Прибытие невесты

Дворец пробудился раньше восхода солнца, окутанный утренним туманом, который, казалось, впитывал в себя все тайны. Слухи, как юркие ласки, проникали в самые потаённые уголки, ветром разносимые по коридорам, где шептались, словно стаи испуганных птиц. Принц больше не появлялся к завтраку в полном одиночестве. В его покоях поселилась девушка, чьё происхождение оставалось загадкой, окутанной дымкой тайны. Никто не видел, откуда она пришла, но её присутствие стало предметом бесконечных пересудов. Именно в это утро, когда первые лучи солнца пробились сквозь витражи, во дворец прибыла его официальная невеста, Леди Сэрин. Высокая, с безупречной осанкой, одетая в струящееся по фигуре платье из тончайшего шёлка, она несла в себе ауру ледяного величия. Её улыбка холодила, словно весенний бриз, а взгляд, глубокий и проницательный, обещал дворцу новую королеву. Она знала это с детства, эту участь, эту власть, и не привыкла делиться тем, что считала своим по праву. Его Высочество, принц Хёнджин, шёл рядом с Ёнми по внутреннему саду, где благоухали розы, их ароматы смешивались с влажным запахом земли после ночного дождя. Воздух был пропитан запахом свежескошенной травы и тонкой ноткой чего-то неуловимого – может быть, предвкушения или незримой угрозы. Ёнми, облачённая в простое, но изящное платье из мягкого льна, которое подчёркивало её хрупкость, могла уже пройти несколько шагов без его поддержки. Медленно, с усилием, словно каждый шаг был маленькой победой над невидимыми цепями. — Люди смотрят, — тихо сказала она, ёжившись от их пристальных взглядов, которые ощущались как лёгкие уколы. — Пусть. — Они боятся. — Они всегда боятся нового, — его голос был полон уверенности, но слишком много глаз впивалось в её спину, слишком много шёпота преследовало её, словно тени. Именно тогда, из глубины галереи, освещённой мягким утренним светом, вышла Сэрин. На ней было ослепительно белое платье, расшитое серебряными нитями, а золотая тиара сверкала на её безукоризненно уложенных волосах. Её взгляд, холодный и острый, остановился на них. — Принц. Он едва заметно напрягся, сжимая её ладонь. — Леди Сэрин. Ёнми почувствовала, как его рука крепче сжала её, словно пытаясь защитить. — Представишь? — голос невесты был мягок, словно шёлк, но в нём звенел холодный металл. — Это Ёнми. — Без титула? — её взгляд скользнул по девушке, оценивая, изучая. — Интересно. Ёнми встретила её взгляд спокойно, но под кожей, едва заметно, тонкая серебристая трещина вспыхнула едва уловимым светом. Сэрин заметила. Её глаза сузились, словно у хищника, выследившего добычу. — У неё странная кожа. — Она больна, — резко ответил Хёнджин, его голос стал напряжённым. — Или проклята? Тишина стала острой, словно натянутая струна, готовая оборваться. В этот момент ветер в саду резко сменил направление, принеся с собой запах соли и неведомой силы. Фонтан, обычно мерно журчавший, вдруг всплеснул выше обычного, и вода на долю секунды поднялась против естественного движения, словно подчиняясь чужой воле. Сэрин отступила, на её лице читался испуг, смешанный с презрением. — Вы привели во дворец ведьму. Совет собрали в тот же день. Зал заседаний, обычно строгий и величественный, казался теперь тесным и давящим. Ёнми стояла посреди него, без плаща, без защиты, чувствуя на себе сотни глаз, слыша их шёпот, который, казалось, проникал сквозь неё. — Она появилась из ниоткуда. — Принц отдалился от невесты. — Вода в гавани ведёт себя странно. — Это колдовство, — холодно произнёс один из советников, его слова повисли в воздухе, как ядовитый туман. Хёнджин шагнул вперёд, защищая её. — Это ложь. — Тогда пусть она поклянётся перед алтарём Света, что не связана с тёмной магией. Алтарь. Камень, который, по легенде, сжигал всё нечеловеческое. Ёнми побледнела, её дыхание стало прерывистым. Он увидел это. — Она не обязана. — Обязана, если хочет жить во дворце. Сэрин смотрела молча, но в её глазах горело торжество. Ёнми вдруг поняла. Она — причина. Если она останется, дворец разорвёт Хёнджина. Если уйдёт — спасёт его. Трещина на её коже вспыхнула ярче, и на этот раз боль была настоящей, пронзительной. Она пошатнулась. — Ёнми! Он поймал её, но серебряный свет вырвался наружу, ослепительный и неуправляемый. Окна зала задрожали, словно от землетрясения, вода в чашах поднялась столбом, взметнувшись к потолку. Люди в зале закричали, кто-то указывал на неё пальцем. — Видите?! — крикнул кто-то. — Колдовство! Ёнми задыхалась, ей было трудно дышать, комната сужалась. — Мне нельзя… здесь… Он держал её, чувствуя, как её кожа становится холодной, словно лёд. — Я не отпущу тебя. — Должен… Серебро прорезало её кожу глубже, трещина расширилась, словно тонкий шрам, из которого лился свет. И тогда она сделала выбор. Последний взгляд. Не на двор, не на невесту. На него. — Имена связывают души, — прошептала она, её голос был слабым, но наполненным древней мудростью. — Но море всегда зовёт своё. Вода в зале взорвалась волной, не разрушительной, а защитной, отталкивающей. Она вырвалась из его рук — не потому, что хотела, а потому, что магия забрала её. Окна распахнулись, и вихрь воды пронёсся по залу, окутывая всё вокруг. А через мгновение её уже не было. Берег встретил её жёстко. Она упала в воду слишком рано, слишком близко к поверхности. Острые камни рассекли кожу. Серебряная трещина теперь была глубже, болезненнее. Она погрузилась в воду, чувствуя, как холод окутывает её. Хвост вернулся не сразу. Сначала — жгучая судорога, потом — леденящий холод, затем — тишина. Но даже в глубине море не было спокойным. Течение бурлило, неведомое чудовище пробудилось окончательно. И впервые — оно почувствовало кровь.