Часть 5 «Воздух Италии»

Тихий звук оповещения о входящем сообщении показался непривычно громким в звенящей тишине помещения. Прохладный смартфон слегка холодил разгорячённые бёдра даже сквозь колготки, а тёмный экран казался Аделии самой настоящей чёрной дырой. Всепоглощающей и не предвещающей ничего хорошего. Ей почти казалось, что тот тонкий мир, который был выстроен ими двумя в этой тёмной комнате, в которой их изначально и не должно было быть, слегка пошатнулся. Или что это ещё не произошло окончательно, но точно произойдёт, когда она взглянет на зов мира извне. Аделия чувствовала, что есть здесь, в этом вечере, его компании именно сейчас что-то неповторимое, удивительное. Что-то, что не хотелось заканчивать. Разумеется, Илья был ей чужим. Совсем незнакомым. Она знала о нём лишь как о феномене фигурного катания, уникальном фигуристе. Не более. Она никогда не знала о нём что-то как об обычном человеке. Аделия не могла представить, что в какой-то момент жизни она окажется рядом с ним в какой-то глухой каморке, в молчаливом полумраке и свете зеленеющих лампочек-диодов счётчиков. Или что это было? Петросян не знала, да и думать не хотела об этом сейчас. И, хоть ситуация сама по себе была очень странной, обескураживающей, такой, что даже его порыв к её спасению воспринимался как совершенно неожиданное явление, Аделия невольно ощущала нечто приятное где-то глубоко в груди. Тепло? Да, определённо. Видимо, люди очень легко сближаются на фоне пережитого стресса. И ей казалось, что сейчас она глянет, что написали тренеры, — и всё, это хрупкое тихое спокойствие рухнет. Её умиротворяющая гавань исчезнет, будет разрушена — бесповоротно, навсегда. Конечно, сидящий совсем рядом Илья никуда не исчезнет, не испарится от одного входящего на её номер. Однако что-то в груди трепетало, заставляло волнительно сверлить чернеющий в полумраке экран телефона и едва заметно покусывать внутреннюю часть щеки. Должно быть, это всё от стресса. Конечно, ничего сверхъестественного в их ситуации не было — неудачный прокат стал причиной всплеска адреналина, кортизола или чего-то ещё. Именно поэтому ей так не хотелось заканчивать этот вечер — собственноручно завершать это мягкое, восхитительное чувство момента. Неповторимого. Потому что больше такого не будет. Его дыхание чуть повыше собственной макушки едва уловимо изменилось — он выдохнул чуть шумно, словно избавляясь от лишнего напряжения. Его плечи, скрытые под серой тканью толстовки, почти заметно шевельнулись. Должно быть, затекли в одном и том же положении. Наверное, она уже достаточно времени прожигала в своём же телефоне дыру, возможно, даже слишком долго, ведь с его стороны послышался едва уловимый выдох. — Ты даже не посмотришь? — вопрос мягкий, невесомый, но за ним скрывалось мягкое любопытство. Илья чуть наклонил к ней голову, и Аделия сжала губы. Разряжает атмосферу? Чувствует, что ей не хватает сил просто на то, чтобы просто перешагнуть через себя? Что это было, чёрт возьми? Почему так отчаянно не хотелось нарушать эту странно-уединённую атмосферу, Аделия совсем не понимала и поэтому просто продолжала сжимать пальцы на боках смартфона. Почти до боли, впиваясь подушечками в резину чехла. Слёз не осталось. Однако внутри легче не стало. — Надо, — на выдохе выдала она и отвела взгляд от экрана, поглощающего её едва наступившее спокойствие. — но не хочется. Наступила очередная недолгая пауза. — Ну, они волнуются наверняка, — пожал плечами Малинин и откинул голову, чтобы не напрягать своим взглядом. Однако не заметить то, как она тоскливо опустила голову, было нельзя. Видимо, слёзы закончились. Впрочем, было предельно ясно, что боль никуда не делась. Её обманчиво хрупкий силуэт до сих пор был чуть сгорблен, тонкие пальцы вцепились в смартфон так, словно пытались ухватиться за реальность. — напиши хоть что-нибудь, так будет правильно. Просто на место удушающей истерики пришла глубокая отравляющая изнутри боль и опустошение. Илья не думал, что в этой ситуации он может что-то советовать, в конце концов они совсем не знакомы, однако Петросян выглядела настолько разбитой, что вряд ли она соображала из-за пелены глубокой досады. Однако на самом деле Аделия была более чем в состоянии думать расчётливо. Почти. Эмоции бились в груди подобно сбитым птицам, но при этом девушка никогда не позволяла себе отключать голову. Даже сейчас. После Олимпийских игр и после поражения. Влажным звуком втянув воздух в лёгкие, Аделия чуть вздрогнула от прохлады и наконец нажала на экран. Уведомления не разрывались. Их было не так много. Разве что, мама беспокоилась и настрочила массу слов поддержки, уже зная о её выступлении. Петросян хмыкнула уголком губ — мама наверняка ещё не знала, что её дочь прохлаждается в каком-то подвале в компании незнакомого парня. И не просто парня — Малинина! Это, конечно, не было поводом для гордости. Наверняка, думала Аделия, её просто жалеют. Несмотря на слова Ильи, это выглядело именно так и только так. Здесь же было несколько сообщений от тренеров в перемешку с пропущенными вызовами, которые она как-то не заметила. Среди мягких, но серьёзных сообщений от Даниила, в которых он пытался достучаться до неё и узнать, куда она пропала, Петросян уловила только одно, от которого сжались пальцы на ногах. «Этери Георгиевна на взводе, где ты?» А после два коротких от самой Тутберидзе, от которых сердце пропустило удар, упав куда-то в пятки. «Адель, нужно поговорить. Не заставляй меня нервничать.» «Ждём тебя в номере.» Конечно, Этери не была монстром. Да и Аделия не была хорошей девочкой, которая боялась шага в сторону от стандарта. Было предельно ясно, что женщина переживает. Однако то, с каким привычным ледяным тоном были написаны два сообщения, напрягло гораздо сильнее того, что она «на взводе». Аделия сглотнула, чуть нахмурилась и сжала губы в полоску. Брови устремились к переносице. Дыхание вновь участилось, и это не прошло мимо Ильи. Тот не лез, лишь прикрыл глаза, чтобы на секунду погрузиться в свои мысли, чтобы попытаться понять — что он здесь делает вообще? Она не могла представить, что её ждёт за пределами этой комнаты. Раньше она никогда не сбегала с соревнований. С Олимпиады — тем более! И это «ждём в номере»… оно заставило её сжать пальцы на смартфоне ещё сильнее. Хотя, куда сильнее-то? Наконец отмерев, Аделия быстрыми движениями напечатала Даниилу «Я в порядке, скоро буду», не обращая внимание на то, как сухо звучат эти слова после такого провала. Да и в порядке, на самом деле, ничего не было. Будто Даниил Маркович это не поймёт. Как только она отложила смартфон в сторону, она уловила, как Илья едва слышно выдохнул. Почему-то молчать с ним было комфортно. Никто не лез в душу, но было приятно, когда его что-то интересовало. Между ними больше не было напряжения и колючих нитей непонимания. Откуда-то по полу потянуло лёгким сквозняком — Петросян перевела взгляд на свои вытянутые в длину ноги и вдруг с каким-то научным любопытством заметила, какие они миниатюрные по сравнению с соседними. Илья не был сильно выше среднего роста, однако рядом с ней очень многие казались высокими. Ветерок прошёлся по ногам, утянутыми бежевыми колготами, и Аделия притянула их к себе. Так теплее. Очень хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался. И Петросян вдруг почувствовала, что он может закончиться очень скоро, если Илья прямо сейчас встанет и уйдёт. Конечно, она с этим справится, если он так решит сделать, но снова справляться с чем-то отчаянно не хотелось. Пусть тишина и была приятной, ей показалось, что собеседника она напрягает. Сглотнув горький ком в горле, Аделия положила голову на колени и выдохнула. — А ты… — тихо начала она, выстраивая тонкий мостик между ними. Аделия сжала губы, вдруг почувствовав, как они пересохли, и сморгнула неприятное натяжение на ресницах. Она не смотрела Илье в лицо, в глаза, однако даже так заметила, как фигурист чуть качнул головой в её сторону. Этот разговор был нужен им обоим. — ты что делал, когда… ну, ты понимаешь. Когда всё закончилось? Она на секунду запнулась, не зная, как тактичнее и правильно выразить свои мысли. Ей была понятна боль Ильи как никому другому в этом дворце, поэтому Петросян поймала себя на мысли, что не хотела бы лишний раз тревожить чужую рану. Вообще, по-хорошему наверное не стоило задавать такой вопрос, однако эта мысль пришла ей уже после того, как слова вылетели из её губ. Она тут же прикусила язык и на секунду пересеклась взглядом с цепкими глазами Ильи, в которых скрывалось что-то, что проскальзывало сквозь серое опустошение, и больно кололо. Эта была ещё не зажившая боль, Аделия узнала её и поспешила отвести взгляд, несмотря на то, что Илья не почти не изменился в лице. Видимо, он понял её мысли. И лишь чуть приподнял брови. — Ничего страшного, — с полуулыбкой на губах начал он, как-то чуть печально сжимая губы. Его пальцы прошлись по русой чёлке. — знаешь, я просто сидел в раздевалке и прожигал стену взглядом. Хм, смешно звучит. Мне повезло, там уже никого не было. Я же последним выступал, имею право побыть в тишине. Аделия тоскливо поджала губы, медленно поднимая прямой взгляд и натыкаясь на спокойные глаза. Сейчас он не был разбитым, однако за зеркалом зрачков скрывалась такая досада и боль, что Петросян боялась подумать, как она сама выглядит со стороны сейчас. Шмыгнув носом, она чуть усмехнулась. Даже сейчас он пытался травить шутки, на русском, на языке, который пусть и не был ему чужим, но который звучал с лёгким акцентом. Аделия даже на секунду подумала, что его произношение было очень милым. Акцент был несильным, однако его «мурлыканье» на твёрдых звуках заставило её приподнять уголки губ. — Отличная привилегия, да, — выдохнула она, устало прикрывая глаза. Веки стали тяжёлыми, адреналин покидал её жилы, и на место ему приходила дикая усталость. Еще и эта духота. Закрытое помещение, понятное дело. Мягко поведя рукой, она хмыкнула. — ну, хотя бы золото в команде есть. Тоже победа. Она услышала, как Илья с горечью усмехнулся. — Хоть какое-то утешение? Может быть, иначе было бы совсем паршиво, — вновь запуская пальцы в волосы, потянул Илья и выдохнул. Его дыхание не было громким, однако в этой тишине оно показалось Аделии оглушительным. Вдруг, словно вспыхнув лампочкой и отправив огрубевшую на сердце рану куда-то глубоко внутрь, Илья повернулся к ней и взглянул в упор. Видимо, ему в голову пришла какая-то идея, потому что голубые глаза стали чуть веселее, а взгляд — легче. Если уж ему не удалось полностью заглушить тянущее чувство в груди за это время, то он должен хотя бы попробовать вытащить из этого уныния её. Он не знал, откуда столько благородства, однако Илья чувствовал, что, раз уж Петросян далеко не слабая спортсменка, то ему нужно совсем капельку подтолкнуть её. Подтолкнуть в свету, чтобы она сама нашла его. — А знаешь, ты не хочешь на воздух? Охладиться, — на его лице скользнула мягкая улыбка, мгновенно обезоруживающая. Было очевидно, что он оговорился, и это вызвало ответную полуулыбку. Аделии не составило труда понять, что он хотел использовать иное слово. Тихий смешок сам вылетел из её губ, и Петросян чуть сощурилась. — Думаю, больше холода, чем в ледяном дворце не найти, — потихоньку приходя в себя и возвращаясь к привычной шутливости, с серьёзными нотками в голосе произнесла Аделия. Наблюдая за тем, как лицо Малинина исказилось в непонимании, его губы расплылись в лёгкой полуулыбке, а бровь немного приподнялась, Петросян улыбнулась чуть шире. Она оторвала ладонь от своей голени и чуть вскинула её перед Ильёй, намекая на то, чтобы он не забивал себе голову. Она тихо усмехнулась. — Ты хотел сказать «проветриться», — расплываясь в мягкой улыбке, протянула Аделия и почувствовала, как становится легче, когда Илья шутливо выдохнул и закатил глаза. Разумеется, всё так и было. — Ты в любом случае меня поняла, я глубоко обижен, — театрально выдохнул Илья с таким голосом, что девушка невольно ощутила, как по коже пробежали лёгкие мурашки. Он как-то слишком умиротворяюще действовал на неё. Всё-таки, встревоженный мозг вещь страшная. — ну так что? Я знаю запасной выход. Тут пришло время удивляться уже ей. Аделия оторвалась от колен и впилась недоумевающим взглядом в почти торжествующего юношу. Тот остался доволен её впечатлительностью и ещё больше расплылся в улыбке. — Откуда? — с лёгким скепсисом в глазах приподняла одну бровь Аделия и дёрнула уголком губ. На многословность её пока не хватало. — Мы здесь уже третью неделю, с ребятами где только не были. Видела бы ты, как Эмбер забралась ради фотки на пожарную лестницу, — в голосе Ильи прорезались смешинки, и он не удержался от короткого смешка. Аделия в ответ, конечно, улыбнулась, однако отделаться от колючей мысли, что она здесь почти одна, учитывая неблизкое общение с Петром, было сложно. Она была бы счастлива быть здесь с командой, особенно с Соней и Дашей. Это были бы по истине незабываемые недели, учитывая, что в таком случае они бы участвовали ещё и в командных соревнованиях. Постаравшись проглотить очередную тоску, Аделия заметила, что Илья поднялся со своего места. Он отряхнулся от невидимой пыли, разгладил чуть съехавшую толстовку и взглянул на неё. — Думаю, ещё есть пара минут до того, как мои забьют тревогу, — хмыкнула Аделия, подхватывая пальчиками смартфон с пола. В конце концов, после её «скоро буду» ещё может пройти какое-то время, и это будет нормально. Тем более, до олимпийской деревни не так далеко, она успеет. Очень не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался так сухо и в этой душной каморке. Кажется, глаза Ильи даже просветлели от её согласия, а полуулыбка стала ещё оживлённее. Аделия видела, он действительно старался облегчить её участь. Он на секунду бросил взгляд на наручные часы, словно засекая время, и протянул ей раскрытую ладонь. Аделия сначала удивилась и вскинула брови, смутившись этого жеста, однако быстро вспомнила, что она на коньках. Это была банальная вежливость, которая всё равно отозвалась приятным теплом в груди. Быстро моргнув, она скользнула удивлённым взглядом по мягкому выражению лица Малинина и улыбнулась уголком губ. После стресса она реагировала чуть медленнее, кажется. Стоило взять себя в руки. Она вложила свою руку в его ладонь и почувствовала, как тёплые пальцы сомкнулись на её — прохладных, почти холодных. Илья на секунду сощурился, потянув Аделия вверх. Так подняться на коньках оказалось действительно легче, — ватные ноги отчаянно тянуло вниз, и увесистые коньки ни капли не облегчали положение. Его рука оказалась приятной, тёплой, совсем немного более жёсткой на ощупь, чем её собственная. В мужских пальцах чувствовалась мягкая сила. Странно, но рядом с ним она не чувствовала тревогу. Не то, чтобы на самом деле стоило, Малинин не создавал впечатление плохого человека, но всё же они были едва знакомы. Банальная осторожность же должна быть. Едва Аделия поднялась на ноги и отряхнула платье от бетонной пыли, которая прилипла к холодной ткани, Илья сжал её ладошку чуть сильнее, словно удостоверяясь в чём-то. — Тебе точно не холодно? — с сомнением спросил Илья, сжимая в руке холодные пальцы, на которые он на секунду бросил взгляд. Ему очень не хотелось, чтобы девушка простыла из-за его внезапного предложения. В любом случае, чересчур холодно не было, но Малинин решил удостовериться на всякий случай. Лишним не будет. Аделия на секунду замерла, пересекаясь с ним взглядом, и подумала, что, если сейчас скажет о лёгкой прохладе, то эта внезапная лёгкость, которая была неожиданностью для всего вечера, тут же раствориться в воздухе. Ей не было холодно, совсем чуть-чуть прохладно. Но это из-за резко хлынувшего в кровь адреналина, который совсем недавно покинул её жилы, всего лишь перепад. Тем более, она уже достаточно долго не двигалась, это нормально. Петросян была уверена, ей не холодно. — Нет, всё хорошо, — приподняв уголок губ, заверила его Аделия и сделала неторопливый шаг к двери. — как думаешь, журналисты не встретятся? Думать о том, что где-то о ней бесконечно тревожаться тренеры, совсем не хотелось. Однако отравляющее душу чувство ответственности, взваливашееся на неё уже давно, вновь кольнуло в груди. Имела ли она право так распоряжаться их нервами? Аделия сжала губы в полосу и стеклянным взглядом упёрлась в бетонный пол. Илья прошёл вперед и толкнул дверь из какого-то пластика, ещё несущего химией. — Думаю, нет. Соревнования уже закончились, все там, — Илья указал рукой в какую-то сторону, где на его взгляд находилась ледовая арена, и повёл в направлении выхода. На его слове «там» Аделия даже ощутила, как по языку прокатилась горечь, но она заставила себя не думать об этом хотя бы сейчас. Потом будет грызть себя сколько душе угодно, но сейчас она должна позволить себе выдохнуть. — что им здесь делать? Вопрос был риторическим, поэтому Аделия лишь тихо хмыкнула. Слёз уже не осталось, поэтому в груди просто зияла чёрная дыра опустошения. Илья повёл плечами. Петросян вновь зацепилась за это действие взглядом, и тут же одёрнула себя. Он выглядел таким обычным, таким простым и человечным. Так и не скажешь, что перед тобой спортсмен мирового уровня и звезда того же масштаба. Аделия улыбнулась уголком губ от этой мысли. Петляли между коридорами они недолго. Вокруг были лишь светлые стены, длинные коридоры и редкие повороты. Теперь они шли не друг за другом, а рядом. Стало гораздо шумнее, но не так, как на самой арене. Наверняка, соревнования только-только завершились, поэтому весь зрительный зал все ещё оставался на местах. Здесь было светло, и девушка на секунду сощурилась, пока привыкала к яркому свету. Ещё недавно она давилась слезами и заставляла себя не дышать слишком надрывно здесь же. А сейчас — спокойно шагала вслед за новым знакомым. Удивительно. Илья шёл неспешно, Аделия успевала идти рядом. В коридоре дышалось легче — лёгкие словно наконец разжались, стало легче, запах пыли сменился свежестью. Аделия напряглась лишь в один момент — когда голоса прессы раздались слишком близко, несмотря на то, что на самом деле журналисты были достаточно далеко. Петросян тревожно сглотнула, мысль о них всё не могла улечься в её голове. Однако Илья тогда только ускорил шаг и оглянулся на неё, удостоверившись, что она не отстаёт. Видимо, её лицо всё ещё было серым от разочарования и пустоты в груди, потому что на секунду его взгляд стал чуть хмурым. И вот — наконец они вышли на улицу. Илья толкнул тяжёлую металлическую дверь, и она шмыгнула за ним, уже чувствуя вечернюю свежесть. Ветер ворвался в лицо мягким потоком, воздух Италии впился в лёгкие с необычайной лёгкостью. Казалось, что всё такое нереальное, хрупкое — словно коснёшься ненароком, и это спокойствие раствориться в ночи. В груди замерло нежное чувство почти благоговения. После вопиющей истерики и жуткого опустошения ночной Милан стал для Аделии настоящей целебной мазью. Не тихой гаванью, просто потому что сегодня в ледовом дворце тихо не было с самого утра, но точно что-то на подобии. Она сжала в ладони тонкие перчатки от притупленного восторга — прямо над ними открывалось чистое чернющее небо, а напротив — длинная полоса горизонта города. — В феврале в Москве обычно чистого неба не найдёшь, — слова вылетели сами собой, Аделия медленно повернула голову к Илье и только сейчас заметила, что он тоже любовался бархатным небесным полотном. Она едва не задержала дыхание. Его профиль показался чем-то очень родным и близким, несмотря на то, что, по сути, Аделия увидела его вживую и так близко только сегодня. Русые волосы покачивались на тихом ветерке, на губах застыла полуулыбка, и весь он казался почти мраморным. На молочной коже оливковыми и фиолетовыми бликами играл свет от подсветки над ними. Однако голубые глаза смотрели как-то даже тоскливо, и Аделия не смогла выпустить эту мысль из своей головы. Илья медленно перевёл на неё взгляд и улыбнулся уголками губ. Призрачная тоска в его глазах всё равно не исчезла, отчего Аделия чуть сжала губы. — В Вирджинии тоже, на самом деле, — почти выдохнул он, едва заметно ведя плечом в сторону неба. В его голосе скользнула невесомая добрая усмешка. — обычно огни города всё перекрывают, но вот загородом — там настоящая красота! Уголок его губ чуть дёрнулся вверх, и Аделия не смогла не ответить тёплой полуулыбкой. Удивительно, но рядом с ним ей удавалось хотя бы немного притуплять свою боль от досадного проигрыша. — И как, горят? — переводя взгляд вверх, на звёзды, хмыкнула Аделия. Вопрос казался простым, но таким удивительно дружеским и непринуждённым, что её плечи опустились сами собой. — Горят, а как же, — подхватил её попытку пошутить Илья и опёрся локтями о перекладину веранды перед собой. Казалось, между ними было дано негласное общение больше не касаться фигурного катания, чтобы хотя бы сегодня они могли убежать от настигающих призраков прошлого. В какой-то момент Петросян вновь подумала о том, что Илья был настолько приятным человеком, что рядом с ним было приятно даже просто помолчать — вот так, уткнувшись в чернильное небо. Однако, как показалось Аделии, спустя какое-то время тишины ясные глаза Малинина вновь наполнились серой пеленой. Он вспоминал, это было очевидно. Быстро моргнув, она не придумала ничего лучше, чтобы спросить о том, что их окружало. — Как тебе Милан? — на секунду задумавшись, выдала Аделия и едва захотела опереться спиной о металлические перила, как ощутила леденящий холод от них и отстранилась. Она совершенно не знала, как поддержать диалог, когда в собственной голове творилась дикая каша, однако ей очень хотелось. Илья взглянул на неё чуть отстранённо. — Очень неплохо, знаешь, здесь такая архитектура и кухня, — пытаясь подобрать эпитет всему тому, что он успел увидеть в столице Италии за эти недели, Илья взмахнул рукой и вновь улыбнулся ей. — словом, отличный город. И ночи тёплые. Однако, вопреки этим словам его волосы неожиданно всколыхнул пронзительный ветер и устремился к Аделии. Девушка слегка поёжилась, едва заметно ведя плечами, и сжала губы. Как же не вовремя. Она ведь понимала, что из-за этого чёртового ветра её уютный вечер — а он уже казался ей уютным, — под угрозой завершения. Илья не допустит того, чтобы она мёрзла, и они разойдутся. Конечно, так и будет. Петросян под каким-то странным воздействием перенесённого стресса опустила взгляд на длинный горизонт города и задумчиво прикрыла глаза. Клонило в сон. — Тебе точно не холодно, Петросян? — едва касаясь кончиками пальцев её плеча поверх лямки платья, с неподдельной настороженностью поинтересовался Илья. Ей пришлось поднять взгляд и медленно моргнуть. Столько искренности, чистоты и учтивости было в этом жесте, что Аделия не удержалась от улыбки в никуда. Она едва хотела снова отрицательно мотнуть головой в ответ на его предположение, однако ветер вновь стал слишком пронзительным. Аделия непроизвольно зажмурилась. Не успела она озвучить свои мысли, как с его стороны послышалась тихая небрежная возня и негромкий почти укоризненный вздох. Петросян открыла глаза и с удивлением обнаружила, что он уже стянул толстовку через голову и сейчас снимал рукава. Кровь мгновенно стала теплее, а сердце забилось немного чаще. — Ты чего делаешь? — чуть растерянно приподняла она брови, недоумевая смотря на то, как Илья протягивал ей вещь, оказываясь в одной футболке под ночным небом Милана. Он взглянул на неё чуть удивлённым насмешливым взглядом и перекинул толстовку через перила возле неё. Аделия проводила это действие взглядом и ощутила, как щеки стали теплее. Она мысленно надеялась, что Илье этого не видно в темноте вечера. — Спасаю тебя от обморожения, очевидно, — невинно улыбнувшись уголками губ, наклонил он голову в её сторону и вновь опёрся руками о перекладину. Было видно, как ветер заскользил по его спине, забегая под ткань фотболки. Девушка с удивлением обнаружила тонкую цепочку на его шее с каким-то кулоном и поспешно отвела взгляд, останавливая его на сером пятне толстовки. На секунду сжав губы, Аделия ещё раз подумала и решила, что лучше она действительно наденет чужую вещь, чем замёрзнет здесь. Сжав пальцами ещё тёплую ткань, она взяла толстовку с тихим замиранием сердца — которое она отчаянно не понимала, однако от которого не отмахивалась из-за банальной усталости. От неё ещё сильнее тянуло его одеколоном — чем-то свежим, чуть терпким, но определённо приятным. Чем-то напоминало смесь морского бриза и лёгкого цитруса. Петросян не стала долго бороться с собой и просто приняла этот жест — в конце концов, ей действительно некомфортно здесь в одном лишь платье. Натянув через голову его толстовку, Аделия с тихим выдохом окунулась в ещё не развеявшееся тепло и прикрыла глаза. Она просто не хотела думать, чьё оно, потому что стало до безумия приятно и тепло. Словно в мягком одеяле. Илья краем глаза наблюдал за её недолгими притязаниями и тихо хмыкнул, когда она всё-таки надела на себя вещь. Почему-то заботиться о ней было приятно, хотя Малинин мысленно подумал о том, что поступил бы также с любой другой девушкой. Пусть где-то на краю сознания и шевелилась мысль, что это неправда. Просто потому, что далеко не каждая девушка достойна побороться за олимпийское чемпионство. Потому что не каждая готова выходить и доказывать, что она на голову выше всех спортсменок в этом ледовом дворце. И, в конце концов, потому что ближе по духу здесь Илья не мог найти никого, ведь так отчаянно цепляться за то, что здесь не делает никто, могла только она. И потому что глядя на неё, пытающейся скрыть то, как забвенно она уткнулась в краешек ворота, чтобы почувствовать ещё больше тепла, в его собственной груди что-то отзывалось слишком трепетно. Нежным огоньком, от которого становилось тепло, даже несмотря на холодящие спину порывы ветерка. У них обоих голова сегодня была где-то не здесь. Однако это вовсе не мешало замирать, вглядываясь в глаза напротив, и ловить себя на мысли, что сегодняшний вечер определённо стал чем-то необычайно нужным и важным. Для каждого из них.