Часть 18

      Шел уже шестой час вечера, а Каин и Лэйн только покидали аудиторию. Обсуждения деталей заняли достаточно много времени, потому солнце за окном уже касалось крыш зданий.              Стивенс любезно улыбнулась Нельсону на выходе из аудитории:              — До свидания, — вежливо кивнула головой, не обращая внимания на выжидающего Каина сзади.              Тот нервозно стучал носком кроссовка по полу со сложенными на груди руками, словно зайчик из мультика.              — До свидания, Лэйн. Не подведите меня, — Нельсон наклонил голову в хитром прищуре и карандашом указал на Каина. — Это и к Вам относится, мистер Алькастер.              Каин закатил глаза на тяжелом выдохе. Все это время его ужасно раздражало, как близко сидит Лэйн. А точнее то, что напротив сидел Нельсон, который улавливал абсолютно каждое их движение с лукавой улыбкой.              Лэйн загорелась идеей стажировки: спрашивала про каждый нюанс, с кем им придется конкурировать, время первой промежуточной проверки и прочую муть. Каин, конечно, тоже задавал вопросы — однако в большинстве своем наблюдал.              Смотрел за тем, как лицо Лэйн меняется после ответов Нельсона. То брови едва сведутся к переносице, то губы вымученно выпустят порыв воздуха. А больше всего он следил за тем, как сосредоточенно она крутит карандаш в пальцах. Это вращение выглядело отнюдь не так, как предполагало: фаланги Лэйн двигались чересчур резко и моментами заторможено, из-за чего она несколько раз выронила пишущий инструмент. Каждый раз Каин подавлял усмешки, ведь иначе она точно бы стрельнула в него укоризненным взглядом.              Алькастер чувствовал, как соприкасаются их колени у профессорского стола. А когда она жестикулировала чуть активнее, ее плечо периодически встречалось с его рукой. Ноги неприятно упирались в деревяшку, но этот контакт с ее телом компенсировал любой дискомфорт. Он то и дело бросал взгляды на ее острые коленки, покрытые синевой из-за многочисленных тренировок — соблазн положить ладонь на одну был слишком велик.              Про себя он думал: «Неужели пытается делать вид, что не замечает?» Ведь прикосновения она не обрывала. Можно было оправдать это тем, что стол ограничивал движение. Но зная Лэйн — она бы просто отодвинулась на стуле. Или приказала бы отодвинуться Каину.              Однако их коленные впадины лежали друг на друге слишком хорошо, слишком правильно, слишком надлежащим образом. Как будто так и должно быть: они вдвоем созданы для того, чтобы сидеть так вечно — где каждая ямочка найдет свою выпуклость, а кожа задышит в унисон, сливаясь в одно целое.              А когда Нельсон снова отошел в лаборантскую, чтобы принести лучшие проекты прошлых годов, Каин понял: время идет на секунды.              Он проследил, чтобы силуэт профессора скрылся за стеной. Только свидетелей ему здесь еще не хватало.              Лэйн мгновенно вдохнула побольше воздуха и снова потеряла карандаш — он упал с характерным плоским звуком на стол, заставляя ее тихо ругнуться сквозь зубы.              — Чего нервная такая? — Каин с хищной ухмылкой развернулся к ней. Провел локтем вдоль стола и, не сводя с блондинки взгляда, подпер скулу кулаком.              Лэйн прищурилась. Его телодвижение смяло пару бумаг на столе, что могло вызвать несколько вопросов у Нельсона. В кабинете раздавалось едва слышное копошение из лаборантской.              — Я не нервная, — глазами впилась в лист перед ней: безумно интересная политика компании. За уши не оттянешь, как захватывает.              Каин очертил петлю глазами.              — Ты нервная.              Лэйн протяжно фыркнула, сжимая края бумаги чуть сильнее. Ее язык тела говорил за нее — удивительно, как она этого не замечала.              — Хуйню несешь, — ее голос стал чуть тише, словно она боялась, что Нельсон услышит и разочаруется в своей любимице.              Каин пробежался по ней взглядом, прикидывая вероятности того, что она не лжет. Лэйн бегло посмотрела в сторону. А потом в шоке посмотрела еще раз, потому что его пальцы находились слишком близко к лицу. Забавно то, что она не отодвинулась ни на миллиметр.              Алькастер рывком заправил девушке волосы за ухо, удовлетворенно следя за ее реакцией.              — А уши красные, — он игриво дернул бровями.              От возмущения у блондинки перехватило дыхание. Придурок!              — Так, блять! — она закричала на него шепотом, словно от этого ее слова стали тише.              Документ смялся и даже намок по краям от того, с какой хваткой Лэйн в него вцепилась.              Тихий смех парня раздался в аудитории, сопровождаемый шелестом бумаги в руках Лэйн. Каин выпрямился и откинулся на стул, но теперь уже чуть более расслабленно, чем прежде.              — Мы скоро домой пойдем? — спросил вполголоса.              Лэйн цокнула языком. И от незаинтересованности Каина в их общем деле, и от того, как красиво сейчас звучало это «мы».              — А говорил, что это я «сосиска-две-тысячи-пятнадцать». Сам без дела даже час посидеть не можешь посидеть, — глаза все еще старались зацепиться за смысл текста.              Каин выгнул бровь в явном удивлении.              — Ты мне до сих пор это «две-тысячи-пятнадцать» простить не можешь? — кончики губ приподнялись. — И вообще-то, я могу посидеть без дела.              Он хмыкнул, складывая руки на затылке и прикрывая глаза. Хотел уж было качнуться на стуле, но тогда их коленки перестали бы касаться друг друга. Лэйн нарочито громко положила листок на стол и повернулась к нему, театрально округляя глаза и прикрывая рот рукой.              — Точно! — хлопнула в ладони. — Я забыла. Ты же у нас по жизни ничего не делаешь, только пакетики продаешь.              Каина такие слова не задевали. Ну есть грешок, и что с того? Он игриво вдернул бровью:              — А ты такие пакетики покупаешь. Чувствуешь разницу? — его веки все еще были закрыты, так что Лэйн могла спокойно пялиться на парня. Какая разница, что он это прекрасно понимает?              Девушка закатила глаза, складывая руки на груди:              — Я в завязке, приятель. Только разве что тот косяк, когда…              Стивенс чуть ли не прикусила язык. Во-первых, она начала забываться и слегка повысила голос, так что Нельсон наверняка все слышал. Во-вторых, Лэйн задела весьма табуированную тему в их легком диалоге.              Каин сделал вид, что не заметил, пусть и мгновенно распахнул свои небесно-голубые. На деле ему до одури хотелось отвести взгляд в сторону, ведь тот недопоцелуй стал своеобразной точкой невозврата для них. Он тут же вернулся к предыдущей теме, но уже с открытыми глазами:              — Если еще что-нибудь уточнишь у него — я тебя придушу, — пожал плечами, стараясь не обращать внимания на сбитый пульс.              Пирсинг языка во рту тут же зашевелился. Она выплюнула, не подумав:              — А ты куда так торопишься? Или к кому?              Ну, зато теперь можно было биться головой об стол без лишних мыслей. Господи, в какой момент она стала путать допустимость таких вопросов? Теперь покраснели не только уши.              Каин почувствовал укол торжества в солнечном сплетении: неужели ревнует? Он внимательно следил за тем, как капилляры на ее лице расширялись из-за выброса адреналина, а губы сжимались до натянутой струны — такой же, как и она сейчас.              «Я идиотка. Зачем спросила? Скажи, что ни к кому. Нет, ничего не говори. Нет, скажи. Блять! Скажи, что я у тебя единственная. Стоп! Заткнись! Ало, нахуй! Нет, ну почему ты молчишь?! Я тебя придушу! Блять, сиди смирно. Он видит, как трясется мое колено? Стоп. Стоп, почему оно трясется? А если я покраснела? Ну, конечно, блять, покраснела, у меня лицо горит!»              — В этих архивах ничего найти невозможно... — звук голоса преподавателя из лаборантской остудил их обоих.              Лэйн мгновенно посмотрела вперед, выпрямляя осанку. Каин тоже развернулся к столу, стараясь подавить эту довольную рожу — иначе точно прилетит.              — Так, уважаемые. Зайдете ко мне… — Нельсон сверился с календариком у себя на столе, — в пятницу. Ближе к четырем часам.              Алькастер облегченно выдохнул, откидываясь спиной назад. Ну неужели!              

***

      

      ane4ka 17:23

      блчть кира

      давай поговорим

      я прошу тебя

             bbyrait 17:25       так будет лучше для нас обеих       

      ane4ka 17:25

      это ты за мкня решила ?

      

      bbyrait 17:26       ты сама сомневалась в нас       помнишь?       

      ane4ka 17:26

      кира

      не оставлляф

      меня

             Их чат исчез также быстро, как и появился.       

***

             — Ты его любимица. Это несправедливо, — их голоса были единственным звуком в университете в такой час.              — С чего ты взял? — Лэйн не перевела на него взгляд, но улыбнулась: нравилось чувствовать себя чьей-то фавориткой.              — Он тебя Лэйн называет, а меня «мистер Алькастер», — Каин гнусаво процитировал Нельсона, поправляя выдуманные очки на переносице.              Улыбка Лэйн стала шире. Каин отвернулся только после того, как поймал ее реакцию — уж больно грела она его. Наверное, именно поэтому они оба сейчас шли так медленно.              — Ты поэтому от него так сбежать хотел? — она спросила максимально ненавязчиво, пусть и мечтала сейчас нажать на кнопки перемотки этих долгих мгновений молчания с его стороны.       Каин хмыкнул, даже не удосужив ее взглядом:              — Нет, я просто голодный пиздец.              Лэйн осторожно обогнула уборщицу, отжимающую тряпки, а затем проворчала:              — Вы, мужчины, совсем себя сдерживать не можете, — усмехнулась.              А затем в коридоре раздался еще один звук, очень неловкий и унизительный. У Лэйн пробурлил живот — собственный организм нагло и бесцеремонно сдал ее с потрохами! Она с распахнутыми глазами схватилась за желудок, сжимая ребра. Ей даже пришлось остановиться, чтобы утихомирить процессы.              Каин тут же залился торжествующем смехом, аплодируя ее позору. Казалось, он сейчас упадет: настолько искренним были эмоции.              — Кто бы говорил! — он уперся ладонями в бок, наклоняясь вперед. — Сосиска, у тебя цель — меня до смерти рассмешить?              Лэйн вдохнула ртом побольше воздуха в возмущении, но вставить ничего не успела — Каин повторил ее лицо и прыснул вновь.              — Блять, подожди. Я реально… ха! Как можно так опозориться? — мимические мышцы заболели от долгого смеха.              Брови Стивенс сурово опустились, а нижняя челюсть выдвинулась вперед в негодовании.              — Ну, знаешь! — она сердито топнула ногой и развернулась, закидывая сумку повыше на плечо.              Быстрые шаги стуком раздавались в коридоре, так что Каину пришлось ринуться за ней, смахивая слезы с кончиков глаз.              — Стой! Стой ты, сосис… Лэйн!              И тут она сделала немыслимое. Впервые выполнила его просьбу.              Наверное, даже не из-за факта, что он назвал ее по имени — скорее потому, что он сначала хотел окликнуть ее по излюбленному прозвищу. А затем одумался. Как будто показал, что ее чувства, какими бы они не были, тоже важны для него.              — Так держать, — он сложил руки на груди. — Поедим?              Лэйн вытянула лицо. Что за «поедим»? Может, он имел в виду «поедем»? Но куда поедем? Хотя с такими мыслями единственное, что едет — это крыша. Он точно сказал «поедим».              — Чего? — Стивенс посмотрела на него, словно он только что заявил, что Земля плоская. — Ты не заболел?              Она уж было хотела дотронуться тыльной стороной ладони до его лба, но одернула себя прежде, чем потянулась.              Каин закатил глаза, цокая языком.              — Ты голодная. Я тоже. И я очень сомневаюсь, что у вас в общаге полно еды.              Лэйн прикусила губу, анализируя его слова. Доля правды в них была: в холодильнике мышь повесилась. Нет, конечно, на полках завалялся майонез с истекшим сроком годности, а где-то в углу лежал сгнивший лимон, но навряд ли блондинка этим бы наелась. Столовая, понятное дело, уже давным-давно закрыта.              Стивенс выглянула из-за фигуры Каина, вглядываясь в погоду за окном. Лило, как из ведра. На доставку тоже полагаться не стоит. Блеск.              — Допустим… — она протянула это настолько медленно, насколько могла.              Прищур серых глаз заставил Каина наклонить голову в бок, отражая нападение. Это была негласная игра: кто смутит другого первым, тот и победил. Пока Алькастер лидировал.              — И что ты предлагаешь?              Вот сучка. Вынуждает его сказать полным предложением. Ну, ничего. Каин тоже не из робкого десятка.              — Сосиска, ты что-то совсем тупеешь. Тебе срочно нужно повышение сахара.              Лэйн фыркнула, сводя брови к переносице. Не на ту нарвался!              — Отлично. Купишь мне сладкий попкорн для улучшения когнитивных функций? — наигранно наивная улыбка скрасила ее лицо.              Но к удивлению Лэйн, он не выгнул бровь и даже не закатил глаза. Каин сверлил взглядом ее лицо пару секунд, что-то отмечая себе в голове, а затем достал телефон из заднего кармана джинсов.              По спине блондинки пробежал холодок неприкрытого интереса и беспокойства вместе с тем. Она подкинула сумку чуть выше, стараясь не обращать внимание на стук каплей по стеклу.              — Что ты там смотришь? — сделала пару шагов вперед, заглядывая ему в телефон.              Каин не заблокировал. Поразился собственным действиям, ведь он всегда поворачивает экран на себя, когда чувствует, что кто-то пялится. А тут он просто почувствовал, как сердце пропустило удар из-за такого близкого расположения ее лица, но постарался скрыть это.              Тут же протянул ей телефон, показывая какой-то список. Лэйн пришлось сощуриться, чтобы понять: это киноафиша.              — Ты «Сумерки» любишь? — Каин поджал губы, выжидая ответа на свой вопрос.              Ее сморщенное лицо ответило прежде, чем она открыла рот:              — «Сумерки»? Ненавижу.              Теперь у него было несколько причин для радости. Первая: Лэйн полностью разделяет его чувства по поводу этой кинокартины. Вторая: она не стала сопротивляться идее с походом в кино.              — Отлично, потому что я тоже, — Каин пожал плечами, убирая телефон обратно. — Можно будет кринжануть сполна.              — Напомни мне, а зачем нам вообще идти? — выгнула бровь.              — Как зачем? Попкорн поесть.              Он выглядел так убедительно, что на мгновение Лэйн почувствовала себя глупо. Но она тут же встрепенулась, добавляя:              — Там ливень. Такси будет стоить, как целая заправка, — рукой указала на окно.              Каин оглянулся, словно не поверил ее словам. А потом повернулся обратно с непринужденным выражением лица:              — У меня есть зонт.              И ей безумно хотелось назвать еще десять причин, почему они не могут сейчас позволить себе такую шалость. Но одна противовесила им всем: ей самой этого хотелось. Хотелось провести с ним время.              Лэйн потопталась еще около семи секунд, прежде чем все-таки сделала вымученный одобрительный выдох:              — Черт с тобой. Но только из-за попкорна! — она подняла указательный палец вверх.              Каин тут же поднял руки в жесте капитуляции, чувствуя, как какая-то пустота в сердце заполняется приятным теплым чувством.              — Ладно-ладно. Но тогда еще в мак зайдем.              — Ты идиот? Мы тогда не успеем, — выгнула бровь.              — Сосиска, не тупи. Там поедим.              — Зачем нам киношка тогда, раз ты так по маку соскучился? — она сложила руки на талии, выпячивая таз вбок.              — Я… э-э… Мне очень нравятся «Сумерки», ясно?              Губы Лэйн дрогнули в хищной ухмылке. Попался, негодник.              — Тебе они не нравились две минуты назад.              — Неправда. Шедевр индустрии, — он провел рукой по волосам, отвлекая этим ее внимание. — И вообще, идем быстрее.              Он понизил голос до шепота, а затем, приблизившись к ее лицу, добавил:              — На нас уборщица косо смотрит.              Лэйн осторожно повернула голову в сторону. Действительно: женщина со шваброй исподлобья пялилась на молодых людей, не стесняясь.              — Это она на тебя косо смотрит, — дернула бровью, разворачиваясь к нему лицом.              — Пошли уже.              

***

             — Блять, сосиска, ты можешь нормально его держать?! Он падает!              Лэйн нахмурила брови, сжимая ручку зонта сильнее.              — Ну извините! Меня сейчас ветром снесет!              Каин цокнул языком, закатывая глаза.              — Я и так сумку твою несу, можно хоть что-нибудь нормально сделать? — пришлось повысить голос, чтобы его было слышно.              Замечательную они погодку для похода в кино выбрали, конечно.              — Я убью тебя! Тебя и твои «Сумерки»!              Каин громко выдохнул через рот. Черт его побрал связаться с этой убийцей.              В одной ладони покоился пакет с едой, в другой — ее сумка. Алькастеру пришлось забрать ее практически без объяснений — сказал, мол «подарок в честь стажировки». Лэйн, конечно, отдавать ее не хотела, потому Каин просто… выбежал с ней прямо под дождь.              Он даже не помнил, когда в последний раз вел себя так. В классе седьмом? Хотя нет. Он никогда не бегал от девушек, тем более, чтобы понести их сумки. Со стороны они выглядели весьма забавно: Каин, который бежит по лужам с заразительным смехом; Лэйн, пытающаяся догнать его со злостными криками. Ну, зато на сеанс успеют.              Но все же забирать вещь она не стала. Сама не поняла, почему. Какое-то неиспытанное прежде доверие затянулось у нее в груди тугим узлом — и речь шла не только о сумке.              До кинотеатра оставалось еще около километра. Стивенс тяжело взвыла, когда ее снова начало заносить в сторону из-за ветра, но тут же почувствовала руку на своем локте.              Она резко повернула голову в сторону Каина. Тот наплевал на все морали и… закинул ее вещь себе на плечо, чтобы одна ладонь освободилась. Чтобы придержать ее. Чтобы она не отходила. Чтобы ей было удобнее.              У Лэйн точно бы сперло дыхание, если бы не этот блядский ураган на улице. Она заправила мокрую переднюю прядь за ухо свободной рукой, вглядываясь в его влажное от капель дождя лицо.              — Ближе подойди!              — Что?!              — Глухая, блять?!              Следующее движение было весьма стремительным. Каин не думал о том, как это может выглядеть со стороны — просто сделал. Просто притянул ее к своему телу, перекладывая ладонь с локтя на талию. Просто… просто почувствовал, как ее холодные сырые волосы касаются его челюсти.              Лэйн распахнула глаза, чувствуя крепкую хватку парня. Она вцепилась в зонт сильнее и попыталась высвободиться:              — Ты кретин?! Я сама дойду! — качнула бедрами в противоположную сторону, но Алькастер прочно вцепился в нее, не давая сделать ни шагу вбок.              — Да не рыпайся ты! Чуть-чуть осталось, — он кивнул подбородком вперед.              — Я говорила, что убью тебя?!              Забавно, как ветер искажал смысл слов. На мгновение Каину даже показалось, что она сказала кое-что другое, очень созвучное и такое же эмоционально окрашенное. Он не показал этого — молча пошел вперед, но все равно почувствовал укол тоски.       

***

             — Да почему она дерганная такая? — Каин возмущенно указал рукой на экран.              — Мефедрон, — пожала плечами Лэйн. — Они там все такие, кроме Джейкоба. Видел его кубики?              Они разговаривали полушепотом: во-первых, доля уважения к поклонникам такого сомнительного создания все же присутствовала; во-вторых, даже если их выгонят — они не сильно расстроятся.              — То есть тебе Джейк больше нравится? — Каин выгнул бровь, закидывая в рот попкорн.              — А что? Он милый, — Лэйн ухмыльнулась, наблюдая за сменой эмоций Каина боковым зрением.              — Ага, милый. Тебе на всю его семью жрачку нужно будет готовить, и еще он на твоей дочери запечатлеется.              — Ну, у всех есть свои недостатки, — парировала Лэйн.              Каин не сдавался. Он наклонился к ее уху, убеждая:              — Эдвард — другое дело. Смотри, о его скулы можно яблоки резать.              Лэйн повернулась так резко, что еще немного — и их носы бы точно ударились друг о друга.              — Я же говорю, мефедроновый. Зачем мне муж-наркоман? — она погрузила руку в ведро с попкорном, смеряя Каина уничижительным взглядом.              Ее слова, возможно, задели его совсем немного. Шестеренки закрутились в голове. То есть, если в теории они оба в уме отождествляли Каина с Эдвардом, а Грега с Джейкобом — можно ли сказать, что она сама заикнулась о слове «муж»?              — Кто бы говорил, сосиска, — повернулся обратно к экрану, откидываясь на спинку кресла.              — Долго думал, чучело. И вообще, сколько раз тебе повторять, что я завязала?              Каин задумчиво поднял глаза вверх, делая вид, что подсчитывает. Лэйн, заметив это, шлепнула его по плечу, вызывая улыбку на его лице. Что-то теплое разлилось глубоко в груди, несмотря на то что в кинотеатре были какие-то проблемы с температурой.              — Эй, вы! Тише там! — громкий шепот с другого конца ряда заставил Лэйн повернуться.              Какой-то смуглый шатен смотрел в их сторону укоризненным взглядом, но, увидев ее лицо, тут же расслабился:              — А, сорян, красотка. Ты можешь и погромче, — он игриво дернул бровями, отбивая «пять» кому-то из своих дружков.              Мерзость. Лэйн приготовилась что-то ему сказать, но тут почувствовала тяжелую руку на своем плече.              — Она со мной, — Каин повысил голос до своего привычного тембра, из-за чего Лэйн резко вспомнила, какой он у него, оказывается, холодный.              Уголки ее губ дернулись. Она пожала плечами, глядя в глаза этому нахалу, а затем повернулась обратно к экрану.              Лэйн ощущала, что этот вес на плече ощущался слишком комфортно. Было приятно видеть разочарованные взгляды девушек в зале, которые засматривались на него еще в коридоре. Не то, что бы она воспринимала всех подряд как конкуренток. Просто интонация, с которой Каин произнес эти три слова, еще надолго отпечаталась в памяти.              Она спокойно отрезала, не оборачиваясь:              — Руку убрал.              — Нет. Они пялятся, — его тон был слишком ровным для человека, у которого сердце вот-вот выпрыгнет из груди.              Лэйн в неверии повернула голову в его сторону, выгибая бровь с едкой ухмылкой:              — Ты следишь за всеми, кто на меня пялится? — спросила почти шепотом, как будто это могло спасти от интимности данного вопроса.              Каин не ответил. Просто обхватил пальцами платиновую макушку, разворачивая ее лицом к фильму. Лэйн восприняла это, как положительный ответ.       

***

             — Господи, какое же это отменное дерьмо, — Лэйн вышла из-под козырька здания, впопыхах застегивая куртку.              Каин усмехнулся, глядя на нее, такую свободную и изящную, под теплым светом фонарей. Ее отражение было видно в лужах — ливень на улице стих не до конца, но это было уже лучше, чем та буря два часа назад.              — Стой, дай зонт достану, — освободил одну руку от лямки рюкзака, чтобы открыть его, но замер.              Лэйн обернулась, спускаясь по ступеням. Улыбка расцвела на ее лице, и такая искренняя, что у Каина тут же появилось желание отразить ее лицо. Подбежать к ней и схватить в охапку, кружа несколько раз под дождем.              — Не сахарная, не растаю, — пожала плечами.              И было в этом что-то такое до сумасшествия пленительное, что его глаза застряли на этой картине. На том, как капли впитываются в ее волосы, пуша и запутывая их. Как вода стекала по ее лицу, а размазанная тушь оставляла черные следы на ее щеках. Как она вытащила язык, ловя капли мороси.              Время замедлилось. Законы физики перестали работать, математика не могла просчитать ни одну вероятность, а единственная химия сейчас — та, что между ними. Каин испытывал самое неравномерное биение сердца, но даже в этом микромоменте чувствовалось то, чего не чувствовалось прежде — безопасность. Он видел, как издалека поблескивает ее сережка во рту. И как же правильно сейчас ощущалось то, что она не пыталась скрыться от его глаз — то, что она стояла с открытым ртом и не переживала о том, кто и что о ней подумает.              «...должен признаться: я озноб       упал в сугроб, замерз и умер       нет, стой. Не умер, а погиб...»              Каин усмехнулся своим мыслям, спускаясь по ступеням. Нет, еблан. Погиб ты только что. До этого были тренировочные.              — Придурочная.              Как он умудрялся из всего того списка комплиментов, которые успел навесить Лэйн у себя в голове, говорить что-то настолько мелочное и подростковое?              Впрочем, она отсиживаться не стала — разлепила веки и посмотрела на него с высунутым языком.              Каин выгнул бровь в непонимании. Чего она хочет?              Лэйн так и не закрывала рот. Смотрела на него, словно в этом нет совершенно ничего такого, и на мгновение Каин сам усомнился в трезвости своего ума.              А затем… повторил ее лицо. Не сразу, но до него дошел смысл ее немой просьбы. Он высунул язык, не переставая смотреть на нее, и почувствовал, как водяная завеса настигает и его.              Они смотрели друг на друга без лишней мысли. Без мысли о том, что они сейчас выглядят, как два объебанных подростка. Без мысли о том, что они вели себя, как двое объебанных подростков. Просто… просто вглядывались в радужки глаз друг друга, видя в них свои отражения.              Кто-то прошел, задев Каина плечом. Он не отреагировал бы, если бы этот кто-то не возмутился на всю улицу:              — Встали посреди дороги! Что за поколение!              Первой не сдержалась Лэйн. До этого такая сдержанная и невозмутимая, она засмеялась во все горло, заставляя Каина ощущать мурашки на спине.              Он перехватил ее эмоцию: захохотал также. Однако в отличие от Лэйн, не зажмурился. Алькастер всматривался в то, как блестит сережка в ее рту. Вслушивался в то, как звонкий звук распространяется по его телу, словно самая лучшая мелодия. Его руки зачесались: захотелось подойти к ней и очертить углы ее челюсти, прижимая к себе для поцелуя. Ощутить вкус ее губ, холодный металл и… ее. Ее ощутить.              А Лэйн… она не боялась. Впервые за долгое время — не боялась выглядеть как-то не так. Даже сейчас, когда Каин испепелял ее взглядом — и она прекрасно это знала. Даже сейчас, когда она чувствовала, что все идет слишком неправильно: ведь у нормальных пар сначала свидания в киношках, а уже потом эмоциональные поцелуи. Даже сейчас, когда ее пальцы трепетали от внешнего холода, а душа — от внутреннего тепла.              Она              не              боялась.              И это было драгоценнее любых «ты мне важна», «ты мне дорога», «я люблю тебя». Потому что он дарил ей это чувство защищенности. То самое, которое она не обеспечила бы для себя сама.              Она медленно открыла глаза, переминаясь с одной ноги на другую:              — Надеюсь, он не кислотный, — наклонила голову вбок, позволяя мокрым прядям падать на лицо.              Уголки губ Каина растянулись в еще большей улыбке:              — О, не переживай. Такой кикиморе, как ты, бояться нечего.              Она оскорбленно фыркнула, смеряя Каина презрительным взглядом:              — Что ты сказал? — театрально скривила губы.              — Что ты кикимора, — Каин покачнулся на пятках, пожимая плечами.              — Тебе пиздец.              Каин коротко усмехнулся, делая шаг вперед. Берцы наткнулись на лужу, но это было не столь важно.              — Интересно. И что ты мне сделаешь? — с усмешкой закатил глаза, не прекращая прямого движения.              Нос Лэйн дернулся, когда Каин сказал это подозрительно ненаигранно. Времени она терять не стала — решила брать быка за рога.              Ухватилась за сумку сильнее, а затем в два шага оказалась плечом к плечу с парнем. А потом, воспользовавшись преимуществом неожиданности, пихнула его бедрами.              Каин потерял равновесие и зашевелил руками в воздухе, словно птица в полете. Лэйн тут же прыснула, наблюдая за тем, какой смешной вальс сейчас вытанцовывали его ноги. И только после того, как он поймал точку опоры, он вскинул брови и посмотрел на нее со вздымающейся грудью. Ее блядский смех.              — Блять?! — он усмехнулся, складывая руки на торсе. — Беги, нахуй.              Эмоции Лэйн сменились с торжествующей на искренний испуг. Она только сейчас осознала, что Каин в несколько раз превосходил ее по физической силе, из-за чего ей действительно могло несдобровать.              — А ты догони!              Она с улыбкой ринулась вперед, не обращая внимание на промокшую ткань брюк из-за всплесков луж. Несколько раз чуть не поскользнулась на листьях, и каждый раз из-за этого Каин оказывался рядом. Было очевидно, что он специально не пытался ее догнать, но иногда он все же настигал ее. И тогда расплата была жестокой: он толкал ее бедрами так, что она дважды чуть не плюхнулась пятой точкой прямо в огромную глинистую лужу. Алькастер каждый раз ловил ее, а она пихала его в ответ. Затем снова убегала от него, заливаясь раскатистым смехом, и все повторялось по кругу.              Лэйн периодически оглядывалась через плечо, чтобы посмотреть, как близко он. Ее намокшие кончики волос веером развевались по ветру, заставляя сердце Каина каждый раз испытывать что-то столь родное и теплое. И каждый раз Каин внимательно следил за тем, как ее лицо обретает новые краски. Да и вообще все кругом становилось ярче: даже ее серые глаза обретали какую-то голубую примесь.              И единственное, о чем они оба сейчас точно не догадывались — о том, что случайные люди на улице стали не единственными свидетелями этой сцены. Каин и Лэйн смеялись, как два самых счастливых человека, выкрикивали что-то несвязное и дурачились, думая, что это все останется между ними. Ведь столь интимное обычно хранят под десятью замками, не меньше.              На деле же прямо сейчас на другой стороне улицы стоял никто иной, как Анхея. Стояла в желтом дождевике и смотрела на этих двоих пустым взглядом.              Лэйн написала в общий чат, что она сегодня пойдет в библиотеку, и потому придет поздно. Сказала, у нее есть хорошая новость для девочек. Анхея не знала, что именно подразумевала подруга, но вместо чувства спокойствия ощутила неприкрытую тревогу. Решила проверить ее геолокацию — девочки открыли ее друг другу еще в сентябре — и впала в ступор. Какая, нахуй, библиотека?              Поймав подругу на лжи, она уж было хотела позвонить ей и выяснить, какого черта она забыла в кинотеатре. Начала спешно искать ее номер в списке контактов, как вдруг одернула себя: если выдаст себя сейчас, она навряд ли что-то узнает.              Но вот если она пойдет к этому месту… возможно, она поймет. Поймет странное поведение подруги, ее ночные гуляния — ее поймет.              Худшее, чего опасалась Хея сейчас было то, что Лэйн подсела на что-то тяжелое. И, возможно, их отношения с Каином можно было обозвать чем-то подобным — но это все равно было не то.              Ее сердце пропустило удар, когда она увидела Лэйн. Точнее не так, она сначала услышала ее. Ее звонкий смех разносился по всей улице, изредка прерываемый проезжающими машинами. Из-за дождя было не сразу понятно, кто с ней. И это било намного сильнее, потому что первая мысль Синклер была: «Господи, чего она нанюхалась?!»              Ей пришлось подойти чуть ближе, чтобы разглядеть в той пепельной высокой макушке Каина. И тогда она опешила окончательно: что за нахуй вообще?!              Почему Лэйн сейчас убегает от него с телефоном, неся что-то несвязное, а он кричит ей в спину?              — Господи, сколько у тебя порнухи в телефоне? — голос подруги окатил Хею ледяной водой.              — Сука, сосиска! Ты же обещала не смотреть!              Ей не послышалось? «Сосиска»? «Обещала»?              — Уважаемые подписчики! Ха-ха! Я, Лэйн Стивенс, сейчас преследуема этим странным типом сзади. Его кто-нибудь знает?              — Этот тип тебе сейчас уши надерет!       Лэйн повернула камеру и кокетливо высунула кончик языка к уголку рта, делая несколько снимков.       — Улыбнись, чучело.       Каин остановил бег, вымученно смотря в камеру. Лэйн нажала на кнопку снова.       — Я сказала: улыбнись, — она процедила это такой интонацией, словно мама, отчитывающая ребенка при гостях.       Каин усмехнулся тому, как Лэйн командовала даже в такой повседневной, казалось бы, ситуации. Запись видео все еще шла, поэтому Лэйн поправляла волосы, смотря в отражение камеры.       Каин медленно подошел к ней и натянуто улыбнулся. Лэйн опять сделала пару фотографий, не замечая двух пальцев над своей головой.       Анхея смотрела на них и пыталась оправдать увиденное в своей голове. Это просто совпадение. Не может же Лэйн так просто смеяться, идя по дороге? Да еще и с кем! С Каином! Который выглядит, как парень, который трахнет ее и не заметит!       Может, они просто друзья. Друзья тоже так гуляют, нет? И смеются. И фотки делают…       Но не целуются.       Анхея не могла отвести взгляда. Каин, смотрящий на корчащую забавные рожицы Лэйн в отражении экрана, потянулся рукой к ее скуле.       Стивенс медленно перевела на него взгляд. А потом в сокровенность их момента, которую должны были делить только они, влезла Анхея.              Она видела, как парень перехватил беглый эфемерный поцелуй с ее губ. И тогда внутри нее все окончательно перевернулось.              Капли дождя смешались в этом трепетном прикосновении. То самое, о котором грезят все подростки с раннего возраста. Правда не было в нем жадности и собственничества — только что-то отдаленно напоминающее принятие. Своих чувств или друг друга — еще непонятно.              Лэйн мягко отстранила его, переводя взгляд обратно на свое отражение в телефоне. Ее глаза округлились, когда она поняла, что этот момент попал на видео:              — Я это удалю, — произнесла на автомате.              Каин выхватил телефон из ее рук и тут же отскочил от нее на безопасное расстояние:              — Ага, щас.              И он снова побежал прочь, ловя ее недовольные возгласы. Черта с два она такой алмаз удалит!              Анхея развернулась на пятках. Достаточно она за сегодня увидела. Пошла в сторону университета, отрешенная и пустая. Слышала их еще какое-то время, но разбирать, что именно они выкрикивали друг другу, не стала.              

***

             Синклер уже даже не думала. Она пыталась думать, когда услышала смех Лэйн. Пыталась думать, когда узнала в парне рядом с ней Каина. Она пыталась, черт возьми, думать, когда смотрела на их поцелуй, полный нежности и заботы.              Но сейчас, видя перед собой только сменяющиеся листья на дороге, она перестала.              Все это время она пыталась понять мотивы поведения своей подруги, как социолог. Она задавала вопросы, разговаривала, переживала. Она, блять, думала, что Лэйн на наркоту подсела! А тут выясняется, что она… неужели влюбилась?              Она никогда не слышала такой живой смех от нее. Наигранные усмешки — да. Саркастические «ха-ха-ха» — да. Но чтобы бежать и заливаться хохотом, привлекая внимание прохожих — это нонсенс.              Почему нельзя было, блять, сказать? Анхея бы поняла и приняла все. Но нет, надо сделать вид, что ты вся такая сильная и независимая, сама со всем справишься.              Но были и другие причины злости Хеи. С тех самых времен, как она впервые увидела Пилеона, она не могла даже вздохнуть спокойно. И, возможно, когда она видела, как у других все относительно средне, она чувствовала, что все правильно. Что она не одна утопает в своем отчаянии, и, возможно, она восстановится, помогая другим.              Но сейчас она наблюдала картину, в которой все стало понятнее некуда: у Лэйн все отлично. По крайней мере, так можно было заявлять, исходя из ее улыбки и легкости, с которой она позволила Каину овладеть ее губами.              И это било сразу по двум вещам: зависть и чувство собственной надобности. У других все прекрасно. Более того, у других все прекрасно благодаря другим людям — не ей. Анна обжимается с Кирой, Лэйн — с Каином. А Анхее оставалось только проглотить это чувство ревности к чужому счастью, потому что с того самого дня, когда она увидела эти блядские кудри на вечеринке, она вспорола глубокую рану у себя в груди. Синклер подавляла это, не желала смотреть правде в глаза более года, а Торн сделал то, чего она так боялась — помог травме выйти наружу. Помимо этого, он еще и завладел ее вниманием.              Словно взгляд цепляется за что-то яркое в толпе. Как… как сейчас.              Она сама не поняла, как добрела до общежитий. Подняла голову — знакомые здания и… и еще один знакомый.              Пилеон курил под козырьком подъезда, опираясь спиной на стену. Он смотрел на капли каким-то слишком осмысленным взглядом. Кап. Кап. Кап.              Анхея почувствовала, как ярость, которая могла вылиться на подругу, застилает ее. Она смотрела на Пилеона, и единственная мысль, колоколом бьющая по сознанию, была: «Считает, сколько невинных жизней ему еще забрать?»              Кулаки сжимались до полумесяцев на ладони. Анхея услышала, как один ноготь обломался от давления. Она искренне хотела пройти, не сказав ничего. Но этот черт ведь сам нарывался. Он заметил ее, еще когда она только перешагнула территорию кампусов — желтый дождевик и пепельные волосы привлекали внимание. Поэтому, когда она с ним поравнялась, спокойным голосом вставил:              — Че под дождем гуляем?              — А че под дождем курим? — она ответила так резко, словно ее током ударило.              — Хз. Ты будешь?              Возмущению не было предела. Анхея вскинула руки и выплюнула:              — Ты моему брату также предлагал?!              Она не хотела следить за сменой эмоций на его лице. Не хотела, но все равно заметила, как дрогнули его пальцы, сжимающие сигарету, а затем он сделал вид, что ничего не было:              — Это моя работа, — выпустил кольца дыма изо рта.              — Ты, сука, никогда не поймешь того, что я испытываю, — она сложила руки на предплечьях, делая шаг в его сторону. — Ему было пятнадцать. Ты продал ему дозу. Ты сделал так, чтобы я осталась без брата.              С каждым словом Пилеон чувствовал себя все пристыженнее. Он смотрел невидящим взглядом на асфальт, а потом перебил Анхею:              — Я знаю!              Синклер округлила глаза. Но тут же взяла себя в руки, перехватывая:              — Знаешь!.. — она закивала головой, отводя взгляд в сторону. — Нет, ты не знаешь!              — Блять, я никогда не снимал с себя ответственности! Никогда, ясно?! Я живу с этим!              Анхея скривила губы.              — Ты?! Живешь?! Ты вообще задумывался о том, что Том мог быть не единственным таким человеком?! Ты бы нихуя не узнал, если бы я не написала тебе!              — Вот и не надо было!              — Нет, Торн, еще как надо было. Ты просто конченный эгоист. Живешь так, будто ничего не произошло. Продаешь свою наркоту, не задумываясь о том, как это губит жизни окружающих!              — Я не понимаю, ты купить хочешь или че?!              Анхея всплеснула руками:              — Ублюдок!              — Да, я ублюдок, Анхея. Я это знаю! И ты можешь мне не верить, но я каждый ебучий день проглатываю ненависть. Ты считаешь, что только тебе одной больно, что ты одна лишилась какой-то части жизни.              Синклер замолкла, поглощая его монолог слово за словом. Что он несет?              — Но ты не думаешь, что в этом есть проявление и твоего эгоизма тоже?!              — Я потеряла брата! Это никогда не сравнится с теми мелочными чувствами, о которых ты сейчас пиздишь!              Пилеон выбросил сигарету на мокрый асфальт. Посмотрел обжигающим взглядом на девушку еще пару секунд, а потом всунул руки в карманы и пошел в обратную сторону.              — Давай, убегай! Ты знаешь, что я права, сука!              Ее слова отстукивали в нем тот самый бит, который он записал после того, как узнал в ней сестру ее мертвого клиента. Он медленно развернулся, испепеляя глазами ее разъяренное лицо. Из-за этого по спине Хеи пробежали мурашки: Пилеон выглядел безумно устрашающе.              Она внутренне сжалась, когда он сделал шаг в ее сторону. Затем еще один. Он оказался к ней почти вплотную, наклоняя голову набок:              — Ты не права. Потому что ты ничего обо мне не знаешь.              Анхея ощутила, что гнев после этих слов… блять. Почему он перелился в какое-то сочувствие?              — Я и знать тебя не хочу.              — Не поверишь. Я тоже.              Анхея скривила губы и ринулась в сторону своего общежития. Девушка думала, что под словом «тоже» Пилеон имел в виду ее. Все было с точностью да наоборот: Торн был готов отречься от самого себя же. И в тот день, когда узнал о смерти Томаса Синклера; и сейчас, когда смотрел на ее скрывающийся силуэт.