Глава 3.1 «ночные Французские записи –-»

• Эта погода... Mon Dieu/Боже мой, это было не просто ненастье. Ливень казался стеной Лондона. Иначе и быть не может. Само "сердце" Англии не желало гостей, но мы были сильнее. Мы смогли пройти через это. Грязь на стёклах, этот ненормальный ветер — я кожей чувствовал, как Артурио отталкивает нас.. • Мэттью... Моё сердце обливалось кровью, когда его нервы сдали. Видеть его, такого бледного, со слезами на глазах после той едва не случившейся аварии — это выше моих сил. Я до сих пор корю себя за то, что позволил ему так долго быть за рулём в этом аду. Дорогой дневник, мне стыдно за то, что я не сел за руль вместо моей конфетки.. Хорошо, что Альфред наконец проявил каплю чуткости.. • Малыш Джонсон конечно растёт не по дням, а по часам, но за последние несколько дней... Он явно стал "старше". Может быть, мои наставления и наставления Артурки всё таки смогут сделать из него настоящего героя, хотя бы для брата, а уже дальше — больше. Я верю в этого мальчишку. • А теперь о нашем "маскараде". Меня терзают сомнения. Мы нарядились в эти костюмы, надеясь обмануть безумие Артура, но..Наши образы выглядят восхитительно и поэтично на бумаге, не спорю, но в реальности.. Идти к нации, у которой проблемы в голове, в костюмах?! Это очень странная и опасная авантюра за всю мою жизнь. Честное слово. Ничего страннее кроме этого не было.. Д̶а̶ж̶е̶ Р̶о̶с̶с̶и̶я̶ в̶ э̶т̶о̶м̶ п̶р̶и̶м̶е̶р̶е̶ и̶ б̶л̶и̶з̶к̶о̶ н̶е̶ с̶т̶о̶и̶т̶. Х̶о̶т̶я̶.. Н̶е̶т̶. С̶р̶а̶в̶н̶и̶в̶а̶т̶ь̶ э̶т̶и̶х̶ д̶в̶у̶х̶ в̶ т̶а̶к̶о̶м̶ а̶с̶п̶е̶к̶т̶е̶ м̶н̶е̶ к̶а̶ж̶е̶т̶с̶я̶ н̶е̶ с̶о̶в̶с̶е̶м̶ к̶о̶р̶р̶е̶к̶т̶н̶о̶. У̶ Б̶р̶а̶г̶и̶н̶с̶к̶о̶г̶о̶ в̶о̶з̶м̶о̶ж̶н̶о̶ т̶о̶ж̶е̶ "н̶е̶ в̶с̶е̶ д̶о̶м̶а̶", н̶о̶ н̶е̶ д̶о̶ т̶а̶к̶о̶й̶ с̶т̶е̶п̶е̶н̶и̶. Не суть важное. Мои ночные размышления не туда завернули. • Я дошил льва. Зеленый лев с крыльями. Артурио всегда любил своих мифических тварей больше, чем живых людей. Пусть этот зверь напомнит ему о том времени, когда мы могли вместе проводить время, а не только ползать в грязи взаимных обид.. Помню, он рассказывал мне о зайце или кролике с крыльями, шерсть его была бирюзовой, небольшого размера. Говорил, что этот зверёк ему друг.. Надеюсь тогда у него с головой было всё хорошо и он просто фантазировал, опираясь на свой фольклор. Я вдохновился этим зайцем и решил сделать на его основе льва. Почему льва? Дорогой дневник, для меня Артурио всегда будет маленьким королём, а лев - король или же царь зверей. • Мне страшно. Впервые за долгое время мне по-настоящему страшно. Не за себя — я пережил революции и мировые войны. Мне страшно, что когда мы завтра откроем ту дверь, за ней не останется ничего от того человека, которого я знал.. ... - Господи.. Франциск замер, прижавшись лбом к холодному стеклу машины. Сонливость мгновенно испарилась. В одном из окон второго этажа — там, где должна быть старая библиотека Англии— забрезжил тусклый, желтый свет. Он не был похож на электрический. Скорее, это было пламя свечи или старой масляной лампы. - Неужели я уже брежу.? — с ужасом произнёс Бонфуа. Огонек начал двигаться. Он плавал в пространстве окна. Из стороны в сторону, слева направо, словно маятник в часах. В этом ритме чувствовалось некое беспокойство. Внезапно огонек замер, а затем резко переместился в соседнее окно. Теперь его движение стало лихорадочным. Огонь метался из угла в угол, выписывая в темноте безумные зигзаги, становясь всё быстрее и быстрее, словно запертая в банке испуганная птица. А потом... свет рухнул. Золотистая точка описала короткую, рваную дугу вниз и исчезла, будто её поглотил сам пол. Франциск почувствовал, как по спине пробежал мороз. Это не был бред. Там, наверху, что-то случилось. - *Мэтти и Альфред не поднялись бы на второй этаж без нужды... Неужели это Артур там упал. Вдруг он ударился.? А что если он обнаружит детей.!? А что если у-у него припадок!? * Он больше не мог оставаться сторонним наблюдателем. Франциск захлопнул свой блокнот и оставил его в бардачке. - *Я выхожу на охоту, Артур. Поймаю тебя, свяжу и буду лечить. Вылечу во чтобы то ни стало! Избей меня, обматери.. Я приму любой твой удар. * Ещё не успевший переодеться в обычную одежду, Бонфуа вылезает из машины, и в этот момент плотные тучи над головой наконец разошлись. Сквозь них проглянула бледная, почти прозрачная луна. Её свет был совсем слабым, едва заметным в тумане, но этого хватило, чтобы посеребрить мокрый асфальт у его ног. Для Франциска, зажатого между тяжестью прошлого и страхом перед будущим, этот случайный луч стал глотком чистого воздуха, напомнив, что даже над самым густым туманом всё ещё есть звёзды. Эта маленькая радость давала надежду на то, что утро всё-таки наступит.