Глава 7. В нужном месте в нужное время

[Из личных записей: май 2003 г.]

«Я убеждал себя, что ненависть упрощает жизнь. А на деле — усложняла каждую встречу.»

***

Косая аллея, как всегда, нарушала привычное течение жизни яркими красками витрин и толпой, что гудела единым гулом, и ни одного слова не выделялось из него. Волшебник не спеша шёл по улочке, оглядываясь по сторонам и стараясь подавить подступившую к горлу желчь, вызванную совершенно беспочвенной тревогой. Было занимательно подмечать наряды людей вокруг: длинные многослойные мантии с высокими воротниками едва ли отличались от незнакомца к незнакомцу другим тоном тёмной ткани. Монотонность утомляла. Малфой почувствовал, как под руку его подцепила женщина, шляпка которой закрывала половину её лица. Он смотрел на неё сверху вниз не из бахвальства — просто был выше по крайней мере на голову. Волосы спутницы — такие же светлые, как у Драко, — были собраны сзади в аккуратный пучок, а её недовольное пыхтение необъяснимо вызывало улыбку. Женщина повернулась к нему, и Малфой без труда узнал давно знакомое, безымянное лицо: она же, только помоложе лет на двадцать, была с ним на волшебной ярмарке и в доме Грейнджеров. Спутница ткнула его веером в грудь и тут же поправила съехавший от этого галстук. Волшебник перехватил инициативу и сам взял даму под руку, возвращая их на траекторию к другой пышногрудой мисс, которая уже вовсю махала им, словно прислуге на побегушках. Лениво перемещаясь, они добрались до коренастой дамочки, что, раскрасневшись, выглядывала из книжного магазина. Незнакомка в ещё более строгом и безвычурном наряде спешила навстречу. Она взмахивала руками так яростно, будто пыталась одновременно поприветствовать их и скрыть стыд за опоздание. Всё в их недолгой встрече казалось Малфою до невероятного напыщенным: улыбки, жесты, недовольные вздохи. Он ринулся в магазин вперёд тётушек, желая сменить обстановку. Лавку, внутрь которой также указала весьма эмоциональная дамочка, Драко узнал сразу, покуда бывал здесь не раз. Во «Флориш и Блоттс», толпились десятки покупателей, намереваясь, кажется, вступить с Малфоем в драку за очередную новинку. Он уверенно протискивался между поклонниками пергаментов и учебников, выискивая взглядом табличку с названием отдела, но все надписи сливались в размытые узоры. Едва взгляд вновь опустился к снующим между полок людям, как желудок сделал кульбит. В дальнем, плохо освещённом и уединённом углу стояла девушка с каштановыми кудрями, что спускались волнами по спине, обтянутой голубым приталенным платьем. Она перебирала корешки учебников один за другим. Рост, телосложение, даже излюбленный фасон одежд — слишком вызывающий для остального магического мира — всё в ней казалось до жути знакомым. Только не она. Только не Грейнджер. Волшебник сделал шаг в её сторону, но привычного аромата вишни, к удивлению, не почувствовал. Это сбило его решимость, но новый вздох он делать побоялся. Кто-то, спешивший к кассе, врезался в него плечом. Маленький старичок, прижав шляпу к груди, закивал и прошмыгнул прочь. Малфой даже чертыхнуться не успел. А когда поднял глаза, девушки в том углу уже не было. Он замер, оглядываясь, и на какое-то мгновение допустил, что сходит с ума. Показалось, что весь мир вдруг сделался слишком быстрым по сравнению с редкими, глубокими ударами его сердца. Краем глаза уловил движение голубой ткани между полками и ринулся туда, спотыкаясь о собственные ноги. Стремление отстоять вменяемость распоряжалось телом быстрее, чем рассудок. Штормёна снова играла с ним, как в Хогвартсе, обязательно поджидая между очередными классами или стеллажами, чтобы ударить Малфоя в нос своими удушающими вишнёвыми духами. Одна полка. Вторая. Третья. Он почти бежал, ловя взглядом каждый мелькавший клочок голубой ткани. Мимо четвёртой пронёсся не глядя и вдруг встал, словно налетев на стену. Она была там. Сердце замерло в горле, упираясь в кадык. Он медленно отступил на шаг, продолжая смотреть на девушку со спины.Та вновь уткнулась носом в книгу и, казалось, совершенно не замечала ни толчеи вокруг, ни голосов, ни суеты остального мира. Волшебник подходил медленно и почти бесшумно, словно не желая спугнуть жертву раньше, чем успеет высказать хотя бы одну колкость из своей коронной коллекции. Словно боясь спугнуть собственную уверенность. Слишком много раз за последний год ему приходилось встречать Штормёну там, где он не был готов: в воспоминаниях, в записях общих учебников, в рассказах, в школе, в запахах и, что чаще, во снах. Там Драко всегда бежал за ней, а она вечно оставалась недоступной, далёкой или растворялась в воздухе едва ли не в последний момент. И каждый раз он просыпался с ощущением, будто его опять провели, отвергли, обманули. Хватило одного силуэта, чтобы все чувства снова застелили глаза. Драко чувствовал себя идиотом. Он нашёл Грейнджер. Опять. В книжном магазине, разумеется. Теперь оставалось решить, какой именно из давно заготовленных им способов испортить ей настроение окажется достаточно унизительным, но не слишком очевидным, чтобы выдать, как его задела эта встреча. Можно было сообщить, для начала, как сильно она бесит. Потребовать, чтобы исчезла. Напомнить, что она вообще не имеет права появляться в том же магазине, где Малфой. Или, на худой конец, заметить, что она уже не только ему, но и Тео умудряется мешать жить. Драко понятия не имел, зачем вообще собирался к ней идти. Но ужасно хотелось нарушить этот её безумный островок спокойствия, которым Штормёна окутывала пространство, словно отгораживалась от всего вокруг, и просто наорать на неё. Испортить Грейнджер жизнь хотя бы в одной сотой доли того, как она портит жизнь Малфою, — было бы вполне справедливо. Иного объяснения тому, зачем юноша попёрся за ней через весь магазин, не находилось. Он облизал пересохшие губы и протянул руку, набирая воздуха в грудь. Едва пальцы коснулись плеча девушки, та вскрикнула и отшатнулась, роняя книги. Малфой и сам опешил. Не Гермиона. Другая. Маленький нос, узкие очки, тонкие губы, растянувшиеся в испуганном крике, открывая тем самым ровные зубы, и голубые глаза, в которых растерянность плескалась так ясно, что ошибиться уже не представлялось возможным. Драко обознался. От нелепости ситуации воздух застрял в гортани, собираясь удушить хозяина. Волшебник закашлялся, не в силах выдавить ни слова. Вскинул руки, отступая и пытаясь восстановить дыхание и ритм сердца. Незнакомка чуть выпрямилась, прижав ладонь к груди, а Драко вдруг стало неловко до жара в ушах. Что за параноик? В Британии не только у Грейнджер каштановые кудри. Не только она любит книги настолько, чтобы забывать об остальном мире. И, как выяснилось, не только она умеет одним присутствием выбивать Малфоя из колеи. Он быстро собрал рассыпавшиеся книги и протянул их девушке. Та осторожно приняла их, всё ещё глядя на него с недоумением и долей подозрения. Малфой уже собирался уйти, сжимая кулаки и совершенно позабыв о цели своего визита в лавку, но застыл в полушаге. Придурок. Хоть извинился бы. Драко так часто, запутавшись в мыслях о Грейнджер, забывал о приличиях, которым его учили, что начинал подозревать: ещё немного — и отец начнёт засчитывать каждое невежливое слово как лишний час уроков этикета. Он медленно развернулся, чувствуя, как щёки предательски нагреваются, и натянуто усмехнулся на выдохе, надеясь хотя бы этой улыбкой исправить впечатление. Милая девушка поправила очки и расправила плечи. Свет из витринных окон пробивался сквозь её кудри, окрашивая их золотистыми лучами, словно тонкое сияние окружало голову ангела. Волшебник невольно задержал взгляд. Не возникло ни вишни, ни привычного раздражения, ни ощущения, что сейчас перед ним снова окажется Штормёна. Только странное, щекочущее любопытство зрело на кончиках пальцев от желания коснуться этих локонов и проверить, не растворится ли этот милый образ, явив под собой его личное кудрявое чудище? Как мог кто-то казаться настолько похожим и настолько другим одновременно? Добрая улыбка стала ему ответом. Драко смущённо отвёл взгляд. Девушка не была Грейнджер. Не пыталась вывести его из себя, не появлялась в каждом сне и уж точно не собиралась преследовать его по книжным магазинам. Незнакомка просто читала книгу. И даже после его опрометчивого суждения, была настроена дружелюбно. Так, как Гермиона Грейнджер никогда к нему не относилась. Да и надо ли? Чтобы Малфой сделал, окажись обладательницей робкой улыбки — Штормёна?

***

[Из личных записей: март 2003.]

«Наследство — это не сундук с золотом. Это клетка, которую ты должен с гордостью нести на собственных плечах».

Тёмная, узкая улочка совершенно не походила на Косую аллею. Здесь не хотелось прильнуть к витрине, потянуть родителя в сторону нового магазинчика или попросить какое-нибудь угощение. На Лютном переулке вообще не хотелось быть. Как-то, лет в девять, отец уже затащил Драко на эту улицу, за что оба получили от Нарциссы такой нагоняй, что Люциус больше не решался водить сына в «некультурные места, грозящие оставить их без наследника». Мальчик ещё долго считал, что Лютный переулок существует исключительно для того, чтобы проверять, насколько далеко может зайти терпение леди Малфой. В тот раз Драко был настолько поражён обстановкой, что, как бы теперь ни пытался, так и не смог вспомнить, зачем Люциусу потребовалось туда наведываться. За фасадным стеклом вполне могла находиться инсталляция гильотины; волшебники снаружи походили на попрошаек, а внутри — на убийц. Помнится, какая-то ведьма с ужасным зловонием даже схватила мальчика за руку — вскоре после чего осталась без своей по воле родителя. Теперь же он держался отца. Люциус, очевидно, давно планировавший эту вылазку, плыл по улице, одной тенью загоняя попрошаек обратно в подворотни. Он точно знал, в какие лавки хотел попасть и как сбыть тысячелетнюю коллекцию артефактов так, чтобы Министерство не нашло концов, а потомки не остались обделёнными. Конечно, лорд Малфой знал. Только вот наследнику своей схемы не рассказывал. — Не задавай вопросов о происхождении товаров. Не называй имён. Надень свои перчатки. И не трогай ничего руками. Если я замолчу, это не значит, что в лавке должно быть тихо, — наставлял отец. Драко всё время поправлял ворот рубашки и никак не мог перестать двигать челюстью из стороны в сторону. Нервозность была странной и несвойственной, будто кто-то запустил щекотливого пикси прямо под рёбра. Юноша уже успел догадаться: одной лавкой они сегодня не ограничатся. — Это глупо, — простонал он, натягивая на ладони драконью кожу. — Ты уже обучил меня. Я бы мог помочь. Люциус не пытался ни успокоить, ни объяснить — или что там ещё должны делать отцы, когда их ребёнок начинает возмущаться, — а становился только строже, будто главной проблемой сегодняшнего дня было не распределение путей отхода, а неопытность двенадцатилетнего помощника. — Не забывай свою роль. А если я скажу «идём», мы уходим сразу. Понял? Драко кивнул, едва ли представляя, что задумал Малфой-старший. Роль младшего наследника закрепилась давно: ещё с первых встреч в Министерстве, где отец частенько оставлял сына заговаривать зубы, пока сам занимался «делами государственной важности». Они зашли в лавку, у которой от былого названия осталась лишь непереводимая аббревиатура «Гад…и…ж.ы». Внутри было темно, как в подземелье, но стоило сделать пару шагов, как прилавок вспыхнул огнями. Из-за портьер выглянул худощавый тип, которого Люциус тут же увлёк в беседу. А Драко, задрав голову, с открытым ртом осматривал потолок, на котором висели сотни засушенных пикси. Их крылышки переливались в свете свечей, но выглядели скорее удручающе, чем красиво. Царапнуло сожаление, что даже после смерти этим существам не повезло попасть в приличное место. Юноша держался в шаге от родителя. Самое интересное было не в устрашающих предметах и не в этикетках, обещающих мучения, а в разговоре отца с торговцами: в том, как Люциус умело выводил нужную цену, цеплялся за обрывки информации, вынуждая собеседника говорить больше, или надавливал на слабое место. Драко был в восторге от самой возможности разгадать умысел родительской игры. Однако стоило мальчику чуть задержаться в своих круговых обходах помещения, как Люциус одаривал его прищуренным взглядом. — Осмотрись, Драко. Не мельтеши под ногами, — процедил он и вернулся к пергаменту, который разворачивал перед лавочником. Цокнув языком, Драко направился в противоположный угол. Задача наследника была примитивной: вовремя заинтересоваться интерьером, историей или товаром — чем угодно, что отвлекло бы на себя внимание отцовского собеседника. А если уж Люциус почти прямым текстом напомнил о его части в этой операции, значит Драко уже пропустил несколько невербальных сигналов. — Зачем вам феи? — нарочно перепутал название Драко, указывая на несколько тушек возле двери. — Как вы стольких поймали? Продавец выскочил из-за прилавка и поспешил рассказать глупую примету, как чучела пикси отпугивают злых привидений. Драко узнал эту скучную историю с первых нот и почти сразу потерял интерес. Отец, кажется, не заметил, что у сына уже сгладились милые ямочки на щеках и никто давно не принимал его за безобидного ребёнка. Поэтому со временем Драко выработал новую стратегию — «глупого наследника», чтобы откреститься от этой роли. Нарочно ошибался там, где мог ответить правильно, изображал искреннее недоумение, когда всё прекрасно понимал, и с самым серьёзным видом интересовался вещами, которые не стоили даже пары минут внимания. Он рассчитывал, что Люциусу быстро надоест таскать за собой бесполезного наследника и тогда наконец перестанет ставить сына в эту позицию. Однако и эта схема, к сожалению, работала: снобы, отвлекаясь, наслаждались превосходством над юным глупцом. Малфоя-старшего вполне устраивало, когда отпрыск оставался именно таким: достаточно сообразительным, чтобы не опозорить фамилию, и достаточно бесполезным, чтобы не лезть в настоящие дела. Это было особенно обидно: собственную уловку, придуманную, чтобы выбраться из детской роли, Драко сам же отдал отцу в руки. Новой схемы он пока не придумал. Да и с тех пор как Драко поступил в Хогвартс, отец не так часто приписывал ему эту унизительную роль. Подчиниться и попытаться найти момент, когда можно будет доказать свою состоятельность — единственное, что оставалось наследнику. — Так значит, это просто часть интерьера? Как думаешь, отец, мама оценит такой подарок? — развернулся к родителю Драко. Люциус уже заметно приободрился. Он стоял, облокотившись на прилавок, и шурудил во внутреннем кармане. — Нет, — отрезал он. — Мистер Куциер, если вы не желаете лицезреть моего злого духа, советую вам вернуться к делам. Мужчина тут же поспешил обратно, и очень скоро приготовленный Люциусом договор был подписан. Малфои же понеслись окучивать следующие лавки. С каждым новым звонком над дверью терпение Драко к отцовским интригам трещало по швам. Он умел достойно вести себя на балах, слушать переговоры, понимать намёки, разбираться в артефактах — а здесь ему фактически отвели роль красивой отвлекающей помехи. — Что ты с ними делаешь? — С кем? — Ты знаешь, — зашептал мальчик, оглядываясь и поднимаясь на цыпочки. — Как ты заставляешь их подписать договор? Империус? — Упаси Мерлин, Драко, — почти театрально ужаснулся Люциус, но губы его растянулись в ухмылке. — Об этом сейчас даже думать опасно, не то что вслух предполагать. Я просто умею быть обаятельным и убедительным. Если об убедительности Малфоя можно было услышать чуть ли не легенды, то обаяние, по мнению Драко, оставалось откровенной ложью. Но сколько бы он ни пытался углядеть магию Люциуса, так ничего и не обнаружил. Скудная осведомлённость уже стояла поперёк горла. Драко начал выплёскивать недовольство на родителя, по чьей вине вынужден был узнавать самые неудобоваримые факты Лютного переулка. Спасибо, что продавцы хотя бы уберегли его от личной дегустации всего этого барахла, каким приходилось интересоваться. Капризы получались вполне естественными для роли «несносного сынишки»: то ляпнет какую-нибудь глупость, вынуждая Люциуса извиняться за сына, то случайно опрокинет артефакт, за который с отца стрясут приличную сумму, то заболтается с продавцом так, что бледное лицо мужчины успеет покрыться красными пятнами негодования. — Я думал, ты хотел перестать быть ребёнком, Драко, — заметил отец после очередной лавки. — А я думал, что ты перестанешь ставить меня в эту позицию, отец, — огрызнулся Драко и открыл перед ним следующую дверь с вежливо напускным выражением. Несмотря на явное недовольство, Люциус и не собирался заканчивать этот круговорот дверей и договоров. С каждым новым магазином пергаментов в его кармане становилось всё меньше, а усталости в ногах Драко — только больше. — Ещё много? — Только два, — отозвался отец, рассматривая кого-то вдали переулка. Юноша посмотрел туда же, но кроме разношёрстных бомжей — кто выше, кто безобразнее — никого не увидел. Люциус продолжил путь. — Ты хорошо справляешься. Порой даже меня выводишь, а этих — и подавно. Пожалуй, ты заслужил награду. — Какую? — воодушевился мальчик. — Сходим ещё в Косую аллею. — Мы же и так собирались туда, — обиженно пробормотал Драко. — Мама начнёт задавать вопросы, если мы вернёмся ни с чем. И мне всё равно нужны вещи к школе. И мантию новую заказать… — Тогда что ты хочешь? — резко бросил отец, вздёрнув брови и ударив тростью по каменным плиткам улицы. — Ещё раз пригласить твоего друга? — А ты сможешь? — Нет, — отрезал Люциус и завернул в следующую лавку. — Поторопись. Звонок над дверью возвестил о появлении Малфоев. Драко по отработанной схеме сразу огляделся, цепляя глазами всё, что могло сгодиться для отвлекающего манёвра. В стеклянной витрине на подушке лежала иссохшая рука, рядом — окровавленная колода карт и стеклянный глаз, пристально уставившийся куда-то вдаль. Зловещие маски таращились со стен. На прилавке белели человеческие кости, а с потолка свисали ржавые заострённые инструменты. Большой чёрный шкаф слева от входа занимал приличную часть стены. Люциус лениво пересёк магазин, почти не взглянув на выставленные товары, позвонил в колокольчик на прилавке и повернулся к сыну: — Ничего не трогай, Драко. Юноша, уже протянувший руку к стеклянному глазу, одёрнул себя. — Я думал, ты собирался купить мне подарок. — Я же упоминал, что куплю тебе гоночную метлу, — отстучал пальцами по прилавку отец. — Какой от этого толк, если я не в команде факультета? — процедил Драко. Утомительная прогулка заставляла его сравнивать себя с другими детьми, которые сейчас, вероятно, закупались в магазинах или резвились где-нибудь, а не исполняли роль «никак не желающего повзрослеть сына». — Гарри Поттер получил «Нимбус-2000», на котором играл в прошлом году. Дамблдор даже дал ему исключительное разрешение играть за Гриффиндор. Он ведь даже не так хорош, просто знаменит… Знаменит своим тупым шрамом на лбу… — Малфой наклонился к полке, полной черепов, задумавшись, отразится ли шрам Поттера на черепушке? — Все считают его таким умным. Замечательный Поттер со своим шрамом и супер-метлой… — Ты говорил мне всё это уже, по крайней мере, дюжину раз, — презрительно глянул на него отец. — И я вынужден напомнить тебе, что это… неразумно — проявлять неприязнь к Гарри Поттеру. Не тогда, когда большинство наших считает его героем, заставившим Тёмного Лорда исчезнуть. Ах, мистер Боргин. Из-за прилавка появился сгорбленный мужчина, откидывая сальные волосы с лица. Драко тут же повернулся вполоборота, чтобы не упустить движение отцовской трости: два коротких покачивания вправо — пора вмешиваться. — Мистер Малфой, как приятно снова вас видеть, — приветствовал мужчина, сложив руки почти в молитвенном жесте. — Я восхищён! О-о, и юный мистер Малфой тоже здесь! Очаровательно! — улыбался скользкий тип. — Чем могу помочь? Я обязан показать вам кое-что по очень выгодной цене, только сегодня… — Я не покупаю сегодня, мистер Боргин. Но продаю, — обрубил Люциус попытку всучить ему очередную безделицу. — Продаёте? — улыбка на лице лавочника заметно дрогнула. — Вы, конечно, слышали, что Министерство проводит всё больше обысков, — наклонил голову отец. Драко уловил в его голосе интонацию, с которой спорить не стоило, если дорожишь жизнью. Люциус достал из кармана свиток и развернул его перед мистером Боргином, повторяя уже не раз произнесённую сегодня историю. — У меня дома есть несколько вещей, которые могут поставить меня в неловкое положение, если Министерство о них прознает. — Мистер Боргин поднёс пенсне к носу и принялся просматривать список, кривясь в подобии понимающей улыбки. Отец продолжил давить, сжимая трость: — Министерство ведь не станет вас беспокоить, сэр, не так ли? — Меня ещё не навещали, — уклончиво сообщил мистер Боргин. — Имя Малфоев по-прежнему внушает уважение, но… Министерство становится всё более назойливым. Ходят слухи о новом «Законе о защите магглов»… Он исподлобья глянул на Люциуса, но Драко был уверен: тот не подтвердит слухи, чтобы не спугнуть чужие руки, в которые можно сбыть артефакты. Так и случилось. Не дождавшись ответа, продавец решил прибегнуть к старому способу: показать, что твой враг — мой враг. — Нет сомнений, что за этим стоит этот блохастый, обожающий магглов, дурак, Артур Уизли… Юноша уже откровенно пялился, оценивая реакцию родителя. Тот держал продавца под прицелом глаз, улыбнулся, покачав головой, и выдохнул: — И, как видите, некоторые из этих ядов могут проявиться. Втягивая воздух, Драко медленно отвернулся, подозревая, что отец говорил загадками именно из-за его лишних ушей. Интерес мурашками прошёлся по рукам, а догадки о том, какие именно «яды» Люциус имел в виду, сталкивались в голове друг с другом. — Я понял, сэр, конечно, — залепетал мистер Боргин, вновь сгорбившись над вручённым ему пергаментом. Люциус чуть выпрямился, разминая плечи, и дважды покосил змеиный набалдашник трости вправо. — Можно мне это? — перебил Драко, скрипя зубами и указывая на иссохшую руку на подушке. Совсем уж подставить отца мальчику просто не хватило бы смелости. Но беда была в том, что никакого азарта он уже не испытывал ни от лавок, ни от заговоров Люциуса, ни от этого дня вцелом. — Ах, «Рука Славы»! — воскликнул мистер Боргин, бросая список и подбегая к Драко. — Вставьте свечу, и она будет светить только тому, кто её держит! Лучший друг воров и грабителей. У вашего сына прекрасный вкус, сэр. — Надеюсь, мой сын добьётся большего, чем просто станет вором или грабителем, Боргин, — холодно отозвался отец. Мистер Боргин поспешил исправить неловкость, в которую сам себя загнал: — Без обид, сэр. Никаких обвинений не имелось в виду… — Хотя, если его оценки в школе не улучшатся, — закатил глаза Люциус, вздыхая, — возможно, это и будет единственной доступной ему профессией. Драко сжал кулаки. Что ж, прогулка, видимо, утомила не только мальчишку с ролью. — Это не моя вина, — возразил он, встречаясь с отцом взглядом. — У всех учителей есть любимчики. А эта Гермиона Грейнджер… — Я думаю, тебе должно быть стыдно, что девчонка, не принадлежащая ни к одной волшебной семье, обогнала тебя на всех экзаменах, — огрызнулся Люциус и отвернулся обратно к прилавку. Смущённый и раздосадованный, Драко застыл, едва удержавшись от желания топнуть ногой. Отец взял его с собой, чтобы публично унижать? — Так везде, — причитал мистер Боргин, возвращаясь к прилавку, когда понял, что покупка богатеев отменяется. — Кровь волшебников повсюду ценится всё меньше. — Со мной — нет, — отрезал Люциус, раздувая ноздри. — Нет, сэр, — тут же кивнул Боргин и даже поклонился. — Со мной тоже, сэр. — В таком случае, возможно, мы можем вернуться к моему списку, — подталкивал его Люциус. — Я немного тороплюсь, Боргин. Сегодня у меня важные дела в другом месте. Обида задребезжала в ушах, перекрывая самое интересное — торговлю отца, в ходе которой в прошлых лавках Малфои уже получили двух эльфов, слёзы русалок и несколько пергаментов, о содержании которых Драко так и не узнал. Отец благополучно спрятал их в складках мантии. Всё это сливалось в одну длинную цепь сделок, где ценность измерялась не галлеонами, а чем-то таким, чего у других не было. Юноша решил осмотреться. Моток верёвки висельника — очевидно, снятый с холодного трупа, а ныне приносящий удачу, был гордо сложен в центре прилавка. На соседнем лежало ожерелье из опалов, несомненно подходящее Пэнси, но благодаря надписи «…унесло жизни девятнадцати магглов» мысленно подаренное Грейнджер. И ещё один странный большой чёрный шкаф, похожий на гроб. Драко подошёл ближе, разглядывая узорчатые дверцы и гадая, что же скрывается внутри: иглы для пыток или чучело утопленника? На секунду он даже представил, что стоит распахнуть дверцы — и оттуда в комнату ринется целая стая летучих мышей, что копошились внутри. — Готово. Пойдём, Драко, — объявил Люциус, прерывая исследование сына. — Хорошего дня, мистер Боргин. Жду вас завтра в поместье, чтобы забрать товар. Едва Малфои отошли от двери, Драко выдал новый гениальный план: — Если ты не собираешься говорить, где потомкам искать всё нажитое за тысячелетие, то завтра я сам составлю список всего, что будут забирать. Гордо сложенные руки на груди, казалось, даже порадовали Люциуса: на лице промелькнула улыбка. — Нет, — отрезал отец. — У тебя будет чем заняться завтра. Наша сделка о мётлах ещё в силе. — Речь не о нашей сделке, а о твоих новых! Это уже выглядит позорно, будто мы обеднели и вынуждены продавать имущество! — Мы не продаём всё, — развёл руками Люциус. — Мы только избавляемся от массы. — А если Министерство найдёт остальное? — Если оно не найдёт остальное, к нам точно возникнут вопросы. А так откупимся парой золотых — и все останутся довольны. — Отец, я хочу знать, куда ты всё это деваешь! — Узнаешь, — кивнул родитель. — Когда тебе действительно понадобится какой-то из особенных артефактов, ты найдёшь их. Но страшнее, если что-то по-настоящему ценное попадёт тебе в руки прежде, чем ты будешь готов защитить это. Драко покачал головой, не имея больше сил спорить. Он молча следовал за отцом, не замечая дороги и стараясь не думать о роли, от которой всё ещё не сумел избавиться. Новый звон колокольчика ознаменовал вход Малфоев в следующую лавку.

«Если мир не даёт тебе места — займи его локтями».

— Пэнси Паркинсон, дочь салона, где женщин учили побеждать.

Косая аллея нарушала привычное течение жизни яркими красками витрин и толпой, гудящей единым гомоном. Лишь изредка удавалось вычленить радостные возгласы детей и усталые окрики их родителей. Драко старался не отставать от отца, безжалостно расталкивавшего плечом всех, кто попадался на пути. Люди отскакивали, оглядываясь на зелёную мантию, словно впервые в жизни увидели дорогую ткань. Мальчик подмечал контраст нарядов вокруг: где-то мелькали такие же элегантные одеяния, другие были их укороченными и упрощёнными версиями, словно хозяева забыли, что вышли из дома в халате, а в отдельных случаях встречались даже изуродованные наряды магглов тёмных и неброских цветов. Их неудачные попытки скопировать приличную одежду выделялись: вроде бы и ткань, и покрой, и даже какая-то логика — но всё это настолько утилитарно, что становилось тошно. Размышления о моде были бы ещё занимательнее, если бы отец вдруг не встал столбом возле очередного закоулка, заставив Драко врезаться ему в спину. Люциус сдержал ругательство и лишь резким движением поправил мантию, будто сын успел её помять. Мальчик недовольно сдвинул брови и выглянул из-за спины родителя. — Добрый день, мистер Вупер, — сладко протянул Люциус. — Как ваши успехи? Перед ними стоял худощавый молодой мужчина. Он прижимал к груди цилиндр, который, очевидно, снял, чтобы поприветствовать Малфоя-старшего. Драко он казался смутно знакомым. Сложно было припомнить всех, с кем приходилось пересекаться. Но зеленоватый оттенок кожи Вупера указывал на то, что тот не часто бывает на солнце. Выходит, не торговец и не пешка-наблюдатель. Тогда, работник министерства? — Добрый день, мистер Малфой! О, и юный мистер Малфой! Моё почтение! — раболепно улыбался мистер Вупер. Пальцы его беспрестанно перебирали края шляпы, и Драко осенило, что также этот господин перебирал фантики от конфет, что давал ему в детстве. С тех пор мужчина немного постарел, осунулся и потерял прежний азарт в глазах. Похоже, он и сам не мог решить, спрашивал или утверждал: — Мои… мои дела, надеюсь, в скором времени пойдут в гору… Мы ведь… мы… Люциус запоздало хмыкнул и расправил плечи. — Мы с вами уже это обсуждали, мистер Вупер: иногда достаточно всего лишь оказаться в нужном месте в нужное время, чтобы поймать удачу за хвост. — Да… — мужчина несколько раз кивнул, прежде чем вновь поднять глаза на собеседника с нелепой улыбкой. — Да, это верно. Г-говоря о хвостах, представляете, я видел рыжего кота прямо у ступенек Гринготтса. — Плохое место для встречи с котом, мистер Вупер, — покачал головой Люциус, сжимая набалдашник трости. — Гоблины внимательны и принципиальны: погонят прочь вместе с котом. Вупер хрипло засмеялся, оглядываясь по сторонам, словно боялся оскорбить того кота. Драко приподнял одну бровь, с недоверием разглядывая давнего знакомого в поисках признаков сумасшествия. Однако мантия его была чистой, щетина отсутствовала, а алкоголем от него не несло. — Что такого в этом коте? Он анимаг? — поинтересовался мальчик. Люциус положил ему ладонь на плечо, слегка сжав. Старый знак, такой же привычный, как их игра: не вмешиваться без указаний. Вупер снова нервно посмеялся, заглаживая пятернёй и без того зализанные волосы. — С-справедливый вопрос, юноша, — отводя взгляд, пробормотал он. — Не думаю… Что ж. Уверен, вам не потребуется срочно обналичивать деньги. Но всё же юному наследнику не помешает купить новых книг. Знания не бывают лишними. Поищите «Новые трактовки законов», юноша. Весьма интересно, — Вупер вновь обратил взор на Люциуса и махнул рукой вниз по улице. — Советую заглянуть во «Флориш и Блоттс». Знаете, в течение часа солнце уже начнёт снижаться и не так ярко будет освещать улицу. Там будет удобно… читать. Брови Драко взлетели к линии волос. Он покосился на бесстрастного отца. Кто вообще выбирает книжный магазин по солнцу? Можно было подумать, хорошие книги появляются только в определённые часы, как мирабилис. Но Люциус прищурился и уточнил: — Вы уверены, мистер Вупер? — Безусловно, сэр. — Он надел цилиндр на макушку и поспешил откланяться: — Мне пора. Удачи. Мужчина так же быстро растворился в толпе, как появился. Отец слегка склонил голову в знаке прощания и продолжил путь. — Я бы не стал с ним дел водить, отец. Кажется, он помешался рассудком, — поделился впечатлениями Драко, догоняя родителя. — Разве не он отмечал посещаемость в отделе магических происшествий? Люциус хмыкнул и свернул к магазину мадам Малкин. — Удивительно отменная память, Драко. — Конечно, — возгордился мальчик. — Он же мне постоянно конфеты совал. Вот и запомнил. — Лучше бы ты так учебники запоминал. — Не начинай, отец, — закатил глаза Драко. — Странный тип. Он твой должник? — Нет. Драко нахмурился. — Что тогда он хотел от тебя? — Просто он по сути своей весьма амбициозен. И очень устал сидеть в том проходном холле, — понизил тон Люциус. — Я его слегка… мотивировал. В конце концов, каждый хочет быть замеченным. Но не каждый способен сам понять, когда ему пора оказаться полезным. У лиловой двери, обещавшей несколько проколов иголкой, Драко замер, поджимая губы. Каждый хочет быть замеченным? Ещё бы. Только попробуй дождись, пока сам лорд Малфой соизволит тебя заметить. Вечно приходится напоминать о себе и ещё угадывать, чем на этот раз заслужить его одобрение. — Ты же обещал мне подарок, забыл? Пойдём мётлы купим! — предложил он, но, увидев несогласие отца ещё до того, как оно прозвучало, почти выплюнул: — Ты обещал мне! Люциус тяжело вздохнул, взглянул на часы и мотнул головой. — Не сейчас, Драко. Я обещал — значит, куплю. А сейчас перестань капризничать и поспеши войти. Мадам Малкин была рада богатым покупателям и с упоением принялась показывать новые и самые отменные ткани, пока отец не сорвался и на неё, напомнив, что они спешат. Зачем и куда торопиться, Драко уточнять не рискнул и лишь морщился на суетливые уколы портних. К исходу сорока минут с мальчика сняли мерки, а отец в соседних лавках успел заказать котёл и ингредиенты. Свет уже косо ложился на здания, когда Малфои двинулись дальше. Драко с удивлением остановился перед знакомой лавкой, пытаясь понять, что приключилось, раз собралось столько народу. На плакате крупными буквами сообщалось:

«Гилдерой Локхарт

будет подписывать экземпляры своей автобиографии

„Волшебный я“

сегодня с 12:30 до 16:30».

Во «Флориш и Блоттс» они вошли без труда: стоило поманить охранника деньгами, как тот мигом показал боковой проход, позволявший обойти толпу беснующихся дам. Внутри Драко охотно нанял бы ещё одного охранника, чтобы тот расчищал дорогу сквозь мельтешащих фанаток. Длинная очередь тянулась через весь магазин, где герой мероприятия с лучезарной улыбкой выводил очередную подпись, время от времени поднимая голову, чтобы осчастливить поклонниц взглядом. Драко переглянулся с отцом, испытывая одновременно жалость к себе и ко всем этим ведьмам, добровольно отдавшим несколько часов жизни на поклонение пустослову в начищенной мантии. — Может, вернёмся через часок-другой? Пока на мётлы можем посмотреть… — Нет. — Люциус выпрямился, окидывая помещение взглядом, чтобы, вероятно, выискать место, где можно переждать толкотню. — Сейчас. — Ладно, — закатил глаза Драко. — Пойду поищу «Новые трактовки законов», — усмехнулся он. Юноша поспешил обойти толпу по кругу, пока не оказался один среди стеллажей. Свободного места в книжной лавке для автограф-сессии оставалось ещё меньше, чем терпения у Драко. Дамочки, девочки и даже несколько бабушек толпились в основном проходе, толкаясь и вытягивая руки к очередному экземпляру «Волшебного я», словно Локхарт раздавал последние билеты в приличную жизнь. Нарцисса тоже знала этого человека, но отзывалась о нём скорее с раздражением, чем с тем блеском в глазах, которым сияли остальные посетительницы. Драко брёл вдоль полок, лениво цепляясь пальцами за корешки книг. «Новые трактовки законов» обнаружились почти сразу и оказались скучнейшим политическим томиком о том, как старые правила подстраивали под новые запросы общества. Малфой не выдержал и трёх минут чтения и вернул книгу на место. По его мнению, даже самые дерзкие наказания в Министерстве не доходили до того, чтобы заставлять людей читать подобное добровольно. На соседних стеллажах томились книги по истории, а чуть вглубь обнаружились запасы, которые хотя бы обещали не убить юношу от скуки: «Сны и их тайные значения: от кошмаров до любовных предзнаменований», «Толкователь снов для ведьм и волшебников». Драко открыл одну наугад, уверенный, что найдёт там эзотерическую дребедень для тех, кому ночью приснился слишком выразительный чайник. «Если вам снится вода — вас ждут резкие перемены». «Если вы падаете, значит вы на перепутье». «Если роняете что-то во сне, то боитесь отпустить контроль в реальности». «Обознаться во сне — к неожиданной новости или к тому, что вы получите известие о человеке, о котором давно не вспоминали«, — утверждал некий Миллер. Малфой хмыкнул от находчивости автора, что, судя по синопсису, очень долго анализировал свои сны и судьбу. На следующей странице взгляд зацепился: «Если человек во сне не имеет лица, это означает, что судьба ещё не решила, кому именно он принадлежит». Хлопок книги и смех раздались чуть громче, чем ожидалось. — Ну конечно, — бормотал Драко. — А если во сне мне приснится танцующий носок, значит, продавец пока выбирает, чьей ноге его доверить. Он перешёл к соседнему стеллажу, где история смешивалась с легендами и не пыталась притворяться наукой. Том «Хогвартс: забытые легенды и тайны замка» на ощупь весил около кило, и Драко с гораздо большим задором пролистал несколько страниц. Пробежавшись по содержанию — призраки, говорящие картины, исчезнувшие доспехи, легенда о проклятом классе, лесные существа вокруг замка, — он остановился на разделе об основателях. Салазар покрывался не таким объёмным слоем легенд, как его коллеги, потому что покинул замок раньше всех. Но именно его несколько страниц увлекли мальчишку. Красивым орнаментом выделялась каждая отдельная легенда. Палец Малфоя замер на надписи «Тайная комната». «Согласно наиболее известной версии, Салазар Слизерин оставил в замке Тайную комнату, открыть которую сможет лишь его истинный наследник. Что именно находится внутри, неизвестно. Большинство современных историков считают историю поздней школьной выдумкой. Некоторые предполагают, что если бы комната была в замке, её бы обнаружили во время грандиозной перестройки в середине XIX века. Однако никаких подтверждений найдено не было и…» Вспомнилось, с какой надеждой в голосе отец поведал ему об этой легенде. Здесь, как и в рассказе Люциуса, подробностей не было — в основном опровержения и представления о том, кто или что это могло быть. Драко задумался: если дело действительно в крови, то истинным наследником, скорее всего, мог оказаться только кто-то из чистокровных, сохранивших верность принципам своего предка. Он вытянул шею, выглядывая из-за стеллажа, чтобы найти белокурую копну волос отца. Люциус, вроде бы, исчез где-то среди разделов истории, а значит, вряд ли собирался уходить в ближайшие несколько минут. Но вполне вероятно… что… В нос ударил давно знакомый, сбивающий с мысли, до тошноты сладкий запах вишни. Том выскользнул из пальцев. Драко отступил на шаг в тень стеллажей, словно его отбросило заклятье, и застыл. Между беспорядочных фигур промелькнули знакомые кудри — и тут же растворились в толпе. Показалось? Снова сон? Он осторожно выглянул из-за стеллажа, но увидел лишь спины, шляпы и трепещущие руки. Лёгкие словно слиплись, препятствуя работе сердца. Драко заставил себя медленно вдохнуть, потом ещё раз. Дважды ударил себя ладонью по груди, оторопело растирая ушиб. Отлично. Ко всему прочему, теперь он вынужден договариваться с собственным сердцем о продолжении сотрудничества? Когда тело наконец перестало сопротивляться, Малфой поднял с пола книгу о легендах, поставил её обратно на полку и ещё раз оглядел сборище поклонниц Локхарта. Запах вишни стал слабее, но никуда не исчез: висел в воздухе тонкой нитью. Юноша замер между полками, вслушиваясь в собственные ощущения. На мгновение пришло в голову, что он сходит с ума. В конце концов, гораздо проще было поверить в безумие, чем в то, что среди сотен людей ему мерещится одна конкретная назойливая девчонка. Облокотившись о стеллажи, опасливо выглянул с другой стороны полок, ближе к стене. Там стояла высокая шатенка и с сосредоточенным видом изучала корешки книг. Драко неловко улыбнулся ей, выпрямился и двинулся к следующему стеллажу, стараясь выглядеть совершенно буднично. Он просто блуждал между полками, а не охотился за привидением. В толпе разглядеть кого-либо было почти невозможно. Вспышки камеры репортёра выбрасывали в воздух клубы фиолетового дыма. В моменты более чистого обзора Малфой углядел несколько рыжих макушек в дальнем углу: мистер и миссис Уизли, Фред, Джордж, Перси. Рядом с ними протиснулась совсем мелкая рыжеволосая девчонка. Драко с удивлением отметил, что в выводке Уизли обнаружилось пополнение. В том же углу, стояла пара в клетчатых рубашках, без мантии и с такими испуганными лицами, словно их занесло не в книжный магазин, а в логово дракона. Магглы. Как их сюда пустили? Они тоже заплатили охраннику? Продажный петух! Драко скривился и прошёл ещё пару стеллажей, стараясь выбрать место, где смог бы разглядеть всю компанию. Ему хотелось убедиться. Просто убедиться и больше — ничего. Сверкнула очередная вспышка, наилучшим образом запечатлевшая сидящего за столом Локхарта с его неизменно глупой улыбкой. Драко продвинулся ближе и, когда фиолетовый дым рассеялся, заметил, что к семейству Уизли присоединилась знаменитая троица: Рон Уизли с вечно кислым выражением лица, Гарри Поттер, как обычно не понимающий, что происходит, и… Гермиона Грейнджер. Движение Малфоя оборвалось на полушаге, и голова его, как болванчик, ещё некоторое время покачивалась, продолжая инерцию тела. Между ними было несколько десятков людей, но глаза Драко цепляли каждый кусочек этой милой компании, державшейся друг друга. Нет. Она не должна быть там. Это не должна быть Грейнджер. Всё должно было быть не так! Сердце отбивало бешеный ритм где-то в висках, а мир показался замедленным и искажённым. Драко скользнул взглядом по ближайшей полке. На корешке одной из книг отчётливо проступали слова: «История разделения миров». Буквы всё ещё чётко виднелись и складывались в слова — значит он не успел уснуть за размышлениями о Салазаре. Малфой стиснул зубы. Разумеется, это Грейнджер. Он не ослеп и не настолько глуп, чтобы спутать её с кем-нибудь. Пространство на секунду качнулось. Драко схватился за ближайшую полку, повалив на пол несколько свитков. Голова наполнилась картинками. Воспоминаниями. Он уже видел это: лавку, стеллажи, толпу, Грейнджер и себя, высматривающего её среди потока людей. Если это не сон, то что тогда? Сон не мог просто так повториться в жизни. Это абсурд. Цирк. Дешёвая постановка! Юноша снова нашёл глазами кудрявую бестию. Штормёна, — та самая зубрила, прожигающая насквозь взглядом и вечно лезущая вперёд мысли, — в этот момент с робкой улыбкой смотрела на Локхарта, освещённого вспышкой камеры. Мужчина-маггл положил руку ей на плечо, и она, смутившись, откинула её, а секундой позже сама прильнула к… своим родителям. Драко медленно моргнул, сосредотачивая взгляд. Само собой, это её родители. Магглы. Родители Грейнджер в его сновидениях оказались ложными. Не та дамочка с кудрями в платье, меняющем цвет; не тот кареглазый властный мужчина; и даже не та парочка с фотографии, что ловили мелкую проказу-девочку. Мистер Грейнджер оказался русым, с кудрявыми завитками, которые передал дочери, и, вероятно, боялся всего, что его окружало, но бравадно старался держать лицо. А миссис Грейнджер, кареглазая, с тёмными прямыми волосами, безуспешно пыталась поддерживать разговор с мистером Уизли, и по её лицу уже можно было догадаться, что терпение у неё постепенно подходило к концу. Грейнджер удивительно походила на своих родителей, и была так к лицу этой странной маггловской моде и магглолюбской компании, что становилось страшно. С кем же Малфой учился в одной школе? Он медленно отступил на шаг, так и не сумев отвести взгляд. Штормёна прятала смущение в рубашке отца, поднимала на мать радостные глаза и, казалось, совершенно не замечала ни толчеи вокруг, ни голосов, ни суеты. Родительская рука просто лежала на её плече — без всякого знака. Ночное видение накладывалось на происходящее перед глазами, и веки Драко нервно задёргались. Было что-то пугающее в том, как ощущался момент: сплошным дежавю. Хоть и не всё совпадало… Сон предсказывал. Могли ли грёзы влиять на реальность? Мог ли Драко, поддавшись влиянию проклятых сновидений, сам следовать уготовленному сюжету? Повторять то, что уже случалось? Мог ли Малфой сам навлечь изменения подлинного мира? Драко сжал пальцы до боли. Если сны имели власть над явью, то неизвестно, что из них однажды окажется правдой. — Неужто это Гарри Поттер? — вскрикнул Локхарт, вскочив на ноги так резко, что его собственные фотографии на столе возмущённо покачнулись. Толпа расступилась, возбуждённо перешёптываясь. Грейнджер выпрямилась, тревожно оглядывая друга и спешившего к нему Гилдероя. Герой комедии схватил героя со шрамом за руку и потащил к сцене, тряся его ладонь так, словно эта встреча ознаменовала новый период расцвета магической Британии. Фотограф безостановочно щёлкал камерой, выпуская столпы дыма, которыми окутывало всю дружную компанию поддержки Избранного. — Какая у тебя шикарная улыбка, Гарри, — сказал писака и, после ещё нескольких щелчков, прижал шрамоголового к себе. Драко фыркнул. Кто из этих двоих больше жаждал одобрения — вопрос будущих философов на несколько столетий. Малфой ожидал, что, когда сиреневая муть рассеется, сможет насладиться возмущением на лице Грейнджер, но та, вопреки предвкушению, ярко улыбалась, обнажая свои большие зубы. Злоба отразилась на его собственном лице. Чему она вообще улыбается? Даже её родители — магглы! — и те недовольно морщились на Локхарта, отмахиваясь от дыма. А она сияла так, словно исполнилась её мечта, словно… Гилдерой был её кумиром? Серьёзно, Грейнджер?! Смешно подумать. Малфой знал, как выглядит настоящее влияние, вызывающее трепет: оно не раздаёт автографов и не улыбается в объективы. Отец, например, ни разу не лыбился в камеры. А Снейп, возможно, в принципе не умел. — Дамы и господа, — громко произнёс Гилдерой, жестом призывая к тишине. — Какой это необыкновенный момент! Идеальный момент, чтобы сделать небольшое объявление, которое я давно вынашивал! Когда сегодня юный Гарри зашёл во «Флориш и Блоттс», он хотел купить только мою автобиографию, которую я с радостью подарю ему сейчас совершенно бесплатно. Толпа зааплодировала, словно Локхарт только что подписался на пожизненное пожертвование всего своего дохода в приюты. А Драко, как за сегодня уже повелось, закатил глаза. Он чувствовал себя идиотом. Нашёл Грейнджер, совсем не желая того. Опять. В книжном магазине, обязательно. И ощущал необходимость предъявить ей что-то настолько унизительное, чтобы сбить с её лица это трогательное умиление. Ведь для этого судьба завела его в лавку? Не иначе. Он должен был придумать что-то, что наконец выгонит из его ноздрей этот приторный вишнёвый аромат. Нет, ну правда. Складывалось ощущение, что за время каникул она модифицировала свои духи, и теперь они буквально били наповал. — Он и понятия не имел, — продолжал Локхарт, слегка встряхнув Гарри, отчего его очки сползли, — что вскоре получит гораздо, гораздо больше, чем просто мою книгу «Волшебный я». Он и его одноклассники, по сути, получат настоящего волшебного меня. Драко не слушал. В голове вертелось одно: что сказать Грейнджер? Что-нибудь про её родителей-магглов, которых вообще не должны были пускать в магический мир? Юноша мог припомнить тысячи способов казней, которые выучил за лето с мисс Д’Гьяр, и напомнить грязнокровке, что именно такие, как её родители, виновны в разграничении миров. Или пройтись по её фанатизму по отношению к жаждущим внимания пустоголовым придуркам: выбрать одного или всех сразу? Язвительность заливала глаза и сжимала челюсти. Малфой прикусил губу до крови. Едва знакомый металлический привкус чистокровия и благородства появился на языке, волна ярости вдруг отступила, оставив после себя вполне здравую мысль: а надо ли вообще что-либо говорить? Надо ли, как во сне, дарить ей внимание? Пусть магглорождённая зазнайка подавится желчью, пока он будет замечать кого угодно: её друзей, родителей и этого придурка, которому она так радовалась. Всех — кроме неё. В конце концов, Драко Малфой был наследником древнего аристократического рода. Его внимание было наградой, которую не раздавали первой попавшейся грязнокровке. — Дамы и господа, — торжественно поправил мантию Гилдерой, — я с огромным удовольствием и гордостью объявляю, что в сентябре этого года займу должность преподавателя Защиты от Тёмных Искусств в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Толпа ликовала. Работники магазина выбежали вручать Гарри все произведения Гилдероя, так что тот чуть не завалился под грудой знаний. Гермиона радостно указывала родителям на обложки и самого Локхарта. Драко пробирался сквозь столпотворение, чувствуя, как привычное презрение постепенно вытесняет остатки растерянности. Это было отвратительно — чувствовать, что мир ломается, а ты ничего не можешь сделать. Малфою необходимо было хотя бы попытаться достучаться до всех. Объяснить, что всё здесь неправильно. Что Грейнджер с магглами-родителями не должна быть среди волшебников. Что Уизли не могут получать подарки просто за удачную дружбу с знаменитым Поттером. Что Избранный ещё не значит всепризнанный. Кто-то должен был разрушить эту нелепую иллюзию нормальности. Он подходил решительно, расталкивая ненасытных дамочек и их детей. Даже смотреть на Штормёну Драко не собирался, и всё равно заметил, как её улыбка спала, едва она увидела однокурсника. — Держу пари, тебе это нравится, Поттер, — ухмыльнулся Малфой, складывая руки на груди и выпячивая губу. — Знаменитый Гарри Поттер, — растягивал он гласные, надеясь, что голос не дрогнет от напряжённости, засевшей в затылке. — Не успел зайти в лавку — тут же попал в газету. Рыженькая девчонка, стоявшая рядом с Гарри, среагировала быстрее мальчика-который-выжил: — Оставь его в покое! Он не хотел всего этого! Драко вытянул лицо и едва не рассмеялся её отчаянной верности. — Поттер, смотрю, ты обзавёлся подружкой?! Девчонка мгновенно покрылась краской, пряча глаза, верно, Малфой рассекретил её. Рон, видимо, воспринявший оскорблением возможность сродниться с Поттером, сразу возник рядом, прорвавшись сквозь скопление народа со стопками книг Локхарта. — О, это ты, — сказал Уизли безрадостно. — Готов поспорить, ты удивлён видеть здесь Гарри, а? — Не так, как увидеть тебя в магазине, Уизли, — парировал Драко, складывая руки в карманы. Он перекатился с пятки на носок и углядел за спинами однокурсников дружную кучку рыжих макушек. — Полагаю, твоим родителям придётся голодать целый месяц, чтобы оплатить это. Рон сравнялся в красноте с сестрой, озлобленно бросил свои книги к ней в котёл и, сжимая кулаки, шагнул к Малфою. Поттер и Грейнджер одновременно схватили его за пиджак, останавливая. Драко скосил взгляд на её руку, вцепившуюся в рукав Уизли. Рону ничего не стоило сбросить хватку девчонки и худощавого дружка. Но он послушался, выдыхая и опуская плечи. — Слаженная команда глупцов и нищебродов, — пробормотал Малфой себе под нос, отступая на всякий случай. Он обводил взглядом всех, кроме неё, как осматривают комнату, в которой на стене висит зеркало, поймавшее солнце — слишком яркое и оттого неприятное для глаз. — Рон! — воскликнул мистер Уизли, спеша следом за близнецами. Момент — и почти вся семейка была в сборе, исключая миссис Уизли с Перси, которые заболтались с родителями Грейнджер, всё ещё пытаясь заполучить автограф писателя. Артур осмотрел детей, будто пересчитывая, и наигранно нахмурился: — Что вы здесь делаете? Здесь такая психушка, давайте выйдем на улицу. — Так-так-так… — послышался голос Люциуса, и его рука тут же сжала плечо Драко. Юноша едва заметно кивнул, чуть отступая, чтобы дать место отцу. — Артур Уизли. — Люциус, — холодно кивнул мистер Уизли, теряя прежний оптимизм. — Слышал, в Министерстве сейчас напряжённое время, — слащаво растягивал гласные лорд Малфой. — Надеюсь, за все эти рейды хотя бы платят сверхурочные. Драко сгорбился и исподлобья глянул на отца. Он не упоминал, что уже проходят рейды. Значит, всё серьёзнее? Странно, что Грег не делился впечатлениями… Хотя его мало интересовали дела взрослых. Тео, вероятно, тоже ничего не знал. Возможно, Люциус был с Антиохом, когда авроры нагрянули в дом Ноттов. А Пэнси? Почему она ничего не писала? Наверняка её отец оставил ей проблем перед побегом. И когда ждать авроров в Малфой-мэноре? Лорд Малфой, вероятно, откупался целым состоянием, чтобы оттянуть этот момент. Люциус тем временем заглянул в котёл рыжеволосой девчонки, куда уже покидали учебники, и из-под глянцевых обложек Локхарта достал очень старый, сильно потрёпанный экземпляр «Руководства для начинающих по трансфигурации». Драко поморщился. Как Уизли допустили, чтобы их единственной дочери досталось такое убожество? — Конечно, нет, — растянул губы в презрении Люциус, отвечая на свой же вопрос. — Ради всего святого, в чём смысл позорить имя волшебников, если вам за это даже достойно не платят? Мистер Уизли, оказалось, передал детям по наследству лишь часть своей способности краснеть — сам он уже стал похож на спелый помидор. — У нас совершенно разные представления о том, что позорит имя волшебника, Малфой, — зашипел он. Драко даже показалось, что его волосы встали дыбом, как у кота. — Очевидно, — кивнул Люциус. Взгляд отца скользнул к родителям Гермионы, которые прижались друг к другу в углу магазина и с опаской посматривали на происходящее. Драко опустил глаза в пол, избегая хмурости Грейнджер. Почудилось, что холодный ветерок пробрался в этот душный магазинчик, усиливая театральность. — Так вот какая теперь у вас компания, Уизли… А я думал, ваша семья не может пасть ниже… Договорить Люциус не успел. Драко не совсем понял, что произошло раньше: снесённый мистером Уизли, котёл дочери с металлическим стуком прилетел к его ногам, рассыпав книги, или глухой стук полок, в которые мистер Уизли впечатал Люциуса. Стеллажи пошатнулись и начали падать, опрокидывая друг друга, как карточный домик. Десятки тяжёлых книг с грохотом обрушились на толпу. Люди закричали и бросились к выходу. — Держи его, папа! — одновременно заорали Фред и Джордж. Прибежал сотрудник магазина, не решавшийся влезть в драку, но отчаянно хватавшийся за книги и свитки, пытаясь остановить разрушения. — Джентльмены, пожалуйста! Самому Драко по затылку прилетело «Учебником этикета для юных обольстительниц». Он со злостью пнул его в сторону, растирая место ушиба. — Нет, Артур, нет! — вскрикивала подоспевшая миссис Уизли, оттаскивая дочь подальше. Девочка цеплялась за руку матери, бросая бешеный взгляд на Драко и восторженный — на братьев. — Вы всё разрушаете! Джентльмены! Прекратите! — вновь и вновь надрывался сотрудник «Флориш и Блоттс». Грейнджеры оказались вмиг рядом, пряча за спину дочь. Гермиона выглянула из-за плеча отца и посмотрела прямо на Драко. Без злости и без торжества — только растерянно, словно ещё не нашла логической цепочки, в которой можно было бы его обвинить в последствиях. Драко вдруг стало жарко до самых ушей. Он и сам не находил ни верного ответа, ни действия. Отец дал ему знак не вмешиваться, но, кажется, всё вышло из-под контроля. — Отец, — растерянно выдохнул он, когда в ответ на удар в челюсть родитель получил удар в глаз энциклопедией грибов. Вспышки камеры вдруг оказались направлены на потасовку, когда Локхарт, охая и ахая, скрылся в подсобке. Драко достал палочку, собираясь разломать этот аппарат позора. Рон схватил его за руку раньше. — Ты что задумал?! Не вмешивайся! Грейнджер, заметив сцену, попыталась вырваться из крепких рук отца, но не сумев, просто решила перекричать весь бардак: — Тебе нельзя колдовать, Малфой! Мы не в школе, и ты несовершеннолетний! Драко недовольно подметил, как на него сразу направились несколько взглядов: миссис Уизли зашипела, Перси наклонил голову, давая понять, что следит, а какая-то молодая волшебница, ахнув, прижала ладонь ко рту. Теперь были свидетели. Если мальчишку ещё обвинят в незаконном использовании волшебной палочки, это никак не избавит Малфоев от проблем. Юноша недовольно цокнул, высвободился из хватки Рона и, убирая оружие, процедил: — Мои родители не настолько боятся Министерства, чтобы отбирать у меня палочку. Мы, Малфои, умеем пользоваться своими привилегиями. На крики и выбегавшую на улицу толпу примчался Хагрид, своими габаритами только добавив магазину ещё одну проблему. Он протиснулся сквозь море книг, окончательно уничтожив несколько из них, ухватил обоих мужчин за мантии и одним рывком развёл их в стороны, почти подвесив в воздухе. — Ну-ну, всё. Хватит, — басил лесник. Осторожно перешагивая разбросанные книги рецептов и сборники ядов, Драко обошёл Хагрида, вставая ближе к выходу. — Немедленно поставь меня на землю, чучело, — потребовал Люциус. Освободившись, он спешно отдышался, поправил мантию и развернулся к выходу, но спохватился, всплеснув руками, и сунул в лицо младшей Уизли книгу, что взял у неё из котла каких-то пару минут назад. — Вот, девочка. Возьми свою книгу. Это лучшее, что твой отец может тебе дать, — холодно бросил он. Вероятно, побоялся быть обвинённым ещё и в обкрадывании малоимущих детей. — Драко, уходим! Они выскочили из лавки. Драко не поднял головы ни разу. По Косой аллее Малфои прошли не больше десятка шагов, собирая на себе испуганные взгляды. После чего отец схватил его за руку и трансгрессировал в мэнор. Удушающее сжатие отпустило так же резко, как началось. Драко, обессиленный, едва не рухнул на пол гостиной, но отец вовремя подхватил его и дотащил до дивана. Мальчик упал на подушки, пытаясь отдышаться. Люциус, чуть поморщившись, присел перед ним. — Тебе не досталось? — хмурился отец, осматривая лицо, руки и помятую мантию сына. Драко мотнул головой. Губы никак не складывались в слова. Люциус поднялся на ноги, вновь поморщившись, и несколько раз осторожно подвигал челюстью, проверяя, на месте ли она. — Что это было? — наконец спросил юноша. — Всё полетело под откос? Люциус покосился на сына и ни с того ни с сего улыбнулся. — А ты заметил? Что именно, по-твоему, вышло не так? Драко изумлённо приподнялся на локтях, выговаривая каждую букву: — Ты подрался с работником Министерства на глазах у десятков волшебников и репортёров! — Значит, сдвинулось лишь немного, — спокойно заключил отец. — В целом всё прошло удачно. Юноша вскочил на ноги, чувствуя внезапный прилив сил. Он упускал что-то очень важное. — Что прошло? Что ты сделал? Чего добивался? Отец молча развернулся и направился к выходу, позволяя себе лёгкую хромоту. — Ты должен объясниться! Отец! Как я потом буду… Но не успел он договорить, двери гостиной распахнулись. Нарцисса, быстро оценившая обстановку, бросилась сначала к мужу, который сразу отказался от её заботы, а потом к сыну. — Что случилось? На вас напали? Пытались ограбить? — Со мной всё нормально, — отмахнулся Драко и не заметил, как расплылся в улыбке. — Отец подрался с Артуром Уизли! Мама, это было так… так… так круто! — Правда? — нахмурилась Нарцисса и повернулась к мужу, всё-таки заставив его показать свой фингал. Она ткнула палочкой в щёку супруга, не позволяя отвернуться, и спросила строго: — Ты устроил драку? На глазах у сына? — Это не я начал. — Прекрасный пример, Люциус, — причитала мама, смягчаясь и залечивая ссадину Люциуса. — Чудесный для мальчика в переходном возрасте. — Мама, отец не виноват, — попытался встать на защиту Драко. — Ты не понимаешь, там были Поттер, все Уизли, ещё и Грейнджер с маггловскими родителями… В дверях гостиной мелькнула ещё одна фигура. Драко окаменел с открытым ртом, отчего-то чувствуя неловкость. Девочка не спешила здороваться или вмешиваться в семейный хаос. Она даже не бросалась с обвинениями или едкими комментариями. Немного помявшись, присела в реверансе, чуть склонив голову. Всё это было чересчур официально для встречи с подругой детства. — Кажется, я многое пропустила, — перебирая пальцы, наконец выдавила Пэнси.