Глава 38: В любой непонятной ситуации учи новые слова

      — Ты опять за своё.       Тихий, неодобряющий голос Люцифера выдернул Вокса из нарастающего безумия. Неохотно оторвавшись от своих фантазий о том, как он разрывает Аластора на куски, Медиа-демон посмотрел сверху вниз на своего короля. К своему удивлению, он заметил на лице Люцифера настороженное, напряжённое, но в то же время озадаченное выражение.       — За какое ещё своё?       — Этот крутящийся узор у тебя в глазу. Это же штука для промывки мозгов, да? Что-то вроде контроля над разумом. Я уверен, что уже видел, как ты проделывал это с грешниками. — Обе брови Люцифера медленно поползли вверх, чуть ли не к самой линии волос. — Ты пытался проделать это со мной.       На экране Вокса ярко полыхнул бирюзовый свет. Спрятав подарок Люцифера в карман брюк, он выдержал взгляд своего короля, но линия его рта неловко перекосилась. Чёрт — он даже не осознавал, что направляет энергию через глаз, но теперь, когда он действительно обратил на это внимание, он физически почувствовал пульсацию спиралей. Зрение стало неестественно сочным и резким — такое всегда бывало, когда его левый зрачок превращался в подобие молнии.       — И вот здесь тоже… — Маленькая тёмная рука приподнялась, и тёплые кончики пальцев скользнули по нижнему краю его экрана. Воксу даже не нужно было смотреть вниз, чтобы понять, в чём дело: пиксели от рта до самого низа его корпуса, должно быть, снова загорелись красным, напоминая подтёки крови. Люцифер плавно провёл пальцами по этим линиям, а затем убрал руку, чтобы рассмотреть их.       Они были абсолютно сухими. Морнингстар снова поднял голову, встречаясь с Воксом взглядом.       — Что именно ты пытаешься подчинить, Искорка, мм? Красного Парня тут не…       — Ничего я не пытаюсь. — Боже, неужели у унижения, которое ему приходится терпеть перед своим королём, вообще нет никакого дна? Экран Вокса вспыхнул от стыда, заливая Люцифера ярким бирюзовым светом. — Иногда я… иногда оно просто само… Я никого не гипнотизирую. — И затем, едва слышно пробурчал под нос: — Твою же мать…       Весь его экран судорожно вздрогнул, когда рука Люцифера снова поднялась — на этот раз его большой палец бережно провёл прямо под гипнотическим глазом. Воксу потребовались все силы, чтобы просто не потянуться навстречу этой осторожной ласке.       — Ты даже не замечаешь, что делаешь это?       В его голосе не было осуждения. И уж точно не было той язвительной насмешки, которой Вокс так ждал. Больше всего Люцифер казался… любопытным. И только.       Но от смущения голос Вокса стал натянутым, а глаза сузились.        — Конечно замечаю! Я тебе не зелёный новичок! Просто… — Из его динамиков донёсся тихий, неловкий звук, словно он прочистил горло от статических помех. — Иногда я немного… увлекаюсь.       Рука Люцифера так и не сдвинулась с места. Блять, его пальцы были такими чертовски мягкими на стекле…       — Значит, — голос короля заставил Вокса снова сфокусироваться на нём, а не на его прикосновении, — тогда, когда ты уверял меня, будто пытаешься промыть мне мозги, — это было враньём? Ты просто потерял контроль и тебе стало слишком стыдно в этом признаться? — Ироничная улыбка тронула края его румяных щёк. — Или ты реально был настолько туп, чтобы попытаться провернуть эту ментальную херню с Королём Ада?       Несмотря на инстинктивное желание отпрянуть, огрызнуться, броситься на защиту и попытаться спасти остатки своего лица, Вокс сделал глубокий вдох. Люцифер — чёрт бы побрал этот лукавый огонёк в его бледно-жёлтых глазах — Люцифер просто поддразнивал его!       По экрану пробежала короткая рябь пикселей, но удушающее напряжение в груди моментально испарилось. Оба глаза Вокса округлились, а тёмные круги в левом зрачке снова начали своё мерное вращение, когда он расплылся в ухмылке — одновременно дерзкой и облегчённой. Люцифер продолжал рушить его ожидания самым прекрасным образом.       — Мне вот было интересно. — Он поднял руку с когтями, прижимая ладонь Люцифера к своему экрану. Его рука была настолько больше, что ладонь короля почти целиком поместилась в его приоткрытой горсти. Кончик когтя с едва слышным щелчком мазнул по стыку стекла и пластика на корпусе. Когда он моргнул в следующий раз, то почувствовал лёгкое изменение давления: спирали исчезли, и глаза вернулись к своей обычной разноцветной норме. — Смогу я тебя загипнотизировать или нет, я имею в виду. Не то чтобы я рассчитывал, что это сработает на тебе, если это не работает на Аласторе или даже на этом грёбаном Валентино, — он выплюнул это имя с такой ядовитой желчью, какую, как ему казалось, он никогда не сможет испытывать к мотыльку, и демонстративно проигнорировал тихое «кто?» со стороны Люцифера. — Но… эта мысль не выходила у меня из головы. Так что не думаю, что я планировал это сделать, но и чистой случайностью это тоже не было. — Свет за его экраном самую малость померк. — Я хотел, чтобы ты мне подчинялся.       — Да ладно? — Костяшки второй руки Люцифера легонько постучали по боковой панели его головы. — Я как бы и так догадывался, что заставлять людей подчиняться — это вообще весь смысл твоей штуки с крутящимся глазом. — Маленький силуэт сделал полшага ближе — достаточно близко, чтобы тихий вздох Вокса всколыхнул пряди его волос. — Но что именно ты заставил бы меня сотворить?       Вокс замялся. Очевидно, Люцифер ожидал, что сейчас всё сведётся к какой-то пошлой постельной теме — и, если говорить честно с самим собой, он был вовсе не против такой идеи. Но его настоящие амбиции были куда менее захватывающими. Стоит ли оставаться честным и разрушить этот игривый настрой своего короля? Или поддаться моменту, заявить, что он хотел уложить Люцифера на лопатки, потребовать, чтобы эти стройные ноги раздвинулись, и заставить его умолять о члене..?       …Неужели это была такая странная, неуклюжая попытка Люцифера пофлиртовать?       Как ни странно, чистая честность до сих пор работала на редкость хорошо.       Опустив одну ладонь на плечо Люцифера, Вокс плавно перенёс вторую руку и осторожно прижал кончик когтя к самому центру его бледного лба.       — Я бы заставил тебя забыть.       Лицо Люцифера исказилось в ироничной гримасе.       — Ты уже говорил это раньше. И это реально всё, серьёзно? Ну ты даёшь, Искорка. Тебе вовсе незачем ковыряться у меня в голове ради такой ерунды. Я уже даже не помню, что именно ты хотел заставить меня забыть!       — Вот и отлично! — Шаг ближе, и они застыли бы, прижавшись телами вплотную. Было бы так легко обвить рукой эту крошечную талию и притянуть Люцифера к себе. Прочистив горло, Вокс ухмыльнулся: — Так что в итоге я получил ровно то, чего хотел. Я же говорил тебе, разве нет? Я просто выставил себя полным идиотом и заставил бы тебя напрочь об этом забыть, только и всего. Ничего другого я и не планировал. Не то чтобы я собирался велеть тебе нагнуться над этим столом с утками, поехавший ты извращенец.       Слегка отклонившись назад — впрочем, недостаточно далеко, чтобы сбросить ладонь Вокса со своего плеча, — Владыка Ада с ухмылкой уставился снизу вверх на своего грешника, явно получая удовольствие от этой словесной перепалки.       — Но Искорка, — этот вкрадчивый, рокочущий тон можно было назвать только чистокровным мурлыканьем, — а что, если мне нравится видеть тебя целиком? Что, если ты становишься для меня куда более настоящим, когда я получаю шанс созерцать все те твои грани, которые ты так усердно пытаешься спрятать от чужих глаз?       Громко фыркнув, Вокс закатил глаза, наконец убирая руку с плеча Люцифера и закладывая её за собственную спину — хотя вторая его ладонь так и осталась парить у самой щеки Морнингстара.       — Ты это сейчас серьёзно? Хочешь сказать, тебе просто нравится видеть меня уязвимым.       — Как будто я мало на это насмотрелся, мне этого опыта теперь до конца вечности хватит. — Настал черёд Люцифера убрать ладони от лица Вокса. Вместо этого его пальцы нашли манжеты собственных рукавов, принявшись рассеянно теребить ткань. Вокс уже успел подметить, что тот всегда так делал, когда пытался примирить внутреннюю неловкость с кристальной искренностью. — Дело вовсе не в уязвимости, это…       — Тебе просто нравится иметь на меня рычаги давления?       Сколько бы раз он это ни наблюдал, Вокс всё равно находил обиженную мину Люцифера до безумия милой.       — Господи, Искорка, неужели ты вообще никогда в жизни не устаёшь от своей паранойи? Нет, я ни разу не пытаюсь выискать твои слабые места, чтобы потом попрекать тебя ими или… или что ты там себе ещё нафантазировал о моих действиях.       Прижатый к его губам сияющий коготь мгновенно заставил Короля умолкнуть. Владыка Ада уставился в торжествующую ухмылку Вокса, слишком поздно догадавшись, что телевизор теперь тоже безупречно знает, за какие ниточки нужно дёргать, чтобы выудить из него нужную реакцию.       — Ах ты гад, — на румяных щеках Люцифера плавно проступила широкая улыбка. — Ладно, ладно, твоя взяла. Поржи давай, придурок.       Пока Вокс упивался своей маленькой победой, он снова физически ощутил прикосновение своего короля — на этот раз ладонь Люцифера плавно скользнула вверх по его бицепсу, задерживаясь на складках пиджака. Уже далеко не в первый раз он поймал себя на невольном изумлении — и даже восхищении — тем, насколько Морнингстар был тактильным существом. Так страстно стремился к прикосновениям, нуждаясь лишь в самом ничтожном поводе…       Неужели это был закономерный итог всего лишь семи лет удушающего одиночества? Или Лилит на самом деле наглухо отсутствовала в этом крошечном, закрытом мире Люцифера куда дольше, чем в жизни своих преданных, благоговеющих подданных?       Сейчас явно было не лучшее время для расспросов. Точно не теперь, когда Люцифер пребывал в столь игривом настроении. Прошлый раз наглядно доказал, что Лилит до сих пор остаётся болезненной темой для маленького короля — натянутым, опасным вопросом, к которому если они вообще подойдут, то лишь с огромной неохотой.       Любопытные пальцы Люцифера добрались до его плеча и плавно заскользили дальше по ткани воротника к самой шее, застыв лишь для того, чтобы бережно поправить его галстук — сегодня на Воксе красовалась вычурная шоуменская бабочка, а не строгий корпоративный галстук, который он упрямо взял за привычку носить с тех пор, как перестал быть официальным лицом компании «Вокс.тек». Это движение сопровождалось уютным безмолвием; Вокс поймал себя на том, что наконец-то отпускает удушающее напряжение, которое, как выяснилось, его плечи всё ещё упрямо удерживали.       А затем этот мелкий король взял и открыл свой грёбаный рот.       — Грешники вроде тебя — они ведь просто грешники. Обычные жалкие ничтожества.       Слегка отпрянув назад, Вокс посмотрел сверху вниз на Люцифера с едва скрываемым весёлым изумлением:       — Я что, умудрился сотворить нечто великое, чтобы заслужить такой шквал комплиментов, или это очередная твоя попытка технично лишить меня штанов? Потому что, если говорить честно, твоему подходу явно не хватает доработки.       Не считая короткой, резкой ухмылки, Владыка Ада просто проигнорировал его выпад:       — Вечно строите из себя таких гордецов, даже когда у вас нет вообще ни одного повода для гордости. Ты ведь поступаешь точь-в-точь так же, Искорка, догнал? Ты упрямо разделяешь все эти их ублюдочные мелкие привычки. Мерзкие вещи, которые ты творишь: упиваешься тем, что причиняешь боль, запросто идёшь по головам более слабых душ ради того, чтобы получить желаемое — я созерцаю этот балаган уже целые тысячелетия. И я искренне это презираю.       Приподняв одно плечо в нарочито небрежном жесте, Вокс самую малость приглушил подсветку своего экрана:       — Я вообще-то в Аду, Лу. Отбываю вечное наказание за то, что был куском дерьма, помнишь? Я никогда в жизни не силился строить из себя святошу, так что не мог бы ты, блять, наконец завязать со своими лекциями?       Когда бабочка его грешника была ювелирно выровнена, Люцифер плавно повёл ладонью выше; тыльная сторона его пальцев скользнула по нижней части пластикового корпуса, и буквально через секунду подушечка большого пальца уже принялась методично водить туда-сюда по пикселям у самого рта Вокса.       — Ты, — едва слышно выдохнул он, и его голос наотрез не имел права звучать настолько… сука… сексуально, если он исходит от парня с такими круглыми румяными щеками. — Ты ведь точно такой же грубый и неотёсанный, как и все те чудовищные твари, что вовсю шныряют там, снаружи. Такой же жестокий и зацикленный на самом себе, как и самые ублюдочные подонки, которых мне довелось увидеть. — Коротким движением большого пальца он мягко прижал линию рта Вокса до того, как Оверлорд успел приоткрыть его ради протеста, на корню обрывая абсолютно любой бессмысленный ответ, который тот мог бы выдать. — Но когда ты заливаешься румянцем от банального комплимента, или лихорадочно путаешься в словах, напрочь забывая, как говорить нормально, а затем во все стороны швыряешься искрами просто оттого, что взбесился на самого себя… Когда ты вкладываешь всю душу в подарок сугубо ради того, чтобы сделать другого счастливым — в такие миги ты словно выводишь наружу все свои неотполированные, несовершенные грани.       За его стеклом словно плавно разгорелось леденящее пламя, с каждой секундой упрямо набирая убойную мощь. Немигающим взглядом гипнотизируя Люцифера, Вокс физически не сумел бы изречь ни слова, если он даже очень сильно попытался — ком в горле встал такой, словно его собственный голос и дыхание полностью переплелись друг с другом, напрочь позабыв, как вообще существовать в этой вселенной.       — Ты позволяешь себе быть уязвимым рядом со мной, — упрямо продолжил Люцифер, и его взор самую малость смягчился, пока он досконально изучал потрясённую мину Вокса. — Проворачивая подобные вещи, ты лишний раз напоминаешь мне, ради чего мы изначально сотворили людей и за какие заслуги мы их любили. — Блять, блять, его улыбка была такой чертовски, удушающе тёплой. Это было запредельно нечестно, не могло быть чистокровной реальностью, это… просто, сука, нечестно… — Я понятия не имею, о чём ты так страстно хотел заставить меня забыть, но я свято верю: если я вспомнил всё до единой детали — я бы ни на каплю не стал думать о тебе хуже. Ты ведь понимаешь это, верно? Я бы ни на каплю не стал думать о тебе хуже.       — Ты… — Вокс судорожно сглотнул слюну; короткая помеха судорожной рябью прошила его дисплей, на долю секунды наглухо стерев все черты лица. — Нельзя просто так… брать и говорить подобные вещи…       Возможно ли вообще получить сокрушительный удар по роже от обычных слов? Прямо сейчас ощущения были точь-в-точь такими. Словно абсолютно каждая фраза, которую Люцифер изрыгнул этим тихим, кристально искренним тоном, методично, кусочек за кусочком, выбивала стекло из его дисплея до тех пор, пока это одно конкретное слово — этот грёбаный, финальный выстрел — со всего маху не пробило броню насквозь, намертво застряв в нежных микросхемах системной платы. Одно сокрушительное слово полностью увязло в паутине проводов, лихорадочно мечась внутри корпуса точно шарик в пинболе, без разбора уничтожая мысли и оставляя после себя лишь тотальный погром.       Любили. Ради чего мы их любили. Мы их любили. Мы лю…       Это было запредельно нечестно.       — Господи, Лу, — пробурчал он, всё ещё чувствуя себя так, словно его процессоры улетели в бесконечную буферизацию загрузки. — Это… это слишком сильный груз, чтобы… — Но он быстро оборвал фразу на полуслове, окончательно уткнувшись в неловкое безмолвие. Негромкое шипение раздалось в его проводах — создавалось полное ощущение, будто что-то где-то внутри него уже стояло на грани критического перегрева.       Блять, ему срочно нужно было хоть что-то изречь. Просто… хоть какую-нибудь херню. Вообще без разницы что. Сугубо ради того, чтобы Люцифер не счёл его законченным кретином; чтобы сам он перестал чувствовать себя настолько незащищённым — словно его чёртову душу раздеребанили догола и выставили у позорного столба на потеху улюлюкающей толпе…       — Хех. — Глаза Люцифера азартно блеснули, и Вокс ещё ни разу в жизни так искренне не радовался тому, что мелкий король решил нарушить эту гробовую тишину. — Отличная работа, Искорка. Ты упрямо не стал переводить тему! Я искренне тобой горжусь.       Какое-то мгновение Вокс только и способен был делать, что просто гипнотизировать Люцифера слегка округлившимися глазами — но плотина была наглухо прорвана, удушающее напряжение испарилось без следа, и короткий, полный чистокровного недоверия смешок сам собой вырвался наружу прежде, чем он успел наступить на горло собственным эмоциям. Я тобой горжусь. Это был уже далеко не первый раз, когда Люцифер швырял ему в лицо эту фразу, но она упрямо раз за разом прошивала его насквозь точным ударом штыка. Блять — ни одно предложение такой микроскопической длины априори не должно обладать способностью вот так скручивать его желудок в тугой узел.       — Ох… охренеть можно! И кто тут у нас теперь усердно съезжает с темы, скажи-ка? Мать твоя женщина, Лу, если ты устраиваешь настолько, сука, неловкие сцены — так имей хотя бы яйца упрямо доводить дело до победного конца!       В какой-то забавной манере, на редкость сильно напоминающей ласковое похлопывание по щеке, ладонь Люцифера дважды мягко припечаталась к боковой панели его головы, после чего Владыка Ада вальяжно развернулся к нему спиной и зашагал прочь, высоко вскинув руки над головой и со сладостным стоном увлечённо потягивая своё крошечное тело.       Смотря, как синяя водолазка плавно поползла вверх, оголяя верхнюю линию пижамных брюк Люцифера и мимолётный островок его безупречно белой, алебастровой кожи, Вокс судорожно сглотнул слюну; края его обзора на долю секунды подёрнулись глитчами и цифровым туманом, когда его несчастный процессор наконец-то досконально переварил все эти лихорадочно мчащиеся мысли.       И самой первой, главной среди них была истина, которая со всего маху бахнула по его мозгам подобно взбесившемуся Валентино: его разум был абсолютно чист. Смущён, зажат, это да, но кристально чист. Никакой нарастающей паники, никакого мёртвого стука системного ядра, удушающим комом бьющегося в горле, и ни одной мимолётной теневой мысли о Радиодемоне, упрямо караулящем за углом ради того, чтобы утащить его в тёмную комнату навстречу ещё более мрачной и кошмарной судьбе.       Опять. Этот Морнингстар провернул свой фокус опять. Ювелирно, без малейших видимых усилий он полностью утихомирил весь этот бушующий хаос эмоций Вокса так, что его грешник даже ни черта не заметил, в какой конкретно момент это стряслось. Вокс ведь абсолютно всегда считал себя великим маэстро по части манипуляций и интриг, способным щелчком пальцев гнуть более ущербные умы под свою личную волю, но по сравнению с Люцифером? Это было всё равно что ровнять вчерашний копеечный бургер из забегаловки с роскошным стейком ко де бёф в лучшем ресторане Данте — и на фоне короля он физически начинал чувствовать себя каким-то жалким, грёбаным любителем.       Оверлорд неотрывно гипнотизировал взглядом своего повелителя, который умудрился со всего маху споткнуться о какую-то завалящую резиновую утку и теперь смешно балансировал всем телом, улетая лицом в стену; наблюдая, как Люцифер усердно собирает себя в кучу и поднимается на ноги, он лишь тихо, едва слышно выдохнул сквозь динамики:       — Охренеть можно…       Но ведь фокус сработал. Настолько хорошо, что за это становилось даже стыдно, но он сработал. Вокс теперь мог спокойно размышлять о грядущем дедлайне, о неизбежной схватке с демоном, который мало того что был доказанно сильнее него, так ещё и вырисовывался куда более безжалостной тварью, — и при всём этом не чувствовать, как его собственная личность крошится по краям. Тяжёлый груз подарка Люцифера надёжно покоился в кармане, его изгиб заставлял ткань брюк чуточку сильнее прижиматься к бедру — и, словно в ответ на это ощущение, он почувствовал лёгкое щекотное прикосновение к груди под рубашкой, где заветное перо плавно шевельнулось на своей золотой цепочке.       Подозрительный шорох на противоположном конце комнаты отвлёк магната технологий, и он скосил глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Люцифер с тихим «уф» плюхнулся на самый край постели. Уголки рта Вокса сами собой поползли вверх, принимая очертания привычной дерзкой ухмылки, он сделал один решительный шаг вперёд и бесследно испарился во вспышке электрического разряда, с треском прошив воздух и плавно материализовавшись у самого изголовья королевской кровати. Приполз по первому свистку, точь-в-точь как ручной дрессированный пёс, но, какого-то чёрта, сейчас ему было абсолютно, на сто процентов плевать на это, просто, сука, плевать…       — Та-а-ак… — Люцифер ласково похлопал ладонью по матрасу рядом с собой, безмолвно приглашая Вокса пристроиться по соседству. — Мне вот дико любопытно, так что просвети меня: что бы ты сделал?       Странная ностальгия повисла в воздухе, когда Вокс опустился на кровать, успевшую стать до ужаса знакомой. Поначалу он её ненавидел. Считал себя прикованным к ней цепями. Презирал собственную слабость, ощутимую силу Люцифера и ту роль, которую, как он был уверен, Дьявол заставит его играть. И всё же он находил повод за поводом, чтобы остаться, чтобы ни разу не проверять на прочность этот статус-кво… Блять. Как он умудрился докатиться до такого так быстро?       Теперь мысль о том, чтобы носить ошейник Люцифера, быть у него на побегушках по первому зову, больше не заставляла его испуганно пятиться от отвращения. На самом деле он всё ещё чувствовал на языке вкус Морнингстара — горячий, пьянящий и совсем не противный…       — Хм-м? — Он неохотно оторвался от воспоминаний и повернул свой экран к маленькой фигуре, устроившейся на кровати рядом с ним. — Что сделал? Ты имеешь в виду, если бы я смог тебя загипнотизировать?       — Ну конечно я это имею в виду, Искорка, о чём мы вообще тут разговаривали? — Закатив глаза, Люцифер повернулся к Воксу, и его колено в пижамных брюках мазнуло по грубой ткани его брюк. — Господи, какой же ты иногда бываешь поразительно непрошибаемым.       В таком положении было вполне естественно, что рука Вокса сама собой легла на эти узкие плечи. Боже, Люцифер так уютно прижимался к нему, и маленький король вообще никак не протестовал против того, чтобы его притянули ещё ближе. Ещё немного, и он бы практически уселся к Воксу на колени — и у Оверлорда не нашлось бы против этого ни одной жалобы.       Дерзко ухмыляясь, слишком увлечённый тем, как ладно Люцифер к нему прижимается (из-за чего он напрочь позабыл ответить на безвредное оскорбление), он выгнул бровь:       — Я же тебе уже говорил. Ты что, вообще меня не слушал?       И снова он наткнулся на палец Люцифера, тыкающий в его экран, на этот раз прямо по центру рта; Воксу потребовались все остатки самообладания, чтобы просто не обхватить его языком.       — Да, да. Что-то там про «забыть» и всё в таком духе. Но это было тогда, Искорка. А как насчёт «сейчас»? — Было что-то неописуемо притягательное в том, каким спокойным, почти отстранённым выглядел Люцифер, рассуждая о потере собственного контроля. Вокс против воли вздрогнул. — Ты без конца твердишь про силу и власть, так что — что бы ты сделал? Если бы у тебя прямо сейчас был полный контроль надо мной, что бы ты заставил меня сотворить?       — Оу… блядь, — Вокс судорожно сглотнул слюну; возникло ощущение, будто у него в горле всё высохло к чертям. — Это… ну и вопрос ты задал, Лу. С ходу вот так взять и… — Повернув голову, отчего Люцифер оказался залит ярким бирюзовым светом, Оверлорд уставился в точку чуть дальше растрёпанных платиновых волос. — Я бы… заставил тебя встать на колени. Боготворить меня. Боготворить мой член. — В его обычно плавном, сочном голосе проступили хриплые статические помехи. — Перевернул бы тебя, прижал к матрасу и трахал бы — долго, глубоко и медленно… Заставил бы тебя признаться, как сильно ты этого хочешь, что у тебя никогда ни с кем не было ничего лучше, чем со мной. Я… — На одну короткую секунду его голос полностью затих; мгновение спустя наваждение испарилось, и медиа-демон снова посмотрел на своего короля, а его экран ярко полыхал. — Да. Вот что бы я сделал.       — И это всё? — К его огромному беспокойству, Люцифер нахмурился, глядя на него, — но это не была злость; на самом деле он звучал разочарованно. — Хм, а я-то думал, ты у нас мастер масштабных фантазий? Но я спрашиваю тебя, что бы ты сделал, имея безграничную власть на кончиках пальцев, а ты говоришь, что просто велел бы лечь на спину, чтобы трахнуться?       — Это..! — Спина Вокса мгновенно застыла, и, не в силах скрыть, насколько он растерялся, он неловко прочистил горло. — Я не говорил, что это всё, что я бы сделал, ты просто… ты…       — К тому же, — перебил его Люцифер, и тень ухмылки мелькнула на его бледном лице, — Искорка, тебе для этого вовсе не нужны штуки с контролем разума. Мог бы просто попросить, знаешь ли. Чёрт, да мы могли устроить это ещё в прошлый раз, если бы ты не кончил так быстро.       Вокс закатил глаза к потолку:       — Заткнись. — А затем, просто потому, что он, походу, напрочь не умел держать свой поганый рот на замке перед Люцифером: — Просто… у меня уже кучу времени не было ничего такого, понимаешь? С тех пор, как… с тех пор, как это вообще приносило приятные чувства. Блять, — он зло зыркнул на своего короля. — Просто забудь.       — Искорка… — Целая буря эмоций отразилась в глазах Люцифера, и он слегка отпрянул назад — ровно настолько, чтобы его ладонь соскользнула с экрана Вокса. Но Вокс тут же перехватил его за запястье, силой притягивая обратно так близко, что их лица почти соприкоснулись.       — Только не смей. Даже не вздумай, сука, меня жалеть.       — Да я и не…       — Я ни разу не слабак, — прорычал Оверлорд, бесцеремонно обрывая Люцифера на полуслове. — Сколько лет грешники страстно мечтали восстать против Небес, и я был единственным, у кого хватило ума, видения и сил реально это провернуть! И я, блять, поимел тебя. Я взял от тебя всё, что хотел! Так что прекрати… прекрати смотреть на меня сверху вниз. Просто потому, что я пару раз знатно облажался — мы не можем все быть бесконечно могущественными, как вы, грёбаные ангелы, но это вовсе не значит, что я…       Он замолчал, когда тёмная ладонь нежно обхватила угол его пластикового корпуса. Люцифер внимательно смотрел на него, слегка нахмурив брови.       — Оцени меня по достоинству, Искорка. — Подушечка его большого пальца принялась выводить бесформенные узоры на чёрном пластике. — Пару недель назад я тебя вообще видеть не мог, и да, сейчас мне вполне нравится, какой ты красавчик, но до этого у меня была целая вечность, чтобы смотреть на грешников свысока. Сотни тысяч твоих смертных жизней. — Тихий вздох Люцифера лёгким порывом всколыхнул воротник воксовской рубашки. — Дело вовсе не в том, что мне приятно осознавать, будто ты стоишь ниже меня, но потребуется явно больше, чем просто несколько раз разделить одну постель, чтобы напрочь стереть опыт тысячелетий. К тому же…       Морщины на его лбу разгладились; теперь Люцифер выглядел почти виноватым.       — Я не жалею тебя, поехавший ты электрик. Самое время научить тебя новому слову. Это называется «забота» — я переживаю за тебя. И за то, как ты выйдешь один на один против Красного Парня после того, что стряслось в прошлый раз. И за весь этот твой дурацкий план.       Слегка извернувшись и качнув ногой, Люцифер уселся на Вокса верхом, продвинувшись вперёд на те самые драгоценные несколько сантиметров, чтобы уткнуться лбом в верхнюю панель экрана своего грешника. Тёплое стекло прижалось к ещё более горячей коже.       — Ты уверен, что всё сработает?       Если бы он мог закрыть глаза, Воксу показалось бы, что он физически улавливает едва заметную дрожь в раздвинутых бёдрах Дьявола. Разноцветные краски глитчем заметались по его экрану — сначала сплошными блоками, а затем размытыми линиями помех в форме молний, сопровождая слова, которые прозвучали настолько знакомо, что казались скорее инстинктом, нежели обычной речью:       — Доверься мне.