Часть 2

      Утром всё было как обычно: его родной дом, животные на месте. В ванной не было никого лишнего, а чай не был сдобрен чужими слезами.       — Больше никаких мстительных фанфиков на ночь, — пробормотал парень, быстро допивая чай. Предстояло много работы: за ночь снова навалило снега. Да и несколько работ одновременно оставались в разработке.       «Попрошу Маркизу пнуть бет», — решил он, выходя на улицу. В этот раз лопата не превратилась в цветок. Всё было хорошо.       После дня, наполненного физической активностью, Глеб буквально упал в кровать и уснул до того, как его голова коснулась подушки, которая нежно пахла травами.       Он снова проснулся в том доме.       — Так, это уже не смешно.       Он встал и снова выглянул в окно. Всё тот же лес. Но между деревьями мелькнула розовая грива, нежная, как сладкая вата. Он резко отпрянул от окна и снова стал спускаться вниз.       По пути до ванной он пытался повлиять на сон. Но ни летать, ни вызвать фаербол он не смог. Дело было хреново.       В ванной всё так же стояла и осуждающе смотрела на него Юмира. Это значительно мешало умываться.       Но холодная вода, в которую он засунул голову целиком, не помогла. Не помогли и удары по щекам; даже воткнутая в руку вилка вызвала лишь крик и поток ругательств. Зажимая ранку одной рукой, он второй нащупал полотенце и замотал поврежденную кисть.       — Я не могу проснуться. Не могу контролировать сон. А что я могу?       — Умереть. — Позади неожиданно раздался низкий голос.       Глеб обернулся. Позади него стоял Арэс — такой, каким он его прописал на момент битвы с Ямито и Мадарой. И который погиб, потому что автор не любил хороших концовок.       Единственная сверхспособность, которую подарил ему сон, была скорость. По крайней мере, от куная в глаз она позволила ему увернуться.       Он опрометью бросился к входной двери. К чёрту зомбопони, его основной главный герой был куда страшнее персонажей мультфильма.       На улице его уже ждали. Щелчок магии — и Демиург замер каменной статуей.       — Смотри, любимая, кто пришёл к нам в гости! — Вокруг него вилась та самая уродливая химера. Реализм явно не шёл Владыке Хаоса. Но самым страшным было не это.       Цок-хлюп-цок-хлюп. По тропинке шла, хромая и спотыкаясь, пегаска-нежить. Она не отрывала от статуи единственного уцелевшего глаза.       — Что же мы будем с ним делать? — Пегаска перевела взгляд с камня на Дискорда.       — Да нет, мы его поймали первые, так что можем не делиться.       Пегаска вздохнула. Её дыхание пахло затхлой плесенью и смутно знакомыми травами.       — Ну ты же не Рарити, родная. Не обязательно быть щедрой.       Флаттершай слегка кивнула. С щеки сорвалась омерзительная капля слизи. Но это ничуть не смутило Дискорда, который смотрел на пони с безграничной любовью.       Посреди поляны возник железный стол, и автор очутился на нём. Даже в каменном виде Глеб чувствовал спиной какие-то бороздки. Для чего они предназначались, думать не хотелось.       Паника затапливала сознание. Он не мог дышать, но не нуждался в воздухе. Не мог двинуться, хотя чувствовал всё.       «Я могу лишь умереть. И только тогда проснуться», — мысль билась о черепную коробку. «Но разве статуи умирают?»       Словно в ответ на его вопрос Дискорд нечаянно отломал ему палец.       Боль была дикой — как будто руку засунули в чан с кипящей смолой. Но что странно: палец чувствовать он не перестал.       — Ой, как так вышло? — у драконида до тошноты хорошо получалось изображать удивление. — Но не страшно, он нам и не нужен. У меня есть ещё девятнадцать таких же! Или я могу сделать больше!       Автор почувствовал, как из шеи, плеч и бёдер начинают расти пальцы, пробивая каменную кожу.       На хруст ломающейся корки из леса вышли двое. Похожие на эльфов из книг Толкиена, они привлекали к себе внимание не только внешне, но и волнами магии, которые расходились от них. Из леса вышли Драко и Люциус Малфои. — Великий Мерлин, это как так получилось?! — воскликнул Люциус, глядя на Флаттершай.       — Госпожа некромант поторопилась, — недовольно пробурчал Дискорд. Ему самому не очень нравилось, как тяжело Флаттершай ходит и что летать она совсем не может.       — Не надо было ныть и требовать воскрешения вне очереди, — растягивая гласные, медленно и презрительно проговорил Драко. — Трансформио!       Пегаска задергалась в воздухе, на крыле и правой части тела снова стала нарастать плоть. Снова появился ярко-голубой глаз. В конце концов она опустилась на землю всеми четырьмя уже целыми копытцами.       — С-спасибо, — тихо проговорила она, смущаясь.       — Это пустяки, — отмахнулся Малфой-младший. — Но за это мы хотим поговорить с нашим автором без очереди.       Дискорд, не прекращая наглаживать гриву своей возлюбленной, был готов на любые сделки. Но Флаттершай была иного мнения.       — Мы посидим с вами.       Все вопросительно уставились на неё.       Она подошла поближе к искаженному ужасом каменному лицу автора и спросила:       — Раз я умерла из-за тебя, пока защищала кроликов, значит, и кроликов обижал ты, так ведь?       Глеб не мог ей ответить, но она поняла всё. Вернувшись на своё место около Дискорда, она кивнула магам:       — Он ваш.       Улыбка на губах Драко стала ещё более алчной.       — Я думал, Демиург будет более... божественным, — начал он, обходя созданный Дискордом стол. — Чтобы чистокровные волшебники были созданы по образу и подобию. Но ты лишь человек.       Он остановился у головы статуи.       — Отец?       Люциус кивнул.       — Фините Инкантатем.       — Инкарцеро.       Два заклинания, произнесенные одновременно, превратили камень в плоть и сразу же связали его по рукам и ногам.       — Я ничего вам не сделал! Ты стал геем не из-за меня! Это всё беты! Они требовали!       — Геем? — Люциус был слегка удивлён. — Но мы здесь не из-за этого. Меня ты убил.       — А меня больше возмущает твоё незнание канона, — Драко нависал над распростёртым на железной поверхности телом и смотрел прямо в глаза. — Легилименс.       — Так ты даже не пытался его узнать... — протянул он через минуту. — Что ж, это многое объясняет. Но не переживай. Мы тебя с ним познакомим. К примеру, Диффиндо.       Лишние пальцы, росшие из шеи Демиурга, задорно застучали по столу, размазывая кровь по его блестящей на солнце поверхности. Раздался крик.       — Силенцио, — произнёс Малфой-старший. — Никаких манер.       Больше из горла автора не вырвалось ни единого звука, как бы сильно он ни пытался закричать.       — Ты всё ещё хочешь остаться? Мы могли бы попить чай или покормить черепах салатом, — Дискорд обвился гибким телом вокруг сидящей на земле пони и положил свою голову ей на макушку.       — Он обижал кроликов, — ответила пони.       Дискорд лишь кивнул. Если его Флатти хотела остаться, значит, они могут и остаться. В конце концов, до утра ещё очень и очень далеко.