Глава 3. Выбор

Через мгновение раздался тихий, но уверенный стук в дверь. Сердце Джиюн дрогнуло прежде, чем она успела подумать. Она тут же отложила телефон на прикроватную тумбочку, наспех поправила волосы и включила ночник. — Да? Через мгновение в дверном проеме показался Сонхва. В простой домашней одежде, с распущенными, чуть влажными после душа волосами, он выглядел все ещё непривычно. И от этого внутри у Джиюн волнительно ёкнуло. Она стеснительно опустила глаза, поглядывая на него украдкой. Он замер, бегло осматривая полумрак комнаты, и слегка замявшись спросил: — Просто… Хотел узнать, все ли у тебя в порядке? — Да, все хорошо, спасибо за заботу, — с легким поклоном улыбнулась и почти автоматически протараторила Луна, неосознанно прячась за дежурной вежливостью. Повисло короткое, неловкое молчание… — Хорошо, — Сонхва сдержанно кивнул на выдохе, потупив взор в пол. Он помедлил еще немного, хмурясь и неловко пытаясь найти повод, чтобы задержаться. И тут до Джиюн дошло… — Сонхва? — М? Он поднял глаза, и их взгляды, наконец-то, встретились. Джиюн мягко улыбнулась, и подавшись чуть вперед, легонько похлопала по одеялу, рядом с собой, молча приглашая его остаться. Едва заметное напряжение спало с плеч Сонхва, он сделал шаг внутрь, закрыв за собой дверь, и присел на другой край кровати, повернувшись к Джиюн. Она сделала глубокий тихий вдох, уловив едва заметный знакомый цветочный аромат, от которого по телу пробежала легкая волна мурашек, и машинально заправила выбившуюся прядь за ушко. — В следующий раз можешь не быть таким осторожным и сразу входить, если хочется, — тронутая его заботой, Джиюн попыталась скрыть смущение за легким кокетством. — Не был уверен, что ты настроена на разговоры после насыщенного вечера, — пожал плечами Сонхва, объясняясь, и добавил: — Но в следующий раз я учту это. — На самом деле, все прошло так слаженно, что я практически не устала, — призналась она с облегчением. — Ты был прав: возможно, зря я так сильно переживала. — Ты всем очень понравилась! — в его улыбке светилась тихая радость, а во взгляде нежность и благодарность. — Двойняшки так вообще на седьмом небе от восторга, а Хана уже успела мне пригрозить, что если я вдруг тебя обижу, то получу фингал под глазом похуже того, что был в детстве… Они оба рассмеялись. Когда эмоция стихла, Сонхва проникновенно посмотрел на нее — иначе, глубже, ласковей, будто заглядывал в самую душу. — Джиюн, спасибо, что согласилась приехать. Я правда очень ценю, что ты решилась с ними познакомиться… Сердце в груди Джиюн забилось чаще, а на щеках появился легкий румянец: — Я рада встретиться с твоей семьей. Они правда замечательные — теплые и светлые… Каждый из них. Теперь я понимаю, почему ты их так любишь. Все ещё улыбаясь, Сонхва поморщил нос с сожалением: — Жаль, что ты не познакомилась с Канхёном. Он бы тебе тоже понравился! При упоминании брата, Джиюн, немного оживившись, присела чуть ближе на кровати, словив повод задать интересующий её вопрос: — Так значит вас считают равными в старшинстве? — Это только дома, между родными, — отмахнулся Сонхва. — А так, все как у всех. К тому же, Канхён, в отличие от меня, отлично справляется с хорошим примером для подражания, как старший брат: серьезная работа, жена, семья… — Ребенок? — не удержалась от продолжения Джиюн, с нотками удивления в голосе. — Ага, все в предвкушении, что А-юн вот-вот родит, — голос Сонхва звучал трепетно и ласково. — Надеюсь, в следующий раз ты познакомишься не только с моим братом, но и с племянником. «Если я увижу тебя с малышом на руках… у меня сердце не выдержит!» — мимолетная мысль заставила Луну покраснеть, и она поспешно отвела взгляд, ища новый повод для разговора. — Кстати, я теперь понимаю откуда у тебя страсть к фото, — вдруг осознала Джиюн, ссылаясь на семейный альбом. — Сохранять на памяти важные события и милые маленькие моменты — это отличная традиция! Которая переросла для тебя в нечто большее… Сонхва провел рукой по распущенным волосам, размышляя над словами любимой: — Никогда не думал об этом в таком ключе… но, возможно, ты права… — Возможно? — хитро усмехнулась Джиюн, изобразив обиженное удивление. — Права! Конечно ты права! — рассмеялся Сонхва и, легко нащупав девичьи ноги через одеяло, шутливо немного потянул их, придвинув её к себе капельку ближе. Джиюн захихикала, поддаваясь этой игре, хоть и заметила, что Сонхва все ещё осторожничал и держал дистанцию между ними. Стрелки на настенных часах едва слышно тикали, погружая их все глубже в ночное время, позволяя узнавать друг друга лучше в этой тишине. — А что насчет рыбок? Я не видела у вас дома аквариума. Луна подогнула ноги, усевшись поудобнее, и чуть склонила голову набок, выжидая ответа на свой вопрос. Заметив привычное любопытство Джиюн, Сонхва позволил себе тоже немного расслабиться. Он прилег на бок, опираясь на локоть для удобства. — Аквариум в кабинете отца в клинике. Большой, почти на пол стены, с кучей рыбок. — Сонхва мягко усмехнулся, вспоминая моменты из детства. — Мы с Канхёном очень часто зависали там после школы и занятий, дожидаясь пока папа закончит с работой. Должны были, по идее, делать домашку, но по факту делали ставки чья рыбка быстрее сожрет хлопья корма. — И кто выиграл? — Джиюн прикрыла рот ладошкой, сдерживая улыбку. — Я! — с ребяческой гордостью заявил Сонхва. — Рыбка Канхёна объелась и …ну, не выжила. В этот момент Луна не выдержала и рассмеялась. В её воображении картина с соревнующимися маленькими братьями на фоне большого отцовского аквариума выглядела до смешного трогательно. Но Сонхва продолжал подливать масла в огонь: — Тот момент, кажется, решил нашу судьбу: Канхён выбрал спасать чужие жизни и пошел в медицину, а я — возомнил себя великим аквариумистом. — Перестань! — Джиюн прижала прохладные ладони к пылающим щекам. — Я серьезно! Ты сама видела аквариум у нас в общежитии. В памяти вспыхнул их первый поцелуй у стекла того самого аквариума. Тогда Сонхва прижал её к холодной поверхности так крепко, будто боялся, что она исчезнет. — Да… видела, — Джиюн машинально провела языком по пересохшим губам и придвинулась чуть ближе. — Но ты ведь не только за рыбками следишь… Родители не были против того, что ты захотел стать айдолом? — Нет, — ответил Сонхва без колебаний. — Они всегда поддерживали нас во всех начинаниях. Когда я сказал, что хочу попробовать, то они не стали удерживать. Переживали, конечно… — он усмехнулся, припоминая долгий разговор с родителями. — Но все равно одобрили. Мама тогда даже обрадовалась. Она преподавала раньше в музыкальной академии и научила меня основам. — Правда? А почему переживали? — Джиюн и так догадывалась о причинах, но хотела услышать все от него самого. Он вздохнул и чуть нахмурился, прежде чем ответить: — Ты ведь сама знаешь какая у нас жизнь: куча запретов, правил, график… Но я сказал им, что понимаю во что ввязываюсь и все равно хочу попробовать. Все шло довольно спокойно… до первого серьезного конфликта с Кастиэлем. Они редко затрагивали это событие, поэтому Джиюн решила не упускать шанс разузнать больше: — Это когда ты не взял его в группу? — Угу… — Почему? Вы, кажется, хорошо ладили пока были трейни, — Луна знала, что, возможно, спрашивает неуместные вопросы, но Сонхва, в конце концов, её парень, а Кас — друг. Она не собиралась их мирить, просто хотела понять. Сонхва взглянул на нее с легким подозрением и хмыкнул: — Моментами я думаю «правильно ли тогда поступил?», потому что… Кас правда сильный. И в вокале, и в хореографии. Иногда я даже думаю, что по харизме он не уступает Дину. — в этот миг он рассуждал как профессионал, думающий о перспективе. — Но когда вспоминаю, с чего все началось… — Сонхва пристально взглянул на Джиюн. — понимаю, что никакие сильные стороны не перекрыли бы то, во что все это превратилось. — Ты о чем? — Луна растерянно сдвинула брови. — О тебе, конечно… — Сонхва усмехнулся, но во взгляде не было шутки. — Как только вскрылось, что ты нравишься нам обоим, то дружба с Касом переросла в соперничество и постоянные конфликты. — Подожди… Что? — Джиюн не смогла сдержать искреннее удивление. — Я тебе нравилась уже тогда? Повисло секундное молчание. Лишь тихое тикаете часов заполняло комнату. Скулы Сонхва смущённо покраснели, и он отвел взгляд. — Я думал ты все поняла… Луна возмущённо нахмурилась: — Почему… ты мне не сказал? Почему не признался? — внутри кольнула обида. «Мы давно могли бы быть вместе!» Сонхва заглянул ей в глаза, серьезно, но бережно: — Это было неуместно… — в его голосе сквозила тоска упущения. — Начало карьеры. Все эти запреты… наши группы только начали набирать популярность. К тому же, я не был уверен, что это может быть взаимно… А когда все же решился сделать шаг ближе, то случилась… Он осекся и замолк. — Смерть Союн… — она тихо, почти шепотом закончила фразу за него. Горло перехватило так, что стало трудно вдохнуть. Луна почувствовала щемящую тоску в сердце, но через секунду её окутало теплом объятий Сонхва. Крепко и нежно он прижимал её к себе и медленно гладил по спине и волосам. — Джиюн… девочка моя… я здесь, рядом… Тебе не нужно быть сильной со мной. Она прикрыла глаза, слушая размеренное биение его сердца, и глубоко вдохнула. Его уже родной аромат окутал её, прогоняя тревогу. Она чувствовала себя защищенной, услышанной, живой… Они замерли так на несколько минут, пока душу наполнял покой. Джиюн обвила его руками, прильнув сильнее и мягко улыбнулась: — Наконец-то, ты меня снова обнял… Сонхва немного отстранился и заглянул ей в глаза с присущей ему лаской: — Ты волновалась, я не хотел давить. — заметив легкую улыбку на лице Джиюн, он аккуратно заправил прядь ее волос за ушко и усмехнулся. — Но если тебе нужно расслабиться, я готов помочь. Луна шутливо ткнула его в грудь и смущённо покраснела, удивлённо смотря на него во все глаза и пытаясь сдержать глупую улыбку: — Мы же дома у твоих родителей! Сонхва рассмеялся и покачал головой, но не выпустил её из объятий. — Ну-у-у… Как ты могла заметить, у меня не сильно традиционная семья. Они знают, что мы взрослые люди и ко всему относятся с пониманием. — загадочно хмыкнув, он отвел глаза и прошептал. — Отец, наверное, даже обрадуется, если я утром выйду из твоей комнаты. — Это почему же? — Луна взглянула на него с любопытным прищуром. Сонхва шумно выдохнул, помедлив, и стеснительно поморщился: — Хана иногда не знает меры в шутках. Вот и дошутилась как-то про нас с Дином так, что оппа решил поговорить со мной наедине… — И? — азартно подначивала на продолжение Джиюн. — И папа начал вот это «сынок, не бойся поделиться с нами, мы тебя любим и примем любым. Ты наш сын — и главное, чтобы ты был счастлив…» — Сонхва слегка понизил голос, копируя отца, и краснея сильнее от неловкости с каждой фразой. Не сдержавшись, Луна засмеялась, наблюдая как из правильного и крутого айдола, Сонхва за этот вечер вновь и вновь открывался ей как простой живой парень — брат, сын, друг, соперник, возлюбленный… И это завораживало её все больше! Смех стих и они замерли. Тишина между ними стала густой и теплой. Джиюн смотрела в его глаза — большие, темные, глубокие. Без сценических линз они выглядели словно космическая бездна, заманивая утонуть в этом омуте. Сонхва подался вперед, приподняв её подбородок, и осторожно, будто спрашивая разрешения, накрыл губы нежным поцелуем. Луна обвила его шею, прижимаясь ближе, отвечая такой же лаской. Они медленно, словно пробуя на вкус, сминали губы, пока робкий поначалу поцелуй не стал пылким и требовательным. Сердце участило ритм, и слишком долгое ожидание делало каждое касание острее. Сонхва дразняще прикусил нижнюю губу Джиюн, и она невольно выронила томный вздох, цепляясь за его плечи сильнее. Это вызвало волну мурашек и немного вернуло в реальность. Стараясь совладать с чувствами, Сонхва нехотя прервал поцелуй. Скулы нервно дернулись, когда он словил на себе непонимающий взгляд Луны. Внутри жгло желание любви и близости, но разум твердил быть правильным и остановиться. — Сонхва? — её тихий растерянный голос заставил его вздрогнуть. Хотелось отбросить все нормы и рамки, и отдаться чувствам, соединяясь душой и телом. Но собрав остатки самообладания, Сонхва натянуто улыбнулся: — Прости, Джиюн, уже поздно… Нам стоит отдохнуть и выспаться. — он старался не смотреть ей в глаза, потому что знал: стоит им встретиться взглядом лишь на мгновение, он сорвется. — Спокойной ночи… Люблю тебя… Поняв все без лишних объяснений, Луна грустно усмехнулась и медленно кивнула: — Доброй ночи, Сонхва… Все так же потупив взор, он встал с кровати и подошел к выходу. Задержавшись всего на долю секунды, Сонхва все же ушел, тихо закрыв за собой дверь. Стоило ему скрыться, как Луна раздраженно выдохнула и с силой смяла подушку. «Ну конечно… О чем я вообще думала…» Она посильнее натянула одеяло, умостившись в постели и выключила ночник. Часы отмеряли секунды. Одна, две, три… Сонхва сделал шаг от закрытой двери и остановился. Внутренняя борьба била мелкой дрожью по телу, словно током. Выученные и выбитые будто на подкорке правила мешали. Он знал, как правильно. Всегда знал. Но сейчас это душило. Он сделал глубокий, нервно проведя рукой по волосам. Светлые пряди прошли сквозь пальцы и упали на сосредоточенное лицо. — Я хочу жить… — почти беззвучно выдохнул он. Сонхва неподвижно стоял в темном коридоре. Он устал быть правильным. Устал быть просто образом. Он хотел просто быть. Он больше не желал уходить… Дверь резко распахнулась и так же быстро закрылась за его спиной. Джиюн в недоумении привстала на локтях с постели, всматриваясь в темноту. В пару шагов он достиг кровати и сразу нашел ее губы, целуя так, будто это был его последний шанс остаться рядом. Жадно, страстно, пока не закончился воздух в легких. — Сонхва… — в её шепоте скользила радость от его возвращения. Джиюн нежно коснулась его щеки, и он прильнуть к её ладони словно кот: — Ты сама разрешила входить сразу, если захочу. Она мягко улыбнулась и потянулась к нему, сокращая расстояние, которое он так долго пытался сохранить. Их новый поцелуй был мягче, чувственнее, глубже. Тонкие пальцы Джиюн запутались в его влажных волосах, скользнули по шее, плечам, спустились ниже, пробираясь под тонкую ткань футболки. Его мышцы дрогнули, стоило ей коснуться холодными руками его торса. Она чувствовала как под её ладонью сердце Сонхва билось быстрее, чем обычно, как их дыхание соединяется в одно. Запах лаванды смешался с его теплом, и Джиюн вдруг поняла, почему для него это — дом. Потому что дом — это не стены. Это чувство. — Я люблю тебя, — выдохнул Сонхва между поцелуями. И в этих словах не было привычной легкости — только решимость. Джиюн ощущала, что сейчас, в этот миг весь мир для нее сузился до них двоих в темноте спальни. Мягкое пламя внутри разгоралось в пожар, и Сонхва был тем единственным, кто его разжег, и с кем она хотела сгореть в этом огне. — Я тоже люблю тебя, — призналась Джиюн и едва слышно добавила. — Сегодня ночью… останься со мной. Сонхва навис над ней, между ними все ещё оставалась эта нелепая преграда — тонкое одеяло. Он шумно сглотнул, желваки заиграли на его скулах. Его взгляд стал тяжелее: — Если я сейчас не остановлюсь… Джиюн приподнялась, и их лбы почти соприкоснулись. Она аккуратно потянула край его футболки вверх, заставив его на мгновение замереть, но сразу же поддаться её просьбе и скинуть ненужную вещь на пол. — Не останавливайся. Ее тихие слова стали окончательным подтверждением их общего выбора, их желания. Их взгляды столкнулись: он искал в её глазах сомнение — и не нашел. В этот момент Сонхва перестал сдерживаться. Он попытался прижаться ближе, но ткань между ними зашуршала, а когда Сонхва попробовал стянуть одеяло, то оно упрямо запуталось сильнее. — Черт… — шепотом выругался он. Джиюн тихо рассмеялась от такой реакции: — Нетерпеливый. В ответ он посмотрел на нее так, что смех застрял в горле: — Очень. Откинув назойливое одеяло, Сонхва подхватил Джиюн под бедра и потянул на себя, полностью опрокидывая на постель. Её волосы разметались по подушке темными прядями, и она тихо охнула, облизнув губы в предвкушении. Сонхва обвел её потемневшим взглядом. Его ладони скользнули то её телу выше, осторожно, но с легким нажимом, будто запоминая заново, боясь вспугнуть. Пальцы дрогнули на линии талии, по краю пижамной рубашки. Он на секунду замер, задержав дыхание, глядя на нее, словно давая себе последний шанс остановиться. И получив едва заметный кивок, Сонхва наклонился, дразняще провел языком по губам Джиюн, вовлекая в новый поцелуй. Не отрываясь друг от друга, они вместе, торопясь, расстегивали пуговки одну за другой, пока не справились со всеми. Джиюн выгнулась в спине, скидывая мешающую одежду. Теперь она ощущала его прикосновения острее и ярче. Волна мурашек пробежала по коже, когда горячее дыхание Сонхва опалило шею. Он легонько прикусил нежную кожу и провел языком, очерчивая дорожку к ключицам. Россыпь его поцелуев спускалась ниже медленно, почти намеренно, будто он запоминал её заново, а руки продолжали медленно исследовать её тело, неторопливо раздевая. Они уже хорошо знали друг друга, но каждый раз после долгого ожидания и разлуки, все происходило особенно и будто по-новому. Внизу живота уже дразняще тянуло возбуждение, и когда Сонхва широко мазнул языком её затвердевший сосок, Джиюн вздрогнула. — Сонхва… Он поднял потемневший взгляд, и не отводя глаз, продолжал оставлять короткие чувственные поцелуи на её груди: — Остановиться? — прошептал он. — Нет, прошу… Тихие томные вздохи Джиюн лишь больше распаляли желание. Сдерживаться становилось все сложнее, но в этом была своя сладость. Ладонь Сонхва осторожно скользила по внутренней стороне ее бедра, опускаясь все ниже, пока пальцы не достигни влажных складок. Девичье тело пробила легкая дрожь от его прикосновения, и она невольно сжала бедра. — Все хорошо, я помогу расслабиться, — его шепот отзывался учащенным пульсом в висках. Красная от смущения, кусая губы, Джиюн наблюдала из-под полуопущенных ресниц за тем, как Сонхва продолжал ласкать ее, перемещаясь от одной груди к другой. Посасывая, кусая и сразу зализывая нежную кожу, он словно не мог насытиться. Его распущенные волосы спадали с лица светлыми прядями, невесомо щекоча её кожу. Вторая ладонь плавно двигалась, оглаживая изгибы тела. Сонхва на мгновение замер, будто прислушиваясь к дыханию Джине, и сжал её ягодицы сильнее, пока пальцы массировали чувствительный клитор. Его тело отзывалось на сбитое дыхание Джиюн, и в паху нетерпеливо ноет возбужденный член. Рассудок туманился, и кожа горела в местах, где её касался Сонхва. Джиюн цеплялась за его плечи, будто это могло удержать её на краю пропасти. Он ритмично перебирал пальцами между нежных складок, ловя её отклик. Не в силах больше сдерживаться, она выронила тихий полустон, блаженно прикрыв глаза, и невольно двинулась бедрами вперед. — Да… Ещё… Усмехнувшись Сонхва спустился влажной дорожкой поцелуев к животу, продолжая дразняще ласкать ее. Два его пальца плавно скользнули во влагалище и согнулись, продолжая двигаться внутри, пока он настойчиво очерчивал клитор большим. Поначалу осторожно, но стоило ему задеть нужную точку, как Джиюн словно пробило электрическим током. Выгнувшись в спине, она подалась навстречу, постанывая в такт нарастающему темпу. Джиюн смотрела на Сонхва поплывшим взглядом, и ей казалось, что ещё немного и она сгорит от ощущений, что он владеет ее телом. Влажные от смазки пальцы, её едва сдерживаемые стоны, такое желанное прекрасное тело возлюбленной, что дрожит от его ласк… Сонхва сделал судорожный вдох и быстро облизнул губы. Он ощущал, как его самоконтроль ускользает слишком быстро, почти опасно. Неотрывно смотря, он не прекращал доводить Джиюн до исступления, и ловил себя на мысли, что уже не сможет остановиться, даже если захочет. Сонхва приспустил ткань домашних штанов вместе с бельем, освободив напряженный член. Ладонь обхватила возбужденную плоть и плавно провела вдоль всей длины, размазывая блестящую на головке смазку. — Я хочу тебя… Хриплый голос Сонхва стал последней каплей. Джиюн уже была на грани — дыхание сбилось, мысли расплылись, а тело отзывалось на каждое его движение слишком остро. Внутри на мгновение все сжалось и в голове будто образовалась блаженная пустота. Мир сузился до точки. До взгляда Сонхва. До ощущения, что она раскрыта перед ним полностью — без защиты и сомнений, с полным доверием. Настоящая она. Волна оргазма прокатилась по телу медленно и глубоко. Не мгновение Джиюн показалось, что она исчезает, и остаётся только он… Она выгнулась, вцепившись пальцами в простыню, больше не сдерживаясь. С вскриком удовольствия, Джиюн закатила глаза в экстазе. Когда напряжение спало, она осталась лежать, раскрытой перед ним. Сердце медлило свой ритм, и дыхание приходило в норму. Джиюн ощутила нежное прикосновение к своему бедру, как по её коже скользнули гладкие бусины его браслета, тихо стукнувшись друг о друга. Она замерла на долю секунды и подняла взгляд на Сонхва. Он внимательно смотрел на нее, терпеливо ожидая. Не на её тело. На нее. И от этого взора внутри ёкнуло, а щеки покрылись румянцем. Она заметила, как его уста дрогнули в мягкой улыбке и смущённо прикусила губу. Проведя ногой, Джиюн игриво дотронулась пальчиками до края его спущенного белья, будто ненароком задев стоящий член. Она заметила, как дернулись мышцы на подтянутом торсе. — Это лишнее… — хитро усмехнулась Джиюн, давая понять, что теперь очередь за ним. Скулы Сонхва заалели, он хмыкнул и, быстро стянув оставшуюся одежду, вновь устроился между девичьих ног, прижимаясь к ней, чувствуя, как она раскрывается навстречу. Между ними больше не осталось преград. — А если нас услышат? — шепот Джиюн был игривым, а не беспокойным. Сонхва наклонился к ее уху, и выдохнул с легкой усмешкой: — Значит, нам придется быть тише. Он резко выдохнул, когда наконец плавно вошел в нее, сам не ожидая, насколько сильно он по ней истосковался. Джиюн судорожно охнула от чувства, как он заполняет её. Она обхватила его торс ногами, вжимаясь сильнее. Они замерли на мгновение, позволяя друг другу вновь привыкнуть к ощущению, когда их тела слились воедино. — Джиюн, посмотри на меня, — его голос стал ниже, тише. — Пожалуйста… Мурашки волной пробежали по спине от его слов, и Джиюн подняла взгляд. Ему нужно было видеть её. Темные глаза Сонхва сияли страстной нежностью, так что в них было опасно глядеть. Сердце дрогнуло и внизу живота сладко начало тянуть от нетерпения. Сонхва осторожно подался бедрами, наблюдая за тем, как слегка опухшие губы Джиюн раскрылись в тихом вздохе. Не отрывая взгляда медленно, почти мучительно он повторил движение, входя все глубже, пока не заполнил её полностью. — Все хорошо? — Да… — тихо простонала Джиюн и обвила его шею руками, пропуская пряди светлых волос между пальцев. Поначалу осторожные толчки стали увереннее и ритмичней. Сонхва вновь нашел губы Джиюн в поцелуе, сминая их и дразняще кусая, заглушая так её стоны в такт его движений. Воздух вокруг них стал густым от его тепла и запаха, от которого приятно туманило голову. Джиюн инстинктивно подавалась бедрами навстречу, позволяя их телам найти общий ритм. Её ногти слегка царапали его спину, и напряжение снова начало стремительно нарастать. Ощущая, что Джиюн сжимается внутри сильнее от его фрикций, Сонхва шумно выдохнул, стараясь вернуть самоконтроль, и осторожно разорвал поцелуй. Не выходя из нее, он слегка отстранился. Его рука плавно скользнула по её бедру, приподняла ногу и устроила её на своем плече. Угол изменился, а вместе с ним и вдох Джиюн. Он заметил как теряется её взгляд в блаженстве, как она кусает губы, стараясь быть тише. И это заставило сердце сбиться с ритма, Сонхва сбито выдохнул: — Так лучше? Придерживая её ногу, свободной рукой он огладил изгиб девичьей талии и спустился ниже, аккуратно вновь начал неспешно ласкать клитор, продолжая входить в нее до упора. — Сонхва… — хныча от удовольствия Джиюн снова балансировал на краю. Он смотрел на нее словно завороженный, не отрываясь, стараюсь запомнить её такой страстной и одновременно настоящей в этот момент. Его и так ослабший контроль обрастал новыми трещинами. Толчки стали резче и немного грубее на контрасте с тем, как он чувственно массировал клитор. Сжав ткань простыни, Джиюн прикрыла рот ладонью, сдерживая рвущиеся стоны нарастающего нового оргазма. Возбуждение постепенно скручивалось в тугой узел внизу живота, и по спине Сонхва пробежала волна мурашек. Не сбавляя темп, он слегка повернул голову и нежно поцеловал её лодыжку на своем плече. В этот миг Джиюн резко напряглась и содрогнулась под ним. Чувствуя не только удовольствие — его дыхание, его взгляд, его присутствие полностью в ней. Оргазм прокатился по телу резким, горячим импульсом, и теперь оно приятно покалывало, медленно расслабляясь. Дыхание постепенно выравнивалось. Она лежала перед ним теплая, мягкая, с чуть приоткрытыми губами и расфокусированным взглядом. Мир словно стал тише — только их кожа и гулкое биение сердца. Сонхва замер, давая ей время прийти в себя. Осторожно опустив её ногу со своего плеча, его ладонь медленно скользнула по её талии, успокаивающе, почти бережно. Он аккуратно вышел из нее, оставив легкое ощущение пустоты. Джиюн подняла глаза и встретилась с его взглядом — напряженным от ожидания, но одновременно несдержанно нежным. Ей не нужно было смотреть на его тело, все было понятно и без этого. — Ещё нет… — тихо выдохнул он и наклонился, касаясь губами её виска. Она медленно провела ладонями по его плечам вниз, ощущая как под пальцами напряглись мышцы. Сонхва на мгновение замер, и он тихо, почти неверяще выдохнул: — Джиюн?.. — её имя сорвалось с его губ почти шепотом. Она не ответила. Осторожно и уверенно Джиюн надавила на его грудь, заставляя Сонхва отклониться назад. Он подчинился без сопротивления, но с тенью удивления во взгляде. Когда она приподнялась, меняя положение, и направляя его внутрь, дыхание Сонхва заметно сбилось: — Ты… — он усмехнулся, прикусив губу. — вот так, значит? — в его голосе слышалось восхищение. Джиюн села сверху, медленно, чувствуя, как он наполняет её, и их близость снова выравнивается. Сонхва инстинктивно обхватил её талию, поддерживая, но не перехватывая контроль. Он смотрел на нее снизу вверх, с легким изумления и с тем мягким обожанием, которое всегда прорывалось, когда она неожиданно брала инициативу. — Ты сейчас… — он оборвался на полуслове, не зная как выразить свое болезненно-нежное обожание. Джиюн обвила его шею и прислонилась своим лбом к его, начав медленно двигаться. Плавно, не торопясь, почти осторожно, задавая свой темп. Их дыхание смешалось, его руки опустились ниже, сжимая её ягодицы. Сонхва позволил ей вести, и в этом доверии есть что-то особенно интимное. Ладони скользнули по его спине, царапая кожу. Джиюн прильнула ближе, уткнувшись в его плечо, чувствуя как затвердевшие соски трутся о его тело, дразня ещё сильнее. Напряжение между ними росло все интенсивнее, движение стали глубже, быстрее. Она ощущала как гулко бьется сердце Сонхва в такт ее, как он сбито шепчет ее имя, вторя ее тихим стонам. Разум туманился новой волной страсти. И именно тогда Джиюн подняла взгляд и заметила их отражение. Зеркало напротив поймало их близость — не полностью, лишь фрагмент: его спина, напряженные плечи, легкие следы от ее ногтей, ее растрепанные волосы и опухшие губы на раскрасневшимся лице. И на долю секунды Джиюн замерла, Сонхва это почувствовал. — Что? — его голос хриплый, низкий. Она не ответила, лишь продолжила смотреть, стараясь вернуть прежний темп. Тогда он, следуя её взгляду, повернул голову, и их глаза встретились в отражении. Не напрямую — через стекло. Через странный, непривычный ракурс, где они увидели себя по-новому, словно со стороны. Не просто ими, а чем-то большим, чем они были по отдельности. — Смотришь… — жарко выдохнул он, Джиюн едва заметно кивнула в ответ. Пальцы Сонхва сильнее впились в её бедра, придерживая и направляя движения. Голос обволакивал, словно проникая внутрь: — Не отводи взгляд… Их ритм стал единым — быстрым, почти неразделимым. В зеркале взгляд Джиюн расфокусирован, губы приоткрыты, и стоны вырываются так, будто этот томный голос вовсе не принадлежал ей. Сонхва видел это. Видел, как она снова теряет контроль, и в этот миг сам перестал сдерживаться… Он наклонился вперед, прижимаясь к ней ближе, чтобы в отражении их лица оказались почти рядом. Его лоб коснулся её виска, и он мягко поцеловал её шею. — Джиюн… — это было почти мольбой. Наслаждение накрыло волной. Медленной, плотной, тянущейся через их тела. Она почувствовала, как все внутри снова собралось в тугой узел и сжалась, закрыв глаза. Сонхва поймал этот момент в отражении зеркала, и когда её тело натянулось, как струна, он последовал за ней. Не обгоняя, не запаздывая, они достигли пика почти одновременно. С выдохом — коротким моментом, когда мир будто исчез, и остались только они. Джиюн медленно обмякла на нем, пока Сонхва бережно держал её в объятиях. Их отражение в зеркале стало спокойней: её голова на его плече, и он нежно целующий её макушку. Дыхание постепенно выровнялось, страсть перешла в тихое тепло, и теперь они смотрели на двоих людей, которые держались друг за друга так, будто это единственное, что имело значение. В этой тишине, без слов, без движений, стало очевидно: они не просто наблюдали за собой. Они видели, кем стали вместе… Медленно, почти неохотно, они опустились на подушки, не разрывая объятий. Сонхва потянулся за одеялом и накинул его на них, укрывая обоих, словно отгораживав их от всего остального мира. Они лежали в тишине, слушая лишь их общее дыхание и размеренное тиканье часов, которое вдруг стало слишком отчетливым в этой тишине. Он нежно гладил Джиюн по спине и плечам, пока она мирно положила голову на его грудь. Все было так спокойно, словно иначе и быть не могло. Джиюн лениво провела пальцами по его руке и на запястье снова коснулась гладких бусин браслета. Она на мгновение замерла, в груди разлилось тихое, почти щемящее тепло: — Ты… не снимаешь его? Сонхва моргнул, будто не сразу понял о чем речь. Он опустил взгляд на запястье, и словно и правда заметил браслет только сейчас. Его губы дрогнули в легкой, почти смущенной улыбке. Он провел большим пальцем по бусинам: — Не хочу… — он прикрыл глаза, глубже вдохнул уже родной аромат её волос. — Мне важно, что он от тебя. Джиюн чуть сильнее сжала его руку, ощущая умиротворение и благодарность. Она подвинулась чуть ближе, устраиваясь рядом с ним поудобнее: — Кажется… сегодня ты никуда не уйдешь, — хитро хихикнула Джиюн, и Сонхва выронил тихий смешок. Он ласково очертил большим пальцем ее скулу и приподнял лицо за подбородок, заглянув в любимые глаза: — Спасибо, что позволила остаться, — легкий поцелуй, наполненный нежностью застыл на губах Джиюн. — И… что выбрала меня… Она потянулась к нему, ласково коснулась щеки и так же невесомо поцеловала в ответ, прошептав: — Мы выбрали друг друга… — и едва заметно улыбнулась: — И я бы выбрала тебя снова. Взгляд Сонхва дрогнул. Его пальцы почти рефлекторно чуть сильнее сжались на её талии. — …снова? — тихо выдохнул он, почти неверяще. Джиюн лишь кивнула, не отводя глаз. И он глубоко выдохнул, будто только сейчас позволил себе расслабиться полностью. Сонхва притянул ее ближе, уже без той сдержанности. Просто… к себе. Как свою. И уткнулся носом в её висок с улыбкой, стараясь отпечатать в памяти этот момент как можно ярче: — Тогда… никуда тебя не отпущу. — И не нужно, — усмехнулась Джиюн. За окном медленно все ещё падал снег. Комната погрузилась в мягкую тишину. И где-то между дыханием, теплом и едва ощутимыми прикосновениями, они просто остались рядом — и этого было достаточно.