главушка 1.

Прошло полгода. Достаточно длинный срок? Пробежало время так быстро, не успев и глазом моргнуть. Но отнюдь… как бы парадоксально не звучало, но пять месяцев, две недели и один день тянулись для Миранды Пристли непозволительно медленно. Омерзительно, прям как она ненавидит, как терпеть не может, эта чёртова резина! Ручка полетела лишь легким раздраженным взмахом кисти руки куда-то в сторону. Пластик неприятно приземлился о кафельный пол кабинета. Пристли вздрогнула от звука и повела плечами прежде, чем устало откинуться на спинку своего максимально комфортного кресла, развернувшись лицом к окну… Свет приятно оставлял на её бледной, но с видимой розоватостью, коже лица полуденные лучи солнца. Она прикрыла глаза, наслаждаясь теплом от светила. Женщина подумала, что… просто… просто устала? Около пятидесяти, наверное, ассистенток сменили место, которое прежде занимала Эмили. Миранда не считала, но была уверена, что было и больше… Какая Эмили…? Скольких Эмили Пристли звала именем своей старшей ассистентки, вынужденной вторять правила и сидеть без заслуженного карьерного роста уже черт знает сколько времени! Но ведь никто не достоин сменить мисс Чарлтон с тех пор, как… Миранда вымученно, но тихо вздохнула. Андрея Сакс. Энди. Просто Андрея. Ан-дре-а… Эта смелая чертовка! Однако Миранда, признаться, была рада получить благодарное письмо на почту от Сакс в тот же день, как взгляды через дорогу встретились. Дождь и дерево. Глаза их полны не озвученных чувств, это видела каждая, но признаться друг другу они не могли ровно также, как и самим себе. «Миранда, я счастлива видеть тебя вновь. Эм, в общем, прости меня за мою уж очень яркую красноречивость, — и Пристли здесь была голова поклясться, что Андрея взяла себя за руку и смущённо улыбнулась, теряя контроль над глазами, которые только и делали, чтобы зацепиться за что-нибудь, найти мертвую точку, — но огромное тебе спасибо за рекомендацию. Мне приятно, что ты действительно оценила мои усилия. И ещё… Если нужна моя тебе помощь — я на связи». Правда, Миранда, перечитывая письмо не впервые и все недоумевала. О какой помощи может идти речь? Разве Сакс не знала, что это же Миранда Пристли, со своими действиями, связями. Ей вовсе нет необходимости обращаться за помощью к бывшей, разочаровавшей в прошлом её ассистентке. Ей помощь…? Миранда вслух хмыкнула, прикусив душку очков и вытягивая следом губы в трубочку. Тц. Смешно. Совершенно. Конечно, по принципам она не смела просить о помощи. Не сейчас. Никогда. Вообще. Абсолютно. Ей не нужна ничья помощь. Особенно человека, предавшего ее и показавшего, что он не просто не такой как все, что он умеет делать сознательный выбор и давать отпор — это восхищало Миранду в ней. Полгода Андреа работала в Зеркале, ее карьера, конечно, мигом поднялась. Все знали Миранду Пристли и ее методы. И потому письмо к новому начальнику — это тот же метод. Однако из простой манипуляции, она действительно желала Сакс лучшего, потому не могла не выразить свою рекомендацию без совершенно безобидного, по ее мнению, «идиот». Так, окружение редакции прознало, что ранее Энди работала около года у той самой Миранды Пристли, но ни слова о той женщине у журналистки никто спрашивать не хотел. Не рисковал. Возможно, это потому, что было еще одно правило, касаемо местонахождения самой Снежной Королевы: ни в коем случае не вести обсуждения о ней за ее спиной — в противном случае, это обеспечит с 80-процентным провалом не встретить ее эту же минуту в поле своего зрения. Пусть Миранда и выстроила за годы гигантские стены, но в душе, как и любое живое существо, хотела обычного проявления заботы, любви, взаимного уважения. Только ее Бобси были удостоены такого пристального внимания, и только от них женщина получала отдачу. Первый муж, Стивен и многие бывшие друзья — все они только брали. И Андреа, которая неосознанно переступила грань в номере отеля, была отвергнута Мирандой с просто ужасными словами: «Свою работу». Пристли дала слабину и сама же вновь возвела стены. Разговор в машине днями позже расставил в душе Миранды все точки над «и», и она после была отвергнута сама же. Ее бросили. За ее власть, ее блестяще-стратегический ум, ее безжалостные методы работы и строгие принципы. Не поняли, не приняли. Однако Миранда не спешила бить и крушить — полная самообладания она взвесила все «за» и «против» и приняла решение Сакс, подписала заявление об увольнении и даже написала эту чертову рекомендацию, зная наперед ход действий Андреа. Конечно, Сакс не была пешкой, даже сама Миранда не была игроком, она тоже стоит на шахматной доске, но управляет ими никто иной как коварная судьба-злодейка. Смешно. Абсолютно. В последнее время ее все чаще и причем максимально непозволительно посещают мысли о Андреа Сакс. Голова совершенно не хочет работать. Уму не постижимо! И Миранда думает о том, что пора спустя пять месяцев, две недели и один день что-то делать с этим, но вот что — уже вопрос… По кабинету разносится неприятный стук в стеклянные двери. Миранда сделала глубокий вдох и выдох, собирая мысли в порядок так быстро, насколько это было возможным, сказала «Войдите», махнув рукой, и развернулась, сидя в кресле, все еще не открывая глаз. Именно поэтому она до сих пор не видела вошедшего гостя. Как только стул совершил полуоборот вокруг своей оси, глаза Миранды, точно освободившись от плена ослепляющих солнечных лучей, приняли стадию прищура. Но не прошло и секунды, как они распахнулись как никогда раньше, кожа кресла до ужаса неприятно скрипнула, а ладони вцепились в стол, что аж на руках ярче выступили вены. Пытаясь сохранить максимальное самообладание, Миранда процедила сквозь зубы, но абсолютно не двигая губами: — Что ты тут делаешь?! Напротив неё стояла именно та, о которой она ещё пару минут назад вспоминала, о которой, должна признаться, пусть и в глубине души, скучала, и в кого, конечно, все-таки влюбилась. Глупо. Невозможно. Ненавидит. Миранда ненавидит эту жизнь! Сакс улыбалась ослепительной улыбкой — впрочем, ослепляла не только она — яркие шоколадные глаза, укороченные волосы (и эта чёлка!), слегка завитые в локоны, такие блестящие, и даже чёрный брючный костюм с белой рубашкой Calvin Klien из весенней коллекции 1996 года с расстёгнутым пиджаком выглядел на девичьей фигуре умопомрачительно. Со вкусом. Образ дополняли чёрные лодочки, пару колец и серебряная цепочка с подвесткой «А» — что это могло значить: Андреа, Энди или Армани — стоит ещё подумать… — Миранда, здравствуй, — произнесла уверенно девушка, и этот контроль стал отчего-то раздражать Пристли. — Я не стану повторять свой вопрос, мисс Сакс. Миранда фыркнула, а Энди, чуть помявшись на месте, решила всё-таки сесть в кресло напротив бывшей начальницы. Пристли же предпочла, тихо выдохнув, сделать правдоподобный вид бурной деятельности, то и делая, что посматривая бумаги то там, то тут, то листая журнал и что-то помечая на стикере и блокноте. Конечно, много времени не прошло в этой тишине. Энди просто не могла себе позволить нарушить такой момент. Она откровенно наслаждалась попытками Миранды уверить её в огромной занятности. Безуспешно, но смешно. Это позабавило Сакс и она усмехнулась вслух, заставив тем самым обратить внимание Миранды Пристли на свою скромную персону. — Оу, Миранда, прошу меня простить, я… Её перебивает Пристли, одним лишь жестом руки заставляя коленки Андреа прижаться друг к другу и сглотнуть внезапно появившийся ком в горле — да, давненько она такого не ощущала. — Ближе к делу. Ты помнишь — я не люблю темп улитки. Хотя даже она… — и Миранда осматривает девушку, прикусив внутреннюю часть губы, — обыграет тебя. — Да-да, я поняла, — протянула Сакс, закатывая глаза. — Меня пригласил сюда Ирв. — О, — наигранно удивлённо Миранда издала звук, — почему меня это должно интересовать? — Он хотел попросить меня взять интервью у каждого из редакторов Элиас-Кларк журналов. Однако он был весьма встревожен, когда речь зашла о тебе. — Что-то ещё? — О да, конечно. Он предложил выпить чаю, мы мило побеседовали, также он заплатил мне 2 миллиона долларов и сказал ни в коем случае не приближаться к Дьволу в Prada. На сказанное Миранда лишь изящно выгнула бровь в вопросительном жесте. Она сняла очки с переносицы и прикусила душку. — Это все? — спросила она заинтересованным тоном. — Это все, — закончила Андреа. Но почти сражу же она прыснула смехом, — Боже, прости, Миранда. Это шутка. — Очень смешно, — ответила Миранда и вернулась к «работе». Сегодня сама судьба смеётся над ней. — Кхм-кхм. На самом деле, проблема все равно остаётся в Ирве. И, возможно, даже снова в Жаклин Фолле. Как давно ты получала письма? — Какие письма, Андреа? Ты о чем сейчас говоришь? — Так ты не в курсе? Жаклин отказалась от редактора британской версии Подиума. На её месте до сих пор никого нет. Но она метит на должность выше. Например, твою. Теперь все понятно? Миранда удивилась, однако виду не подала. В последнее время ее не то чтобы перестали о чем-либо уведомлять, она попросту перестала этим интересоваться, вопреки своей педантичности. Она поежилась на месте, словно от холода и повела плечами, потому что по позвоночнику прошелся табун мурашек. Поправив нервным жестом и без того безупречную прическу, Пристли сделала неопределённым движением взмах рукой и спросила: — Так ты… пришла помочь? Энди скрестила руки на уровне груди и смущенно улыбнулась. — От тебя слов о помощи не дождёшься, так что да. Я пришла сюда именно по этой причине. Миранда ядовито подняла уголки губ. Выглядело это мило. — Оригинально, мисс Сакс. Девушка пожала плечами, склонила голову влево. — И не поспоришь. У тебя есть план? — Был, — и будто опомнившись, продолжила, — Но полгода назад. Он отсрочил мой крах и позволил задержаться на посту главного редактора. Сейчас? Не имею ни малейшего понятия. — Равитцу стало ненасытно, он, разумеется, не успокоился. Нужно расправиться с ним раз и навсегда. — Чем ты можешь помочь? Вернее, что ты предлагаешь сделать? — Благодаря работе на тебя, у меня есть связи, а в Зеркале они расширились. Как ты думаешь, какова моя работа? О, ну конечно. Грязь журналиста. Миранда не любила копаться в чужом белье, особенно грязном, особенно если им будет ненавистный Ирв, все жрущий и желающий набить не только свой растущий живот, но и кошельки. Энди достает из сумки тонкую папку и кладет на стол перед Мирандой. Никакой помпезности — просто несколько листов. — Здесь немного. Ирв встречался с представителями фонда, который финансирует сеть фаст-фэшн производителей во Вьетнаме. Ты знаешь эту историю — прошлый год, расследование про условия труда. Пресса тогда замолчала, потому что у фонда хорошие юристы. Но документы остались. Ирв поставил подпись под инвестиционным меморандумом лично. Если совет узнает, что их СЕО вкладывает деньги репутационно опасных партнеров, когда весь Элиас-Кларк строит из себя этичный медиа-холдинг… Миранда молчит, смотрит на папку, не прикасаясь. — Откуда у тебя это? Энди пожимает плечами: — У меня хороший источник в отделе расследований. Я просто попросила посмотреть, кто из больших боссов мелькал в тех старых материалах. Твое имя там не всплыло. А вот Ирва нашли. Миранда наконец берет папку, пролистывает. Поднимает глаза на Энди — долгий взгляд, в котором смесь удивления, уважения и чего-то более теплого, что она не хочет показывать. — И что ты предлагаешь? Чтобы я шантажировала собственного издателя? Энди усмехается: — Я предлагаю, чтобы ты знала: если он решит играть грязно — у тебя есть ответный ход. А использовать его или нет… ты сама решишь. Ты же Миранда Пристли. Ты всегда знаешь, как выиграть. — Ты изменилась, Андреа, — бросает Пристли, смотря на бумаги. — У меня был хороший учитель, — отвечает девушка с теплотой в голосе и красивой широкой улыбкой. Найджел с Эмили беззвучно запищали, слегка припрыгивая на месте и переглядываясь. В приемной они старались не дышать, чтобы уловить волны голосов начальницы и подруги. Еще чуть-чуть и они расплывутся лужицей под стеклянной дверью. Вытянув губы в трубочку, Миранда опять находилась в прострации перед весами с двумя чашами. — А… в чем выгода? — потребовала она, но сразу же добавив, не дав тем самым себя перебить: — Вряд ли ты по доброте душевной стала бы помогать тому, из-за кого вся твоя жизнь перевернулась с ног на голову. Чарлтон и Киплинг отчаянно взвывают со словами «Ну че-ерт!» и расходятся разочарованные по разные стороны от двери к стенам как психбольные. Энди по-доброму усмехнулась и искренне ответила: — Ничего. — Ничего? — удивила ее Энди и злила одновременно. — Да, все так. Верно, я преследую свои цели, тебе их знать не то чтобы необязательно, просто не за чем. С тобой ничего не случиться. То есть я имею в виду, что волноваться не о чем. Я просто хочу помочь. И я знаю, что буду вполне себе полезна. — Невыносимо, — фыркнула Миранда, глядя на гостью, но в этот же момент смотрит сквозь неё, за дверь. — А они что здесь делают? — женщина убийственно прожигает дыру за спиной Сакс, которая обернулась и улыбка стала только шире. Найджел и Эмили решили её поддержать и понаблюдать со стороны. Она уж и сама забыла, что их отделяли только эти ужасные прозрачные двери из стекла. — Они, — начала Энди и помахала друзьям, — моя неизменная группа поддержки, — и она обвела быстрым взглядом пространство. Привлекла внимание валявшаяся на полу ручка. Девушка покачала головой, улыбка не сползала с губ, а спина ощущала целых три пары глаз. Элегантно опустившись на корточки, она подняла ручку и покрутила ту недолго в руке, после кладя на стол перед Мирандой. — Ты злилась. Рвешь и мечешь, когда не можешь сосредоточиться, — констатировала Сакс. Миранда наблюдала. За каждый шагом, жестом, морганием, глотком воздуха Андреа. В груди сердце билось куда спокойнее, чем часом ранее или за последние пять месяцев, две недели и один день. Щиколотка медленно поднялась вверх по второй ноге под столом, благо, Энди из-за положения стоя с другого конца стола этого не видела. — Пустые разговоры. Она просто упала. — Миранда Пристли никогда не оправдывается. Особенно считая такие разговоры пустыми. — Раздражаешь. — И все же. Ты тоже изменилась. Кто теперь похож и, главное, на кого? — выгнув бровь, с вызовом бросила Андреа. Кажется, она заводила огонь опасной игры. — Это бессмысленно, Андреа. Ты разве не пришла сюда, чтобы предложить помощь? Я согласна. Чего ещё ты хочешь? — вымученно протянула она, но все ещё старалась сохранить хоть каплю самообладание. — Все предельно просто: ответов, — резко наклонившись к Миранде, последнее слово прошептала по слогам. — Ты убьешь меня таким темпом. Прошу, говори конкретнее, я тебя не понимаю. Миранда чувствовала натиск стен собственного кабинета как никогда раньше. В них всегда было комфортно находиться, как дома, но этот разговор, что длился (Господи, сколько? час? половину от него? пять минут?), казалось, полдня, вымотал её полностью, окончательно. Сил бороться не оставалось, в особенности отстаивать какие-то свои границы. С Энди это уже попросту не работало — Миранда позволила этому случиться ещё тогда, в Париже. Она за это время так изменилась, что попросту не узнавала себя. И речь, конечно, не про отражение в зеркале. Внутреннее состояние Миранды несомненно пошатнулось по известной причине. Она себя за это ненавидела. Но что она может сделать? Ничего. Миранда Пристли хотела повернуть время вспять. Вернуться, исправить чёртовы ошибки своих решений, слов. Возможно, никогда не принимать на работу Андреа. А может вовремя признаться стыдливо в своих непозволительных по отношению к Сакс чувствах. Боже. Она влюбилась. Дьявол в Prada, в юбке, Снежная Королева, Леди Дракон. No way! — Я обязательно добьюсь ответов, Миранда. Но не сейчас. Я действительно хочу тебе помочь, правда. Равитц не пытается убрать тебя напрямую. Это было бы слишком глупо с его стороны. Он предлагает совету директоров расширить штат. Новая должность — что-то вроде редакционного директора по Америке. Звучит безобидное, ты так не думаешь? К тому же даже престижно для компании. Но все понимают: этот человек будет сидеть над тобой. Миранда молчала. Её пальцы едва заметно сжали подлокотник кресла. — И кандидат, разумеется, Жаклин, — закончила Энди. — Ты удивительно осведомлена для простой журналистки «Зеркала», — холодно повторила Миранда, перефразируя раннее сказанную фразу. — Ирв проводит эти консультации закрыто. — Да, — Энди позволила себе легкую улыбку. —Жаклин — отличный редактор. У неё вкус, хватка, связи. Но есть одна проблема. Миранда ждала. — Она уже ведет переговоры с Holt Holding. Джеймс Холт предлагает ей пост в Европе. Официально — расширение влияния. Неофициально — она готова уйти хоть завтра, если условия будут лучше. Ирв об этом не знает. Или делает вид, что не знает. В папке были не столько документы, сколько вырезки, заметки, несколько фотографий — Жаклин на ужине с представителями Holt Holding в Лондоне два месяца назад; Жаклин в Милане на встрече, которая не значилась в её официальном графике; краткая аналитическая записка о том, что Holt Holding ищет кого-то для запуска нового глянцевого проекта в Европе. — Ирв думает, что он использует Жаклин, чтобы добраться до тебя, — тихо сказала Энди. — А на самом деле Жаклин использует его, чтобы поднять себе цену для Холта. Она не собирается оставаться в Элиас-Кларк. Ей нужно только громкое имя в резюме — «главный редактор всех американских изданий». И она уйдет. А Ирв останется с разбитым корытом и с тобой, которая будет знать, что он пытался тебя подсидеть. — Это не входит в твою компетенцию, — сказала Миранда. — Шпионаж. — Брось, это информация, которую можно найти, просто встретив кого угодно и где угодно, — пожала плечами Энди. — Которая лежит на поверхности, если знать, куда смотреть. Миранда смотрела на неё долгим взглядом. Потом медленно, очень медленно, уголок её губ дрогнул. Это нельзя было назвать улыбкой. Это было нечто большее. — Значит, Жаклин продает Ирву иллюзии, а Ирв продает эти иллюзии совету директоров, — задумчиво произнесла Миранда, держа у приоткрытых губ душку очков. — Осталось только выбрать момент, когда правда станет… наиболее эффектной. — О, я знаю, — быстро сказала Энди. — время голосования жюри. Когда Жаклин будет в Нью-Йорке на финальном собеседовании. Мы дадим утечку в прессу о её переговорах с Холтом. Это скандал — просто факты. Ирв же будет выглядеть или идиотом, который не проверил кандидата, или лжецом, который пытался протащить чужого человека. А Жаклин… Жаклин получит своё повышение, но в другом месте. И уйдет с чистой репутацией. Все при деле. — Кроме Ирва, — закончила Миранда. — Кроме Ирва, — кивнула Энди, поджав губы. Миранда откинулась в кресле. Солнце уже не слепило — оно мягко золотило её волосы, делая образ чуть менее ледяным. В тени она выглядела ещё красивее — парадокс, ведь обычно люди выглядят угрюмее, тень лишь подчёркивает возраст, если не делает человека старше. Но с Мирандой как всегда — все не так. — Ты просчитала всё до мелочей, — сказала она. — Кроме одного. — Чего именно, Миранда? — насторожилась Энди, но слабо улыбнулась. — Почему ты здесь. Сейчас. С этим. — Миранда смотрела прямо в глаза. — Не говори про помощь. Не говори про журналистский интерес. Я хочу слышать правду. Энди выдержала Взгляд. В приёмной Найджел и Эмили, кажется, перестали дышать, вновь прислушавшись к их разговору. — Потому что я скучала, — просто сказала Энди. — По этому кабинету. По этой части города. По… Мне обязательно об этом говорить сейчас? Тишина стала абсолютной. Миранда моргнула. Один раз. Второй. Она не привыкла к такой себе, какой стала после Парижа. Она не привыкла к таким чувствам, какие она испытывает сейчас. Противоречивые. Ей хотелось обнять Энди, выговориться, пожаловаться, слушать голос Сакс, одновременно она хотела сцепить руки на её тонкой шее в отместку за совершенный поступок. Но нутро Миранды противилось последнему. Она поняла, что Андреа смутилась, её щеки покрылись пунцом, а взгляд забегал по светлым стенам. Пристли поняла, что на самом деле хотела ответить Сакс. Но она сама так говорить не умела. Так, они обе не произнесли этих слов вслух. — Ты идиотка, Андреа Сакс, — тихо проговорила Миранда, сверкая хищно глазами. — Знаю, — улыбнулась Энди. — Ты мне говорила. И о-очень много раз. — Идиотка, — повторила Миранда, но в голосе не было яда, как во время работы девушки на неё. — Приходить сюда. Спасать меня. Говорить или, вернее, все же не говорить такие вещи. Ты хоть понимаешь… Она не договорила. Отчего-то резко встала с удобного кресла и подошла к окну. Спина прямая, плечи расправлены — идеальная осанка, за которой можно спрятать что угодно. — Я понимаю, — тихо сказала Энди за её спиной. — Я не могу сказать прямо, ты не можешь ответить. И ты не знаешь как. Ты, вероятно, боишься, что это снова разрушит всё. Я понимаю. Я просто… хотела, чтобы ты знала, но у меня вышло это не так, как мне бы хотелось. Но я точно хочу, чтобы у тебя был этот чертов Ирв с потрохами, когда ты решишь его дожать. Миранда обернулась. В глазах блестело что-то, чему она не позволяла стать слезами. — Останься, — сказала она. — После того, как всё закончится. Останься. — Надолго? — спросила Энди, неловко улыбнувшись. — Настолько, насколько сможешь, — ответила Миранда и оставила в ответ умопомрачительную легкую улыбку. И это было больше, чем любое признание из трех слов.