ДрафтПанк: Что за шум с утра пораньше? УгадайКто: Серо, помоги мне! Оджиро опять дуется на меня! УгадайКто: *стикер с плачущим котом* СладкийВечер: Думаю, тут больше поможет Ашидо. Я сейчас позову её. ДрафтПанк: Спасибо, Сато КоролеваНЛО: Тору, ты же сама говорила, что ничего не делала. Давай я напишу тебе в личные сообщения? Я уверена, что всё не так плохо, как ты думаешь! УгадайКто: Окей! Мина, ты – моё спасение! КоролеваНЛО: Всё для тебя, родная! Фумикаге слегка усмехнулся, наблюдая за их типичным взаимодействием. Настоящие шумные подружки и сплетницы класса. Это немного отвлекло его от беспокойства, но ненадолго. Невесомость: Я с тобой, Хагакуре! Ну, эмоционально, хаха! ВсегдаМерцаю: Не позволяйте парням нарушать ваше спокойствие, mes belles filles! И не переставайте освещать мир своей красотой ‧₊˚ Разряд: У вас перерыв или у нас у всех сегодня выходной? ДрафтПанк: У нас обед. Насчёт остальных, увы, не уверен, Каминари Гравитация: Моя временная стажировка у Ганхеда уже закончилась, так что я жду дополнительных занятий в конце дня… Айзава-сенсей выглядел беспощадно, я уже чувствую, что это будет куда хуже тренировок Ганхеда! НаушныйУдар: Удачи тебе, Урарака НаушныйУдар: Ганг Орка дал нам с Шоджи несколько выходных после недавних задержаний злодеев. В ушах всё ещё стоит звон, ауч… Разряд: Отдыхай, Джиро! НаушныйУдар: Я уже Токоями заинтересовался тем фактом, что Шоджи тоже недавно участвовал в одной из миссий и некоторое время сидел с отключённой сетью, как и Джиро. Если так подумать… ЧёрныйАнк: Могу я поинтересоваться, как прошла операция? С тобой и Шоджи всё в порядке? МногоОбъятий: Не волнуйся, Токоями, мы не пострадали, и, кроме адской усталости, жаловаться не на что. Нас не допускали к главным битвам, хоть и выдали разрешения на использование причуд. Только Джиро немного оглушило взрывом. МногоОбъятий: Тебя что-то беспокоит, мой друг? НаушныйУдар: Не напоминай, это почти так же плохо, как на экзамене на лицензию! Не думала, что подобные инциденты могут происходить настолько часто! Это вызвало небольшую дрожь: Фумикаге вспомнил, что именно план Изуку и той девушки привёл к первому оглушению Джиро. Ему стало интересно, связаны ли как-то Бамблби и Сайко-сан, учитывая, что на экзамене Изуку обращался только к первой, но позже говорил о Сайко как об ещё одной весьма умной девушке. Стоило бы уточнить это позже. Воспоминания о первом дне, когда он познакомился с этим удивительным парнем, навеяли ту самую отрешённость и нервозность. ЧёрныйАнк: Можно сказать и так. Один мой друг на какое-то время вышел из сети из-за сложного дела в агентстве, и я начинаю беспокоиться. Поэтому я решил, что ваш опыт на недавней миссии может немного унять моё волнение. Спасибо вам за ответ, не смею больше вас беспокоить… МногоОбъятий: Нет проблем, Токоями. Нам советовали отключить уведомления, чтобы ничто не отвлекало. Может быть, твоему другу посоветовали нечто схожее? ЧёрныйАнк: Вполне возможно. Благодарю за ответ. МногоОбъятий: Надеюсь, с твоим другом всё в порядке. ЧёрныйАнк: Я тоже. Разряд: Эй, а что это за друг такой? Ты никогда не упоминал других друзей! Вот только Токоями выключил телефон и упал спиной на кровать, на которой сидел ранее. Он так и торчал в этой комнате с самого утра, выбравшись – не без помощи Акико – только для того, чтобы перекусить. Желудок предательски заурчал при мысли об упущенном обеде, который упомянул Серо в чате. Ещё одна причина не лезть в телефон. Оставалось надеяться, что Каминари проигнорирует его слова о друге и не будет упоминать это в классе. Трудно сказать, что хуже: осознавать, что у него не было друзей с самого детства, не считая нескольких более-менее приятных одноклассников, или признать, что в первого настоящего друга он предательски влюбился. Воскресенье тянулось до отвратительного долго. Именно с этими мыслями Акико потянул близнеца на улицу, в ближайшее кафе, после нескольких часов странной тревоги и хандры. Ему, как никому другому, было непривычно вот так шататься по комнате без дела, с гудящей тревогой в груди. Ему хотелось отвлечься и побродить по округе, пусть они с Фумикаге и Хоуксом уже полмесяца патрулируют ближайшие районы и Акико скоро выучит карту этой части города наизусть. Но это превращалось в странную рутину. Да, это интересно, но очень выматывает, а когда вокруг все восхищаются Хоуксом и толпятся, вызывая у брата умственные перегрузки, Акико хотелось сбежать от толпы и уединиться с каким-нибудь молочным коктейлем. Жаль, что они всё ещё не доросли до того, чтобы полноценно выпить чего покрепче… Он видел, как брат медленно клевал носом, сидя за столиком в кафе в ожидании своего заказа, пока сам грыз запечённый картофель с тарелки. – Молодой человек, надеюсь, мне не нужно напоминать вам о том, чтобы не злоупотреблять своей причудой? – официант, мужчина среднего возраста, насколько мог судить Акико, презрительно дёрнул бровью и покосился на него. – Я не… – вот только Акико даже и пары слов связать не успел, как почувствовал со стороны Фумикаге резкую волну гнева и раздражения в сочетании с эмоциональной усталостью. – Мой брат – никакая не причуда. Просто отдайте мой заказ и оставьте нас, – он вздохнул и поднял взгляд на мужчину. Тот имел наглость фыркнуть. К счастью, правила на рабочем месте не позволяли оскорблять клиентов, и в адрес близнецов никто и ничего больше не сказал, но осадок от неприятного взаимодействия всё равно остался. Акико почти замкнулся в себе, неосознанно вспоминая взгляд Уты и Коуки в свою сторону. Это вызывало ноющую боль и одиночество. Боги, как он скучал по Изуку… – Извини, брат, – Фумикаге оттолкнул от себя тарелку с карри и уткнулся лицом в ладони, поставив локти на стол. – Я так устал… Видеть, как он натурально разваливается на части, оказалось непосильной ношей для младшего. После последнего сеанса у Кангай-сана Фумикаге с ужасом осознавал, насколько загонял себя в рамки и как много требовал от себя, считая это «минимумом», которого от него ждут. Забота о брате, притворство с контролем Тёмной Тени, бесконечная учёба, тренировки, нападения злодеев, экзамены и новые тренировки, ответственность за свои слова и действия, одиночество… Всё это накатывало как снежный ком, а груз тайны и отсутствие поддержки скапливались особенно сильно. Настолько, что он даже не заметил, как начал терять самого себя в этой бесконечной погоне за… чем-то. За счастьем, которому он даже не мог дать определения; за неизвестным будущим, у которого нет чётких форм; за признанием и принятием, которых он жаждал для себя и Акико и в то же время иррационально боялся. Он даже не мог сказать наверняка, какую цель преследует. Всё и сразу, но ничего конкретного… Он не заметил, что начал страшиться момента, когда всё изменится. Гарантии и более точные сроки, как ему казалось, должны приносить ему счастье и чувство завершённости, к которому он и Акико стремились столько лет, но стоило услышать, что скоро будут готовиться документы и прочие заявки на обследования… он начал бояться. Кангай-сан сказал, что это нормальное чувство. Их с братом обыденность скоро должна кардинально измениться, уже в течение года. Вау, уже в этом году. Но изменения всегда равняются стрессу. Перемены зачастую – сложное испытание для всех, и неудивительно, что Фумикаге, как и его близнец, начал испытывать странную тревогу от непонимания новой наступающей реальности. Той реальности, где Акико – живой человек, а у Фумикаге совершенно иная причуда. Акико видел, как трудно его брату, и не винил его, но он хотел бы хоть как-то помочь в этой ситуации. Вот только и он сам являлся центром всего происходящего, и его сил совершенно не хватало. Каждый раз он вспоминал услышанные советы и повторял себе, что это не его вина, что им двоим сейчас непросто. Будь у врачей в их детстве более высокая компетенция или если бы их «родители» прислушались к ним обоим после прошедших инцидентов – всё бы сложилось иначе, и ни ему, ни Фумикаге не пришлось бы сейчас разбираться со всеми проблемами. С другой стороны, сейчас они не одни. Благодаря Изуку. – Не извиняйся, Фуми, – Акико подвинул стакан молока с трубочкой близнецу. – Помнишь, что нам говорили? Постепенно мы освоимся! Не волнуйся. – Хотелось бы верить в это, мой дорогой брат, – он поднял взгляд, и Акико на секунду испытал смесь странных эмоций. Как могло скопиться такое количество усталости за эти пару дней, что даже глаза Фумикаге казались немного тусклее обычного? Акико стало почти физически больно от вида перед собой и от того, как брат съёжился на месте после своей «вспышки эмоций» в отношении официанта. Стыд, казалось, можно почувствовать даже без их связи. – Простите? – их двоих привлёк тихий голос сбоку от столика. Повернув головы, они увидели маленькую девочку лет шести или семи. Она протянула им две салфетки, сложенные оригами в виде птичек. На удивлённый взгляд Фумикаге и некоторую неловкость Акико она едва заметно улыбнулась и помялась на месте. – Тот дядя казался таким грубым! А мама всегда говорит, что добрые дела помогают другим почувствовать себя лучше. Не грустите, пожалуйста! Близнецы оказались в лёгком ступоре и со сжимающимися сердцами. Это ведь была та детская, чистая наивность, которую они когда-то беспощадно потеряли, когда перестали по-настоящему верить в будущее и свой успех, в родителей и учителей. Доброта, лишённая всяких двойных смыслов. Простой жест, сделанный для того, чтобы совершенно незнакомые и расстроенные парни почувствовали себя лучше. Как же миру не хватало подобной доброты… – Спасибо тебе большое, я приму это близко к сердцу и не забуду, – Фумикаге говорил немного преувеличенно и поклонился, вызвав широкую улыбку у девочки. – Как это очаровательно! Я обязан научиться делать так же! Твоя мама звучит так чудесно, и ты оставайся такой же доброй! – Акико не мог не заметить слова о маме со стороны девочки, прижимая бумажную птичку руками к груди. А после этого поднял со стола одно из пирожных в обёртке и протянул девочке, вызвав у неё неимоверную радость. За соседним столиком сидели мужчина и женщина и улыбались, наблюдая за происходящим и действиями своей, по-видимому, дочери. Это выглядело чудесно. – Да! Спасибо вам! Всё будет хорошо, верьте в это! Так мне папа говорит, – с искренним смехом она подбежала к родителям и, вероятно, похвасталась подарком от Акико, но разговор близнецы уже не слышали. У них появилась пища для размышлений. – Верить в лучшее, да? – Фумикаге усмехнулся и сложил руки на столе, всё ещё разглядывая птицу из оригами. Просто прожить эти несколько дней, в которые у Изуку появились эти странные и тревожные дела в агентстве. А после позвать его на встречу и поговорить. Искренне и с глазу на глаз. И поверить в наилучший исход для всех них. Если можно сказать, что понедельник проходил в аналогичном напряжении, даже при том, что это оказался их второй выходной, то других слов ни один из Токоями не подобрал бы. Давление не уходило, но решимость в их душах не шла ни в какое сравнение с этой тревогой. Акико поглядывал на бумажную птичку, поставленную на полку, а Фумикаге время от времени возвращался к своему дневнику – совсем новой вещи в его коллекции, купленной по совету Кангай-сана, чтобы он мог выписывать свои мысли и прочие вещи, когда не мог собрать их в порядок. Именно в дневник он и вложил свою бумажную птичку. Это приносило странное воодушевление, пусть это и был всего лишь скромный и почти незначительный жест со стороны незнакомой девочки. Знак подарка и памяти. Это можно воспринять как лёгкое напоминание о том, что ему не стоит забывать о своих намерениях и о тех целях, к которым он стремился всё это время. А вот Акико нашёл в этой форме знак надежды. Надежды на счастье и принятие. На счастье и первую, искреннюю любовь – местами неуклюжую и наивную, но дорогую сердцу и такую желанную. И он не хотел упускать ни одной возможности на счастье. Ни для себя, ни для брата. Вторник, к большому сожалению, оказался даже более утомительным, чем предыдущие дни, ведь их подняли в пять утра. И молчание Изуку воспринималось как всё более тревожный знак с каждым пройденным часом, что лишь добавляло стресса. Акико писал пожелания хороших стажировок и выразил свои переживания, в то время как Фумикаге отправил всего одно сообщение, полное беспокойства. – О чём задумался, птенец? – Хоукс отвёл их с Акико в сторону после выхода из агентства. Они уже выглядели уставшими и невыспавшимися. – Ни о чём существенном. Не волнуйтесь, Хоукс-сан, – он сдержал зевок, когда прохладный ветер обдул лицо. – Сколько раз мне говорить, чтобы ты убрал это «сан»? Я чувствую себя старым! – Хоукс драматично уткнулся лицом в свою ладонь, вызывая лёгкую улыбку своей преувеличенной реакцией. Но тут же посерьёзнел. – Сейчас мы должны долететь до метро и сесть на поезд до Мусутафу. Под нашу ответственность лягут несколько районов, как только мы приедем. Будь начеку, Цукуёми, понял? – Понял, – он кивнул, но в груди ударила привычная тревога. Акико с Хоуксом поднялись в небо и направились в сторону нужного им места. Довольно просто, если ориентироваться на железнодорожные пути и не улетать слишком далеко. – Могу я поинтересоваться, какова причина нашего нахождения там? – пришлось повысить голос, чтобы Хоукс услышал его сквозь лётные наушники и поднявшийся на высоте ветер. – Агентство Ночноглаза устраивает крупный рейд. Поступил запрос всем доступным героям на усиление контроля за районами. Нельзя позволить прочим преступникам творить бесчинства, пока проходит подобная операция. Поэтому смотри в оба! – Хоукс звучал настолько серьёзно, насколько позволял его привычный геройский образ, хотя Цукуёми мог поклясться, что почувствовал смесь тревоги и беспокойства со стороны наставника. А ещё – охвативший его и Акико ужас. Рейд?! То есть вот к чему всё это время готовился Изуку? И он назвал это просто «сложностью»? Страшно представить, что происходило на поле боя, куда пойдёт этот парень, но близнецы сейчас оказались бессильны. Они могли только мысленно молиться за него и надеяться, что всё пройдёт хорошо. Полёт и путь в поезде, как можно представить, прошли в большом напряжении. Даже за те полтора или два часа в пути Фумикаге не смог полноценно подремать или успокоить свои нервы. Акико елозил по сиденью, прикрываясь плащом брата. Ох, как ему уже не терпелось обзавестись своим собственным геройским костюмом и не чувствовать себя таким голым в патрулях. Но сейчас не об этом. [Фуми, как думаешь, Изу будет в порядке?] [Нам не стоит сомневаться в его навыках, брат. Вероятно, наше волнение неоправданно.] [Я не сомневаюсь в нём! Он даже успевал за моей скоростью на тренировках! Но я не могу не волноваться…] Фумикаге вспомнил некоторые их тренировки, когда Изуку просил Акико не сдерживаться и нападать со всеми трюками и силами. Конечно, тот не увеличивал свои руки, чтобы схватить парня спустя секунду битвы, и не обматывал его «хвостом из теней», который тянулся между ним и близнецом, но даже так Изуку продолжал поспевать за новыми трюками, которые использовал Акико с каждым новым спаррингом. А ближе к концу тренировок Изуку всегда словно открывал в себе второе дыхание и буквально валил обоих близнецов наповал. И в переносном смысле тоже. Видя его уровень, скорость и силу, не оставалось места сомнениям в его навыках. Но это не значило, что у них нет права беспокоиться за его сохранность. Всё же злодеи – люди отчаянные, безумные и порой просто ненормальные. [Я беспокоен не меньше твоего. Но давай сосредоточимся на нашей собственной миссии, хорошо?] [Ладно… Ох, может быть, мы сможем увидеться днём, после завершения патрулей? Я скучаю…] [Возможно, у нас и получится. И я тоже, Акико, я тоже.] Стоило их патрулированию начаться с наступлением семи часов, как Фумикаге на какое-то время просто отключился от происходящего. Вот они выходят из метро, вот Акико подхватывает его под руки и несётся ввысь, а вот они уже в одном из районов города и могут наблюдать взошедшее солнце. Баннеры на магазинах всё ещё горели, а по экранам на витринах вещали новости, погоду на день и прочие вещи, которые проносились где-то на фоне сознания. Акико держал уши востро, подталкивая брата и приводя его в себя. Не время впадать в подобное отрешённое состояние. Фумикаге искренне благодарил близнеца. Шагая по кварталам, Цукуёми несколько раз переводил взгляд на людей, проходящих мимо, чтобы хоть немного отвлечься от того гнетущего чувства внутри, которое не поддавалось ни одному логическому объяснению. Акико пришлось окликнуть его спустя, может быть, час их работы или что-то в этом роде – Фумикаге не следил за часами. И, честно говоря, ему быстро стало не до них, когда брат указал на один из экранов с новостями. Увиденное заставило их обоих ужаснуться. «Срочные новости! Герои сражаются с бандой якудза прямо сейчас! Наши корреспонденты ведут репортаж с места событий! Агентство Ночноглаза вместе с отделом полиции производят срочный арест! Не упустите сражение героя Рюкью против…» Оба Токоями в шоке пялились на экран перед собой. Хоукс нашёл их в подобном состоянии, быстро отвёл в непримечательный переулок и всунул в руки несколько питательных батончиков. – Не знаю, что стряслось, но, как видишь, рейд проходит куда более шумно, чем планировалось. Высока вероятность, что кто-то может воспользоваться шумом и паникой, не отвлекайся, Цукуёми, – наставник вздохнул и провёл ладонью по волосам, после чего поправил наушники. – Что тебя волнует, птенец? В таком состоянии геройствовать опасно, знаешь ли. Как бы тот ни строил из себя беззаботного парня и героя, в такие моменты в нём просыпалась эта беспокойная и заботливая аура, словно перед ним стоял не просто наставник, а близкий друг или старший брат, что подходило по определению даже сильнее, чем можно подумать на первый взгляд. Близнецы переглянулись и резко вздохнули. Фумикаге закинул в рот батончик с орехами, дав слово брату. – Близкий нам человек, о котором мы говорили, стажируется у Ночноглаза. И нас беспокоило, что он не отвечает на наши сообщения уже несколько дней, а видеть, что рейд, о котором мы даже не знали, поднял такой шум… – Ах, юность, – Хоукс хмыкнул на долю секунды, но продолжил говорить с той же серьёзной ноткой, как и раньше. – Но сейчас нужно сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. Если твоя концентрация сойдёт на нет, лучше прямо скажи мне, понял? Ты должен научиться отделять личное от профессионального, Цукуёми, – в противовес своим словам Хоукс несколько замялся и протянул руку к своему подопечному, взъерошив ему перья на голове, а после этого потрепал по макушке и Акико, к большому удивлению последнего. – Я постараюсь, Хоукс, – Фумикаге сказал это, но тут же сжался внутри себя. На подкорке его сознания звучали слова одного из специалистов, к которому его водили родители ещё в школе. Кангай-сан, услышав то, что рассказали ему близнецы, пришёл в ступор и испытал лёгкое раздражение на своих «коллег по цеху». Услышать, что юного парня дёргали каждый раз, когда он говорил, что постарается работать со своей причудой лучше, было ужасно. Особенно его задела фраза: «Ты можешь пытаться, но никогда не достигнешь цели». Фумикаге рассказал, что его схватили за руку и дёргали ею вокруг вещей, повторяя раз за разом: «Вот ты пытаешься и стараешься взять свои вещи, да? Но ты не заберёшь их, потому что только пытаешься их взять. Переставай пытаться и делай уже наконец, ты такой ребёнок». Кангай заверил его, что в формулировке нет ничего плохого, но суть в причине, по которой он так говорит. Ему приходится говорить о том, что он «старается», из-за того, что это пошло ещё с момента знакомства с причудой, когда эта формулировка действительно имела нейтральное значение и давала Фумикаге пространство. Он старается контролировать Тёмную Тень, но если у него что-то пойдёт не так, он может сказать, что пытался, но не получилось. Со временем это просто переросло в привычную для него фразу. Ему советовали думать несколько иначе. Вместо того чтобы каждый раз пытаться что-то сделать, думать о том, как приложить все усилия, которые он может, для выполнения цели. Это может помочь ему не загонять себя в привычные рамки, а в случае чего всё ещё можно сказать, что он сделал всё, что мог. – Я сделаю всё, что в моих силах, но не гарантирую, что смогу оставаться полезным напарником сегодня. Прошу прощения за это, – он вздохнул и зажмурился, чувствуя, как в голове начинает пульсировать боль. – Ты ещё совсем новичок, от тебя не требуется чего-то сверхъестественного, не беспокойся. Забавно, как со второй стажировки Хоукс стал более дружелюбным к нему и даже заботливым. Может быть, это что-то вроде искупления после крайне провальной первой стажировки? Кто бы знал. – Мы можем патрулировать ближе к… Спросить Акико не дал странный шум и короткий крик неподалёку. Хоукс тут же расправил крылья, а близнецы, вернувшись в строй, поднялись следом за ним. Недалеко от пешеходного перехода стояла женщина и указывала на удаляющийся мотоцикл с двумя людьми. Пока Хоукс подорвался с места и, дружелюбно крикнув, что всё под контролем, Цукуёми помог даме подняться. – Что произошло? Мы пришли так быстро, как могли, – Фумикаге неосознанно повторял в мыслях советы Изуку, услышанные ещё на экзамене: не спрашивать о боли или серьёзности происшествия в первом предложении, а принести своей помощью момент покоя и контроля, дать пострадавшему рассказать о произошедшем самому. – Какие-то парни въехали прямо на тротуар и выхватили все мои вещи! Меня чуть не утащило на дорогу прямо под машины, когда эти двое уехали! Верните мои сумки, прошу! – её паника перерастала в злобу на тех преступников и тут же сменялась тревогой. Фумикаге позволил себе взять её за руки и влить в её душу немного спокойствия и умиротворения своей причудой. Женщина вздрогнула, но выглядела более собранной и без ужаса в глазах. – Не волнуйтесь, Хоукс уже преследует этих нарушителей, скоро ваши вещи вернутся к вам, я не сомневаюсь. А теперь давайте отойдём чуть-чуть назад и не будем стоять около перехода? Помогая леди выйти в более безопасное место, Цукуёми боковым зрением обратил внимание на то, как несколько человек в округе начали смотреть в их сторону, а ещё больше – тыкать пальцами в сторону летевшего Хоукса, включая камеры на телефонах. Совершенно неудивительная реакция, но сейчас его волновала лишь безопасность пострадавшей. – Спасибо тебе, парень, – она вздохнула и потёрла руку, вероятно ту, на которую упала, когда её вещи выхватили. – Я не видела тебя здесь ранее. Новенький? Вопрос оказался довольно внезапным, ведь ранее именно Хоукс отвечал на все вопросы окружающих и не особо представлял Цукуёми как нового героя. Собственно, сам Фумикаге не слишком беспокоился по этому поводу. Его не волновало, будут ли его узнавать или что-то в этом духе; когда он сам не слишком активно ищет внимания, то, что всю славу на себя брал Хоукс, имело даже свои плюсы: ведь это не Фумикаге приходилось иметь дело с надоедливыми журналистами и репортёрами. Он просто мелькал где-то на фоне и довольствовался этим. И что ему говорить сейчас? Немного волнительно. – Я не так давно получил временную лицензию, но я рад помочь вам, пусть моя помощь и не столь значительна, – «Браво, Фумикаге». Он мысленно пожурил себя, ведь сказанное звучало слишком странно и даже глупо, как ему казалось. Вероятно, всему виной его несколько отстранённое состояние и мысли, летающие где-то в другой части города, где сейчас на рейде сражался Изуку. Акико несильно ткнул его в бок локтем, мысленно призывая взять себя в руки и не судить себя так строго. Вот только его слова, к большому сожалению, так и продолжали звучать в сознании Фумикаге. – Как я вижу, Хоукс уже разобрался с нарушителями, вам не стоит беспокоиться. – Ты хороший парень, спасибо тебе, – мягкая улыбка женщины немного успокоила его растущее беспокойство. – Не переставай учиться и дальше, хорошо? – Обязательно. Их странный диалог прервал наставник, принёсший женщине её вещи и двух нарушителей. Буквально принёс, держа их своими перьями, как и мотоцикл. Конечно же, это всё активно фотографировали, женщина в слезах проверяла свои сумки и благодарила Хоукса, а Фумикаге и Акико почти отошли ближе к переулкам по привычной схеме, но эта леди снова окликнула одного из них. – Ты так и не представился, дорогой! Как мне тебя звать? Это, насколько Фумикаге мог вспомнить, первый подобный вопрос, который он услышал в свой адрес. Вот только его первоначальное представление, которое услышали одноклассники ещё до наступления первой стажировки, казалось совершенно неподходящим к тому, как он теперь начинал видеть себя и брата в ближайшем будущем. Поэтому… – Я герой Лунного света – Цукуёми. Рад был помочь вам, мисс, – он тихо поклонился и прошёл дальше, всё же пытаясь отойти в более незаметное место. То, как сейчас звучали его слова, казалось… правильным. [Фуми, это ведь не то, как ты говорил раньше. Почему ты поменял свою фразу?] Акико, что неудивительно, сразу же заметил перемены. Но разве могло быть иначе, если они теперь планировали становиться геройским дуэтом? Совершенно нет. [Разве так не звучит гораздо лучше? Что скажешь, герой Лунного света – Микото?] Он почти усмехнулся, когда Акико замер перед ним и с лёгким шоком посмотрел в его глаза. В его взгляде читалось неверие в то, что он только что услышал, но Фумикаге говорил предельно серьёзно и не собирался менять своего решения. [Ты… серьёзно?] Звучало так тихо, что, если бы это не прозвучало через причуду, Фумикаге не смог бы разобрать слова. Не нравилось ли Акико его геройское имя? Или же всё наоборот? [Если тебе не по вкусу, ты можешь выбрать другое имя и девиз, Аки, я не хочу давить на тебя.] [Нет! Нет, это… звучит хорошо! Мне нравится! Но ты уверен, что тебе подходит этот же девиз? Ты ведь не обязан менять своё геройское представление только из-за меня!] [Не волнуйся об этом. Как по мне, такой слоган даже лучше выражает меня. Думаю, Изуку даже не подозревал, что станет источником вдохновения, когда в шутку предлагал нам с тобой выступить дуэтом героев.] [О, он точно раскраснеется от смущения, когда услышит это! Мы обязаны рассказать ему как можно скорее!] С этим нельзя не согласиться, тем более когда Акико приобнял его за плечи и начал чуть потряхивать в предвкушении встречи. И, возможно, момента, когда они оба признаются в своих чувствах к парню и услышат его вердикт на свои слова. Вот только прежде, чем Фумикаге успел ответить, их с Акико внимание привлёк новый слоган на экране неподалёку, и оба парня встали как вкопанные, с полными ужаса глазами. «Не переключайтесь, ведь сегодня нас ждёт невероятная сенсация! Члены местной банды якудза, известные, по услышанной информации, как банда Шие Хассаикаи, яростно сопротивляются аресту и атакуют героев не только причудами, но и опасным оружием! Среди героев, прошедших в здание некоторое время назад, запечатлены сотрудники агентства Ночноглаза, команды Рюкью, Жирножвача и нескольких групп героев из других регионов Японии! Продолжайте следить за новостями, чтобы не пропустить исход грандиозной битвы, шум которой слышен из соседних районов!» Вот только на экране в это время показывали, как героиня Рюкью упала без сил после атаки злодея в странной маске, а ближайшие к ней герои сражались с этим мужчиной; среди них Фумикаге, к своему ужасу, увидел знакомое лицо. А когда начали показывать повтор снятых ранее кадров, то ужаснулся ещё больше, увидев ещё одно знакомое лицо с экзамена на лицензии и то, как Изуку вместе с другими героями и сенсеем Айзавой скрывается в здании. Непонятно, ужасал ли тот факт, что среди сражавшихся героев оказался их учитель, или, наоборот, успокаивало, ведь Айзава-сенсей – герой опытный и точно будет держать критические ситуации под контролем. Но что за слова о том, что грохот битвы расходится по всем ближайшим районам? Что, чёрт возьми, там вообще творится? И что происходит с Изуку? Ответ на этот вопрос пришёл оттуда, откуда ни Фумикаге, ни Акико не ждали. И, честно говоря, лучше бы они не получали этого понимания – ведь от того, что они увидели, проверив телефоны, когда те одновременно завибрировали от уведомления… На часах медленно шло время. Чуть больше восьми утра. Если поначалу их обоих порадовал факт, что они увидели пришедшее сообщение в чате с Изуку, то стоило только прочитать первые строки, как паника тут же охватила их сознание. А чем дальше они читали, тем сильнее с каждым словом кровь стыла в жилах. «Фумикаге, Акико, сразу скажу: мне жаль. Мне ужасно жаль. Не думал, что буду писать предсмертную записку, но вот мы тут, да? Ох, не пугайтесь, я отправлю это сообщение вам в то время, когда всё подойдёт к концу, так что вам не следует беспокоиться. Всё уже должно произойти, и, увы, ни вы, ни я этого не изменим. В данную секунду я уже мёртв. А теперь по порядку. Что же случилось, вы меня спросите, да? Что ж, на недавнем – для меня сейчас – патрулировании я и Лемиллион нашли ребёнка, находящегося в опасной ситуации. Как оказалось, всё куда сложнее и куда более ужасно, чем мне могло бы показаться. Сэр собирает рейд для штурма банды якудза; вероятно, на момент получения вами этого сообщения об этом уже стало известно, поэтому я могу писать свободнее, да? Не знаю. Честно, мне уже не до этих правил, когда мне осталось жить дня три или что-то в этом роде. Только не пугайтесь, хорошо? Вы ведь наверняка знаете причуду Сэра, не так ли? Так вот, кратко говоря, он увидел в моём будущем, что я погибну на этом рейде ещё до его окончания. Всё-таки мои мечты оказались до глупости наивными, да? Я даже одну маленькую девочку не в состоянии спасти, так чего я ожидал от себя? Спасать людей с улыбкой? Какая глупость. Всемогущий был прав. Бакуго был прав все эти годы. Инко правильно делала, когда смеялась над моими мечтами и считала меня инвалидом. Все они были правы всё это время. Я отклоняюсь от темы, да? Извините, у меня нет сил писать вдумчиво. Я услышал о своей смерти меньше часа назад. Или больше? Я потерялся во времени, простите». Фумикаге не заметил, как начал тихо плакать, смотря в экран. Не заметил, когда Акико начал всхлипывать и рыдать у него на плече, почти панически обнимая его со спины и сжимая руки на его плечах. Когда успел сжать его плечи? Совершенно непонятно. Перед глазами всё ещё стояли только что прочитанные слова. В каком смысле он пишет «предсмертное письмо»? Что значит «я уже мёртв»?! Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, НЕТ! Ни за что! Этого просто не могло быть! Фумикаге не верил в эти слова. Нет. Это просто недоразумение, верно? Просто недопонимание. И только. Всего лишь неправильное толкование слов Сэра Ночноглаза. Изуку просто не мог погибнуть. Не тогда, когда они даже не поговорили лично. Не тогда, когда они не могли ничего сделать, чтобы помочь ему. Не тогда, когда их разделяли несколько жалких кварталов! Почему Хоукса не вызвали на миссию? Почему они с Акико сейчас не на этом рейде?! Почему они тут маются ерундой, едва ли делая хоть что-то для спасения окружающих, когда Изуку сражается с проклятыми якудза? Когда он умирает?! Почему они мирно проводили свои относительно спокойные дни, когда Изуку ожидал смерти от рук злодея? Почему именно он должен страдать? Почему именно этот парень, который увидел их сквозь привычные маски «человека и причуды»? Почему подобная участь навалилась на этого парня, который выложил все свои силы, чтобы дать им с близнецом возможность быть принятыми в обществе? Этот парень, который весь месяц помогал им с новыми причудами, с психическим здоровьем, с их социальным принятием. Почему именно Изуку должен перенести такую участь? Почему именно он? Почему должны страдать самые добрые и бескорыстные люди?! Акико сжал плечи Фумикаге, не веря в прочитанное. Не мог поверить в то, что всё это написано абсолютно серьёзно. Не мог поверить в слова о смерти. Нет, это ведь не с Изуку происходит, верно? Не с ним! Кто угодно, но не он, пожалуйста! Акико впервые чувствовал такую любовь к кому-то, чтобы эта любовь могла посоперничать с привязанностью к Фумикаге. Не может это всё оборваться настолько ужасающим образом! Не может! «В любом случае, думаю, я должен написать то, ради чего зашёл сюда в такой момент. Вы двое – невероятные люди, и я непомерно горжусь вами обоими. Не забывайте этого, хорошо? Если существует что-то после нашей жизни или если у меня ещё будет хоть малейший шанс… я буду поддерживать вас, даже если вы меня больше не увидите. Если не я, то, пожалуйста, доверьтесь моим друзьям. Моей семье. Хирото Комото: 81-6-XXXX-8579 Омоти Чаджи: 81-6-XXXX-7248 Эти двое – мои самые близкие люди среди всех ребят. Я думаю, что отдам свой телефон Комо-чану; если я и могу кому-то доверить вас двоих, так это им. Надеюсь, они помогут вам так, как это не успел сделать я. Простите, что я оказался таким ненадёжным человеком, но если мне суждено погибнуть от руки якудза-психопата, то… хах, полагаю, у меня изначально не было будущего. Я такой глупец Простите меня за то, что я так несправедливо поступлю с вами, выключив номер, но, зная исход, я не смогу делать вид, что всё в порядке. А лгать вам я бы никогда не смог. Вы стали дорогими для меня людьми, пусть и прошло всего лишь несколько недель… пять или шесть? Честно говоря, я не слишком хорошо считал. Акико, ты обязательно заявишь о себе, ты станешь тем героем, каким хочешь быть, я не сомневаюсь в этом. Помни, что даже если временами трудно и есть злые люди, это не делает тебя плохим, хорошо? Спасай, пожалуйста, тех, кого я, увы, уже не смогу спасти, и себя в первую очередь! Фумикаге, отдохни, как появится возможность, ладно? И за меня тоже, ха-ха. Ты несёшь на себе невероятный груз ответственности, но теперь тебе не нужно проходить это в одиночку. Поверь, Комо и Моти – те люди, которые знают толк в поддержке и заботе. Стань героем для остальных, каким ты стал для своего брата, каким ты стал в моих глазах за это время Возможно, прощаться глупо, но… возможно, я скажу «до встречи»? Увидимся однажды на той стороне, я буду ждать ваших историй! Хах, странные дела, не правда ли? Ещё раз простите, что так омрачил ваш вечер, но я не мог бы держать вас в неведении Будьте счастливы, дорогие Цукико и Хотару. Ваш, не совсем живой, друг – Изуку. 2170.04.13» Акико всхлипнул по-особому громко и обнял брата спереди, чуть не заставив того выронить телефон. В голове какофонией звучали громкие «нет-нет-НЕТ». Фумикаге не осознал, как пятился назад, вглубь переулка, пока не облокотился открывшейся спиной на стену позади себя и не сполз вниз, вцепляясь в Акико руками, едва ли осознавая, что телефон всё-таки упал на дорогу с громким ударом. Состояние мобильника волновало его в последнюю очередь, когда в глазах стояли все эти ужасные буквы. Не волновал вопрос, почему Изуку писал о вечере, когда сейчас раннее утро. Всё, что имело значение, – прощание. Именно, чёртово предсмертное прощание. Изуку действительно погибнет? Прямо в этот день? Прямо сейчас, пока по экранам на витринах магазинов транслировалось задержание якудза? Почему из всех возможных исходов Изуку должен погибнуть? Сложно понять, дрожал ли это он или плакал навзрыд его брат. Чья боль сейчас пульсировала в груди, словно её протыкали тысячи игл и сжигали в огне? Их чувства и боль сейчас синхронизировались и накладывались друг на друга с необычайной совместимостью. Как никогда ранее они и не могли бы представить. Даже любили они по-своему, но вот боль от потери близкого человека? Она оказалась на удивление одинаковой. Одинаково болезненной. Разум умолял отвергнуть прочитанное. Фумикаге мотал головой в стороны, не понимая, стало ли это на улице так душно или это он не мог даже вздохнуть полной грудью, срываясь на хрип и кашель от разрывающей его душу боли. Он не мог принять это. Нет. Это всё неправда. Изуку не может погибнуть, нет! Это всё лишь кошмарный сон, слишком похожий на реальность, только и всего. Вот только сколько бы он ни стискивал челюсть, сколько бы ни сжимал плечи брата, плачущего перед ним… он не мог ничего изменить. Исход один. Он никогда больше не сможет написать Изуку. Не увидит его улыбок, когда Фумикаге дарил ему забавную безделушку после прогулок по городу; не увидит гордости в его глазах после особо утомительной тренировки, которая с усталостью принесла бы новый опыт и силу; не услышит его поддержки в тяжёлые дни. В эту же секунду Акико не мог смириться с такой реальностью. Он хочет ещё раз обнять Изу. Ещё раз услышать его смех и похвалы. Почувствовать эти покрытые шрамами, но такие нежные руки в своих перьях на голове, когда Изуку почёсывал его после очередных улучшений в работе с такой неуправляемой причудой. Он хотел сжать его в объятиях и защитить. Вот только, судя по тексту, спасать уже поздно. Изуку никто не спас…