Часть 1

«Тишина — это не отсутствие звука, а пространство, где двое понимают друг друга без помех».

***

Февральский Сеул был похож на застывший кадр из старого кино: холодный, серый и пронзительно тихий. Для Ким Тэхёна он был таким всегда. В свои восемнадцать он привык, что мир – это набор визуальных образов, лишенный саундтрека. Люди вокруг него открывали рты, смеялись, кричали, но для него это был лишь танец теней. Тэхён остановился перед тяжелой дубовой дверью с вывеской «Ink & Soul». В его кармане лежал потрепанный блокнот, а в душе – странное, доселе незнакомое желание заявить о себе. Омеги в его возрасте обычно просили у родителей на совершеннолетие парфюм или украшения. Тэхён хотел метку. Что-то, что будет принадлежать только ему. Он толкнул дверь. Тяжелый колокольчик над входом, должно быть, громко зазвенел, потому что из-за стойки тут же поднялась голова. Чон Чонгук был воплощением всего того, от чего омег обычно предостерегали старшие. Альфа. Крупный, с острым взглядом и кожей, исписанной чернилами, которые, казалось, жили своей жизнью под его кожей. В воздухе мгновенно вспыхнул его запах – густой, подавляющий, как чашка самого черного шоколада, в который бросили щепотку морской соли. Тэхён замер. Его собственный аромат – едва уловимая, деликатная замерзшая вишня – испуганно сжался под этим натиском. Чонгук что-то произнес, его губы шевельнулись быстро и четко. «Мы закрыты на перерыв, зайди через час», — считал Тэхён по движению его губ. Тэхён не ушел. Он сделал шаг вперед, чувствуя, как подошвы кед вибрируют от работающего в углу обогревателя. Он достал блокнот, быстро написал несколько слов и протянул его альфе.

«Сегодня мой день рождения. Я хочу татуировку. Пожалуйста».

Чонгук нахмурился, переводя взгляд с бумаги на лицо юноши. Он внимательно изучил большие, подернутые влагой глаза омеги, его прямую спину и то, как сильно он сжимал пальцами края своего пальто. Альфа медленно выдохнул, и его взгляд смягчился. Он взял ручку и написал прямо под текстом Тэхёна: «Ты не слышишь?» Тэхён отрицательно покачал головой и коснулся пальцем своих губ, а затем – губ Чонгука.

«Я понимаю тебя по губам».

Чонгук замер на долю секунды. Расстояние между ними сократилось до опасного. Он почувствовал, как сладко пахнет этот странный мальчик. Вишня. Чистая, холодная вишня, которая ждала тепла. — Садись, — произнес Чонгук, стараясь артикулировать как можно четче. — Покажи, что ты хочешь. Чонгук взял новый листок и быстро набросал вопрос:

«Как мне тебя называть? Нужно для записи в журнале».

Омега мягко улыбнулся – так, что на щеках проступили едва заметные ямочки. Он не стал брать ручку. Вместо этого он указал на себя, а затем начал плавно двигать руками. Его пальцы танцевали в воздухе, выписывая невидимые знаки. Чонгук завороженно следил за этим движением, но в конце лишь виновато развел руками. Он не знал языка жестов. Тогда Тэхён придвинул блокнот и аккуратно вывел каллиграфическим почерком:

«Ким Тэхён. Но для друзей – просто Тэ».

Чонгук прочитал имя про себя, пробуя его на вкус. Оно ощущалось так же, как пах сам омега – мягко и с легкой прохладой. Альфа взял ручку и написал в ответ:

«Чон Чонгук. Друзей у меня немного, так что зови просто Чонгук».

Тэхён поднял взгляд, и их глаза встретились. В этом безмолвном обмене именами было что-то интимное, будто они только что поделились друг с другом большой тайной. Тэхён медленно повторил имя «Чонгук» одними губами, беззвучно, проверяя, как оно ложится на язык. Чонгук почувствовал, как по спине пробежал разряд. — Красивое имя, Тэхён-а, — произнес он вслух, зная, что омега считает это по губам. Тэхён кивнул, и в его взгляде на мгновение вспыхнуло тепло, которое было ярче любого солнца. Тэхён сел в кожаное кресло, которое показалось ему огромным. Он стянул правый кроссовок и носок, обнажая щиколотку. Кожа там была прозрачной, как пергамент, с тоненькими голубыми жилками. Он указал пальцем на внутреннюю сторону косточки и показал на телефоне цифру «7». — Почему именно там? — спросил Чонгук, опускаясь перед ним на низкий стул. Тэхён на мгновение задумался, а затем жестами, сопровождая их мимикой, показал:

«Семь – это моя музыка. На ноге – чтобы чувствовать землю».

Чонгук не был уверен, что понял всё до конца, но то, как Тэхён смотрел на него – с абсолютным, почти детским доверием – заставило его сердце пропустить удар. Сеанс начался. Чонгук надел перчатки, их латексный скрип Тэхён не слышал, но видел, как сосредоточенно альфа готовит инструменты. Когда горячие пальцы Чонгука обхватили его ступню, чтобы протереть кожу антисептиком, Тэхён вздрогнул. Контраст между холодной жидкостью и жаром рук альфы был ошеломляющим. Чонгук поднял глаза. — Будет больно. Если станет невмоготу – коснись моей руки. Хорошо? Тэхён кивнул. Когда игла коснулась щиколотки, мир для Тэхёна сузился до одной точки. Боль была острой, жалящей, но вместе с ней пришло что-то другое. Чонгук, видя, как пальцы омеги судорожно вцепились в подлокотники, сделал нечто невероятное: он придвинулся ближе, почти касаясь своим бедром колена Тэхёна, и начал что-то напевать под нос. Тэхён не слышал мелодии. Но он чувствовал её. Низкие вибрации голоса Чонгука передавались через воздух, через их соприкасающиеся тела. Это было похоже на то, как если бы тишина внутри Тэхёна вдруг обрела пульс. Чонгук работал медленно, намеренно растягивая процесс. Он ловил себя на мысли, что ему нравится держать эту изящную ногу в своей руке. Ему нравилось, как запах вишни становился гуще, когда Тэхён жмурился от боли. — Посмотри на меня, — беззвучно попросил Чонгук. Тэхён открыл глаза. Альфа смотрел на него с такой нежностью, от которой по коже пробежали мурашки, не имеющие отношения к боли. Чонгук отложил машинку, взял свободную руку Тэхёна и приложил её к своей шее, прямо к пульсирующей артерии. Тэхён замер. Под его ладонью билась жизнь. Ритмично, мощно, уверенно. Это была самая красивая песня, которую он «слышал» в своей жизни. — Это мой ритм, — одними губами сказал Чонгук. — Теперь он и твой тоже. В этот момент в маленькой студии, пропитанной запахом татуировок и первой любви, два мира — мир звуков и мир тишины — наконец-то соприкоснулись, создав свою собственную, уникальную гармонию.