2

      Я повидал разных людей. И студентов, которым не хватает на обед, и отцов, пропустивших день рождения отпрыска, и отбросов, которым некуда идти; встречал приезжих и то редкое количество коренных жителей сего города, что из себя представляли же приезжих, просто живших здесь чуть дольше меня – причины устроиться на работу в Старр Парк у всех увиденных мною тоже были разные, но отбрасывая все лишние подробности про воплощение своих сокровенных мечт в жизнь и поисках счастья, такие приторно-сладкие и недостижимые, что аж сводило зубы... всех волновало оно самое – лёгкие деньги, конечно же. И никого я сейчас не осуждаю, – нет, не напакостили мне ещё, к счастью, – просто говорю как факт, что никто здесь никогда не боролся за идею и какие-то метафорические высшие идеалы, никому здесь не было дела до совершенствования мира; да о каком мире речь, если мы не можем начать с самих себя? Впервые видел этого человека. Не знаю ни имени, ни лица, не имею представления о его амбициях и планах, но одно знаю точно – он на мели. Не важно от слова совсем, карлик ли предо мной или великан, молодой или старый, сварливый одиночка подобный мне иль болтун-болтуном, с превеликим удовольствием которому я бы язык в бантик завязал – ничто не способно впечатлить меня, сварливого старика. Все для меня как один – вижу пред собой не человека, а лишь необработанный кусок глины, из которого буду лепить совершенство с трудом. А может и без, это уже не от меня зависит. В конце концов я ведь хорошо выполняю свою работу, и это самое главное – что станет с этим новичком после выхода из под моей опеки, во что кусок глины превратится после всех моих отчаянных потуг... вот это вот уже время покажет.       Ведь правду говорят, что человек есть сам кузнец своего счастья. Здесь он, новичок, чьим именем я не поинтересовался, и чьего лица я в помине не видел, чтобы начать новую главу своей истории... ну-ну. Герой. Постараюсь не разочаровать его раньше времени, изо всех сил постараюсь... А узнал я новичка потому, что с ним стоял кто-то важный из начальства – представитель так называемых сливок общества, выряженый в золотистого цвета пиджачок, для соответствия нашему сияющему антуражу; да, у нас же здесь звёздная тематика, и всё такое... невозможное возможно, если постараешься, достанешь звезду с неба и бла-бла-бла, подобный бред. Такой низенький, худощавый молодой человечек, ещё улыбается неловко во все тридцать два и не совсем понимает, какие идеи пытается пропихнуть и о каких, чёрт возьми, вершинах мира шла речь – не сказал бы, что он похож на важную шишку... скорее вызывал жалость. Бедолага тоже улыбался своему новому многоуважаемому начальнику, точно из милосердия, или, что более вероятно, от полученной психологической травмы – на его месте я бы не выдержал подобного рода извращённую пытку. Чёрт, забыл как его зовут.       И вот, хотел подойти поближе, чтобы не только разрешить все вот эти вот рабочие моменты и начать смену, но еще и рассмотреть на бейджике имя моего достопотченного босса, потому что даже прищурившись я ничего не видел среди этих каракуль, как вдруг он вздрагивает от неожиданности – да, именно от неожиданности, – и чуть ли не падает на тропинку с громким взвизгом. Ммм... было бы жалко пачкать такой дорогой костюмчик, да чемоданчик, так что господин изволил держаться на ногах прямо, уперевшись в землю носками лакированных ботинок. — А... ха-ха, — он поправляет галстук-бабочку и зализанные лаком волосы, а после, придерживая дрожащей рукой свой чемодан, что был словно в два раза больше него, приветствует меня взглядом, с долей жалобного отблеска в них. Он молчит, но слышу одно – «пожалуйста, забудь о моём позоре», — Что ж... думаю, я всё вам показал! В остальном поможет разобраться Ваш многоуважаемый коллега, ага? Н-ну... тогда я пойду... добро пожаловать к нам, спасибо что выбрали парк Ста-а-ар!       И тут же убежал, крича что-то вслед, сверкая своими ботиночками, да размахивая чемоданом – интересно аж стало, какое неотложное дело? Что ж, мы остались с новичком одни – его, по всем канонам, уже вырядили в форму, значит пол дела сделано, и мне не придётся разъяснять такие дебильные вещи. Мы молчим так, словно каждый из нас ждёт, пока кто-то другой нарушит эту неловкую тишину и мы минуем стадию знакомства как цивилизованные члены общества – хотя я, смотря изподлобья снизу вверх, скорее изучал новичка с большой сосредоточенностью, словно любопытной ребенок, которому впервые вручили пластилин; как никак, сначала нужно оценить цвет, текстуру... чуть помять в руках и определиться, в конце концов, что из этого можно слепить дельное – я же тут у нас творец творцов, тренер тренеров и главнокомандующий мусорной армией... пока что самопровозглашённый. Ах, но жалко, конечно, что я пока не удостоин титула! — Имя своё скажи, новенький, — и я даже не поздоровался – грубо, резко пробурчал что-то себе под нос, как будто в спешке, с явным рвением начать и поскорее закончить сей инструктаж, но в то же время ещё вяло и расслабленно от мягкого, призрачного чувства утренней дрёмы; боюсь представить, как тогда я выглядел со стороны, но, кажется, бедолагу не слишком уж и задел мой «тёплый» приём – когда после радушных речей о всех прелестях работы и перспективном будущем мне пихают в напарники самого потрёпанного жизнью дядьку, у которого будущего нет, любой здравомыслящий человек засомневался бы в своём решении вступать в столь дружную семью, но может, он уже успел сойти с ума от компании одного из своих так называемых боссов, или от здешней атмосферы в целом, а потому его более никакая странность не удивит...       — Можешь просто Гром, — ...а может быть он просто пытается быть вежливым в нашу первую встречу – это должно быть в порядке вещей. Наверное, — А Вы, случайно, не русский? Уж больно грубый акцент. «Странное имечко» – подумал я на минуту и резко отбросил эту мысль, как вдруг начинается допрос. Вот же разговорчивый типок оказался, я погляжу – весь такой из себя солнечный и приветливый, небось из сказки вылезший, где, обычно, добро вознаграждается и всех ждёт счастливый конец! Ну, это не надолго, так что моя кислая мина тут ни к чему. — Нет, — процедил я, пожимая плечами, и пускай на моём хмуром лице не видно ничего, кроме незаинтересованности, которая прямо-таки кричала о моём безучастии, по иронии судьбы само любопытство, почти невесомое, сыграло на струнах моей души и быстро развеялось еле уловимой мелодией в шёпоте утренних разговоров. Русский, ага...       Не знаю, в каком месте я похож на русского, если не считать извечно недовольную физиономию, но опустим – уж почему-то при слове «русский» в голове у меня тут же всплывали пред глазами образы необъятных хвойных рощ с местным населением в лице бурых медведей, что не прочь выпить стопочку, да сыграть на балалаечке, но я, конечно, оставлю подобные размышления при себе и озвучивать не возьмусь, — Шотландец я. А какая разница?       — Оу, а я уж думал найду товарищей. Старр Парк и правда интернациональное местечко, столько разных людей, — и пусть только не говорит, что успел по дороге завести себе целую ораву новых друзей и повидать широкое разнообразие народностей нашего прекрасного городка; терпеть не могу таких дружелюбных типов, но справедливо, что им достаётся всеобщее обожание. Только, боюсь, его харизма на рабочем месте ему вряд ли поможет, — Шотландец? Ха-ха, играешь на волынке, значит? — Ага, на балалайке, — и не сдержался, всё-таки. Шутник нашёлся. — Тебе ещё не выдали никаких инструкций? — в темпе вальса после недолгой тишины подхватываю я, словно диалога, произошедшего между нами минутой ранее не было в помине.       — Нет? Тот человек... — ха-ха, забавно. Гром даже не запомнил имя того бедняги, — Он убежал сразу же, как Вы подошли. — Да хватит на "Вы", — прохрипел я, и невзирая на эту, как показалось мне сначала, напыщенную, излишнюю вежливость, словно я был рыцарем в действительности, всё же не мог не порадоваться где-то в глубине души, потому что сразу же понял для себя одну интересную вещь, — Пойдём, объясню по ходу дела...       Обычно я хорошо показываю себя в качестве "пугалки", но даже в его вытянутой улыбке я не чувствовал какой-то скованности, испуга ли – ого, да неужели меня не боятся! Это, конечно, редкость, потому что всем новеньким по моим наблюдениям чётко дают наставление ни при каких обстоятельствах не делать то, что могло бы вывести меня из себя, если им дорога их жизнь... как бы сейчас грозно это не звучало. Иначе я не знаю почему они все такие шёлковые, мнительные, почти что мягкие и не смотрят мне в глаза. Не успели? Ха-ха, и правда не успели! Радость, конечно, длилась недолго – самостоятельно всё испорчу. Во время этого перекидывания короткими фразами, потому что полноценным диалогом это не назовёшь, мы расхаживали по ещё пустой, почти пустынной территории замка, ещё не наполненной людским шумом, самим присутсвтием и грудами хлама, – была же в этом ядерном безумии определённая эстетика, на самом-то деле... эстетика несбывшейся мечты и похороненых во времени желаний, которым всё равно не суждено было стать явью, даже в парке Старр, наверное. Ну или какого-то вычурного фэнтези, с рыцарями, драконами, где я далеко не главный герой – скорее уж массовка второго, третьего ли плана, второстепенный герой, судьба которого малозначительна для сей прекрасной оды о замках и принцессах.       Перед нами возвышались стены из камня, а с запахом сладкой ваты до моего носа, которым я, как казалось, давным-давно перестал что-то чувствовать, доходил еле уловимый цветочный аромат от ближайшего розового куста... цветущая вишня, места для которой не нашлось в моей душе, сбрасывала белые лепестки – эх, весна! Всё цветёт! Еле сдержался, чтоб не чихнуть пару раз. Да, любой турист был бы очарован здешними красотами, которые я успел поведать за столь небольшую экскурсию – а это мы даже до аттракционов не дошли. И любой был бы очарован ещё больше, если бы я не бурчал под нос об инструкциях, словно смыслю в них и вникаю так же, как мой достопотченный ученик, и если бы... мы не добрались, наконец, до той замызганной, старенькой и пустой изнутри будки, инородной на фоне всего этого пластмассового мракобесия. Зато новые мониторы завезли, прямиком с инфоцентра... потрёпаные жизнью, но рабочие же ещё! Ах, нам всё самое лучшее! — В общем, развлекайся. Я уже в принципе успел объяснить, в чём суть твоей работы. Смотришь по камерам за зоной, — ткнул я пальцем в сторону экранов, что, помимо тихого гудения, издавал звуки местной флорой и фауной, — Фиксируешь все странные события, в случае чего связываешься со мной или вышестоящими по рации. Ничего сложного, ага? В ответ на его кивки вручаю ему рацию – своего рода посвящение в рыцарство. — Надо ещё обход делать каждые четыре часа. Знаешь там, подозрительные предметы, и остальное... но я тебе помогу с этим, если ещё не разобрался где есть что, — далеко не жест доброй воли; скорее обязанность, которую на меня возложили. Мало удовольствия, на самом деле, тратить своё время на стажировку, пока злочастный парк утопает в отходах. Мне, так-то, не за безделье платят, — Карта парка весит везде, не потеряешься. Ах, и да... Сбился с мысли. — Захочешь покурить – выйдешь за территорию. Ну это я так, к слову. И вот, инструктаж наконец закончен, а время на часах почти пробило девять – прищурившись я глянул на старенький дисплей электронных часов, что стояли на столике и горели зелёным. Что ж, настало время убирать мусор! Стоит мне сделать несколько шагов к двери в немом прощании, как вдруг меня окликнули – неужели остались какие-то вопросы? Ух ты ж, как это меня выводит – всё этим новичкам непонятно, даже если им разжуёшь и в рот разжёванное положишь! А раньше нельзя было сказать?       — Эй, я... слушай, друг, я тут спросить хотел, — начинает Гром, даже не представляя, насколько сильно возрасло моё желание треснуть ему чем-то тяжёлым по затылку, и насколько же быстро я успокоюсь после того, как вспылил, — Я же даже не знаю, как тебя зовут. Может представишься? Выдыхаю через нос. — Имя... просто Эш, — всё равно забудет.       — Хе-хе, отрадно! — от его позитивного настроя, конечно, сводит челюсть и скрипят зубы, но когда он протягивает свою большую ладонь для рукопожатия я, нехотя, всё же принимаю этот жест – пусть будет ему небольшой наградой за то, что не разочаровал меня. Пока что, — Ну что ж, Эш! Мне приятно познакомиться с тобой. — Ага... мне тоже. Вот так наше знакомство с Громом и произошло. «Будь что будет» – думал я, ни на что не рассчитывая, на самом деле; тогда, весной две тысячи двадцать второго года, в месяце апреле, в день, который уже не вспомню... я даже не подозревал, что в моей жизни что-то да поменяется.