Вернутся к фанфику
0.01 «Маниакально.»
3 марта 2026, 19:30Утро. Понедельник. Весна.
За окном — мгла непроглядная. Но что-то шуршит, что-то скребётся ему в окно и просит впустить. Петров пытался игнорировать звуки любые, лишь бы закрыть глаза и уснуть снова. В комнате было до невозможности душно, да настолько, что хотелось выпрыгнуть из кровати и лечь на пол, что бы пот прекратил спускаться со лба и стекать по шее. Вообще-то, его комната самая холодная из всех. Мать иногда заглядывает к нему, и специально оставляет двери открытыми, мол "У тебя здесь морозильная камера, а так хоть тепло зайдёт". Но было ему здесь всегда жарко, даже в детстве. А эта комната когда то пустовала, и её бабушка не использовала ни для чего практически. Лишь иногда, когда приезжали внуки, она открывала белые двери, стелила кровать для Антона, доставала ящик с игрушками или клала на пол книги, что бы детям было чем себя занять.
Летом здесь и так всегда было чем заняться, он прекрасно помнит как ещё совсем маленький бегал вместе с отцом глушить рыбу, или тащил Олю в лес по грибы. Один такой раз они даже потерялись, пока их спустя два часа не нашли добрые тёти, которые тоже приехали отдыхать к своим родителям, или просто навещать дачу. Тогда Петров смотрел на них заинтересованными глазами и изучал не стесняясь, ему просто было интересно: с каких пор этот забытый посёлок стал местом для активного отдыха? И ведь действительно, здесь много чего поменялось из его детства, хотя он и многое не помнит целостно.
Он хорошо помнит речку, багровые закаты и поля. У их бабушки конечно же был огород, так что каждое лето они помогали ей садить овощи. Ему хорошо запомнилась яблоня на заднем дворе: маленькое деревце с огромными яблоками, сладкими как чистый сахар. Он обожал вместе с Олей лазить по деревьям и срывать абрикосы, вишни с черешнями, ради бабушкиного компота. После смерти бабули это всё исчезло, так же, как и уют дома. Но сейчас всё будто стало по полкам и теперь уже было понятно всю суть, ведь Антон смотрел не через призму розовых очков, которые в детстве спасали вымышленным мирком.
На настенный часах ровно пять часов утра. Заставить себя встать с кровати он никак не мог, это было настолько сложной процедурой, что нужно было приложить усилия не малые. Каков процент, что родители забыли за существование детей и решили проспать работу и всё остальное?
Ответ на вопрос заставил его опустить ноги с кровати, и взяться за голову.
Нужно разбудить Олю, нужно помочь ей собраться, нужно что бы сестра позавтракала.
Оля. Оля. Оля.
Силком встав с кровати, Антон скользнул в старые, домашние тапочки. Голова мигом разболелась от резкого движения, кажись он даже чувствовал как кровь разливается по венкам, а нервы передают информацию к мозгу, пока в мозге активно крутятся винтики. Когда в глазах потемнело, он просто поднял взгляд к потолку, зная, что последует после этого. Кровь. В последние несколько недель у него будто в носу пробилась дамба, и кровь хлестала при каждом удобном случае. Родителям он не показывал, не рассказывал и старался скрывать это от них так, как только мог. А зачем им знать? И так проблем много.
Вытерев из-под носа струйку алой жидкости, он молча двинулся прочь из комнаты, на последок кинув взгляд на окно: темно, хоть глаз выколи.
Наверняка сестрёнка спит непроглядный сном, и вероятно ей сняться самые приятные сны с участием единорогов и радуги, Диснейленда и дорогих киндеров. Он, по крайней мере, на это очень надеется.
Стараясь ступать на половицы как можно тише, он пробрался к комнате сестры, где всегда были открыты двери, в случай чего что бы придти на помощь. И Антон не сомневается, что если бы их дом загорелся и у родителей был выбор, они бы выбрали именно Олю. Он даже не обижен, он будет рад если они выберут её.
Девочка сладко сопела себе под нос, укутавшись сразу в три одеяла и обнимая своего плюшевого мишку. Парень замер в дверях, теперь раздумывая только о том, как же разбудить сестру:
«Оль, уже пять утра, пора в школу»
«У нас дом горит, бегом одевайся»
Или придумать что-то новое?
Улыбнувшись своим мыслям, он подступился к кровати и начал дуть ей на ресницы, что бы та в немедленном темпе их открыла.
— Умоляю.. — ресницы задрожали сначала от воздуха, а потом уже от того, что девочка начала медленно открывать глаза. Видимо заметив, что это был всего лишь её брат, она по крепче сжала в руках мишутку и развернулась лицом к стене. — Дай ещё пару минуток..
— Не-а, не дам.
Антон даже улыбнулся, у них так каждое утро, уже как два года. Оля никуда не хочет идти, если ей за это ничего не будет. Она привыкла получать выгоду со всего, даже если это какие-то мелочи, как к примеру, просьбы убраться в её комнате. Она до последнего будет просить что-то взамен, и даже если она что-то получит, то не факт что будет удовлетворена. Антон не помнит, с каких пор это у неё появилось.
— Может не пойдём никуда? — девочка, с закрытыми глазами, бубнила себе в одеяло ещё и всякие ругательства, это Петров слышал каждое утро. — Так не хочу туда идти.
Школа абсолютно новая, новые люди и учителя пугали всех. Они пережили это уже больше десяти раз, но утро начиналось абсолютно одинаково в любом случае. Антон тоже идти никуда не хотел бы, да и чего он лгать сам себе будет, он вовсе собрался прогулять все уроки. Но разбудить и заставить Петрову пойти в школу его обязанность как брата.
Девочка даже не шевелилась под одеялом, делая вид, будто уже уснула самым крепким сном. Но Антон различал её ложь от правды, и по дрожащим ресницам было понятно, что та не спит, и более того, спать больше не имеет желания. Скорее всего она дождется пока Антон уйдёт из её комнаты, что бы она занялась своими делами.
На такие уловки он не ведётся больше.
— А если я возьму папину машину, и отвезу тебя в школу?
— Антон! — Оля мгновенно подскочила с кровати, встав на ноги и громко ими топнув по ковру, открыла свой шкаф, доставая одежду. — Мог бы с этого и начать!
Угонять машину отца, у него же из-под носа — любимое занятие. Антон не имеет прав вождения, но базовые правила езды он знает, наверное, даже лучше Бориса. Раньше, ещё когда они жили в городе, отец часто садил его за руль, и на день рождения дарил всё что связано как-либо с машинами. Хотя маленький Антоша вовсе не понимал этого увлечения тачками, для него они были просто способом быстрого перемещения из точки А в точку В. Сейчас, когда он сжимает в руках руль, адреналин бьёт в голову, и он вытворяет такие чудеса на этом чёрном бумере, какие никому бы и не снились. В деревне с этим намного проще, так как здесь всем было плевать кто за рулём машины, особенно если номера знакомые глазу. На зимних каникулах, как только они переехали в деревню, он с удовольствием отзывался на просьбы сестры покатать её по заснеженной дороге. Шины бумера скользили по льду, а тормоз был абсолютно бесполезен, так что было весело им обоим, хоть немного и небезопасно. Но кого волнует безопасность?
— Тебе волосы заплести? — Антон по спешил поправить очки, уйти от навязчивых мыслей.
— Нет, я с распущенными пойду, — девочка бросила на кровать свою моднявую юбку и блузку, после чего стянула с батареи свои колготки. — Сделаешь мне бутерброды на завтрак? И чай.
— Конечно, — то, с какой скоростью Оля прыгала по комнате и собирала рюкзак.. глядя на неё, можно было позавидовать точно. — Можешь не спешить, но если ты хочешь покататься лишний час..
— Не дразни, иначе я и в пижаме в машину сяду.
— В школе не думаю что поймут, но я это даже поддерживаю, — надёжно закрыв за собой двери со стороны коридора, он взглянул на двери, ведущие в родительскую комнату.
Антон ненавидел своих родителей, где-то в классе восьмом.
Сейчас всё переменилось не колоссально, но будто став взрослее он начал понимать многие вещи, которым раньше значения не придавал.
Их ругань, слова брошенные в друг друга и детей — не значили ровно ничего. Когда в пылу ссоры дрались, они просто хотели по скорее закончить неприятный им разговор. Это не специально. Все хотят жить счастливо, и они тоже, поэтому наделав глупостей и пытаясь это разгрести, они прекратили обращать друг на друга какое-либо внимание. Хотя, каждую ночь они шумели так, будто вовсе никогда не ссорились. Странные взрослые и их причуды с головой.
Пробравшись к своей комнате буквально на цыпочках, он в спешке собрал рюкзак, и разобрал свои тетради, но когда достал пенал, внезапно задумался.
В новой школе его не ожидало ничего нового, поэтому он даже не думал лишний раз над тем, какие слова стоит сказать в приветствии перед классом. Тем более, здесь вам не город, никаких гардеробщиц, охранников и тем более никаких нормальных детей. Здесь будет не тяжело, особенно если понимать о чём думает человек напротив тебя: проблемы в семье, алкоголь, дешёвые наркотики, мечты о большом городе и вечном счастье с любимым человеком. Их понимать и читать просто, как раскрытую книгу. Но может кто-то его приятно удивит? Или будут люди по интереснее обычных детишек с их мечтами о большем, чем они могли бы достигнуть.
Он не готов ни к чему, но так даже интереснее.
Осматривая свой не сильно большой гардероб, Петров молча оценивал все предметы одежды на предмет удобности. Белую рубашку пачкать кровью не хотелось, а его любимые штаны были не по погоде, хоть и были красивыми, но скорее всего Петровым пол по моют в новой школе, так что надевать бесполезно. Нацепив на себя чёрную рубашку и чёрные брюки, он на быструю руку схватил первые попавшиеся носки и надевал их по дороге на кухню. Ступеньки оказались ему самым главным врагом, так что чуть не упав с второго этажа на первый, он вцепился руками в перила, загнав занозу в ладонь.
У них мало времени, так как родители проснуться спустя час, им нужно успеть позавтракать, и Антону, особенно ему, нужно вовремя вернуть машину отца на место, где она должна была стоять нетронутой до пробуждения отца.
Жаль, что у него нет собственной машины, было бы намного удобнее.
Сестра, стоя у входа на кухню, расчёсывала свои белоснежные волосы, которые теперь уже ей были далеко не по плечи: девочка выросла, а стричься не хотела от слова совсем. Ну, если ей нравилось, Антон её винить не мог. Его длинные патлы ему просто напросто мешаются, так что он состригает чёлку старательно, и пусть это со стороны выглядит нелепо — плевать. Главное самому себе нравится, так ведь?
— Антон, — отложив на полку расчёску, девочка села за стол и приняла в руки тарелку с бутербродами, но не притрагиваясь к ним, ожидая когда же ей сделают чай. — Зайдёшь ко мне на перемене? Когда все в столовую пойдут.
— Могу, а что? — представив себе самое невозможное на свете этом белом, он по спешил озвучить. — Уже испугалась?
Оля закатила глаза и цокнула языком, покачивая ногами в воздухе, так как ещё не достаточно высока, что бы нормально упираться ногами в пол в сидящем положении. Не смотря на это, его сестра очень сильно выросла, ранее он помнил её как маленькую и лучезарную девочку, которая постоянно первая бежала к нему на помощь.
— Не боюсь я, просто ты как всегда после уроков будешь драться, — улыбнувшись так хитро, как она только может, девочка начала крутить локон волос между пальцев. — Хочу на твоё лицо перед этим посмотреть.
— Ну, смотри, в этот раз я получу по шапке ещё раньше, — услышав как закипает чайник, Антон по спешил налить горячую воду в кружку с чайным пакетиком, не отрываясь от разговора. — Спорим? С меня булочка если проиграю.
— Спорим конечно, булочку я хочу.
Вот блин! Он же сегодня хотел все уроки прогулять.. Но уже автоматически оделся и даже приготовил рюкзак, по привычке. Вспомнив об этом так поздно, он даже немного опустил плечи. Нет, он не боялся идти в школу, просто вместо школы, он мог бы спокойно пойти гулять куда-то. Да, сам. Ну а где здесь друзей найти? Все однотипные и скучные настолько, что есть желание только сбежать куда подальше вместе с Олей.
Посмотрев на то, как сестрёнка быстро завтракает и буквально пихает в себя бутерброд, заливая всё это горячим чаем, он улыбнулся. Раньше они бы никогда так в школу не спешили, пару лет назад они бы просто ревели и умоляли родителей оставить их дома под любым предлогом, но те, как всегда впрочем, отказывали бы в просьбах. Так было всегда, что бы не случилось ты обязан идти в школу и делать уроки, вся жизнь детей крутиться вокруг школы, уроков, домашних заданий.. Это было бы скучно, если бы не местный контингент: совсем разные люди, субкультуры, дети воспитанные разными ситуациями. Это уже было чем-то вроде развлечения, постоянно встречать лицом неприятности с невозмутимым видом. Потому что они привыкли.
Оля тоже начинала привыкать, и это даже хорошо, с какой-то стороны. Ей повезло, она девочка, а в школе такую милую куколку бить будут. Она не как Антон, она развлекается наблюдением: как за неё бьются парни, как девочки шепчутся у неё за спиной, как многие ей завидуют, и улыбается лучезарно, когда она оказалась правильного мнения о человеке при первой встрече. А сам Антон.. ему просто нечем уже заняться, настолько много уже повидал, что не описать словами. Он зависимый от иных вещей, которые не всегда могут быть материальными. Хотя, он бы хотел, что бы ему подарили в какой-то из дней адреналин в материальном виде. Он бы с ним и спал в обнимку, и целовал, и всякие глупости совершал.
Мечты несбыточные.
— Позавтракала? — обратился он к сестре, вставая со стула, что бы нацепить на плечи курточку. — Ничего не забудь! Курточка, шапка, сменка, телефон и рюкзак.
— Не надену я шапку, — быстро поднимаясь по лестнице на второй этаж, Оля забрала свой рюкзак и рюкзак брата, после чего вернулась обратно на кухню. — Мы ведь в машине будем.
Этой хитрости он тоже научен:
— Ладно! Тогда я тоже без шапки, будет честно.
— Надену я твою шапку, — скривилась Оля, цокая языком и уходя к вешалке кинула на последок свое любимое слово. — Боже.
Несмотря на то, что сестра любит над ним всячески глумиться, она его всё равно любит, старается заботиться и переживает. Это рычаг, за который стоит тянуть, что бы заставить делать всякие мелочи.
Иногда Антон ощущает себя отцом капризного ребёнка, ведь их отношения с Олей построены на постоянном общении и воспитании. По сути, всё что должны были рассказать или сделать родители для дочки.. делал один лишь брат. Но он не в обиде, чего уж.
Проследив, что бы Оля укуталась по теплее, и обязательно надела шапку, он сам закинул рюкзак на плечо, подхватив той же рукой розовый портфель сестры, второй рукой сверяясь с временем на своей раскладушке. У них есть ещё пол часа. Не так много как хотелось бы, но они всё успеют, даже успеют немного покататься по деревне, парочка кругов по одной из дорог никому ещё не помешала. Открыв дверь на улицу, Петров ощутил какой же морозный воздух был, щёки, привыкшее к теплу, мгновенно по белели, став больше походить на чистый лист из его альбома для рисования. Но, судя по всему, только ему было холодно: Оля уже во всю пыталась самостоятельно открыть дверь к переднему сидению. Хмыкнув себе под нос, Антон учтиво помог ей открыть дверь, и тихо закрыл её, когда сестрёнка уселась как можно удобнее. Закинув на последок рюкзаки на задние сидения, он уселся за водительское, и зажав тормоз ногой, провернул ключами зажигания. Завелась.
— Немного пусть прогреется, — кинув взгляд на сестру, он взялся за выбор музыки, выбирая что-то не очень скучное. — Мы всё равно успеваем.
Сан-Франциско — Кар-мен
— Если папа увидит что ты брал его машину, он тебе голову сне- Не успев договорить, она пискнула когда машина сначала сдала назад, а затем рванула вперёд, пока Петров выкручивал руль, что бы выехать на дорогу. Ближайших машин видно не было, поэтому совсем забыв о педали тормоза, он надавил на газ. Со временем фоновые деревья начали быстро быстро исчезать с поля зрения, и вместо них объявились соседские дома и чужие огороды. Шины плохо отталкивались от снега, поэтому ему всё таки пришлось немного замедлиться, они пару секунд проехались на самом медлительном режиме, перед тем, как Антон снова надавил на газ и они наконец оторвались и полетели только вперёд. На улице людей не было вовсе, все решили спать в своих тёплых кроватях и не беспокоиться лишний раз. Но как вообще можно спать спокойно, когда понимаешь что многое упускаешь? Хотя, он сегодня утром тоже хотел бы пару лишних часов поспать. Забыв, что он, вообще-то, за рулём, он резко закрутил баранку и они вместе с машиной закружились на месте, раскидывая колёсами оставшийся на дороге снег и слякоть по сторонам. Оля громко кричала и крепко держалась за ремень безопасности, совсем забыв его нацепить. Но Антону уже на всё было плевать, он увидел поворот и выкрутил руль до скрипа, в самый удачный момент уклоняясь от препятствия в виде чужого забора. Въехали они в поворот не совсем удачно, немного задевая колёсами бордюр. Но машина завиляла, а дорога не усыпанная снегом отказалась взаимодействовать с шинами, так что ему пришлось крутануть руль снова, уже в другую сторону, что бы стабилизировать движение и не наделать лишних глупостей. Но когда Антон сидит за рулём, без глупостей не получится никак: он сильнее надавил на газ, увидев, что впереди их ждёт только чистая дорога. Никакие белые полосы на дороге, знаки, означающие что рядом поворот, не останавливали его. Когда Оля увидела выезжающий трактор из-за поворота, она вжалась брату в плечо, пища что-то очень громко. Благо, кое-где снегом дорога была не усыпана, и когда колёса оттолкнулись от асфальта, машина рванула вперёд, проезжая аккурат перед трактором. Вероятно, тракторист там уже самым потом облился и триста раз перекрестился. Оля громко смеялась, откинувшись на сидение, шапка с её головы слетела, а глаза блестели весельем и радостью. На горизонте виднелась школа, поэтому быстро выкрутив баранку в лево, в сторону участка, где льда было больше всего, машина снова прокрутилась и брызги с застывшей лужи разлетелись везде: по окнам, самой машине, по чужому забору и собачьей будке. Лай возмущённой собаки заглушил мотор, когда они приближались к школе. Въехав в поворот, и резко затормозив, они влетели аккурат в свободное пространство между машинами, и только тогда Петров сказал облегчённо: — Припарковал. Оля радостно прыгала на сидении, задрав руки вверх. Раскинув свою раскладушку, он глянул на время. Они не успели. Буквально на две минуты приехали позже, что означает, что уже родители проснулись и активно ходили по дому. Оля вся от восхищения дрожала и прыгала на месте, и это дороже всего. На быструю руку напечатав отцу сообщение: Взял машину. Он заглушил машину и достал ключ зажигания, спрятал его во внутренний карман куртки. Главное, что бы машину не успели обнести во время большой перемены, а остальное не так важно. Открыв Оле двери, и достав два рюкзака, он захлопнул двери и проверил, точно ли он всё надёжно заблокировал, после чего взглянул на здание школы. Не большое, всего пару этажей. Здесь его точно ждёт что-то весёлое и интересное, это было понятно по исписанным стенам здания, и по шприцам, лежащим прямо у ворот школы. Ранее, в городе, все школы выглядели опрятно и очень современно, но то, что скрывалось за большими дверями — огромный секрет для родителей учеников. Он и не заметил, как сестрёнка сама пошла вперёд, подхватив свой розовый рюкзак. Девочка даже ждать его не стала, поэтому закатив глаза он по спешил догнать её, и взять за руку. Оля кинула на него какой-то недовольный взгляд, но руку не отпустила. Вместе они вошли в здание, и молча уставились на отсутствие школьников. На их при великое удивление, здесь было абсолютно пусто, неужели никто не приходит так рано? Но ведь обычно, в сёлах или деревнях все собираются у главного входа и обсуждают всё перед началом уроков, разве нет? Взглянув на Олю, он заметил тот же вопросительный взгляд и выгнутые брови. Но краем глаза заприметил движение на лестнице, и прокашлявшись подошёл по ближе, готовясь познакомиться с местными ребятами, но и не удивился он, когда увидел.. уборщицу с ведром и тряпкой. Она тоже обратила на них внимание, и выпучила глаза. — О, а вы здесь что забыли? — старушка выпрямилась, оперевшись руками на деревянную швабру. — До уроков ещё как минимум час. Женщина, лет пятидесяти, с седыми волосами и пышной причёской держала в руках швабру, сама была одета в какие-то тряпки и хустки. Сложно было сказать, что именно у неё за одежда, ведь где заканчивается футболка, начинается юбка, а под юбкой какие-то тёплые штаны. Руки её были все в морщинках, как и само лицо, но это старость, здесь уже ничего не поможет. Женщина пахла отбеливателем и уксусом. От запаха хотелось сьёжиться и убежать прочь на улицу. Но он лишь состроил миловидное выражение на лице: — Здравствуйте, простите, мы осмотреться хотели бы, новенькие, — Петров выдавил улыбку, но со стороны она вероятно выглядела вполне сносно, потому что уборщица тоже улыбнулась. — Вот как! Новеньких мы часто сейчас принимаем, меня Нина Александровна зовут, — зачем-то представилась она, и оглядела детей с ещё большим интересом, чем смотрела до этого. — Вы из каких классов? Отвечать Антону вовсе не хотелось, эти скучные разговоры влияли на него как таблетки снодействия: спать хотелось жутко, руки от адреналина не ломило, интереса не было никакого. Благо, сестра, заметив как её брат стушевался, поспешила продолжить разговор: — Я Оля, а это мой брат Антон. Я в шестом, а братик в одиннадцатом. Атмосфера казалась такой.. никакой, что сбежать отсюда хотелось как можно скорее. Просто исчезнуть и пойти хоть что-то уже сделать, его начинает реально ломать, руки дрожат. Он почувствовал, как Оля по крепче сжала его руку, как даже не кинув на него взгляда поняла, что он чувствует себя плохо. Что бы он не сорвался, не кидался в глаза, и произнёс хорошее впечатление, ведь так будет намного легче со старшими. — Ой, вы такие сладкие, жаль что из приезжих в основном странные ребятки, а вы вроде неплохие, — ох, знала бы ты, Нинка, какое же ошибочное мнение у тебя в голове, вероятно расстроилась бы. — Ладно, не буду вас отвлекать, можете пройтись и посмотреть где какие кабинеты. — Спасибо, — желая по скорее прекратить этот скучный разговор, он учтиво улыбнулся женщине, по спешно ретируясь. — Приятно было познакомиться. Уже за их спинами было едва слышно ответ: — И мне ребят, и мне. Внутри школа выглядела настолько старо и пошатано, что Антон даже присвиснул. Стены были в обоях цветочках, а окна, скорее всего, только недавно заменили на пластиковые, на стёклах висели вырезанные из бумаги снежинки. Полы были не самими удобными, так как это были просто неровные доски, покрашенные в двадцать слоёв краски, а кое-где встречались проплешины в виде металлических вставок, прибитых на гвозди. Благо, все двери были с табличками, где был номер кабинета, ФИО учителя, и предмет, который там проводят. Как он понял, столовая находилась ниже тех ступенек, что они встретили у входа. М-дааа... Обстановка мёртвая. — Найдёшь сама свой кабинет? — обратился он к Оле, которая без интереса изучала таблички на дверях. — Или с тобой прогуляться? Он не сомневался в самостоятельности девочки, ни сколько, просто было немного страшно оставлять её здесь: слишком тесно, пусто, тихо. Будто вот-вот что-то должно случиться. — Я сама, — сестра поправила на плечах рюкзак и ещё раз окинула взглядом таблички. — Ели кабинет открыт, я посмотрю какая у них программа по книжкам. Умная. — Удачи, если что, у меня вторым уроком история, а последним физра, — крикнул он уже уходящей сестре, которая развернулась к нему лицом, и продолжила путь, но теперь уже задом наперед. — И тебе удачи, не забудь о булочке! А как же, забудет он. Значит, что у него сегодня в планах? В принципе, один пункт.. Нарваться на неприятности. Вот и всё, Тош, ходи и ищи подходящего человека, который всечёт тебе в лицо, и продолжит глумиться над тобой до момента, когда ты снова вынужденно не переедешь. Лучше идеи не придумаешь. Осмотревшись, он кинул взгляд на дверь кабинета физики, и подошёл к ней, дёрнув за ручку — открытая. В кабинете пахло маслом и пылью, совсем старые шкафы и тумбы в конце кабинета, а вазонами усеяны все подоконники. Парты совсем старые, с наклоном, а сами стулья усеяны различными надписями и цитатами: «Цой жив», «Физик педик», «Не помним, не любим, не скорбим». Должно быть весело. Но если кто-то портит мебель школьную, не факт что это именно хулиганы, некоторые от скуки царапают ручкой по краске на дереве, так что усмирив свой пыл, он уселся за первую парту, ближе к учительскому столу. Достал учебник. Ручку, тетрадь. Скука накатила с двойной волной, абсолютная тишина в классе просто убивала всё желание остаться тут хотя бы ещё на минут десять. Учился он всегда прилежно и хорошо, в городе его на все олимпиады и конкурсы возили, так что опыт имеется хороший. Так что, если бы он убежал со всех уроков, наверняка ничего не пропустил бы. Даже если была бы какая-то контрольная, не факт, что он её уже не проходил в городской школе. В таком посёлке его не научат ничему новому, и тем более не подскажут вещи, которые могут пригодиться в будущей жизни. Прошла минута, третья, пятая.. Томительное ожидание прервалось, когда он вспомнил, что любил когда-то рисовать. Открыл тетрадь на последней странице, схватил ручку в руку и замер. Он не рисовал уже давно, не было подходящего времени и вдохновения, что бы воплотить что-либо на бумаге, так что он уже и забыл, как это делается. Неровные штрихи ложились на поверхность тетради в клеточку, пока он со вздохами, очень скучающе, осматривал синие линии. Получилась какая-то билеберда, не имеющая смысл или цель с задумкой. Просто ветка какого-то дерева, с цветущей на ней вишней, без детализации, без красивых форм и цвета. Все его рисунки забрала себе Оля, так что он даже сравнить результат ни с чем не сможет. Но получилась точно какая-то чепуха. — Привет! — раздалось где-то у входа в кабинет, поэтому он, прикрыв рукой тетрадь, поднял голову. — А ты кто? Напротив него стояла девушка его возраста, с очень тёмными, длинными волосами, одетая с иголочку: чёрный сарафанчик, белые колготки, и туфельки. А на плечах весит чёрный рюкзак, в руке она держала свой чехол от скрипки. Ничего примечательного: занимается скрипкой довольно давно, судя по рукам, а вот судя по голосу она нервничает, или вовсе боится разговора. Тогда зачем подошла? Что бы обратить на себя внимание для чего-то. Для чего? Так рано могла бы придти либо староста, либо человек, который хочет сбежать из дома по раньше. Вот тут он за ответ зацепится не мог. В любом случае, девушка его никак не зацепила, да и выглядела она как человек скучный, с которым разговор крутиться только вокруг музыки. Антон не был фанатом песен любых, да и некоторые ассоциируются только с плохими моментами жизни, или теми, которые вспоминать не хочется. — Привет, — отозвался он лениво, снова опуская голову к своему рисунку. — Антон Петров, новенький. Девушка, кажется, улыбнулась. Поспешила подойти к его парте и села рядом, но не спешила доставать пенал или тетрадь с книгой. Молчали они с минуту. — Полина. Будем знакомы, — девочка положила руки на парту и опустила на них свою голову. — Ты давно тут сидишь? Разговаривать желания не было никакого, поэтому он просто молча смотрел в свою тетрадь. Это всё было так скучно, что не было сил сидеть на одном месте, в венках кровь разгонялась слишком медленно, а ноги автоматически постукивали по полу, руки удержать на месте было ещё сложнее. Он привык, что опаздывает, привык, что над ним начинают глумиться как только он войдёт в школу, но всё пошло на перекосяк этим утром. Кажется, Полина хотела что-то спросить, но как только она открыла рот, в клас ворвался топот ног: три девочки, его одноклассницы, спешили снять с себя курточки и шапки, кинуть рюкзаки на свои места и присесть именно у окон, позади самого Антона. И ни одного парня. У него что, одни девчонки в классе? В голову ударил запах клубники, а затылком он чувствовал как на него смотрят. «Неужели..» Повернув голову, и приглядеться не нужно было, кто же так пристально на него смотрит. Какая-то девочка с блондинистой косой на плече смотрела на него не моргая. Взгляд можно было описать только так: агрессивный, пытливый, не сдержанный. Он подавил смешок, который теперь уже застрял в горле. Девушка заинтересовала его внимание намного больше, чем она могла себе вообще вообразить. А это уже интересно. — Чего смотришь? — загорелась она. — Зенки свои прикрой, очкастый. Речь, тон, взгляд, аура.. всё говорило о том, что они смогут подружиться. Полина его не то, что не заинтересовала, она даже близко не стоит возле этой блондинки. Он не хочет судить лишь по одному виду, но делает это из раза в раз, почти никогда не ошибаясь в своих выводах. Он знает как это, он видел их всех сотни и тысячи раз. Они все ничего из себя не представляют, все они временные. Абсолютно все. Ни к кому нельзя привыкать и привязываться, никто не станет ему другом, всех он успеет расстроить и не превзойти чьи-то ожидания. Но хотя бы временно, ему нужен хоть кто-то. Блондинка подходит вполне себе. — Трудно взгляд оторвать, — парировал он, улыбаясь во всю улыбку. — Если честно. Полина смотрела на них не понимающе, а ещё с испугом. Девочка, вероятно, не понимала что происходит, и поэтому пыталась придумать как встать на сторону новенького. Судя по всему, блондинку она хорошо знала, и эта агрессивность была ей знакома как никогда, но и подружками их сложно назвать. Иначе Полина бы в первую очередь начала с разговора именно с Катей. Так что либо они и не дружили вовсе никогда, либо когда-то, очень смутно но общались ближе чем одноклассницы. По крайней мере, на первый взгляд так казалось. Антону нравилась здешняя атмосфера, то, как на них смотрят, и то, как Полина теряется где-то на фоне серой мышкой. Но боролась до последнего, пытаясь обратить на себя внимание: — Петров, не слушай Смирнову, она просто задеть пытается, — конечно же, Антону было абсолютно плевать что она там говорит у него под ухом. Эта же Смирнова поднялась с места, оперевшись руками о парту, что бы быть выше и казаться устрашающе. Но Петров и не таких видел, его мало пугают пустые слова от девочки, скорее веселят тем, что раскачать этот диалог можно совсем в иную сторону. Такую, что бы весело было только ему. — Воу, — Смирнова построила миловидное личико, но её настоящую личину, которая всё рвется наружу.. он видел как никогда лучше. — А ты мне педиком показался, оказывается, всё таки на девушек встаёт периодически? Она кипела, ей не нравилось, что кто-то даёт отпор, что кто-то действительно имеет желание перебираться. Это то, что нужно. — За остальных не знаю, но ты прям заинтересовала. А что, глаз положила? После сказанного, стул от блондинки отлетел и ударился о парту стоящую сзади. Некоторые девочки даже шелохнулись и вздрогнули. Но не Полина, не Петров, и точно не Смирнова, которая преодолела расстояние и встала аккурат у парты, где сидели они. — Морозова, — скомандовала она, даже забыв о своих подружках, которые сзади даже перешёптываться не смели. — Уступи место, я с этим очкариком сяду. Полина кидала взгляды на двоих, сначала на Антона: жалобно, с вопросом, шокировано. Потом на Катю: немного печально, с обидой. Значит, раньше общались, но прекратили по какой-то причине. Либо мальчика не поделили, либо Петров должен копать ещё глубже. — Антон, ты уверен? — девушка мягко поджала губы, кинув на него ещё один взгляд из-под ресниц. — Не думаю, что это хорошая идея. Антон молчал, а блондинка, уставшая ждать, просто положила свои учебники прямо перед Полиной, бахнув ими громко по парте. Скрипачка вздрогнула от резкости, и взглянула немым вопросом на Екатерину. — Ещё какая хорошая, — продолжала всё Катя. — Проведу воспитательную беседу. Тишина. Взгляды на нём. Они ждали его выговора, смотрели на него как на того, кто в действительности может решить проблему. Будто он тот, от кого зависит всё, что случится дальше. Лучше встать на сторону Смирновой, ведь как не посмотри, ему с ней в разы проще общаться будет. Полина так, просто шаблонная девочка из журнала, мечта всех, кто хочет урвать только лучшее. Но что в ней такого, в самом деле? Пустышка. — Полин, — мягко улыбнувшись, он положил ей на руку свои пальцы, выглядя при этом вполне спокойно. — Всё будет в порядке, я сам справлюсь. Девушка снова взгляды начала кидать, то на Катю, то на него. Но всё таки начала подниматься с места: — Ладно, но если что.. — Да боже, — закатила глаза блондинка, отступая в сторону, что бы Морозова ушла на своё место. — Оттаскаю за уши твоего ненаглядного, и может урок усвоит, как же нужно общаться с девушками. Вряд-ли они на эту тему беседовать будут, но тоже интересно. Полина нахмурилась, но взглянув на Петрова кивнула, з желанием передать, что к ней можно обращаться в любом случае. И ведь правда, скрипачка ему ещё может пригодиться в каком-то смысле, когда совсем уж неинтересно в школе будет. Когда уже терпеть будет невозможно. Екатерина присела рядом, открывая свой красивый пинал с изображением клубничек. Катя — клубника. Кислая, лишь изредка без вкусная, но иногда может быть и сладкой, если подавать с сахаром. Он не любит сладкое, даже кофе пьёт без него, не говоря уже о чае. Заметив, что её взглядом больше не изучают, что внимание Петрова перебросилось куда-то вовсе за предел этого класса. Блондинка откинула свою косичку за спину, глядя на него как на полного придурка, эта язвительная улыбка ему тоже знакома. — Ну что, Петров Антон, слабо девушке в глаза сказать? — Нет, задумался просто, — честно признал он, глядя на девушку. — А тебе? Катя удивилась, даже замолкла на секунду, немного потеряв связь их диалога. Интересная такая, вероятно палит она свои оскорбления и слова не смакуя на губах, не думая лишний раз, просто говорит как есть и что сразу думает. Это с какой-то стороны хорошо, а с какой-то плохо. Смотря в какой ситуации они вскоре окажутся. — Что мне? — неловко переспросила она. — Тебе легко отстоять своё мнение, при этом не бояться упасть лицом в грязь перед остальными, глядя им в глаза? — Смотри и учись как делать надо, очкарик хилый, — он ощутил, как его ногу под партой пихнули, не сильно, так, что бы никто не видел, — Дать списать? Или это стереотипы? — кивнув на его очки, она ухмыльнулась. Очки.. он о них уже и вовсе забыл, они просто предмет, что бы видеть лучше. На оскорбления касающиеся очков он никак не реагирует уже, просто напросто привык. Большинство стереотипов для него — правдивые. Поэтому он и не отрицает их, предпочитая тоже судить человека по ним. Не всегда получается попасть именно в яблочко, но иногда действительно помогает. Он тоже иногда думал о том, что умный он только из-за того, что носит очки. — Можем проверить на этом уроке, кто лучше справится тот и победит, — предложил он, кидая короткий взгляд на страницу учебника, на которой остановилась Катя. Нужно просто глянуть какая у них тема, не больше. Летом он любит заниматься, он намного лучше воспринимает так информацию на уроках, и на перед может знать, какие задания сложные, а какие — решить проще простого. Это помогает. Но книги здесь другого автора, так что он лучше заранее свериться с информацией. — Не азартный ты игрок, — вздохнула девушка, открывая свою тетрадь с аккуратным почерком. — Скучно с тобой. Настроение новой знакомой ему действительно понравилось, если она хоть немного чувствует то же что и он, это просто чудо, а не девушка. Пыл соперничества в ней тлеет как угли. — А что ты хочешь получить за победу? — стоит подкинуть дров. Катя задумалась, стуча розовой ручкой в колпачке по тетрадке. Что бы она не попросила, он готов на это сыграть, он в любом случае будет в выигрыше. Раньше.. он часто любил спорить с одноклассниками. В прошлых школах у него были люди, которые казались друзьями, в последних трёх он нашёл нормальных таких парней, с которыми было и говорить интересно, и ссорится. Но все они были просто пустыми, буквально никакими. У них в голове только то, как понравиться любимой девочке, или то, как подкатить к самому Антону. Был у него один такой пацан.. — Твой номер телефона хочу, — внезапно сказала блондинка, вырывая Петрова из раздумий. — Что бы звонить каждую ночь и орать тебе на ухо. Неплохо. — Забились.***
Всё оставшееся время они просто разговаривали о учёбе: кто в каких предметах лучше. Урок Физики прошёл бы максимально скучно, если бы не Смирнова. Их диалоги и перешёптывания его действительно веселили. Да и когда их вызывали к доске, оба показали только лучшие результаты, пятёрки у них стояли ровно и чётко, заслуженно. Но до конца оставалось всего несколько минут, и Петров должен сделать задание которое им дали быстрее чем Смирнова. Физику он любит, она интересная вполне, так что уже выписывая итог задания, он быстрее чиркает ручкой по бумаге. Закончил. Отложив ручку с тихим стуком, он услышал тот же звук по правую сторону от себя. Екатерина уставилась на него удивлёнными глазами, но усмехнулась, так зло, будто он ей в тапочки насрал. — Стереотипы, — махнула девушка рукой, после чего сложила руки на груди и откинулась на стульчик. Стереотипы или нет, но Екатерина вполне доказала то, что она не просто "тупая блондинка". Девушка могла и умела решать задачи, срывать с языка нужные фразы и спорить с Петровым. Так что.. он не чувствовал, что выиграл на самом деле. Спор не был поставлен на то, что бы обидеть Катю, только на то, что бы поразвлечься и проверить её на силу. Она выиграла, сама того не замечая, будучи на равные с Антоном: — Мы закончили одновременно, так что давай и свой номер. Катя удивилась, но лишь закатила глаза и кивнула головой, мол на перемене они обменяются контактами. Остальные одноклассники сидели и клювали носом парту, или всё ещё заканчивали писать, что вовсе не веселило, а лишь заставляло закатить глаза и уставится в окно. По ту сторону окна на самом деле уже начиналась весна, хотя и снег не успел уйти совсем. Кто-то ходил по зелёным лужайкам, пока дети из младших классов сбивали камнями с крыш сосульки, из-за чего их смех стоял во всём дворе. Антону сейчас тоже хотелось бы выйти и пойти к тем же детям, или сгонять в лес с Олей, или же вовсе взять машину отца и уехать куда-то в далеко далеко. Но нужно было сидеть, обязательно держать свою пятую точку на стуле и считать минуты до конца. Первая минута прошла именно так, он просто сидел и смотрел в потолок, слушая шуршание страниц или чужого шёпота. Кажется, что всем было плевать на время, потому что никто толком не успел дописать задание, поэтому большинство стучали себе ручкой по голове, и думали над ответом. Хотя чего там думать? Ясно же было и с первого раза, что ответ зависит в первую очередь от времени и силы тяготения. На второй минуте он обратил внимание на парту Полины, та не пустовала, а сама девушка была занята тем, что что-то писала в своей тетрадке, иногда отвлекаясь на то, что было написано на доске. Как не посмотри на неё, она никак не ложиться в голове мнением "плохой девочки". Морозова с первого взгляда показалась глупой девчонкой, которой просто не терпится привлечь к себе внимание новых людей, ведь в них она ищет спасение, ответы на вопросы и свой собственный тихий островок. Такие люди ничем толком не интересуются, и их сложно вовлечь в какое-то дело, так как они триста раз откажутся, пятьсот раз задуматься и столько же будут взвешивать все "за" и "против". Третья минута прошла настолько скучно, что он чуть не начал себе волосы вырывать на голове. Антон уже всё и всех осмотрел и почти о всех сложилось мнение, но не до конца, так как ему ещё предстоит с ними всеми контактировать в будущем. Все ряды и стулья были заполнены, кроме самой последней парты его же ряда: два стула пустовали. Либо это означало что у них не так много учеников, либо кто-то намеренно пропускает физику. А ещё он заметил, что здесь на него почти никто не обращал внимание: не шептались, не упоминали его внешность и не тыкали пальцем. Как говорилось ранее, здесь много новеньких было за последнее время, так что все прекратили устраивать бунт против новых людей. Четвёртая и пятая минута прошла успешно, особенно когда Екатерина обратила на него своё внимание и молча подсунула свой листочек из тетрадки, с уже намеченными клеточками. Поняв это как просьбу сыграть, они нарисовали по очереди фигуры: у Кати нолик, Антону же достался крестик. Поставив по середине крест, он заранее выиграл, но решил молча продолжить играть, ожидая когда Екатерина поймёт смысл его первого хода. Дошло до неё только после третьего раза, и она решила ходить первой, в точности повторяя действия Петрова. Из-за звонка, обещающего перемену, она так и не успела выиграть, с недовольным лицом по спешила собрать свой рюкзак, пока Антон летал где-то в облаках. Ему нужно что бы его избили. Срочно. В столовую Оля пойдёт после третьего урока, так что... по спешить ему было бы не плохо. Получив толчок в плечо, он всё таки поднялся с места и подхватил рюкзак. Следующим уроком будет история, кажется.***
Переменка выдалась не такой уж скучной, какой он мог бы себе её представить. Со Смирновой они всё таки обменялись контактами и она показала ему всю школу, провела небольшую экскурсию. В здании не было ничего интересного или примечательного, но лучше ходить и смотреть на однотипные кабинеты, чем сидеть в классе. Так же Екатерина познакомила его с их классным руководителем — Лилией Павловной, её мамой. Судя по тону Кати, она не очень хотела делиться этой информацией, но всё таки решилась и закончила, после чего они вышли в коридор и встали у стенки. Смирнове нужно было позвонить кому-то очень срочно, так что она отошла в сторону окон. Коридоры были скучными, но когда по ним бегали и шептались ученики, внимание Петрова быстро обратилось к ним: группа небольшая, учеников младших классов, они играли с теннисным мячиком, отбивая его дневниками. Парни из класса девятого играли в монетку, и было видно, что самый высокий из них пострадал намного больше остальных, так как его костяшки были сбиты до крови. Старшие классы стояли у окон, о чём-то увлечённо болтая и смеясь. И тут Антон выловил свою цель.. На пару сантиметров ниже него, крепкая челюсть, ровная линия подбородка, олимпийка адидасовская, спортивные штаны на крепких ногах, указательные пальцы жёлтые от стабильности курения. Взгляд немного мечтательный, направлен куда-то в сторону. Идеальная цель, самый стереотипный гопник, который только мог быть. Остальные не дотягивали до его уровня. Осталось придумать как подступиться. «Привет, ты пидор?» «Снеси мне ебло, пожалуйста.» Мыслительные процессы остановились на секунду, когда он увидел куда же был направлен взгляд парня: та самая девочка пустышка. Морозова стояла у зеркала и поправляла свои волосы, пока с ней разговаривал какой-то парень из младших классов. Полина занимала всё внимание хулигана, поэтому тот даже не замечал как его пытаются отвлечь друзья. А те действительно пытались: тыкали в плечо, громко шептались и смеялись. — Куда уставился? — Екатерина захлопнула свою красную раскладушку и подошла по ближе к Антону. — На Ромку взгляд положил? Он у нас не педик. Ромка. — Прости, — вылетело почти незаметно для него, так как его взгляд был всё ещё на этом Роме. Катя выгнула бровь и кинула взгляд сначала на Ромку, а потом уже на своего друга. В её голове никак не крутились шестерёнки, так как она не знала Петрова достаточно хорошо, что бы предположить, от куда же берут начало его мысли. Но быстро собралась, встала рядом с ним и взглянула на него с непониманием: — Петров, не извиняйся больше никогда, мне тошно от этого. — Извини. — Вообще, о чём я? — решила она сменить тему, из-за чего он обратил на её слова внимание. — Мне сказали, что у нас на днях будет сценка, ты обязан притащить свою тощую задницу, что бы участие принять. Как бы мне не хотелось это говорить, но учителя на тебя глаз положили. — Приду я, — вздохнул Антон, снова осматривая сцену перед глазами, теперь уже с вызовом в глазах. — Если расскажешь по больше о Морозовой, приду обязательно. — Да что тут говорить? — Екатерина сложила руки на груди, кусая собственные щёки во время разговора. — Простушка обычная, родители умерли, дедушка один только остался, инвалид ещё и. Она бегает и делает всю домашку как угорелая. Когда мы.. общались, то рассказала она, как же хочет в Москву уехать, мол, тут у нас не мелодично. Ещё и Рома бегает за ней как сумасшедший, чуть ли жопу не вытирает ей, — девушка даже взглядом не удостоила Полину, опустив взгляд к полу. — Бесит меня, до невозможности. Значит, они всё таки были друзьями. Петров был прав в своих предположениях, поэтому его это как никогда радовало. Осталось только понять причину прекращения их общения, и желательно догадаться самому, без подсказок или помощи посторонней. Так будет интереснее. Но.. если Екатерина так отзывается о Морозовой, значит это что-то довольно личное, а если и так, причина точно не в каком-то парне, которого они могли не поделить. Либо зависть, либо личные мотивы. Стоит подождать и посмотреть на их взаимодействия. Но, в первую очередь: — И ты терпишь? — Петров подавил улыбку, с интересом посмотрев в глаза Кати. — Я в это верить отказываюсь. — А что делать предлагаешь, умник? — Я бы, на твоём месте, поправил ей причёску и одежду испортил, вы же девочки. После снисходительной фразы, Катя поняла о чём он говорит, поэтому откинув свою косу, она отвернула своё лицо от него, в обиде: — Драться я умею, не надо мне тут. — Тогда давай. — Не хочу я с ней, — девушка быстро опустила взгляд в пол, поджав свои губы. — Но она тебя бесит, — повторил он факт. — Скажи, ты хоть раз, смотря на неё, представляла какое у неё будет лицо, когда ты её заденешь? Смирнова в миг вся побелела, подняв глаза на Антона, будто не веря в то, что он только что озвучил. Найдя там только предельное спокойствие со вспышками азартного огня, она быстро поняла, что он её пытается провоцировать, поэтому расслабилась мгновенно. — Не лезь мне в голову и в мои дела, топай давай вперёд, — замахнулась она левой ногой, но по медлила с этим. Всё таки решившись, она пнула ногой Петрова. Не зная о том, что она всё таки запустила механизм, она молча закатила глаза от его уловки. Он правда пытался сделать самое невинное лицо, какое только мог, особенно приложил усилия, когда на него обратился взгляд зелёных глаз хулигана и его друзей. Смотри, этот парень совсем слабый, его даже девочке отпинать ничего не стоит. Смотри и представляй, как бы ты его ударил и где бы по сильнее задел. Смотри и запоминай. Смирнова только выгнула бровь вопросительно, хмыкнув себе под нос удалилась в сторону лестничного пролета. Антона ждать она не стала, и у него было время что бы точно убедиться в том, что он заинтересовал местное хулиганье: те смеялись во весь голос, и даже тот парень улыбался с жалостью притворной. Процесс запущен. ..... Екатерина что-то бубнела под ухо, с очень злой интонацией и всяческими ругательствами, но Петров витал в облаках и думал, думал, думал. Он мог бы назваться друзьями с Екатериной. Они были похожи, им было про что поговорить, и тем более было на какие темы ссориться и не тащить обиду на друг друга. Петрову можно говорить всё что вздумается, он не будет обижаться вовсе. А вот с Катей было легко тем, что она ничего близко к сердцу не принимала, ведь слова от такого чудика как Антон, ей удается быстро парировать и не отставать от него. Они в чём-то похожи. Смирнова ему вовсе не мешала, даже больше: с ней было легче. Шум разбавлял всю атмосферу, а громкие слова заставляли Петрова понять, что с ним кто-то вообще желает общаться не из личной выгоды. Хотя это ещё стоит под большим вопросом. Но ему было не так уже и скучно. Завладеть вниманием Екатерины было намного проще, чем можно было представить. Нужно просто продолжать то, что она начала. И Кате было так же хорошо говорить с Петровым, потому что он не перебивая слушает, и потому что это новый человек, которому легче навязать собственное мнение. Пусть парень и не ведётся на её уловки, но делает вид, будто активно это делает. Когда девушка резко за молчала, что бы перенаправить своё внимание на телефон, ему мгновенно абсолютно всё наскучило. Сидя за партой, перед началом урока литературы, он молча представлял как и куда его будут бить сегодня. Было бы хорошо, если его очки никто не заберёт и они снова не разобьются. Деньги на это из воздуха не берутся. Вообще.. его уже как две недели никто не бил, поэтому ему не хотелось бы упасть лицом в грязь сегодня. Если так подумать, у него есть Смирнова: — Кать, ударь меня. Девушка что-то быстро печатала на своей мобилке, почти не отвлекаясь на какие-либо посторонние факторы, и тем более ей было сейчас не до Антона. — Я бы с удовольствием, но на нас все смотрят, — пробубнела она себе под нос. — А я что-то не припомню, что бы покидала пост старосты. — Вот блин, может, бросишь ради меня этот твой пост? — состроил он жалостливое лицо. — Просто хотя бы пощечину. Екатерина закатила глаза и, не удостоив его и взгляда, пнула его ногой под партой, продолжив что-то печатать. Этого было мало, и это было точно не больно. Если его надежды положительны, то местное хулиганье будет бить больно, до сбившихся костяшек на руках. Но остаётся лишь надеяться на лучшее. Было бы хорошо, если они всей шайкой соберутся и хорошенько отпинают Петрова, что бы было видно с первого взгляда, что бой вёлся не очень и честно: один против четырёх. Это не очень по законах морали, но подобным людям, в подобном месте, абсолютно плевать на мораль и совесть. Сидящая рядом девушка резко поднялась с места, собирая с парты тетради и книгу, поэтому Петров взглянул на неё с немым вопросом. — Меня мать домой заберёт сейчас, не теряй, — кинула она ему, подбирая свою ветровку со стульчика. Значит литература или отменяется, или кто-то придёт на замену учительнице. Спрашивать что, почему и как он не станет, так как это было вовсе не интересно. — Удачи, наберёшь вечером? — Куда ты денешься? — усмехнулась Смирнова, натягивая шапку на голову. — Наберу, только что бы вовремя взял. Девушка ушла, оставив его одного в этом кабинете. И теперь Петрову нужно было думать над тем, как развлекаться самостоятельно. Задачка со звёздочкой. Вообще, он мог бы начать воплощать свой план, но он не был полностью уверен в том, что он был прав в своих предположениях. Ему бы не очень хотелось, что бы Полина ходила за ним хвостиком и щебетала что-то на ухо, Антону это вовсе не нужно. Но, если хорошо с ней пообщаться, возможно он найдёт что-то полезное для себя. Морозова вошла в класс, села на своё место и начала доставать учебники. Судя по звукам из коридора, там сейчас как раз те ребятки собрались, на которых и положил взгляд Антон. Нужно действовать. Пытаясь не улыбаться лишний раз, он состроил самое виноватой лицо, какое только мог, после чего подошёл к парте Полины. Та только молча подняла на него взгляд, читаемый как мягкое непонимание, но она после этого только мягко улыбнулась, готовая его слушать. — Снова привет, ты как? — Привет, — кивнула девушка, после чего склонила голову к плечу. — Ты о чём? Осталось придумать хорошую историю. Хотя.. импровизация будет ещё лучше.. — После того случая, мне стало не по себе, я бы очень хотел перед тобой извиниться, послушаешь? — Ох, ну.. — Полинка опустила свой взгляд, после чего снова подняла его на Петрова, увидев там лишь сожаление, она кивнула каким-то своим мыслям. — Ладно, только давай отойдём в конец класса, здесь у всех слух хороший. — Конечно. Вместе они прошли к концу класса, и встали у высоких шкафов, спрятавшись за большим и увесистым вазоном. Петрову и в голову не приходило, что это будет так легко и просто. Морозова клюёт на страдальческое лицо, на тот факт, что Антон новенький, и в первую очередь на то, что парень выглядит как нашкодивший ребенок. Просто чудо. — В общем, — Петров служил руки за спиной, опустив взгляд на свои ноги. — Мне очень жаль, что я не прислушался к тебе, я тогда был немного на нервах так как это совсем новая школа, и я растерялся, сейчас понимаю что сделал ошибку. Прости, если хочешь, а не потому, что я прошу. Полина моментально по теплела во взгляде, совсем не обращая внимания на стихший класс, который в пол уха слушал из разговор. В то же время, в кабинет завались два парня, и одним из них как раз был тот зеленоглазый. Ромка. Парень моментально обратил на них своё внимание, когда присел за своё место, но смотрел в пол взгляда, не совсем заинтересованно. — Ух, Антош, я могу тебя понять вполне, у нас много новеньких здесь, и я со всеми общий язык смогла найти, а из-за тебя немного растерялась. Всё нормально, мы можем начать общаться, я не сильно в обиде. Теперь на него смотрят, со злостью. Но не такой, что бы у Петрова сердце в пятки падало, так что стоит исправлять ситуацию. Даже лишний раз думать он не стал, перед тем, как обнять Морозову, и положить свои руки ей на талию. Ему не было мерзко от собственных действий, он едва подавил улыбку, спрятав её в плече девушки, которая только смущённо посмеялась. Антон почувствовал, как на них смотрят. Как испепеляют взглядом. То самое. То, что ему нужно было. Спустя каких-то пять секунд, он отлип от Полины, с радостью в глазах и спокойной улыбкой стоя перед ней: — Спасибо большое, что выслушала, мне это и вправду дорого, — мягко кивнув, он взглянул на неё с небольшой надеждой. — Друзья? — Ладно уж, Петров, друзья, — похлопав его по плечу, они всё таки прошлись к её парте. — Сядешь ко мне? Антон чувствовал как на него смотрят, он чувствовал всей душой и телом, что этого было недостаточно для правоты провокации, поэтому лишь улыбнулся на поставленный вопрос: — Конечно, могу помочь с литературой, если какие трудности. Полина просияла и, кивнув ему головой в знак положительного ответа, села за парту и стала ждать когда же он сядет рядом с ней. Но Антон застыл перед своей партой, глядя на только что прилетевшую записку. Это явно не бумажка от Кати, или секретики каких-либо других одноклассников. Смятая, вырванная неаккуратно, вся в пятнах и чернилах от ручки. Рома. С нескрываемой улыбкой на лице, он взял в руки бумажку и посмотрел на содержимое: В библиотеке. На этой перемене. Посмотрим на что ты годен, Роман.***
Он выучил на память. Он знал, что будет, но надеялся на лучший исход. Антон подготовился, и всё таки направился к дверям библиотеки, которая находилась на третьем этаже школы. У него в голове крутились и вертелись возможные исходы событий этой драки. Обычно такие парни ничего из себя не представляют, по угрожают и уйдут в закат, ничего особенного. Иногда, некоторые реально превосходят себя и начинают драку, или бьют не только руками, бывало душили ремнём от штанов, а бывало и кастетом парочку печаток оставят. Он видел многое, поэтому быстро начал привыкать к хулиганам и грозным парням. Очень редко, но и девушки его могли приструнить, но обычно к драке с ними никогда не доходило, некоторые могли только придавить ноги своими туфельками. Но этого мало, этого не хватает и это ничего примечательного. Антон хочет, что бы ему выбили зубы, хочет, что бы оттянули за волосы и приложили башкой о лёд. Хочется больше, и руки дрожат как у наркомана без дозы. Он привык, он видел многое и он хочет намного больше чем ему дают. Когда бьют, это как обычно: ощущаешь себя подавлено, тебе больно и ты хочешь это прекратить. Так было до одиннадцатого раза. После — кайф в крови. Он дрожит, смеётся и плачет, возбуждается и видит, что он выше, что он кого-то смог довести до этой кипящей точки. Он любит когда бьют по делу, когда есть за что, когда с ненавистью. Это чувства, это адреналин, это кровь. От одной мысли его трясёт. Глядя на ручку двери, он лишь улыбается от нетерпения. Перевоплотиться в маленького невинного подростка ему ничего не стоит, поэтому по пригладив волосы и поджав губы, он открыл дверь, та отворилась со скрипом. В библиотеке, судя по всему, никого кроме них не было. Только Рома, сидящий на столе, предназначавшийся для библиотекаря, и всё. Даже друзей не притащил? Значит эта разборка действительно личная. Всё таки хорошо попал Петров, он даже и не сомневался в своих выводах. Или между Ромой и Полиной были чувства односторонние, или это совсем старая дружба. Почему так? Потому что Морозова за всё это время ни разу не подошла к Роме с каким-либо вопросом, и она не крутилась вокруг него. А это и была зацепка, которая вставала в два самых главных вопроса. — Привет, ты хотел поговорить? — сказал он так по обыденному, что парню напротив тут же крышу снесло. Хулиган встал на ноги, отталкиваясь от стола, и в секунду приблизился к Петрову, хватая его за рубашку. Петров лишь прикусил губу, когда его толкнули в стеллаж с книгами, которые упали прямо им в ноги. — Не хотел, пока твоего ебальника не увидел, очкарик, — парень по крепче схватил ткань рубашки, в попытке приблизить лицо напротив к своему. От Ромы чувствовалась злость, было ощущение, будто он готов зубами снять кожу с Петрова. Антон чуть в голос не засмеялся, поэтому решил долго с ответом не возиться, лишний раз не думая. Только он так по хитрому улыбнулся, что точно у парня напротив кулаки зачесались ударить. Но тот не бьёт, чего-то ждёт. Неужели они здесь только для профилактической беседы? Антон не верит. Просто отказывается верить. — Повышаешь самооценку за счёт других? — Антон поймал момент, когда почувствовал теплоту в ноздрях, поэтому задрал голову, протирая ещё сухой нос. — Продолжай в том же духе. Рома, увидев гордость в голубых глазах напротив, вальяжно занёс кулак для удара, будто волк заприметивший добычу, но бить не спешил. Наверное, надеялся только припугнуть, заставить заткнуться или хотя бы сосредоточить чужие внимание на словах: — Пасть закрой, слушай меня внимательно, — хулиган встряхнул Петрова, впечатав его ещё сильнее в полку. —Посмотри на себя а потом посмотри вокруг, тебе здесь никто не рад. На Морозову и не заглядывайся, понял меня? Хоть раз увижу возле неё, зубы свои будешь по полу собирать. Боже, это настолько затёртая пластинка, что Антону даже скучно в секунду сделалось. Хотелось только цокнуть языком и закатить глаза, но продолжать стоило. Стоило раздраконить и постоять с красной тряпкой в руках. Рома отпустил, уловив во взгляде напротив дольку повиновения, и встряхнув с рук невидимую пыль собирался уходить, даже не ударив Антона ни разу, что ещё больше огорчало. Нужно было что-то делать, желательно срочно. — Кол с минусом, — кинув фразу в пустоту перед собой, Антон хмыкнул. Эти слова заставили Рому затормозить прямо у двери. — Чё спизданул? — парень взглянул на Петрова исподлобья, вовсе не понимая ничего. Видимо, сегодня у Петрова самый везучий день из всех: подругу нашёл, спровоцировать на драку какого-то парня успел. Не день, а мечта, которой Антон жил все зимние недели каникул. — Оценка твоих высказываний, — повторил он, отвернув голову в противоположную сторону от двери. — Кол с минусом, не убедительно. Будучи немного в шоке от услышанного, Рома не подошёл сразу, и только спустя три секунды подлетел к Антону, с силой замахнувшись кулаком. Удар пришёлся в нос. Не сильно. Так, что бы предупредить. Но это ничего по сравнению со всеми прошлыми школами. Этого очень мало и это даже не выглядело как предупреждение. — Тебя стоя рожали, или откуда ты такой полоумный? Может пару предупредительных тебе оставить? Да, ударь так, как никого никогда не бил. Заставь Антона ползать по полу и собирать руками собственную кровь. Сделай так, что бы Антон бежал в школу со всем своим желанием, что бы на спех собирал рюкзак и бежал к тебе, что бы словить лицом белую побелку со стены, когда же ты будешь сжимать его волосы. Заставь его по любить следующее утро. Антон чувствует как становится самым конечным безумцем, когда видит ненависть в глазах напротив. — Ударь. — Что там вякаешь? — Говорю, ударь меня. Рома не нашёл слов, но и его удар был бы лучше любых фраз. Бить не спешил. Он не догнал, как это можно быть таким. Человеком, который желает что бы его ударили. Догадаться как же думает человек напротив тебя — проще, чем дважды два, но для подобных людей эта настолько трудно, что они подобно волнам - бьются о айсберг с желанием не человеческим. Видя как Рома застыл, Антон вскинул бровь вопросительно. — Научить? Петров взял его руку в свою, сжал пальцы по одному — от большого к мизинцу, приготовив кулак к рабочему состоянию. Ладонь хулигана была тёплой и немного влажной, но отвращения Антон не испытывал вовсе. Он давно стал терпимым к касаниям любым, ведь было уже плевать кто трогает и где его трогают. Если делают с чувством, с любыми эмоциями — терпимо, сладко, желанно для Петрова. Но парень напротив скривился, не ожидая подобных действий, встал в ступор. — Фу, педик что-ли? — А ты? Чего руку не убрал? Занесённая рука всё таки пришла в действие, довольно больно задев по носу. Хрящик с отвратительным звуком хруснул под чужим кулаком, кровь потекла мгновенно, стекая по губам и подбородку. Антон же не двинулся, принял удар и лишь усмехнулся, слизывая языком алую жидкость с губ. Подобная реакция на это действие заставила Рому напрячь всё своё тело, превратиться в стального быка, перед которым лишь стены из красного. Хулиган бил по лицу, несколькими ударами, почти что случайно, задевая шею. Полка позади них только с грохотом содрогалась от движений, заставляя этим падать все оставшиеся учебники и книжки на пол. Очки Петрова давно упали на пол, со всем содержимым карманов: телефон, влажные салфетки, мелочь. Обычно, у него отбирали все деньги после драк, унося с собой монеты и шлейф своих одеколонов. Антон машинально кидал в карман мелочь перед школой, что бы некоторые личности кинули взгляд на блестяшки, отбирая их до последней, после чего возвращались за новой порцией. Это было немым приглашением к продолжению избиений и издёвок. Ему не жаль денег, не жаль своего лица или тела, он готов отдаться полностью. Был случай, когда насилие переходило все грани и проверенные линии, переходило невидимую полосу вседозволенности. Чужие руки под футболкой, ищут что-то похожее на ремень от штанов, а чужое колено больно прижимает пальцы на руках, обездвиживают Петрова: тогда он просто смеялся, сверлил взглядом чужое лицо и к большому удивлению.. ничего там не видел. Тот парень, из прошлой школы, прекратил быть игрушкой для личного использования, так как был давно уже без эмоций, был просроченным. Удары по лицу прекратились, когда Рома выдохся и с силой откинул от себя Петрова, из-за чего тот присел на пол, пытаясь руками найти очки на полу. Ему нужно было видеть лицо хулигана, нужно было увидеть эмоции и пульсирующую точку на шее. — Линзы свои не теряй, слепошара, — подобрав окуляры с пола, и учтиво кинув их в Антона, парень с холодным голосом отчеканил следующее. — Что бы к Морозовой ни на метр не подходил, увижу — убью тебя нахуй. Не успев нацепить очки, он едва успел уловить обрывки фраз: он весь дрожал. Следом за его мыслями, Рома удалился из библиотеки, захлопнув за собой двери. И сделал верное решение, свалив, не увидев как Антон давиться собственной слюной и смехом. Он чувствовал себя живым. Ромка... Он подходит. .... Кое как собравшись с силами, он выскочил из библиотеки и полетел в уборную, быстро приводя лицо в порядок и смотря на себя зеркало, он задумался. В этой школе было намного интересней, чем он мог себе представить. Вероятно, утром он будет просыпаться с первым пением петухов. В прошлой школе было не намного интереснее чем здесь, там у него была целая компания людей, которые души в нём не чаяли: лезли обниматься, болтали на разные темы, спрашивали о его самочувствии. Но после школы эти действия прекращались, особенно когда его уводили к заброшенному музею. Там ему впервые сломали руку. Друзей лучше ему не найти. С одним из них он всё ещё держит связь, раз в неделю созванивались, со скукой болтали о погоде и настроении. Но ему не сложно, он должен Кириллу до смерти, если бы не он, Антон бы умер со скуки или выполнил фокус с табуретом, мылом и верёвкой. Летая в облаках, Антон добрался к кабинету и кинул взгляд на свой рюкзак и курточку, лежащие на стуле у парты Полины. Видимо, она забеспокоилась о его отсутствии и перенесла его вещи вместе со своими. Никто её об этом не просил, но она почему-то решила, что может сама решать что ей делать с чужими вещами. С тихим вздохом он сел за пустующую парту и стал дожидаться урока. Нос пульсировал после драки, а щека ныла и явно умоляла предложить что-то холодное к ней. Рома сдерживался, он бил не в полную силу. Петров прикрывал рот ладонью, что бы не смеяться так явно. Ближе к уроку, Полина села рядом с ним, кидая на его лицо обеспокоенные взгляды и начиная что-то щебетать про то, как она любит музыку, но её он слушал в пол уха. В кабинете собрались все ученики, кроме Екатерины и Ромки. Причину отсутствия их двоих он легко себе объяснил и вспомнил, так что, зевая, уже поглядывал в окно. Вид открывался на вход в школу, где собралась небольшая группа подростков и детей по младше, они о чем-то увлеченно щебетали, не замечая ничего вокруг себя, и тем более они не обратили внимание на прозвеневший звонок. Когда учитель вошёл в кабинет и уткнулся взглядом в нового человека, Петров оторвал свой взгляд от окна и нахмурил брови, глядя на мужчину: тот был одет в какие-то обноски, и его глаза были такими влажными и пустыми, что казалось будто мужчина — мёртвая рыба, валяющаяся у берега мёртвым поплавком. Учитель долго смотрел на него, даже когда сел за собственное место, продолжал осматривать Петрова с головы до ног. Но Антону уже наскучили эти переглядывания, так что он снова отвернулся к окну. Там он увидел отца, который приближался к машине, но без ключей он вряд-ли её откроет. Борис достал телефон, что-то напечатал и стал ждать. Парень ожидал, когда его телефон прийдёт в действие, если ещё, конечно, не разрядился. Но мобилка не вибрировала привычным звуком, так что Петров заставил себя проверить карманы. Пусто. Неужели после драки выпал? Мда, главное что бы никто украсть не успел. Схватив ключи от машины из кармана куртки, он осмотрел предмет: ключ с узорами, самый обычный, а вместо брелка на позолоченной цепочке свисает патрон к дробовику. Вроде всё на месте. Подняв руку и попросившись в уборную, он выскочил из кабинета, поймав парочку взглядов, которые его провожали. Учитель смотрел на его спину почти в упор и будто порывался что-то ещё сказать, но учтиво промолчал. Когда парень вышел на улицу, в нос ударил свежий воздух, смешанный с запахом цветущей вишни. Вздохнув полной грудью, игнорируя нос, который болел до невозможности, он пошёл к машинам, где уже стоял отец, который о чем-то разговаривал по телефону, даже смеялся себе под нос. Завидев Антона, он махнул рукой. Старший Петров принял в руки ключи, но уходить не спешил. — А если бы кто-то увидел? — Борис подкинул ключи в воздух и поймал их, сжав в ладони. Отец привык к шалостям своего сына, да и больше не кричал, не бил и точно не пытался ссориться. Они нашли общие темы для разговоров за столом, каждый раз лепетали об одном и том же. Но Антону нравилось, что они с отцом нашли общие темы, больше не враждуя за пост главного мужчины в семье. Борис занимается одними делами, а его сын совсем другими, в этом они пришли к тихому перемирию. Только Оля с Кариной никак не могли прекратить враждовать. Сестрёнка уже как год пытается изменить свою внешность хоть как-то, что бы казаться для себя самой привлекательной, когда же Карина ругается с ней за всё буквально: не так подстрижена чёлка, слишком короткая юбка, вызывающая одежда. Хотя Оля никогда бы не надела что-то, что по её мнению слишком уж открытое, мать всё равно клюёт её за всё что можно. Но чего уж, Антон сам когда-то был как сестра. — Кто? — вернулся он к разговору, сложив руки на груди. — Утром, в шесть утра, здесь все ещё спят. Отец кивнул головой, игнорируя новые вибрации в телефоне: — Ладно, а с лицом что опять? На кого упасть успел. Борис начал замечать, что сын, примерно после класса девятого, приходит домой настолько побитым, что больно взглянуть. Были попытки разговорить и достать клешнями правду из Антона, но парень, в первую очередь, мальчик. А мальчикам свойственно месить друг другу лица, по поводу и без. — Повздорили, — Антон начал то же самое, что говорил и в прошлый раз. — За девчонку дрались. — Ты хоть в драке победным вышел? Ничего нового. Как всегда. Главное ведь выиграть в драке. Даже если Антон желает проиграть каждый раз. — Даже лучше получилось, но ничего, разберусь. — Беги давай на урок, в следующий раз просто буди меня, и я вас отвезу. Мечтать не вредно, Борис. — Конечно. ... Решив прогулять урок, который вёл странный учитель, Петров спустился в столовую на первом этаже. Запах сладких булочек и горячего супа ударил в ноздри. Так как учителей здесь не было, а учеников тем более, он присел за стол и уставился в потолок. Ему хотелось бы умереть прямо здесь. Что бы не идти домой, не сидеть в пустой комнате молча. Что бы не смотреть телевизор с пустыми диалогами мамы. Не видеть Олю, которая приведёт домой своих друзей и будет громко с ними смеяться. Ему ничего не хочется. В прошлой школе ему было намного легче, особенно когда на горизонте появлялся Кирилл — день обещал быть чудесным. Они могли по долгу засиживаться в актовом зале и месить друг другу лица, до переломов и катастрофической потери крови. С Громовым было так легко во всём, что словами не описать. Не было никаких чувств кроме агрессии и злости с его стороны. Он бил по делу, с огромным желанием пересчитывал Антону все рёбра. Ломал пальцы на руках и уничтожал всех, кто приближался к Петрову с желанием поболтать лишний раз. Но потом это исчезло, как снег по весне. Медленно и томно начало исчезать. Звонок на перемену заставил его очнуться и умерить взгляд в стол перед собой. Снова задумался. .... Оля стояла у столовой, что-то печатая на своей розовой раскладушке. Она не замечала ничего вокруг, и тем более не обращала внимание на суету детей, которые спешили в столовую. — Привет сестричка. Оля подняла на него свой взгляд, встряхнув телефоном и спрятав его в карман кофты, со словами: — Привет братик. Воу, кто тебя так? — увидев протянутую руку с булочкой, она вздохнула. — Спасибо? — Не за что. А постарался одноклассник, ты не представляешь как мне пришлось мучаться ради этого, — Оля присвиснула, из-за чего словила на себе взгляды некоторых учеников, улыбнувшись, она взглянула на брата снова, по новому. — Тош, будь аккуратнее, ты же знаешь как я волнуюсь. Взгляды чужие мигом отделились от них, поэтому они могли продолжить разговор уже более спокойно. Положив руку на плечо сестры, Антон сопроводил её к стенке, что бы их никто лишний не подслушивал. — У тебя самой как дела? Уже нашла развлечение? Раньше, когда он ещё учился в классе восьмом, Оля бегала к нему каждую переменку. Она пыталась построить с ним хорошее общение, что бы в случае одиночества ей было к кому обратиться. Но Антон научил её смотреть на людей и вещи с интересом. Глядя на какого-то парня, нужно начать задавать вопросы самому себе и искать к ним ответы, любым способом. Петрова была умной, поэтому сразу же уловила суть задания, и уже начинала сама развиваться в этом плане, и делала она даже лучше Антона. Девочка фотографировала всё, что происходило вокруг, смотрела на людей и узнавала в них скрытые мотивы, находила способы пользоваться всеми ради собственной пользы. И Петров не удивился, когда сестра делилась своим мнением о определённой девочке, а потом они вместе спорили: откажется ли сестра права. Так проходили их скучные дни, наполненные скрытым смыслом. У них были взгляды которые понимали только они, и этим пользовались, что бы не болтать при лишних людях. — Да, знаешь, здесь интересные дети, — Оля окинула взглядом своего брата, и взяла его руку в свою, проверяя, сбитые ли у него костяшки. — Двоих подружек я уже нашла, но с парнями в моём классе туго очень, и они слишком глупые. — О, это они просто растерялись, поверь, спустя неделю начнётся. Сестрёнка мягко проводила пальцами по его костяшкам, пытаясь найти там хоть что-то, но не увидев там следы борьбы, она поджала губы и отпустила его руку, сжав кулаки. Ей не нравилось, что Петров не хочет постоять за себя и дать сдачи, она ещё многое не понимает. Когда она видит, что брат приходит домой избитым и искренне улыбается, Оля на долго застревает в мыслях: как человеку можно хотеть, что бы его били? Она никогда не понимала, и сейчас тоже. — Надеюсь на это, — хмыкнула она, после чего опустила голову и вздохнула. — Иначе тебе придётся воровать отцовскую машину каждое утро. Машина была их единственным развлечением во время каникул, так что брали её они довольно часто, практически каждый день. Но с последней недели Оля лишь крутила носом и желала оставаться в комнате наедине, что бы развлекать себя самостоятельно. В последнее время она начала рисовать, так что её Петров не отвлекал, понимая, как много для неё значит это драгоценное время за альбомом. Он тоже таким был. — Я домой сама пойду, с подругами, — продолжила Оля, отстраняясь от брата и уходя в сторону столовой с задумчивым видом. Антону жаль её, и ему очень хотелось бы объяснить ей свои чувства, эмоции и всё-всё по поводу драк. Но она его вряд-ли поймёт, а портить отношения с ней ещё больше — хотелось меньше всего. ... Вспомнив о своих потерях, он вернулся в место знаний, с тихим скрипом открывая двери. В библиотеке снова пусто, а на полу у того самого стола действительно лежал его телефон и остальные его вещи. На его удивление, никто ничего не украл. Раньше его деньги и телефон пропадали из кармана каждое утро, автоматически уходя в чужие руки. А сейчас они лежат нетронутыми, будто были невидимыми для чужих глаз. Наклонившись и подобрав телефон, он взглянул на уведомления: четыре пропущенных от отца, семь сообщений от сестры и одно от Кати. С тихим вздохом он проверил сообщение последней. В среду репетиция. Он уже и успел забыть об этой дурацкой сценке, о которой ранее говорила Смирнова. Ранее он принимал участие в подобных мероприятиях, но исключительно по просьбам Кирилла. Воспоминания заставили его нахмуриться и поджать губы. Пошёл нахуй этот придурок. Начав собирать мелочь, лежащую на полу, он снова задумался, нечаянно ударился головой об одну из полок с книгами. «Пиздец, за что мне такое окончание дня.» Сердито пнув стеллаж с книгами, некоторые книжки упали, и перед Петровым открылся вид на интересную картину: за полками с книгами сидел парень. Волосы русые и очень взлохмачены, глаза зелёные, одет даже слишком нормально для этого места, сидит в наушниках, читает какую-то книжку. Антон будто сам на себя смотрел. Он узнавал эти уставшие глаза, он увидел эту белую спину, ему знакомо, как это, когда тобой вытирают стены с побелкой. По виду зеленоглазого было понятно, что он не сильно младше Петрова, приблизительно класс седьмой или восьмой. Стало плохо. Под носом снова потекла струя крови, но он уже ничего не ощущал лицом, поэтому только вытер кровь рукавами рубашки. Пытаясь прийти в себя, он осел на пол, спрятавшись от того парня к чертям собачьим. Петров помнит, как он сам сидел в библиотеке, как пялится в книгу пустым взглядом и просто пытался уйти от школы хотя бы мысленно. Что бы не существовать, что бы уйти в лес с вымышленными персонажами, где царил бы вечный мир и покой: не было бы там войны, не существовало бы смертей и оружия. Он помнит как сильно уходил в себя и полностью отдавал себя альбому с рисунками. Он и не заметил, как щёки стали влажными, а всё лицо мокрое. По крепче поджав губы, он с силой поднялся с места, громко захлопнув двери библиотеки со стороны коридора.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!