Глава 1. Шаг к очищению.

Бесконечный мрак, бесконечная боль, бесконечные слёзы и не высохшая кровь, текущая по рукам… Этот кошмар преобладал в тишине лондонских сумерек ещё со времён Континентальной блокады 1806 года. В ту эпоху Наполеон был не просто человеком — он был стихийным бедствием, пожиравшим нации. Его правой рукой, его карающим мечом, был Франциск, исполнявший всю "грязную работу", одурманенный имперским блеском. Франция в то время был жесток ко всем, кто вставал на пути его предводителя, но с Англией было не всё так просто. Они имели тесные взаимоотношения ещё с детства. Страны были друг для друга чем‑то очень близким и ненавистным одновременно, но это не мешало им вести особые отношения в тайне от правительства. На секретном собрании державы решили обсудить их дальнейшие планы. Встреча двух товарищей проходила в неуютной, мрачной каморке французского корабля. Древесина пропахла сыростью, которая порой вызывала рвотный рефлекс у англичанина. Деревянная половица скрипела под действием волн. Маленькое помещение освещалось одной еле живой восковой свечой, которая почти не приносила света в эту мрачную атмосферу. В комнатушке располагались дряхлый стол и две скамеечки, на которых нации проводили свои нелегальные передачи информации или же просто светские беседы. - Bonjour, Mon cher Артур, — промурлыкал Бонфуа, — как ваши дела и самочувствие? - Приветствую, my friend. Дела идут не очень, если честно, но самочувствие более чем хорошее, — спокойно ответил Кёркленд, попивая свежезаваренный зелёный чай. - Хе‑хе, рад это слышать, дорогуша. - Кхм‑кхм. Ваши лестные слова порой бывают неуместны. - Ох, Артур! Столько лет друг друга знаем, и всё ещё на Вы? Ха‑ха, приятно, однако, друг мой, но давай оставим это при личной встрече. В общем, я считаю, пока наш чай не остыл, мы должны начать более продуктивный разговор. - Но, Франциск, ты сам в начале нашей беседы обратился ко мне на Вы. - Тише, тише, Артурио. Это особенность моей речи. В твоём же случае… Явно что‑то иное. Я не знаю, как правильно это объяснить. Возмож… Но Англия перебивает Францию на полуслове: - Это тоже особенность моей речи, знаешь ли, — довольно нервно выдаёт младший. - Вот оно как. Неужели и здесь мы с тобой похожи? Очаровательно, хо‑хо! Моё воспитание явно пошло тебе на пользу. - Твоё воспитание? Не смеши меня. - О‑ох… Никак не можешь принять тот факт, что я принимал участие в твоём взрослении? Как жаль… В голосе Кёркленда снова прозвучала нотка тревоги: - Прошу, не будем обсуждать это сейчас. На данный момент у нас иная тема разговора. Более важная, прошу заметить. - Важная тема? О‑у, точно… - Что твой император вытворяет, в самом деле?! Почему он смеет нападать на меня, на мои границы и на моих людей при нашем мирном договоре и в целом хороших отношениях с тобой?! Почему… Почему ты позволяешь ему так поступать со мной и моими людьми?! Франция, какого чёрта?! — чуть ли не в бешенстве ответил младший. - … - Ты ведь знаешь, что я не желаю больше иметь никаких войн с тобой. Лишь наши правители бывают против нашего мира… Вот поэтому мы и работаем с ними сообща: договариваемся, обсуждаем планы и так далее! Чтобы две стороны монеты были довольны во время правления… В голову Англии пришла неприятная мысль. Она заставила его сглотнуть и начать ещё больше сомневаться в их отношениях. - Неужели… Неужели ты не против этого? — проговорив это с полным отчаянием, Кёркленд посмотрел в глаза своего собеседника, но в них он не увидел того, с кем всё это время был знаком. Чистые голубые глаза Франции стали такими же, как и у его предводителя. Они стали серо‑голубыми… - *Нет… Я‑я не верю в это. Он… Он не мог предать меня…* Тело Англии в эту секунду осознания пронизывали множество чувств и эмоций одновременно: гнев, отчаяние, страх, отвращение… Но это всё изменилось в один миг. Мир перевернулся… Внутренности обожгло огнём. Артур поперхнулся, горло сдавило. Он попытался вдохнуть, но вместо воздуха из груди вырвался хриплый кашель. На белую скатерть брызнули густые, багровые капли. Кровь. Много крови… - Жалкое зрелище, Mon cher… Какая досада… Какое разочарование, — говорил невозмутимо Бонфуа с наигранной печалью. - Что… ЧТО ТЫ СДЕ…?! — Англия захлебнулся, его тело свело судорогой. Он упал со скамьи на грязный пол, содрогаясь в конвульсиях. Чай был отравлен ядом, разработанным для прекращения регенераций наций. Бонапарт вместе с лучшими химиками создал его специально для уничтожения человеческих олицетворений стран. Франциск медленно встал. Он не поспешил на помощь. Он навис над Англией, глядя сверху вниз на то, как некогда великая Империя судорожно пытается поймать воздух. - Тише, Артур… — голос Бонфуа был лишён эмоций. Он опустился на корточки, хватая Артура за волосы и заставляя его смотреть в свои глаза. — Это начало твоего очищения. Твой разум слишком забит мусором прошлого. Наполеон говорит, что старый мир должен сгореть, чтобы мы могли построить новый. Не беспокойся… Вместе с Великим императором весь мир будет чист. Гордись тем, что ты стал первым в этом нелёгком и прекрасном шаге к лучшему миру, ведь я умолял господина Бонапарта об этом. Это честь… Прими её достойно. Франция достал из‑за пояса тонкий нож. Нежным движением он разрезал рубашку Артура от ворота до пояса, обнажая его бледную грудь. - Ты ведь всё ещё думаешь о нём, верно? О мальчишке Альфреде? — сказал он, поднося остриё ножа к ключице Артура. — О том, как он вырвал твоё сердце в 1776‑м? Нож медленно пополз вниз, оставляя ровную, глубокую борозду. Артур закричал, но из горла выходило только кровавое бульканье. - Ты проиграл ему… Потому что ты — отвратительный брат, ты — ужасный отец, ты — ничтожный опекун. Ты проиграл ему, потому что ты — тиран, скрывающийся за маской джентльмена… Альфред ненавидит тебя. Он смотрит на меня и видит свободу, а на тебя — видит цепи. Ты одинок, Артур. Ты всегда был одинок. Ты жалок. Франциск навалился всем телом, вдавливая Англию в пол, вырисовывая уродливые метки поражения. Его шёпот проникал в каждую часть тела… Это была промывка мозгов, уничтожение личности. Артур чувствовал, как его сознание начинает распадаться на мелкие кусочки, словно разбитое зеркало. Реальность ускользала. Перед глазами плыли искажённые лица: плачущий Альфред, торжествующий Наполеон и этот монстр с лицом Франции. - Смотри на этот нож… — Франциск поднёс окровавленное лезвие к глазам Англии. — Теперь каждый раз, когда ты будешь закрывать глаза, ты будешь видеть его. Каждый раз, когда ты услышишь мой голос, ты будешь чувствовать, как сталь входит в твою плоть. Ты никогда не будешь один. Ты всегда будешь слышать меня, ведь я в твоём теле, я в твоей голове. Франция сделал резкий, глубокий разрез поперёк груди Артура, формируя крест. - Сгний в своей боли… — выдохнул Франциск, целуя окровавленный лоб Артура. — Сгний и восхваляй Великого императора. Кёркленд был разбит окончательно. Он не мог поверить, что Франция поддастся планам своего нового императора, он не верил в то, что второй его близкий человек так покончит с ним. Он не верил в происходящее… Артур очень дорожил Альфредом, но понимал, что поступил с ним неправильно; он понимал, что Франциск прав… … Бонфуа был его смыслом жизни. Этот человек, был странным до жути, но он заботился о молодом Кёркленде. Хоть и по‑своему. И Англия знал это. Он чувствовал эту любовь близкого человека. Всегда чувствовал. Даже когда они воевали между собой… Но не сейчас. От этого осознания ему ещё больнее. Англия закрывает глаза от истощения. Его разум уже не был един. Он разделился на тысячи осколков, в каждом из которых отражался Франциск с окровавленным ножом, повторяющий одну и ту же фразу: «Ты заслужил это предательство. Ты заслужил это пылающее очищение. Восхваляй Великого императора». В ту ночь луна пропала с неба... Больше не было в сердце Кёркленда Луны. Она была не там. Она была везде и нигде одновременно. Тьма окутала землю и душу Англии вмиг. Существует ли ещё тот Артур? Существует ли ещё тот Франциск? Или их существование подошло к концу? |•Небольшой хедканон от автора•| У каждого персонажа Хеталии есть свой цвет глаз. У меня возникла идея во время написания фанфика. Когда стране промывают мозги, её глаза окрашиваются в цвет глаз верхушки власти. Если у страны и этого человека один и тот же цвет глаз, цвет глаз страны окрашивается в более тёмную версию своих настоящих (пример: из голубого в синий).