главушка 2.

Несколько дней спустя, в конце рабочей недели, в Элиас-Кларк в два часа дня состоится двумя этажами выше редакции Подиума собрание директоров. Энди уже здесь, в кабинете Миранды, но без самой его хозяйки. С двенадцати часов, с обедом в виде рибай-стейка средней прожарки с зеленью, стаканом простой воды, а не алкоголя, двумя чашками кофе, одна их которых принадлежала самой Сакс. Жест, чтобы окунуться в прошлое. И дать новой ассистентке главного редактора сегодня немного перевести дух. Однако благодарности Энди не ждала, но чувствовала время от времени, как та прожигала ее спину. Конечно, легенда, о которой она была наслышана, уверенно расположилась в дорогом кожаном кресле — и, слава богу, что не принадлежащем Миранде, а всего лишь в гостевом. Девушка позволила себе ждать не в приемной, а именно здесь, в святая святых. В кабинете Пристли. Почему нет? Кажется, она уже имеет на это право, не так ли? Энди закусила губу от одной мысли, что несколько дней назад она с Мирандой так хорошо поговорили, поняли друг друга без трех слов. Да, они скучали. Друг по другу. Скучали очень сильно. И рады видеть. Рады видеть каждую. Миранда рада Андреа. Энди рада Миранде. Да, все в трех словах. Но, может быть, те три заветных слова, которые они ждут где-то в глубине души, скажут друг другу несколько позже? Может, сейчас они не готовы? А может, время сейчас не подходящее? Солнце полуденное заливало кабинет мягким светом, играло с отражающими его предметами, создавая блики и даже на серебряной цепочке Энди с подвеской «А». Андреа. Или все-таки Армани? Ха-ха! А может, «абсолютность»? Нет, вздор! Или Adore? Неважно… даже если это глупый английский артикль! Дверь в приемную открылась, а затем послышался чеканный, цокающий стук каблуков, голос, дающий указания ассистентке, который затем сразу прерывается и удивленно произносит, однако холоднее, чем Сакс хотелось бы, но Энди все равно слышит нотку теплоты, и ее это так окрыляет, что она резко поднимается с места и, слегка наклонив голову к правому плечу, лучезарно улыбается, слушая собранную Миранду Пристли, которая вмиг преодолевает расстояние от прохода до своего стола: — Ты здесь? — конечно, это было больше утверждение, нежели нелепое вопрошание, потому что глаза доказывают как раз-таки присутствие девушки здесь. — Здравствуй, Миранда. Твой обед, — она указывает кивком на поднос с едой, и Пристли следует за указанием, обводит содержимое непроницаемым взглядом и поджимает губы. Энди недоумевает. Неужели ошиблась? Сделала что-то не так? Ломая пальцы, она поинтересовалась: — Эм, э… Миранда, что-то нет так? Тебе не нравится? Я принесла его семь минут назад, он в отличном состоянии, я проверяла, и… Миранда поднимает взгляд на девушку и смущенно поднимает уголки губ. — Нет-нет, — спешит ответить и уверить сразу и делает в воздухе взмах рукой в воздухе, — Я давно не ела его. Может быть, с момента твоего ухода. А еще и ты его сюда доставила. Непривычно. Я выхожу из зоны своего комфорта. Благодарю, Андреа. Сакс облегченно выдыхает, чувствуя, как отпускает напряжение в плечах. — Боже, слава богу, напугала. Поешь обязательно, нужны силы. Миранда не ответила, молча покинула кабинет на несколько минут, наверное, вымыть руки, а, вернувшись, пристроилась в излюбленном кресле и принялась за пищу, если не богов, то, черт бы всех побрал, сигнатурное блюдо Миранды Пристли. Энди временами поглядывала на нее. Просто было интересно. Между ними, нет сомнений, что-то изменилось. Изменилось все. Сакс не видела больше ту же строгость, холодность, отстраненность, деспотизм. Не было той Снежной Королевы. Наедине с ней Миранда была обыкновенной слабой женщиной. Как тогда в Париже. Тогда изменилось все. Сейчас — тоже. И Энди надеялась, что в лучшую сторону. Миранда, во всю трапезничая, конечно, видела поглядывающую за ней Сакс. Ее это позабавило, потому усмехнувшись, женщина отложила вилку с ножом возле тарелки и произнесла: — Я вижу, как ты на меня смотришь, Андреа. Энди, будто опомнившись, подпрыгнула на месте. Что ж, ее словили. Как на месте преступления. Как грызуна в мышеловку, попробуй только туда положить немного сыра. — Что ты имеешь в виду, Миранда? Вернее, в каком смысле «как»? Закусив щеку изнутри, Пристли невозмутимо поведала об наблюдениях девушке: — Со слюной. Посмотри на себя, как ребенок, заслюнявила свое безупречное платье… Энди не поняла. Опустила взгляд, оглядела себя, насколько позволял угол обзора, но ни одного пятна не увидела. Сакс похлопала глазами, разинув рот. Но тут же его закрыла и улыбнулась, широко, как обычно, и с появившемся пониманием. — Очень смешно, Миранда. Миранда, как уже упоминалось ранее, изменилась, и поэтому не могла сдержать смеха. Она тихо хихикнула в сторону, прикрыв элегантно ладонью лицо. Боже, Миранда Пристли — и хихикает? Абсурд! Найджел бы не поверил. — О, прости, Андреа. Ты такая милая, когда… пожалуй, ты всегда милая. Девичьи щечки порозовели, тело расслабилось. — Ты меня засмущала… — призналась Энди и отвела взгляд, прочищая горло внезапным кашлем. Миранда ничего не ответила. Сама смутилась, сама была одолена пунцом. В новинку. Но ей нравилось. Безумно. — Андреа, ты пробовала рибай-стейк? — внезапно Энди услышала вопрос. Она проморгалась и ответила: — Н-нет… Я не вегетарианка, мясо ем спокойно, но этого блюда я сторонилась и продолжаю держаться от него подальше по сей день с тех пор, как работала на тебя. Ты скажешь, что я дура, идиотка, глупая… — О нет, милая. Глупости. — уверила ее Пристли, а от этого «милого» в груди Энди потеплело, — Не хочешь попробовать? Боюсь, у меня аппетит пропал от одной мысли о предстоящем совещании. Энди устроилась поудобнее, думая, что Миранда лишь повернет поднос к ней, но женщина ее в который раз за день успела удивить. Она жестом приказала — именно так, да, — сидеть на месте, сама встала и, обойдя стол, придвинула поднос. Салфетку она передала Энди, и пока та ее одевала на ворот, Пристли аккуратно, как настоящий гурман и человек, воспитанный по всем нормам этикета, взяла нож и вилку, разрезала мясо на маленькие кусочки, один из которых насадила на зубчики и поднесла к приоткрытым пухлым губам Сакс, что успела округлить глаза от увиденного. Ей определенно нравились эти изменения в женщине, но одновременно с этим и пугали. Миранда Пристли собирается кормить ее с рук. Да еще и в своем кабинете… невозможно! — Давай, Андреа, позволь мне сделать это, — произнесла она томно — или так показалось Сакс — Мне нужно отвлечься от предстоящего ада. Не хочу думать о плохом. Энди прежде, чем снять зубами, не задев помаду на губах, с вилки мясо, ответила: — Я твоя подушка безопасности, но не смей мной пользоваться когда и как вздумается, Миранда. Все будет хо-ро-шо. Она откусила кусочек. И отчего-то Миранде это зрелище так понравилось, зрачки глаз с ноткой безумства расширились, челюсть сжалась, между ног беспощадно заныло, а женщина ахнула, не сумев сдержать постыдный стон. Черт, это было так сексуально с обеих сторон! — О Боже, какая услада… — Андреа! —… для моих вкусовых сосочков! — закончила Энди, чем вогнала женщину дважды в краску. Девушка рассмеялась. Она пыталась разбавить неловкий момент для Пристли. И для себя. Что ж, это было сильно... Миранда фыркнула, но в глазах, Энди могла поклясться, плясали чертики. Через несколько минут Пристли не только закончила кормить свою бывшую ассистентку, но и отнесла поднос на кухню, давая еще несколько указаний для новой ассистентки и возвращаясь к бумажной волоките в свой кабинет, а Энди, как серьезный журналист, время от времени поглядывала на наручные часы и поглядывала в телефон. — Осталось сорок минут. Миранда вообще не показывала признаков волнения, какого-то напряжения. Работала. Как обычно. Скорее всего, окунувшись вновь в привычную и любимую стихию, она чувствовала себя в своей тарелке. Она давала ей силы жить, наслаждаться, творить. А нынешняя ситуация пошатнула ее весы, но она держалась. Энди верила, что сможет помочь. Они утрут нос Ирву. Вместе. Не отрываясь от бумаг, женщина прервала тишину: — Я не говорила, но Ирв запросил закрытое заседание. Тема не столь интересна. Энди усмехается, отрываясь от какой-то книги, которую нашла на полках в кабинете Миранды, чтобы занять время. — Звучит скучно. Для него ты проиграла. Голова на блюдечке — сама ведь идешь туда. Миранды отрывается от работы и смотрит на девушку поверх очков. Взгляд ее острый, но из-за Энди он заметнее становится мягче. — Моя голова всегда на своем месте, Андреа. Вопрос в том, чьи в итоге полетят. Энди кивнула. Она знала свою роль. Информация о переговорах Жаклин с Holt Holding уже ждет своего часа. Энди договорилась с контактом в отделе расследований — если потребуется утечка, материал уйдет в три крупных издания в течение часа. Но это при необходимости. Остается верить в лучшее. Энди переворачивает громко для тишины кабинета страницы и продолжает: — Я тоже не говорила. Жаклин сейчас в городе. Видела её вчера в отеле с Ирвом. Ужинали и мило улыбались друг другу. Пристли с издевкой отвечает, никак не являясь заинтересованной "как и где" Андреа Сакс смогла выяснить такое, и не поднимая глаз: — Надеюсь, у неё хватит не только мозгов, но и вкуса не надеть то же, что было на ней в Париже. Тот пиджак уродует линию плеч. Энди спрятала улыбку за обложкой книги. Что ж, Миранда ревнует к власти. Не хочет, чтобы какой-то отброс — а Жаклин им все еще являлась, вкуса моды ей не занимать (ха-ха) — даже гипотетически мог занять место Миранды Пристли в американском Подиуме, которому она посвятила больше половины жизни. Глупо и самонадеянно с их стороны так думать.

***

Конференц-зал Элиас-Кларк. Длинный стол, тяжелые шторы. За столом весь совет директоров: преимущественно мужчины и только две женщины. Они с лицами людей, которые привыкли решать судьбы. Собственно, как и всегда. Миранда входит последней. Это её право - опаздывать, заявляя о себе позже. Она занимает место во главе стола (не потому что главная, а потому что никто не посмеет сесть туда раньше и потому что все-таки многие люди считаются с ней). Ирв сидит справа от председателя, нервно постукивая пальцами по столу. Жаклин — слева, чуть поодаль, с видом человека, который уже всё решил. Энди здесь нет. Она в маленькой комнате для помощников, откуда через стекло видно зал. Рядом с ней — Найджел, который просто не мог оставить свою дорогую подругу Пристли в обществе стервятников, и также здесь технический специалист, который отвечает за проектор. Энди держит телефон наготове. Биение сердца отдается где-то в горле... Ирв встает, разводит руки в стороны в приветственном жесте. Чувствуется фальш. Это пельмень из нее состоит полностью, да только теста было достаточно раскусить, чтобы понять, что мясо внутри стухшее, невкусное, отвратительное, как и сам человек, строящий из себя не пойми кого и для кого. — Дамы и господа, спасибо, что нашли время. Я настоял собрать вас, чтобы обсудить будущее нашего флагманского издания. Подиум — это сердце Элиас-Кларк, но даже сердцу нужна… как бы выразиться... модернизация. Улучшение в том или ином виде, для нормированной поддержки. Иначе оно умрет. Но вы и без меня понимаете систему созависимости. Он говорит о «свежей крови», «новых голосах», «расширении горизонтов» - всего необходимого, по его мнению, не сколько в других журналов в Элиасе-Кларке, сколько исключительно о "Подиуме". Все знают, что это значит. Взгляды краем глаза косятся на Миранду. Она невозмутима, делает изредко пометки в блокноте. Это для структурирования мысли, отвлечения - ведь, зачем слушать этого болвана, все решено и она знает, что и как ему сказать. Все продумано. Решено. Ждет лишь подходящего момента. Ирв продолжает: — Я предлагаю создать должность редакционного директора по всем американским изданиям. Это позволит координировать контент, усиливать взаимодействие брендов и… освободить, например, в Подиуме Миранду, например, для более сильных задач, более полезной стратегии. Или же вовсе освободить ее... Ну, вы понимаете, да? Простыми словами: Миранду отодвигают, а Жаклин ставят сверху. Одна из единиц женщин, члена совета, разумеется, на вид лет около 60, но с современным взглядом на вещи, интересуется, скептично выгнув бровь и скрестив руки на груди: — И кого вы видите на этой предложенной позиции, Ирв? А Равитц этого только и ждал. Его несказанно радовало, что никто не задавал вопросов «зачем?», а сразу перешли к делу в нужное русло. — Я рад, что вы спросили. Жаклин Фолле — имя, которое не нуждается в представлении. Её успех в Британском Подиуме говорит сам за себя. Она согласилась рассмотреть возможность переезда в Нью-Йорк. Жаклин опускает глаза, рука зарывается в копну тёмных волос. Конечно, это идеально отрепетированный жест, направленный, чтобы показать скромность, что это честь для неё… Мужчина с уставшим лицом, председатель совета, поворачивается вполоборота и произносит требовательно: — Миранда? Ваше мнение. Тишина. Все смотрят на неё. Что ж, раз такое дело… Миранда медленно откладывает ручку на разворот блокнота. Снимает очки, откладывая их в сторону. Делает она все нарочито очень медленно. Как не любит. Но топить Ирва, который не так давно хотел потопить её — это не мука для него и не скука для неё. Удовольствие. Если бы не столько глаз, столько дыханий вокруг, то Миранда бы хищно облизнула губы и пантерой бы растерзала всех предателей, собравшихся в зале-конференции. Но вместо этого она смотрит на Ирва с легкой, почти ласковой улыбкой. Уголки губ слегка подняты. Пристли выглядит как милейшее, абсолютно безобидное существо. Произносит она тихо, однако так, чтобы каждый звук был отчётливо слышен. Казалось, все присутствующие задержали дыхание, чтобы расслышать. — Я всегда поддерживала юные таланты, Ирв. О, и не только юные. Ты знаешь. Но позволь спросить: когда ты предлагаешь Жаклин приступить к обязанностям? Равитц насторожился. Замялся, но ответил. — Мы планировали… через месяц. После согласования деталей. Всё также мягко Миранда продолжала: — Через месяц. Понимаю. А как же её контракт с Holt Holding? Воздух в комнате резко меняется. Ирв замирает. Жаклин резко поднимает голову — впервые по-настоящему смотрит на Миранду. Не испуганно, но с понятием поражения и ноткой восхищения. О да, эта женщина все и обо всех знает. — Что? — звучит тупо от Ирва. Женщина лишь пожимает плечами, словно речь идет о какой-то переменчивой погоде: — Просто я подумала, что два поста одновременно — это тяжело даже для такой талантливой женщины, как Жаклин. Или она уже уведомила Холта, что не приедет в Лондон? Жаклин открыла было рот, но Миранда уже повернулась лицом ко всему совету. — Я не хочу создавать неловкость. Возможно, я ошибаюсь. Но у меня сложилось впечатление, что Жаклин ведет переговоры с двумя работодателями одновременно. Это, безусловно, её право. Вопрос только в том, готов ли Элиас-Кларк инвестировать в человека, который через месяц может уйти к конкурентам, получив более выгодное предложение. Ирв краснеет. Он не знал. Он смотрит на Жаклин, и в его взгляде одна ярость. Он проиграл. Фолле, до этого молчавшая, берет себя в руки и более-менее ровным голосом пытается отстоять свое место: — Миранда, я не знаю, откуда у вас эта информация, но мои переговоры с Holt Holding носят… предварительный характер. Никаких обязательств. Пристли с лёгким и невозможно наигранным удивлением продолжает: — О, я и не говорю об обязательствах. Я говорю о приоритетах. Ты же сама как-то меня поучала: если человек не знает, чего хочет, он не нужен никому. Или я ошибаюсь? Это безусловно удар ниже пояса. Жаклин когда-то сказала это Миранде в Париже. Теперь слова вернулись. Это было ошибкой желать сместить Миранду Пристли с её законного места. Трудно представить, что сможет её заставить уйти добровольно или принудительно с Подиума.

***

В комнате для помощников, где было всего три живых души, стоял заряженный воздух. Найджел смотрел на Энди с открытым ртом. — О Боже, она же только что… она уничтожила их. Всего три фразы… Энди не открывала глаз от зала. Наблюдала, следила, восхищалась. Миранда могла бы справиться и сама, но информация, добытая Сакс в короткие сроки, была как нельзя кстати. Энди гордилась собой. И Мирандой. С улыбкой на лице она произнесла, отвечая Киплингу: — О, она еще не начинала, хи-хи. Техспец поднял трубку, послушал, кивнул и обратился к девушке: — Мисс Сакс? Вас просят подготовить материалы. Сказали, вы знаете какие. Энди продолжает улыбаться. Она набирает сообщение своему контакту:

Вы

«Через час. Всё, что есть на переговоры Жаклин. Сделай красиво».

Телефон вибрирует в ответ: Who «Ок. Кстати. забыл сказать. Она крутая, эта твоя Пристли». Энди спрятала телефон в кармане, закусила губу. Опомнившись, посмотрела на друга. — Найджел, хочешь посмотреть, как падают псевдо короли? Найджел, повернувшись к Сакс с максимально серьёзным лицом, произнёс: — Детка, я как раз принес попкорн, — он достает из сумки маленький пакетик, но, к сожалению, пустой. — Шучу. Но мог бы. Он был бы кстати. А где Эмили…?

***

А в зале обстановка накалилась до предела. Ирв пытается спасти ситуацию. Он говорит, что информация Миранды непроверенная, что Жаклин подтвердила готовность работать, что совет должен доверять своим сотрудникам, а не каким-то слухам. А ещё мягко пытался донести, что Миранде пора-ка на пенсию, и так она пытается спасти свое место. Отчасти он был прав. — Мы не можем принимать решения на основе анонимных источников и домыслов! Миранда, закрывая блокнот, отвечает размеренно: — Конечно, Ирв. Поэтому я предлагаю подождать. Скажем, неделю. За это время Жаклин сможет уладить все вопросы с Holt Holding. Или подтвердить, что она свободна. А мы… мы просто понаблюдаем за новостями. Иногда они очень… своевременны. Она смотрит на часы. Без четверти три. Через пятнадцать минут материалы уйдут в печать онлайн-издательств. После долгой паузы в зале разносится голос председателя: — Я думаю, Миранда права. Поспешные решения ни к чему. Давайте отложим голосование на неделю. Ирв, подготовьте более детальное обоснование. Жаклин, мы будем рады видеть вас на заседании через семь дней… если вы, конечно, всё еще будете в Нью-Йорке. Жаклин сидит белая как мел. Ирв сжимает кулаки под столом. А Миранда встает. Идеальная осанка, ни следа торжества на лице. Только легкий кивок совету. — Благодарю за внимание. У меня ещё есть дела. Она выходит. За дверью её ждет Энди. Она стоит у стены, делает вид, что читает что-то в телефоне. Ох уж эти журналисты. Миранда проходит мимо. Почти не сбавляя шага, тихо, одними губами произносит: — Через час у меня окно в расписании. Будь добра, зайди. Она уходит, оставляя за собой шлейф духов и тишину.

***

Проходит час. Двери в кабинет Миранды закрыты. За ними в приёмной Найджел и Эмили (она все-таки пришла) делают вид, что работают, но на самом деле следят за каждым движением и пытаются прислушаться к разговору подруги и начальницы. Они давно поняли, что между этими двумя что-то может быть — а сейчас самое время понаблюдать за использованием этого шанса — налаживание отношений и, возможно, дальнейшее их развитие до уровня не бывших начальницы и ассистентки, а двух влюблённых женщин. Именно так. Все вокруг давно видели и были уверены, что они влюблены, но, увы, не смогли признаться друг другу и самим себе в чувствах. Может, нынешняя ситуация поможет им это понять окончательно, расставит все точки над «и», и судьба позволит им быть вместе. Миранда сидит в гостевом кресле и смотрит на Энди, стоящую у окна. Свет падает на лицо девушки, делая его мягче, теплее. Миранда не может отвести взгляд. — Ты знаешь, что была великолепна? О нет, здесь утверждение. Миранде льстит сказанное Андреа. Но она лишь чуть приподнимает бровь. — Я не актриса, а это был не спектакль. — Знаю. Но смотреть на это… — Энди качает головой, — Ирв даже не понял, что его переиграли. Он думает, что у него есть неделя, ха-ха, — смеётся девушка, думая о веселой победе. — У него есть шесть часов. Материалы выйдут к вечеру. Завтра утром совет будет читать новости за кофе. Ирв будет оправдываться. Жаклин будет писать заявление в Holt Holding, надеясь, что они еще не передумали. Энди смотрит на неё, и в этом взгляде восхищение, усталость и что-то еще. То самое. — Смотрю, ты все просчитала. Так всегда было или я только это заметила? Миранда молчит. Поднимает взгляд и смотрит на Энди в упор. — Может быть, я была менее расчетливой. Так что — нет. Не всегда. С тобой — особенно нет. Энди замирает. Миранда тихо продолжает: — Я не знаю, что ты делаешь со мной, Андреа. Но сегодня, когда я сидела там, я знала: ты рядом. Ты держишь невидимую нить. И если что-то пойдет не так… ты дернешь. За меня. Это… так непривычно. Энди делает шаг вперед. Потом еще один. Она стоит рядом с креслом, смотрит сверху-вниз на женщину, которую когда-то боялась, которой восхищалась, которую… сейчас несомненно трепетно любит. — Я всегда могу дернуть, Миранда. Тебе стоит жить именно с осознанием этого, если ты позволишь. Уголок губ Миранды дрожит. И это не простая улыбка. Это что-то более хрупкое. — Останься. — Но я ведь здесь. Миранда берет руку Андреа в свою, переплетает пальцы. Ее кожа теплая, чуть сухая. Знакомая. — Нет. После всего. После того, как новости выйдут, после того, как Ирв уползет зализывать раны. Останься. Не на час. Не на день. Просто… останься. Энди молчит. Конечно, она останется. Она только этого и хотела эти месяцы. Девушка кивает. — Хорошо. Я останусь. Столько, сколько тебе буду нужна. — Теперь всегда, Андреа. Всегда… Миранда дарит самую искреннюю тёплую улыбку, какую только могла показать. Только Бобси могли получить ее. Но другую. Эта же теперь поистине особенная. За стеклом Найджел толкает Эмили локтем в бок. — Ты это видишь? Эмили с британским акцентом отвечает шепотом: — Я не верю своим глазам. Она… она улыбается? Миранда Пристли улыбается? Найджел усмехается и, глядя на рыжую девушку, отвечает: — Нет, дорогая. Она не улыбается. Она тает. А это в сто раз страшнее и прекраснее. Страшнее, чем катастрофа с поджатыми губами. Действительно, все зависит от мимики Миранды Пристли.

***

Вечером, на тихом перекрёстке у тротуара где-то в центре стояла машина Миранды. Внутри — только они двое. Роя Миранда отпустила. Горит желтый свет фонарей. Энди поглядывает через стекло вперед. Парк красив вечером. Миранда смотрит же на профиль Сакс. — Ты знаешь, я не умею быть… мягкой. Энди усмехается и переводит взгляд на рядом сидящую женщину: — Я заметила. А Миранда тем временем продолжала: — Я не умею просить. Не умею ждать. Не умею делиться. Стивен не выдержал, как и отец девочек. — Я все знаю о тебе, Миранда. Меня ты не отговоришь. — Но с тобой… я хочу научиться. Энди тянется и берет её за руку. Миранда вздрагивает — от неожиданности, от тепла, от того, как это правильным кажется. — Медленно. Шаг за шагом. Ты не любишь медленность улитки, но любишь быстрые решения. — Быстрые и правильные. — Тогда это правильное. Минута тишины. Где-то сигналит машина. Зажигаются огни города. — Итак, завтра Ирв будет звонить мне. Просить о встрече. Умолять не добивать его на следующем совете, — говорит, утверждая, нет, зная, что так все и будет. Расчетливая женщина. Ферзь на шахматной доске. — А ты? Миранда недолго молчит. Но сразу же переводит голубые океаны на шоколадные донья. Улыбается. — Я подумаю. Но сначала… я позвоню тебе. Энди улыбается в ответ. — Я буду ждать.