Глава 37: Жажда расплаты

      Пожалуй, совершенно неудивительно, что разговор — точнее, перепалка с Валентино — окончательно выбил его из колеи. Даже перемещение по кабелям на нижних этажах башни Ви не помогло выплеснуть всю ту бешеную энергию, что пульсировала внутри него. И к тому времени, как он раздражённо приземлился на полированный пол своей диспетчерской, Вокс буквально весь исходил искрами.       По крайней мере, Shok.wav оставался единственным существом на свете, проводить время с которым было чистым удовольствием. Стоило Воксу пойти мимо, как преданный зверь вынырнул на поверхность своего аквариума прямо рядом с длинным узким мостиком. Глухой стук металла о пластик эхом разнёсся по безмолвной комнате, когда питомец ткнулся в Оверлорда с такой нежностью, что чуть не сбил его с ног.       Кое-как удержав равновесие, Вокс тихонько хмыкнул, а затем провёл кучу приятных минут — почти целый час, — увлечённо и досконально осматривая огромные зубы Shok.wav. Аккуратно орудуя когтями, он планомерно проверял каждый клык, вычищая застрявший между ними мусор, пока бирюзовый свет его экрана сливался с бирюзовым сиянием чешуи.       Shok.wav был единственным созданием во вселенной, которое искренне радовалось всему, что Вокс ему давал, и никогда не требовало большего. Никто другой — начиная от Валентино и заканчивая самым жалким, ничтожным рядовым грешником — никогда не бывал доволен. У этих слабовольных умов память была как у золотых рыбок: им упрямо требовались всё новые и новые ухищрения, дабы удерживать их мысли на крючке и заставлять пялиться на экран. Сколько Вокс себя помнил, он всегда перекраивал и лепил из себя то, что пользовалось спросом у публики в данный конкретный день. Он делал это своей фишкой — масштабнее, ярче, громче, сильнее. Но его бизнес-партнёрам всё равно вечно было мало.       В последнее время в поведении Вельветт всегда сквозило скрытое разочарование — словно она так и не смогла до конца простить ему ту провалившуюся попытку стать божеством. Что касается Валентино, тот, судя по всему, вообще хотел видеть в Воксе какой-то грёбаный эталон совершенства… Да на самом деле к чёрту всё это. Вокс уже сам понятия не имел, чего Валентино от него хочет. Знал лишь то, что не оправдывает его ожиданий, и это упрямо навлекает на его голову праведный гнев мотылька. Блять, да даже Люцифер вечно отпускал намёки о том, что Вокс — это сущий отброс человечества, которому не помешало бы поработать над собой.       И Аластор… Ал… Ала-а-а-а-а-а-а-а...       Но Shok.wav? Ему для полного счастья хватало сочного лакомства и периодической смазки суставов маслом. Вокс чётко знал: если он выполнит эти базовые потребности, и в глазах любимого питомца у него всегда будет стопроцентный рейтинг одобрения. Пожалуй, именно по этой причине он ни разу не возражал против выполнения таких примитивных обязанностей, как проверка гигиены зубов — хотя обычно подобную нудную рутину он без раздумий скидывал на какого-нибудь нерадивого сотрудника, которому требовалось лишний раз напомнить о его месте.       В силу привычки он взмахнул свободной рукой, привычным щелчком пальцев вызывая несколько полупрозрачных экранов. Он едва в них всматривался: Вельветт вовсю отчитывала одну из своих моделей, пока другая стояла рядом, утыканная шпильками сильнее, чем ёж на доске объявлений, и судорожно сжимала охапку шёлка. Итан — скучный, но надёжный — торчал в студии со своим планшетом и вечной аурой человека, которого в край заездила сама жизнь. А Вал…       Вал стоял посреди своей комнаты в окружении растерзанных обедков собственного дивана, и обе пары его узких плеч ходили ходуном от частого, тяжёлого дыхания. Даже сквозь слегка зернистую картинку с камеры закрытого типа Вокс прекрасно видел, как дрожат все четыре руки мотылька — дикий коктейль из накопившейся ярости, адреналина, истощения и каких-то стимуляторов, которыми он накачался сегодня под завязку.       Волна горького удовлетворения разлилась за стеклом Вокса, пока он гипнотизировал взглядом мигающий экран. Отлично. Вал сам навлёк на себя этот гнев, так что пускай поварится в собственном соку. Пускай, сука, бесится дальше. Это было меньшим из того, что он заслужил за одну только дерзкую мысль, будто его неуважение сойдёт ему с рук.       Но Вал, судя по всему, подметил, как ближайшая камера зашевелилась на своей опоре, разворачиваясь и фиксируя на нём свой объектив. Каждая чёртова ворсинка на его пушистом воротнике встала дыбом, выпрямившись в точности как у раскрашенного сердечками иглобрюха. Он резко вскинул голову, в упор уставившись прямо в линзу сквозь свои розовые очки. Лицо исказила одна из тех уродливых гримас, которые появлялись у него, когда он едва ли не горел от бешеной ярости, но всё ещё оставался достаточно собранным, чтобы действовать мстительно и расчётливо.       Пусть Вокс и понимал, что Вал физически не может его видеть, его брови невольно сошлись у переносицы. Насколько бы разрушительным ни было его неконтролируемое насилие, Вал становился наиболее опасен именно тогда, когда упрямо включал мозг, и его колкости становились острее, бьющими с убийственной точностью, а не разлетающимися во все стороны без разбора.       Всего через пару секунд его опасения полностью подтвердились. Губы Вала зашевелились, выплёвывая яд настолько медово-сладким тоном, что у Вокса за кожей экрана закололо в микросхемах. Ни один из его голографических дисплеев не имел динамиков и не мог передавать звуки, но, будучи намертво подключённым к сети собственной башни, он слышал каждое слово через провода так чётко, словно мотылёк стоял с ним бок о бок.       — Что за новая смазливая шлюха в этот раз, pendejo? Снова нарыл себе что-то свеженькое и интригующее, куда можно сунуть свой член? — Валентино ухмыльнулся, сверкнув золотым зубом. — На сколько десятилетий растянется эта твоя очередная мания, прежде чем ты упрямо приползёшь обратно к Радиодемону как подкаблучная мелкая сучка? ¡Ay cabrón! Debí haber sabido que me harías esto.       — Прекрати использовать эти свои дурацкие словечки, — проворчал Оверлорд, и свечение за его глазами зловеще потемнело. — Ты прекрасно знаешь, что я их ни черта не понимаю.       Разумеется, Валентино через камеру его не слышал — да и без сомнения, не стал бы слушать, соизволь каждое слово греметь так громко, чтобы резонировать в его органах слуха. Сколько божьих раз Вокс велел ему говорить на русском? И тот всё равно упрямо цеплялся за эти свои бесящие ласковые прозвища. Иногда, в порыве дикой страсти, Вокс находил их экзотичными и милыми. Сейчас же они скребли по его нервам точно гравий по содранной коже. И в такие моменты, когда они сталкивались лбами, как он вообще мог спорить в ответ, если Вал не проявлял к нему даже элементарного уважения и отказываясь общаться на языке, который они оба понимают? Грёбаный тупой мотылёк со своим грёбаным тупым ртом.       На той стороне объектива Вал продолжал истошно исходить желчью в его адрес, сузив глаза в щёлочки за стёклами очков. Сами слова не имели значения, это была сущая бессмыслица — к тому же половина фраз звучала на иностранном, — но этот тон… Блять, когда в последний раз Вал был настолько на него взбешён? Годы назад, это уж точно. В памяти всплывали смутные обрывки воспоминаний о дорогущих подарках, сваленных горой перед запертой дверью, об отказе в сексе, когда Вокс был чертовски, упрямо возбуждён, о леденящих взглядах и бурных ссорах — но в конечном счёте всё всегда утихало. Вокс напрочь не помнил, сколько времени уходило у Вала на то, чтобы остыть. Он даже толком не соображал, из-за чего вообще вспыхивали те драки. Но был абсолютно уверен в одном: никто из них ни разу в жизни не извинился.       Вот только, в отличие от прошлого раза, Воксу теперь было абсолютно плевать.       Голос Валентино становился всё громче, и теперь его тирада упрямо сопровождалась тем, что он тыкал кончиком пальца прямо в объектив камеры. Хотя нет… Это ведь был ни разу не палец, верно? Это было дуло… Это был его «Манишот».       — Только попробуй, бл...       Он не успел даже договорить фразу: Валентино со всего маху разнёс камеру выстрелом. Сигнал обратной связи мгновенно резанул по сети — короткий и незначительный, но достаточно резкий, чтобы принести дискомфорт. Вокс резко отшатнулся всем телом назад, пока электрические разряды судорожно пробежали по его корпусу до самых кончиков обеих антенн.       Яростные статические помехи на долю секунды лишили его экран сочных цветов, пока он гипнотизировал взглядом забарахливший монитор. Его колыхала вовсе не потеря какой-то там камеры — у него на Валентино всё ещё были нацелены четыре другие с разных ракурсов, ювелирно фиксируя каждую деталь: и дрожащие плечи мотылька, и его напряжённые бицепсы, и дымящееся дуло оружия. Но Вал безупречно знал, насколько сильно Вокс полагается на свои камеры, и этот поступок ощущался как запредельный уровень удушающего неуважения. Словно тот выстрелил Воксу точно между глаз.       Точь-в-точь как основание микрофонной стойки, со всего маху пробивающее его лицо, швыряющее осколки стекла в стороны, обнажающее хрупкие микросхемы и оставляющее его полуслепым, полуслепым, полу… лу… полуслепым и запутавшимся в мёртвых про…водах, и не тро… не тро… не трогай…       — Блять..! — Прерывисто и шумно выдохнув воздух, медиадемон резко дернул головой в сторону — словно физически пытался выбить это ненавистное воспоминание из своих процессоров и упрямо вытряхнуть его из себя. Ком паники в груди мгновенно вырос, устремляясь вверх и удушающе стягивая горло. На одно короткое мгновение он снова очутился там, в той грёбаной тёмной комнате, наглухо запертый в собственных мёртвых кабелях.       Тихий всплеск воды плавно вернул его обратно в диспетчерскую. Неестественный синеватый свет исходил от каждого экрана и отражался в аквариуме. Рядом с ним Shok.wav беспокойно бил хвостом под водой, и от этих хаотичных движений по поверхности расходилась мелкая рябь.       — Блять… — снова прошептал Оверлорд, и его ладонь опять легла на один из массивных зубов акулы. — Сука, я заставлю… я заставлю его, блять, заплатить…       Продолжая материться под нос, пока яркость его экрана хаотично прыгала, Вокс сфокусировался на том, чтобы когтями изучать контуры зуба Shok.wav. Каждое движение успокаивало его всё сильнее, пока истошный гул вентиляторов в его голове не утих, а плечи наконец перестали казаться настолько зажатыми, словно готовы были треснуть пополам.       Какое, к чёрту, право имел Вал вообще его ревновать? Они никогда не договаривались об эксклюзивности, и ни одного из них это ни разу не колыхало! Их соглашение поначалу было вопросом удобства, затем — комфорта, но неужели Вал всерьёз возомнил себя каким-то особенным?       Презрительная усмешка исказила его пиксели. Вал оказался достаточно самонадеянным, чтобы считать себя пупом земли — и это после того, как Вокс только что трахнул самого Дьявола?       Какая же это, блять, несусветная глупость. До чего же это, блять, сме…       На середине мысли кончик его указательного пальца обогнул остриё следующего клыка. Shok.wav сделал резкое, короткое движение, и из его груди вырвался протяжный низкий рык — механический скрежет скребущихся друг о друга шестерёнок.       — Только попробуй разговаривать со мной в таком тоне, — проворчал Вокс с упрёком, но с такой мягкостью в голосе, на которую, по мнению большинства, он был попросту не способен. — Я ни разу не виноват, что Вал ведёт себя как козёл.       Очередной толчок, на этот раз более резкий и ощутимый, чуть не отправил его кувырком прямо в воду.       — Да хорош тебе! — Удержав равновесие и ухватившись одной рукой за основание острого как бритва клыка ради опоры, Оверлорд сердито зыркнул на своего питомца. Если механические демонические акулы умели улыбаться, Вокс был уверен, что Shok.wav сейчас вовсю над ним ржёт. То, как огромное существо с силой выталкивало воздух из своих вентиляционных отверстий — с тихим шипением над водой и непрерывными струями пузырей под поверхностью, — вполне можно было принять за хохот.       Купаясь в красном свете, который исходил от единственного огромного глаза Shok.wav, Вокс почувствовал себя куда более спокойным, чем за все последние дни. Недели. Лёгкий треск электрического заряда пробежал от его когтей к запястью, когда он снова протянул руку, ведя пальцами по основанию зубов там, где они соединялись с нижней челюстью.       До чего он докатился? Позволять собственному грёбаному питомцу так над собой издеваться? Но ведь сработало. Там, где только что бушевали скованность, злость и даже зачатки паники, теперь остались лишь капли воды, разлетевшиеся по его рубашке, да горькие обедки похороненных воспоминаний.       Чёрт, неужели его мысли настолько легко прочитать, что даже механическая акула догнала, как манипулировать его настроением?       По крайней мере, Shok.wav проводил с ним время и безупречно знал все его взлёты и падения. А вот тот факт, что он умудрился настолько потерять бдительность, что Люцифер без труда его считал…       К настоящему моменту это превратилось чуть ли не в павловский рефлекс: стоило его мыслям унестись обратно к Люциферу, как глаза автоматически принимались искать экран, транслирующий сигнал с дрона, который всё ещё дежурил в той заполоненной уточками спальне. Как и следовало ожидать, маленькая фигурка по-прежнему была окружена пялящимися на неё резиновыми птицами и всё так же горбилась над верстаком, судя по всему, напрочь забыв обо всём на свете, кроме зажатого в пальцах проекта.       Думать об этом было как-то сюрреалистично. Сам Дьявол вкалывает ради него.       Рядом с ним Shok.wav беспокойно извернулся, на долю секунды задев краем челюсти боковую панель корпуса Вокса, после чего скрылся в глубине аквариума с обманчиво тихим всплеском. Оверлорд даже бровью не повёл, его внимание оставалось намертво приковано к зернистому изображению Люцифера в его спальне.       Разве это не ирония? В очередной раз его успех — да что там, само его выживание — упрямо зависело от кражи силы Морнингстара.       Это и есть твой гениальный план? — яростно бросила Вельветт несколько недель назад. Эти слова эхом отдавались в его проводах так чётко, словно она стояла прямо перед ним, устраивая ему новую головомойку. Использовать Люцифера? Да это же, блять, самый дебильный план на свете!       — Но ведь сработало, разве нет? — оборонительно проворчал он, напрягая плечи, и его голос прозвучал натянуто, пусть в комнате и некому было его слушать. — Всё бы, блять, идеально выгорело, если этот радио-ублюдок не…       Слова застряли у него в горле так же стремительно, как он начал говорить. На экране перед ним Люцифер отвернулся от верстака и бесстрастно уставился прямо в объектив камеры. Не моргая. И там, в его протянутой руке, было…       Прерывистый смешок вырвался из динамика.       — Ха-ха, блять.       Даже не пытаясь сдержать широкую улыбку, которая плавно поползла по его экрану, Вокс заворожённо уставился на изображение Люцифера. Всё уже было готово, вопреки его вечно улетающему вниманию и куче отвлекающих факторов — Вокс ведь не раз наблюдал, как Люцифер забивал на верстак ради того, чтобы устроить какое-то всратое ролевое шоу с этими проклятыми утками. И при всём этом у него оставался ещё целый день до истечения срока, который поставил Аластор.       К чёрту всю эту возню с расписанием на следующий месяц. К чёрту его рейтинги, к чёрту компанию, к чёрту Валентино с его дебильными истериками на ровном месте. Всё это могло подождать.       Едва сдерживая себя, пока нетерпение чистым экстазом искрило в каждой микросхеме, Вокс превратился в чистую энергию и бесследно растворился в сияющем полупрозрачном экране.

***

      Вылетев из камеры дрона хаотичной яркой вспышкой, Вокс один раз отскочил от ковра в комнате Люцифера, приземлившись в миллион раз неуклюжее, чем планировал. К тому моменту, как его тело вернуло свой привычный облик, а сам он избавился от остаточного напряжения, Люцифер уже вовсю стоял на ногах, в упор разглядывая его.       — Оу… Искорка, — голос Морнингстара прозвучал слегка прерывисто, словно внезапное появление Вокса застало его врасплох. — Это ты… погоди, что за..? Искорка, что за дела?       Стряхивая ворсинки от ковра с передней панели своего безупречно отутюженного пиджака, Вокс удивлённо выгнул бровь:       — Слова, Лу. Пользуйся ими.       — Не будь кретином, — огрызнулся Люцифер, и золото румянца залило его щёки. Блять, неужели он сгорал от стыда из-за того, что его поймали сонного и врасплох? Прелестно. — Что ты здесь забыл? Откуда ты вообще… ты припёрся через эту жужжащую хреновину?       Даже не пытаясь бороться со своей фирменной ухмылкой, Вокс вальяжно откинулся назад:       — Я что, испугал тебя?       Ему пришлось приложить кучу сил, чтобы удержать хохот, когда одна из бесчисленных резиновых уток с глухим стуком отскочила от края его корпуса — Король Ада швырнул её точно метательное оружие, и его румяные щёки теперь буквально пылали.       — Не будь идиотом, дурак! Разумеется, я не испугался, ты… ты просто застал меня врасплох. Появился из ниоткуда! Что тебе вообще нужно?       Странное ощущение пустило корни в груди Вокса — тёплое и нежное. Люцифер не имел абсолютно никакого права быть настолько, блять, милым, когда злился. От этого зрелища безумно хотелось прижать его к кровати и лично проверить, до какой степени золотого сияния можно заставить покраснеть эти щёчки.       Сам толком не осознавая, что делает, Оверлорд выпустил тонкий кабель, лениво обвивая его вокруг изящного запястья маленького Короля.       — У тебя есть кое-что для меня, — пока кабели плавно утягивали Короля вперёд, Вокс выжидающе протянул руку ладонью вверх. Люцифер секунду гипнотизировал её взглядом, а затем снова посмотрел на его экран с выражением лица, в котором смешались самодовольство и расчёт — хотя весь пафосный эффект знатно портил этот не сходящий с лица румянец.       — Хм, а ты быстро, — одна его бровь понимающе дёрнулась. — Ты что, всё это время безвылазно за мной шпионил? Никак не можешь оторвать глаз от своего Короля, ммм?       И теперь настала очередь Вокса заливаться краской:       — Не будь глуп…       Не то чтобы он мог наотрез отрицать, что наблюдал за Люцифером. И делал это часто. Если он не следил за его прогрессом в прямом эфире, он без конца пересматривал записи, где тот находился на пике блаженства, досконально изучая каждое движение его лица. Искренне гордясь тем, что способен довести самого Короля Ада до такого состояния. Но это вовсе не означало, что он шпионил за ним вообще каждую секунду.       Хотя, скорее всего, проводить время так было бы в миллион раз приятнее. Уж точно приятнее, чем торчать в прокуренной комнате, теряя остатки самообладания из-за Валентино, его самодовольной спеси и его грёбаного, чересчур активного рта.       Какое-то движение мгновенно вернуло его внимание в реальность. Люцифер сделал шаг ближе, и теперь его красивое бледное лицо забавно сморщилось… Что это вообще за гримаса?       Воксу потребовалось несколько мгновений, чтобы до его процессоров наконец дошло: Люцифер к нему принюхивается. Цифровые помехи на долю секунды исказили подсветку его экрана, когда инстинкт немедленно отшатнуться назад столкнулся с полнейшим ступором от осознания того, что у Морнингстара вообще-то водился нос для подобных вещей.       А затем, едва Люцифер открыл рот, оба они разом ощутили удушающий укол неловкости.       — Искорка, от тебя пахнет как…       — …Как от дешёвой шлюхи, которую соскребли с пола бара перед самым закрытием и заперли на месяц в шкафу заядлого курильщика? — перебил Вокс прежде, чем Люцифер успел договорить. Густые брови Морнингстара удивлённо взметнулись вверх, а лицо сморщилось от отвращения.       — Это на редкость детальное описание, и вообще-то я собирался сказать совсем не это.       Включив глухую оборону, Вокс огрызнулся:       — Да ладно, без разницы, мне плевать. У меня была деловая встреча. — Рот Медиа-демона вытянулся в недовольную линию. — Чёрт, почему мне сегодня абсолютно каждый упрямо докладывает, чем от меня пахнет? Я как-то не знал, что обязан с ног до головы обливаться одеколоном, чтобы вы начали воспринимать меня всерьёз.       Он плавно умолк, едва Люцифер коснулся его когтей, всё ещё вытянутых в ожидании готового оружия.       Проклятье. К такому выражению лица Люцифера он точно готов не был. Эта умиротворяющая улыбка — во весь рот, но честная до умопомрачения. Сияющая точно солнце.       — Я не говорил, что это плохо, — голос Короля идеально подходил к его мимике, такой же глубокий и тёплый; Воксу захотелось целиком раствориться в нём, слушать слова похвалы и обожания, едва слышно нашептываемые прямо у его экрана. Чёрт возьми. — Просто это не твой запах. Не сегодняшний. Твой обычный аромат тебе очень идёт. Как гроза, только без дождя.       Несколько секунд в комнате царило молчание, пока Вокс отчаянно пытался заставить свой экран не вспыхнуть так ярко, чтобы не ослепить Короля. Наконец он обрёл дар речи, хотя динамик и забарахлил от статики:       — Прекрати… прекрати нести эту сентиментальную чушь…       Но при этом вид у него был весьма довольный — и, судя по тому, как уголки рта Люцифера поползли вверх, его Король всё прекрасно понимал.       — Блять, ты бываешь настолько невыносимым! — С фальшивым кашлем, чтобы скрыть проступившую в голосе нежность, Вокс снова выпрямил спину, силой воли гася лишнюю яркость на мониторе — хотя его рука медлила, по-прежнему касаясь когтями кончиков пальцев Люцифера. — Короче, я же сказал тебе. У меня была деловая встреча.       Люцифер окинул его оценивающим взглядом с ног до головы, а затем склонил голову набок:       — Деловая, значит?       То, как именно это было произнесено, этот абсолютно ровный тон, заставило Вокса ухмыльнуться:       — Ты что, ревнуешь?       — Не паясничай, — но то, как мгновенно испарилась тёплая улыбка Люцифера, а брови нахмурились, словно он наступил во что-то неприятное, выдало его с потрохами. Он ревновал. — Ради всего святого, Искорка, прекрати это.       — Прекрати что? — Ухмылка Медиа-демона расползлась в широкую улыбку.       — Вот эту свою привычку! — Наконец Люцифер убрал свою ладонь; Вокс пытался сделать вид, будто не заметил этого отсутствия так остро, как ощутил на самом деле, заставляя себя сфокусироваться на светло-голубом пуловере Короля. — Переводить тему всякий раз, когда тебе не нравится направление разговора — ты делаешь это постоянно.       Бровь Вокса выгнулась вверх, скрываясь за рамкой монитора. Воспринимать Люцифера всерьёз, когда тот вот так дулся, было Адски трудно; от этого зрелища лишь хотелось представить эти губы совсем близко к себе…       — Ты уверен, что это разумно? — Тихие слова Люцифера в один миг потушили едва зародившийся огонь желания. — Ты ведь пускаешь этот свой сигнал, верно? И тот Красный Парень делает то же самое. — У Вокса внутри всё упало; он знал, какой вопрос последует дальше. И этот вопрос ему не хотелось даже рассматривать. Люцифер всё равно спросил: — Получается, он ведь знает, что ты здесь?       На мгновение вся яркость испарилась с экрана Оверлорда, оставив лишь тусклое эхо пикселей там, где только что были его глаза. Черты лица вернулись так же стремительно, изломанные статикой, пока электрические искры роились по пластику его корпуса.       — Да кому, блять… кому вообще не плевать? — электронные помехи намертво врезались в его динамик, делая голос хриплым и надрывным, пока сердце колотилось с такой бешеной силой, что он физически ощущал этот стук в горле.       Разумеется, Аластор догадается, что он здесь. Будет знать, что он шныряет в спальне Люцифера, будет знать…       — Пу-ускай варится в собственном соку. Пускай, сука, бесится дальше. Пускай думает, что наглухо меня размазал, пускай захлёбывается собственной спесью — пускай эта заносчивая доисторическая сучка кончает от одной мысли, что я у неё на милости! Ха-ха..!       Его тёмные ладони со всей дури сжались в кулаки, хотя это ни разу не помогло унять пробирающий до самых костей озноб. А затем, полностью выйдя из-под контроля, обе руки взметнулись вверх, намертво хватаясь за верхние углы его головы.       — Я подарю ему эту радость. Не стану… не стану лишать его этого убогого удово… удово-о-о-о-льствия за мой счёт, когда я сам уже готов… ун-нич-что-о-ж-жить его к чертям.       Слова оборвались, оставив лишь давящее безмолвие, пока Вокс снова не приковал взгляд к Люциферу.       Одна рука резко вылетела вперёд ладонью вверх.       — Отдай его мне.       — Хех. — Скептическая ухмылка скользнула по бледному лицу; его золотые глаза мазнули по ладони Вокса, но в остальном он не шелохнулся. — А ты на редкость плохо умеешь проявлять благодарность, верно?       — Лу. — Цифровая молния прошила пиксели на лице Вокса, когда он почти умоляющим тоном воззвал к Королю. — Я серьёзно. Без шуток. Всё ведь готово, да? Отдай его мне. Мне нужно это увидеть.       Выражение лица Люцифера исказилось от дискомфорта — Воксу это слишком сильно напомнило жалость, — но маленький Король сообразил, что его грешнику сейчас необходимо за что-то ухватиться. С тяжёлым вздохом он открыл крошечный разрыв в пространстве, протягивая руку сквозь него к верстаку.       Зрелище было настолько нелепым, что Вокс не смог удержаться:       — Лень было дойти пару шагов?       — Идиот, — ласково отозвался Морнингстар. — Я бы подошёл сам, если бы ты не выглядел так, будто рассыплешься в пыль в ту же секунду, как я отойду.       Это заявление ударило его не хуже кирпича. Прежде чем Вокс успел сообразить ответ, Люцифер уже выдернул руку обратно, сжав кулак вокруг какого-то предмета — и этот предмет опустился в раскрытые когти Медиа-демона.       Вокс заворожённо уставился на него; его сердце истошно билось о рёбра.       И всё же вот он — осязаемый и неоспоримый, покоится в ложбине его ладони. Маленький, золотой, идеально круглый — точь-в-точь как мячик для гольфа, но выкованный силой самого первого ангела. Нет, даже меньше, чем мячик для гольфа — он скорее походил на те круглые камушки, которые он в детстве запускал из самодельной рогатки по птицам, крысам и соседской детворе. Дар Люцифера. Его защита, его оружие. С ума сойти, какому ещё грешнику хоть раз в жизни доводилось держать в руках нечто подобное? Сама бесконечность, спрессованная в крошечный осколок?       Электрический разряд мощным импульсом прошил его тело — от кончиков когтей до самого стекла монитора и обратно, со звенящим треском взмывая к верхушкам антенн; боковым зрением он уловил, как у самого лба Люцифера волосы встали дыбом от статики.       Он не обратил на это ни малейшего внимания, продолжая заворожённо гипнотизировать готовую сферу. До этого нелепого дедлайна Аластора оставался всего один день — но теперь у него появился шанс. Нет, гораздо больше, чем просто шанс. Он разнесёт этого оленя в щепки, заставит этого никчёмного радио-шута горько пожалеть абсолютно обо всём. За каждую минуту издевательского хохота в том прокуренном баре столько десятилетий назад, за каждую секунду, проведённую в капкане собственных проводов, когда его тело было лишь занятной игрушкой, которую можно вскрыть, растерзать и растоптать…       Когти медленно сомкнулись вокруг подарка Люцифера, сжимаясь всё сильнее и сильнее, пока давление на кожу не отозвалось острой болью.       Оу, он получит от этого процесса колоссальное удовольствие. Он будет наслаждаться этой местью до последней капли.