Вернутся к фанфику
0.02 «Грязно.»
8 марта 2026, 12:05Все следующие уроки он сидел сам за своей партой, так как Полина отлучилась куда-то. Куда? Да не знает он, не слушал же, чё она там щебечет.
Петров положил руки на парту, кинув на них свою голову, очки больно впились в переносицу, поэтому он их отложил в сторону, устроившись по удобнее и прикрыв глаза зевнул. Ему до смерти скучно. Слишком липко и через чур плохо. После случившегося в библиотеке он чувствовал себя настолько плохо, что хотелось только выйти в окно. Воспоминания сами по себе лезли в голову, будто надоедливые мухи кружились в голове и бились о его мозг, в попытках быть замеченными. Он уже чуть ли не десять раз пытался сорваться на улицу и сбежать хоть куда-то, но заставлял себя оставаться на месте. Если сбежит после такого, покажется лишь трусом, а этого он боялся больше всего. Нужно терпеть и ждать, пока случится хоть что-то.
А ведь дома сейчас наверняка родители пьют чай, едят печенье и смотрят телевизор, игнорируя друг друга от усталости.
Легко им, закончили работу и сидят греются в тёплом доме. Один Антон страдалец, должен здесь сидеть и держать жопу ровно на стуле. Хотелось написать Кате, позвонить Оле, в конце концов написать Кириллу! Или хотя бы пойти домой, что бы лечь спать: закрыть глаза и не видеть ничего кроме весёлого сна, где он срывает головы всем своим одноклассникам. В первую очередь он бы убил именно Полину, так как она была слишком надоедливой и скучной личностью, Петров уже представлял, как бы отделял её кожу от тела, как бы она пищала от страха и боли, когда он воткнёт ей в череп топор. На второе место его жертвы пришлась бы та уборщица, что утром попалась ему на глаза: старушка не вынесет того, как он будет медленно срывать её ногти с корнем ржавыми плоскогубцами, после чего, вероятно, упадёт в обморок и расчленять её он будет в тишине комнаты. На последнюю очередь он оставит Рому. Самое сладкое, как положено, идёт последним. Когда Петрову наскучит, он развлекаться с гопником будет долго, возможно даже слишком долго для обычного убийства на фоне злости или страсти. Именно его мучить хочется. Он живёт и спит с этими мыслями, и каждый раз на фоне кровавого месива появляются новые люди. Он чувствует искренние удовлетворение, когда видит как кто-то страдает.
Внезапно его плеча кто-то коснулся, не нежно и точно не с желанием мягко разбудить. Антон проморгался увидев перед собой расплывчатый силуэт, нацепил очки, лежащие рядом.
Рядом с его партой стоял какой-то парень, внешность слегка походила на азиатскую, а чёрные как смоль волосы ниспадали по шее. Родинка под правым глазом ставила акцент на самих глазах. Те были темно янтарными, или же медовыми, смотря с какой стороны посмотреть. Парень был одет настолько потрёпанно, что было больно взглянуть, будто он в этой одежде жил вторую неделю: какой-то голубой свитер в катышках шерсти и штаны, которые были явно великоваты, так как держались на честном слове.
Заметив неловкий взгляд Антона, этот чудак сел рядом с ним, сильно хлопнув его по спине, со словами:
— Белоснежка, откуда такая взялась?— парень начал опускать руки куда-то ниже, медленно перебегая пальцами по рубашке. — Из Москвы небось, я там таких видел — под парней косят, да лишь зачем? Объяснишь за шмот или треба с тобой по нежнее?
Говор и стиль общения был настолько отвратительным для слуха, что Антон чуть не начал проверять свои уши на наличие крови, которая могла политься от туда в любой момент этого дикого акцента из чужого рта. Но Петров не хотел бы, что бы его будущее развлечение испугалось или сильно отстранилось, хотя бы не дальше, чем на уровень протянутой руки. И для него уже не было оскорблением когда его сравнивают с девчонкой, иногда это даже идёт на пользу. Если так подумать, этого парня он мог бы использовать для личных нужд, в первую очередь вытаскивая из его кармана деньги, хотя, по тому и не скажешь, что бабло в их доме водиться.
Ещё раз окинув взглядом азиата, он мысленно улыбнулся.
Хоть одежда на парне сидела неуютно, да и выглядела не ухоженно.. она была дорогой, такой свитер не купишь на каком-то базаре или где-то в посёлке, для покупки стоит ехать в ближайший город.
Дорога была бы долгой, так как автобусы здесь редкое явление, скорее всего у семьи парня была машина, не совсем новая модель, но и не какое-то корыто. От азиата разило запахом мужского одеколона со смесью того запаха, что всегда олицетворял достаток семьи — ароматизатор из машины, и это была не какая-то ёлочка. Он помнит этот запах из отцовской машины Кирилла, ароматизатор без содержания спирта и химических веществ, вызывающих аллергию. Терпкие но не цветочные.
Волосы чёрные были длинными, а за такими нужен глаз да глаз. Было видно, что азиат за ними ухаживает, ходит в парикмахерскую как минимум.
Парень домашний, любит животных и имеет не полную семью, или есть проблемы с одним из родителей, на что указывала не ухоженная одежда. Этот азиат не здешний, таких лиц здесь быть по просту не может, значит новенький приехавший не по собственной воле года два назад, это если обратить внимание на вальяжность и вседозволенность. Этот парень привык, что ему никто не отказывает, поэтому не слыша с чужих уст слова "нет" делает что хочет.
Азиат пригодиться для использования.
Осталось придумать как же воспользоваться и выжать из этого максимум веселья. Любой человек из школы будет плясать под дудку Антона, если он того захочет. Если перед ним будет стоять любое препятствие — снесёт к чертям. Ничего дороже развлечений нет.
— Вась, ты чё несёшь? — послышалось из дверей, а следом за голосом последовали три парня, говорящим оказался Рома.
Петров не спешил встревать в диалог, оставаясь в нейтральной стороне, что бы потом к нему не осталось лишних вопросов. Помимо Ромы и этого парня сидящего рядом, в классе присутствовали и другие люди, которые точно заподозрят что-то и увидят в нём.. что-то больше накрахмаленного новенького.
Тем временем, диалог продолжался.
— А шо не так? Ты конечно прости, если это твоя дырка, вообще не специально вышло, — рука азиата начала опускаться ниже, пытаясь нащупать что-то похожее на ремень от штанов.
— А я чё, педик по твоему? — скривился Рома, брезгливо окинув взглядом происходящее. — За базаром следи, или кто-то тебя тоже с какой-то Василисой спутает.
Класс погрузился в тишину, пока на Антона не взглянули взглядом вопросительным, зрачками проследив сначала от его очков, а потом к острым скулам, в конец опускаясь на мелкую щетину на подбородке. Тот Вася отскочил от Петрова как ошпаренный, мигом преодолев пространство между первым и третьим рядом, вжался в стенку, начиная заикаться и вытирать руки о штаны. Белобрысый только тихо вздохнул, сжав кулаки.
Вот блин, а всё могло быть намного веселее, чем они все вместе взятые могли себе представить.
Внезапный инцидент заставил Антона не на шутку рассердится. Подошедший Ромка лишь тихо хмыкнул себе под нос и подошёл к ряду Петрова, что бы пройти в конец кабинета и усесться за своё место. Но он запнулся о ногу Антона, который специально поставил подножку. Гопарь ничего не сказал, лишь сжал кулаки и прошёл к своему месту, громко хлопнув рюкзаком по парте.
А нечего лезть туда, куда тебя не просят.
След от Васи уже простыл, азиат просто незаметно выскочил из кабинета, что бы не слушать чужие смешки за спиной. Одноклассники, пришедшие вместе с Ромой, только вопросительно подняли брови и нахмурились. Ситуация с подножкой их смутила больше всего, поэтому они пораскинули мозгами и кинули взгляд на их главаря, ожидая приказа или хотя бы какого-то намёка на то, что стоит затеять драку. Петров удивился, когда те лишь удивлённо уставились на Рому, после чего молча проследовали к своим местам. Это было как минимум странно. Неужели король адидаса думает, что Антону будет достаточно того, что случилось в библиотеке?
Мечтать не вредно.
Вредно не мечтать.
Вслед за его мыслями, в кабинет заплыл преподаватель-рыба, который ранее с Петрова взгляд не сводил. Даже сейчас, в тишине начавшегося урока и в шуме бумаги он сверлил взглядом только парту белесого. Но парень игнорировал, быстро закончив с заданием и оканчивая делать уже домашку. Антон, от скуки, начал чертить какие-то фигуры на бумаге, превращая обычные клеточки в что-то смешанное и непонятное. Сидеть на одном месте становилось всё более больно, душа скребла и умоляла воткнуть ручку себе в руку, или достать пальцами глаза учителя, что бы рассмотреть по ближе — действительно ли те пустые? Шило в жопе заставляло его шататься на стуле, рисовать какие-то каракули на черновике, или вовсе грызть ногти на пальцах руки.
Скука смертная.
— Петров, к доске с тетрадью — протянул грубый голос мёртвой рыбы.
От учителя не скрылось то, как Антон сидел и нервничал, пытаясь усесться на одном месте дольше двадцати минут. С тихим вздохом он поднялся с места, выравниваниваясь со столом учителя. Он сейчас явно ощущал, как на него полетели взгляды абсолютно всех одноклассников. Кто-то смотрел с интересом или скукой, а кто-то с видимой ненавистью, которая обещала интересное продолжение дня. Ромка смотрел на него снизу вверх, но не так будто читал, а так, будто уже от скуки начал осматривать новенького. Пусть смотрит, ему это лицо месить ещё как минимум месяц, пока Антон снова не переедет в другое, более глухое место.
Учитель долго смотрел на его тетрадь с ровным почерком: осматривал подпись, выполнение заданий, домашнюю работу и с усталым видом сверялся в уме с ответом. Антон решил всё за короткое время, так ещё и полностью верно, расписав самое длинное решение задачи но самое точное, ниже подчеркнув лёгкий способ получения ответа. Рыба смотрел на тетрадь как на золото или алмаз, который можно увидеть только один раз во всей жизни.
Ведь действительно, Петров очень умен в плане учёбы: задачи решает за пару минут, сочинение пишет быстрее остальных, анализирует книгу и её содержимое с умом. Сначала он учился усердно потому, что родители заставляли, а потом потому, что считал будто "Учёба поможет мне спасти семью и стать человеком, на которого все будут опираться". Потом.. он уже со скуки садился за домашние задание, лишь бы хоть чем-то себя занять. А скучно ему бывает очень даже часто.
— Если кому интересно, как нужно писать задание, подходите и сверяйтесь с тетрадью Антона. Здесь даже то, что я не успел вам объяснить на прошлой неделе, — в голосе учителя сквозила гордость за ученика, а так же упрёк, после того как он взглянул на задние ряды. — Ромка, Игорь, вам особо полезно.
Упомянутые только чесали себе уши, смотря в окно, будто происходящее к ним совсем не относилось. Другие же одноклассники переглянулись между собой, начали тихо шептаться и почти синхронно кивнули головами, будто болванчики. Между ними появился тихий разговор о самом Петрове как личности, ведь новенький мало того, что спелся с красавицами класса — Катей и Полиной. Так он ещё и не постеснялся дать подножку Роме. И при этом всём хорошо учиться? Да настолько, что учитель похвалил его при всех. У них закралась мысль, что новенький представляет из себя хоть что-то, а не просто серую кляксу на фоне остальных балбесов.
Антон и правда пытался не улыбаться, слушая шёпот остальных.
Всё идёт как по маслу.
— Петров, если у тебя будет желание, обязательно подходи ко мне или классному руководителю, мы запишем тебя на олимпиады, — увидев мягкую улыбку и лёгкий кивок, учитель сам растянул губы в улыбке. — Так держать, теперь можешь отдохнуть, пока остальные будут писать.
Одноклассники смотрели на него с открытым ртом, даже некоторые личности прекратили качаться на стульях. За один лишь день у всех успело сложиться мнение о нём как о порядочном и хорошем человеке, так что волноваться на счёт этой темы ему больше не стоит. Забрав тетрадь он сел за свою парту, положив руки на поверхность и спрятав там лицо. Только сидящие за партой позади него могли услышать тихий смешок.
......
Физра не была любимым его предметом в школе, даже больше, он ненавидит её всем своим существом. Организм отторгает любые взаимодействия со спортом, ведь тот будто вирус, который просто тратит в пустую все твои жизненные силы. Когда-то он пытался как-то взаимодействовать с мячом, но из-за одного случая больше не притрагивался к нему.
Эта школа не то, что говорила, она кричала всем своим существом о том, что трудовик и физрук здесь неравнодушны к бутылке. Ведь найти в такой глуши человека, который действительно любит и профессионально занимается спортом — та ещё задачка. А это уже означает, что здесь физра будет полным адом, где одноклассники должны обязательно взаимодействовать между собой и придумывать что-то вместо физрука.
Идти туда искренне не хотелось, но прогулять урок не хотелось ещё больше. Ему пропусков в первый же день не нужно, ещё и учитывая, что это последний урок и после него он всё равно пойдёт домой.
Нужно просто вдохнуть и выдохнуть.
Нужно терпеть.
Шагая к ступенькам, ведущим на первый этаж, Петров пытался по меньше зевать себе в кулак, что бы вовсе не расклеиться к окончанию этого дня. Толпа на ступеньках заставила его притормозить немного, лезть в такой ураган из людей было бы не очень хорошей идеей, но опоздать на урок в первый же день не хотелось. Распихивая плечами большое столпотворение подростков и детей, он пытался не ругаться себе под нос слишком громко, спускаясь не очень то и быстро. Какой-то парень врезался ему в плечо, даже не извинившись паренёк ступил на следующую ступеньку, но там его уже ожидала подножка от Антона. Вся толпа замерла на мгновение, когда пацан из класса пятого просчитал все ступеньки своим лицом, кувырком перекатившись и ударившись о стенку, он уставился в кучу людей, пытаясь найти того, кто совершил сие страшное действие над ним. Но, к его великому удивлению, руку ему подал белёсый очкарик из старших классов.
— Больно упал? — глаза напротив смотрели снисходительно, в них плескалось что-то такое, что заставило шатена принять помощь и взяться за чужую руку. — Я не успел схватить тебя, видел ведь, что тот рыжий парень специально подножку поставил. Прости пожалуйста.
Незнакомый парень в очках выглядел очень опрятно, чисто и от него так приятно пахло духами, что не верить в слова он просто не мог. И тем более, зачем кому-то клеветать насчёт этого... но что-то заставило засомневаться:
— Богдан? Это он был? Тот, что с рюкзаком зелёным? — удивлённо распахнув глаза, он ткнул пальцем в своего лучшего друга, теперь уже стоящего у окна.
— Уверен, что да, — незнакомец достал из кармана салфетки и вынул одну из пачки, встал на одно колено и начал аккуратно протирать грязные штаны мальчика. — Он ещё что-то такое гадкое шепнул, или мне послышалось..
Его лучший друг? Богдан ему всегда казался заносчивым и при этом слишком воспитанным, неужели он бы посмел так поступить со своим лучшим другом? Да ещё и..
— Что он шепнул?
Чужие руки аккуратно убрали всю грязь со штанов, после чего протянули пачку салфеток к мальчику, видимо для того, что бы он привёл в порядок лицо и волосы. Старшеклассник поджал губы и отвернул лицо в сторону Богдана, а потом снова посмотрел на шатена снисходительным взглядом.
— Гадость какую-то, не обращай внимания, — на секунду он будто задумался, а потом виновато кивнул головой, будто взвешивал все за и против. — Хотя, он так грубо назвал тебя толстым додиком, что мне аж не по себе стало.
Шатен открыл рот в немом ужасе, поглядывая на старшеклассника, а потом на своего друга, который даже не подождал его, просто пошёл к девчонке, которая ему нравилась вроде как. Оставил друга в беде, да ещё и сам эту беду устроил! Гадости он говорил.. Хана тебе, Бодя.
За считанные секунды перед глазами Петрова пятиклассник растворился и побежал на своего друга с кулаками, буквально напрыгнув на того. Антон лишь хмыкнул себе под нос, продолжив свой путь.
....
В раздевалке было много его одноклассников и все успели надоесть. Было ещё и душно: пот и какой-то посторонний запах давно стал частью стен и потолка, а линолеум на полу был кое где сорванным от частого передвижения лавочек и стульев. Бросив сменку на стул, он упёрся взглядом в белую стену и вопросительно поднял бровь. На стене были выцарапаны какие-то фразы, не все понятные, из-за того, что надрезы были нанесённые ножиком. В основном это были милости, что-то вроде "десятый класс 1993 Серёга и Лёшка" , "-00 рулят!". Или сердечко, в котором были две буквы. За милостями следовали угрозы, требования вернуть деньги или сигареты. Во фразах и надписях чувствовался лишь юмор, никакой враждебной цели или чего-то подобного. Да и Петров заметил, что вся школа здесь дружная. Не как в прошлой, здесь нет каких-то главарей и главнокомандующих, которые всем управляют. Никто не решает чьи-то судьбы, никто не пытается проводить тебе уроки по поведению лишь потому, что ты выглядишь как то не так, и никто не будет тратить своё время на новеньких, которые ничего из себя не представляют. Не смотря на большое количество новых людей, детей и подростков мало: все друг друга знают. Это может вставлять палки в колёса Петрова, но и пользу приносить тоже — слухи быстрее расползутся, и что бы связаться с кем-то, усилий тратить не нужно.
Усмехнувшись, он скинул с плеч рубашку и начал расправлять белую футболку. Он чувствовал, как на него уставилось с десяток пар глаз, они изучали и проверяли телосложение, ища какие-либо изъяны. Они были, конечно же. После того, как их взгляды упали на большое количество шрамов у талии, за спиной послышались гаденькие и не очень шепотки. Он слышал каждый, упиваясь вниманием.
" Это его так отец ремнём, сто пудов! "
" Новенький, видимо, любитель по жещё. "
" Ебать на, чё за экспонат. "
Антон слушал, нескрываемо давя свою улыбку. Смотрите и запоминайте, где ему будет больно, когда вы его заденете. Смотрите в оба, внимательно выискивая следы по больше. Разнесите слухи, что бы все знали об этом.
Для кого-то он выглядел жалко, подобно псу.
Кто-то смотрел с пониманием и жалостью.
А кто-то с нескрываемым злорадством.
Он не стал ждать, когда же помещение опустеет и когда все уйдут, первый вальяжно открыл дверь и ретировался к спортзалу. В большом зале было просторно, а огромные окна открывали вид на небо прикрытое тучами. Белая сетка висела ровно посередине спортзала, разделля учеников на два разных лагеря. Некоторые его одноклассники уже стояли у стенки и о чём-то болтали, пока девочки сидели на скамейках и натягивали на колени и локти защиту. Полина, заметив его, подбежала к нему как к спасателю, который мог бы спасти её от скуки.
Антон молчал, слушая как она о чем-то увлечённо трещит. Ему было не интересно слушать, не интересно здесь стоять и тем более присутствовать на этом уроке. Физрук отсутствовал в своей каморке, да и его не было видно даже в коридоре, так что он либо вовсе не явиться, либо прийдёт с опозданием. Заметив движение у двери, он кинул туда взгляд. Из коридора вывалились все остальные парни, которые ранее в упор смотрели на Петрова. Ромка шёл практически в развалку, с какими-то двумя ребятами по обе стороны от себя, будто те были его личными телохранителями.
Пятифан остановился, поискал взглядом кого-то среди детей, после чего его взгляд упёрся в Антона и стоящую рядом с ним Полину. Глаза потухли, кулаки Ромы сжались, а сам он весь вырос в росте. Злился. Полина же, даже не обратив на Ромку своё внимание, мягко прикоснулась к спине Петрова и взглянула на него как уличный щенок, говоря этим только "Обрати на меня внимание." Но Петров слушал и смотрел только на свою цель развлечений.
— Сегодня урок я проведу, — рокот голоса Ромки прозвучал по всему залу, после чего всё одноклассники разом начали улюлюкать что-то одобрительное. —Александр снова нашёл свою бутылку, так что без него.
— Антон, — снова оживилась Полина, — Ты будешь с нами играть в волейбол? — спросила она и наконец убрала свою руку от него, перед этим обязательно сжав его футболку между пальцами.
Может быть он бы попытался хоть как-то участвовать на уроке, если бы присутствовал учитель, но, видимо, не сегодня. Ему нужно было вырваться из этого потного места, и желательно в сию же секунду, при этом не вызывая каких-то подозрений в свою сторону. Морозова не отцепиться от него ни при каких обстоятельствах, так как несмотря на то, что урок начался и все разговаривали на тему волейбола, подзывая к себе Полину... девушка стояла и ждала Петрова. Будто мир рухнет, если он откажется или исчезнет с глаз.
— Конечно, буду рад сыграть с тобой в одной команде, — мило улыбнувшись, Антон аккуратно положил ладонь на голову Полины, мягко встрепетнув её чёрные как смоль пряди.
Девушка стеснительно увела взгляд в пол, начиная теребить края своей футболки, но потом кивнула своим мыслям и умилительно улыбнулась, отстраняясь от него. Всё это время на них смотрел Рома, очень пристально изучая их взаимодействия. Его угрозы оказались пустым звуком, драка не имела никакого смысла, ведь Антон только что разговаривал с Морозовой и даже больше, посмел прикоснуться к её шелковистым волосам. Пока гопарь внутренне сгорал от агрессии, Петров уповал, глядя с усмешкой куда-то за Ромку, куда-то, где есть только то, чего он хочет.
Морозова побежала к корзине с мячами, старательно пытаясь достать один из мячей, она чуть не упала вместе со всей корзиной. Антон видел, как дёрнулся в её сторону Ромка, но подходить не стал, просто поджав губы отвернулся к стене, где стояла его компания.
На Петрова никто не смотрит, никто не обращает внимание на белое пятно по среди чёрных силуэтов.
Вовремя.
Поймав момент, Петров прошмыгнул в коридор, тихо прикрыв за собой двери. Осталось придумать где ему пересидеть этот урок. В душной раздевалке ему места не было, а в девчачью соваться — себе дороже. Осмотрев взглядом узкий коридор, он заприметил ещё одни двери, которые, скорее всего, относились к комнате уборщицы, где лежали бы швабры, вёдра, тряпки и так далее по списку. Подходит вполне.
Синие двери отворились податливо, впуская в себя пропитанный потом воздух и самого Антона. Внутри не было ничего странного или вызывающего внимания: куча швабр, моющих средств, тряпок и пустых вёдер. У стены стояла парта и стул, украденные с какого-то кабинета. На парте стояло с десяток вазонов, цветущих самими разными цветами.
Антон сел на стул, кинул взгляд на отсутствие выключателей или хоть какой либо лампочки и вздохнул. Будет сидеть в темноте, может даже уснуть получится. Но запах хлорки и уксуса заставил Петрова только тихо чихнуть, из-за чего он задел рукой парту, и она вся нашлась ходуном. К нему что-то покатилось, маневрируя между горшками с вазонами, и увидеть что же это было — задача сложная. Пальцами скользнул по поверхности, чуть не отскочил в сторону, когда ощутил холодный металл кончиками пальцев. Что-то длинное, холодное, с кнопкой? Ткнув пальцем в отверстие, комната озарилась светом. Оказывается, на парте одиноким кораблём лежал фонарик, который служил единственным освещением в этой маленькой комнатке. Уже что-то хорошее.
Он увлечённо стал смотреть как весело мигает свет: тени плясали по потолку и стенам, раскидывая в голове ассоциации: монстр, или просто коробка? Пустое цинковое ведро, или демон, затаившийся в углу?
Петров обнял свои ноги, рассматривая потолок и считая трещинки.
До конца урока было ещё как минимум тридцать минут, и чем себя развлекать он совсем не знал, поэтому пытался сидеть на одном месте и считать в уме до ста.
Если так посудить, прикинуть и посчитать, сложить все факты в голове по полочкам..
На цифре тридцать его терпение лопнуло, он поднялся с места и начал расхаживать по комнатке. В его голове не было ни единой чистой мысли о чём-то, про что действительно хотелось думать. Сегодняшний день был хорошим, с этим он готов согласиться, но будто чего-то не хватало, будто что-то отсутствовало последним, тем самым потерянным пазлом. Он многое успел выведать о Полине, она сложилась полной картиной, но вот Ромка с его друзьями заставляли задуматься. Но Антону кажется, что если он будет прямо сейчас думать о Пятифане, то взорвётся на маленькие частички.
Нужно думать о чём-то другом.
Катя. Екатерина выглядела опрятно: туфли на не высоком каблуке, чёрные капроновые колготки на ногах, одета в чёрный сарафан с белыми вставками ткани; макияж лёгкий и чистый, волосы собраны в косу, конец которой был на белом бантике; белый рюкзак, с брелоком в виде клубничек, был наполнен только нужными вещами, ничего лишнего или не нужного. Духи у неё не сладкие, такие, что ощущаться будут только вблизи. Мать работает учителем, чем она не очень спешила гордиться. Семья полная, зарабатывают хорошо, алкоголь не употребляет никто из семьи. Смирнова единственный ребёнок в семье. Хорошо учиться, имеет друзей. И это говорит о многом.
Ромка..
Когда ноги устали, Петров присел на стул, стукнувшись затылком о стенку позади себя. Может всё таки стоит что-то написать Громову? Просто спросить как у того дела и что он делал за эти пол дня..
Антон достал телефон из кармана штанов, взглянув на время — оно тянулось слишком медленно. С тех пор как начался урок прошло всего-то минут двадцать от силы, а он уже начал страдать. Открыв почту Кирилла, он молча уставился на кнопки своей раскладушки: а что ему, собственно, писать?
За дверьми послышался хлопок и топот чужих ног.
Отложив телефон на парту, он уставился в сторону двери со скучающим выражением лица, приподняв одну бровь в немом вопросе. Кто-то открыл сначала двери женской раздевалки а потом и мужской — его кто-то искал. В конце концов голубые двери отворились с размахом, громко хлопнув о стену. Напротив Антона стоял разъяренный Ромка, который дышал так, будто пробежал километров сорок. Пылающий злостью и ненавистью он будто светился в темноте, привлекая этим внимание зевак из коридора, и это заставило его закрыть двери за спиной, снова громко ими хлопнув.
— Прячешься да? Думал, что я не увижу ни тебя с Полиной, ни твоего отсутствия на уроке? — парень разминал пальцы, щёлкая костяшками. — Ну ничего, сейчас урок усвоишь от Романа Пятифанова, очкастый.
Роман Пятифанов — мелодично.
Антон встречал сотни Степанов, Игорей и Саш-Вась-Петь, но имя Ромы было самым редким, будто стоявший перед ним человек был буквально одним единственным таким в своём роде. Возможно Пятифанов будет особенным воспоминанием, которое захочется не раз озвучивать семье и друзьям, ведь тот сверкал ненавистью и злостью.
Петров не испугался, не ринулся к выходу, не стал притворяться мёртвым зверьком. Лишь улыбнулся.
Рома подошёл слишком близко, схватил за грудки и отшвырнул Петрова на пол, собирая им всю грязь с пола, будто тряпкой. Следом за ним улетел и фонарик, упав где-то у стенки. Антон почувствовал, как сильно он ударился о пол, он видел, как над ним навис Рома: его зелёные глаза блестели злостью на фоне тусклого фонарика. Долго в гляделки они играть не стали, за что Антон искренне благодарен. Первый удар был почти что детским, будто пощёчина, которую могла бы оставить только маленькая девочка, но вот второй пришёлся в солнечное сплетение, из-за чего Петров сократился на полу в три погибели. Боль пульсацией отдавалась куда-то в рёбра, но бить тот продолжал с удвоенной силой, присев на ноги противнику, что бы тот даже выпутаться не смел.
Бил больно.
В основном туда, где находились свежие шрамы или слабые точки, и этот факт не на шутку развеселил Антона. Конечно же Рома тоже глядел на спину своего одноклассника, отбросив свои диалоги с друзьями и всё на свете, что мешалось бы, как и всем остальным сканировать взглядом. Поставив над каждой точкой прицел, что бы позже этим воспользоваться ради собственной выгоды, Рома надеялся, что в этой драке выиграет именно он. Но Антон даже не пытался освободиться или дать отпор, что бы то, что происходило прекратилось. Он просто смотрел на Пятифанова с нескрываемым весельем.
Это не было дракой, это было избиением.
Комната наполнилась звуками глухих ударов, тихих ругательств и кряхтения Антона. Он чувствовал как сильно болят его почки, когда гопник перенаправил свои силы не на замах, а на саму тяжесть кулака. Ромка, поняв, что никакого сопротивления и в помине не будет, резко отстранился. Свесив руки вдоль тела и задрав голову к потолку.. тихо вздохнул. От понимания, что его слова и действия не заставят новенького служить ему собачонкой, Рома сжал кулаки по крепче, снова опустив взгляд на парня под собой. Под ним не лежало даже что-то отдалённо напоминающее человека, который боится боли или последствий. Не увидев ни капли страха в чужих глазах Пятифан лишь хмыкнул себе под нос и потянулся рукой в карман спортивок. Через секунду в комнате блеснул острый нож-бабочка, отражая от себя свет фонарика. Антон чуть не задохнулся собственным вздохом.
Вот оно.
Пятифанов приблизился, опираясь левой рукой о бетон под ними, прокручивая ножик между пальцами правой руки и улыбаясь как умалишённый. Хотел напугать. Не сделать ничего странного, лишь припугнуть того, кто не следит за действиями и языком. Волосы Петрова сжали с силой, оттягивая так, что бы взгляд был направлен на гопаря. Что бы Антон смотрел не на сверкающий ножик, а в глаза того человека, что молчаливо обещал окончить жизнь очкастого прямо в подсобке.
Нож приблизился к опасной близости с шеей Антона, без нажима прикасаясь холодным лезвием к пульсирующей точке под белоснежной кожей.
Пятифанов зло смотрел на рукоять сжатую в ладони, не спешил давить или нажать по сильнее. Он опустил свой взгляд в белую футболку под собой, покрытой пылью и следами от обуви.
Вздохнул размеренно, будто собирался с силами.
— Антон, если ты ещё раз.. хоть один раз посмеешь приблизиться к скрипачке, я убью тебя, — выпустил Рома на одном дыхании, зло начиная оттягивать чужие волосы, смотря на то, как часто дышит Петров. — Я вырежу этим ножиком своё имя у тебя под рёбрами, и пусть ты уйдёшь с ним в блядскую могилу. Понял меня? Скажи, что понял!
Рома не удержался от срыва на крик, тяжело выпуская воздух через ноздри. Он надеялся, что в этот раз он объяснился достаточно доступным способом. Он хотел построить непослушных ребят, делая это из раза в раз, и самой конечной его точкой был именно нож. Когда оскорбляют или задевают его самого — проблем нет никаких. Но когда трогают близких, у него не будет сил, что бы просто поговорить по душам, он наброситься как поехавший. Он не преступник и не убийца, что бы уничтожать чью-то жизнь. Но запугивание стоило того.
Внезапно его руку схватили в крепком захвате, это было так резко, что Пятифанов вздрогнул от прикосновения холодных рук. Его руку начали насильно тянуть в сторону шеи, лезвие его любимого ножика мягко легло на кожу, пока там не появились красные вкрапления крови. Шокированный взгляд Ромки поднялся на лицо Петрова, там он не нашёл ничего, кроме улыбки и расширенных зрачков, которые смотрели в упор.
В душу.
Туда, куда не хотелось что бы смотрели.
Так смотрят родители на своего ребёнка, когда тот встрял в какие-то неприятности. Таким взглядом в людях находят что-то нове для себя. Он ненавидит этот взгляд всей душой.
— Роман Пятифанов, родился и вырос тут, но мать бухает как и отец, каждый вечер тебя ждёт избиения от собственных родителей. Домой возвращаться ты не хочешь, а в школе ты всем уже надоел, так как ты слишком тупой баран для общения, — выпалил Антон, тихо и с расстановкой раскладывая предложения по всем полочкам. — Любишь Полину, или пытаешься это показывать, что бы остальные не смели приближаться к твоей бывшей подруге, ведь она и её присутствие единственное, что заставляет просыпаться тебя с утра. Ты не такой злой, каким пытаешься казаться, ты лишь живёшь, что бы быть. И ты никогда не доводишь дело до конца.
Буквально на долю секунды Рома уставился на человека перед собой с открытым ртом. Они увиделись сегодня впервые в жизни, никакие слухи не могли так точно описать его жизнь и его самого, никакая Катя или другая девчонка не стала бы рассказывать абсолютно всё про человека, который ходит в школу с ножиком. Пятифанов обомлел, посинел и осел на тело под собой.
Антон видел в глазах напротив борьбу за здравый смысл. Он видел, как Роман мечется в поисках ответов на вопросы. Но всё было намного легче, чем кто-либо мог себе представить — Петров просто внимательный человек, который подмечает даже малейшие детали. Медленно но верно он собирал Пятифанова по частичкам, всю его жизнь и эмоции, которые были на самом видном месте. Это легко сделать с каждым, даже с тем, кого ты видишь самым обычным прохожим или социальным работником. Ведь если просто присмотреться, можно узнать многое не только про других, но и про себя.
Но для пацана напротив эта задачка окажется слишком уж сложной.
Значит, пусть выполнит дополнительное задание: перережет Антону горло.
Надавив на чужую руку ещё сильнее чем ранее, он попытался прорезать кожу ещё глубже, что бы почувствовать как по спине стекает кровь, а запах металла во рту он сглотнул бы с собственной слюной. Но Рома не хотел быть инструментом экзекуции, пытался вырваться из чужого захвата и отстранить руку по дальше, вообще не понимая что он делает и чего хочет на самом деле: перерезать надоедливому новенькому горло, или просто напугать. В конце концов его взгляд сфокусировался и он лишь убрал руку по дальше, осматривая ножик в руках, а потом довольного Петрова, который будто кот облизывал пересохшие губы с довольной рожей.
Пятифанов прикрыл глаза на секунду, после чего спрятал бабочку в карман, переводя взгляд с раненой шеи на стену, хоть куда-то, лишь бы его глаза не сдали его эмоции с потрохами.
— Если ты хоть кому-то.. хоть одному человеку расскажешь об этих бреднях, тебя высмеют и прирежут за гаражами, будешь овощем лежать и звать мамку свою, понял? — сжав ножик в кармане по крепче, он высвободил руку и подобно пушечному выстрелу заехал в нос Антону со всей силы.
Очки хруснули, перед этим врезавшись ему в лицо, стекло разбилось и частичками кристалликов посыпались на пол, пока некоторые осели на закрытых ресницах. Он прекратил чувствовать своё лицо полностью. Что происходило дальше, Петров хотел бы видеть, но к своему удивлению, он вырубился к чертям собачьим.
***
В ноздри ударил запах водки, или какого то лечащего средства, разобрать вообще что либо было ему не под силу. Антон тяжело вздохнул полной грудью и скривился, когда сгустки крови из носа прошлись по горлу и застряли где-то комом. Глаза едва ли можно было раскрыть, веки будто намертво впечатались, а жарко было настолько, что Антон хотел только сорвать с себя всю одежду. Голова кружилась так, будто он падал с огромной высоты, свои же внутренности хотелось только выплюнуть вместе с ужасным привкусом во рту. Пересилив огромную боль, он открыл глаза и первое что он увидел, была именно разбитая правая линза очков, а потом уже не на шутку испугался, когда увидел перед собой старую женщину. Уборщица нависала над ним и держала ватку пропитанную спиртом у его носа, пока он сидел на стуле в той самой каморке, где его ранее месил Пятифанов. — Антон, ты как? Божечки, Господь, кто же тебя так.. больно наверное? — старушка отстранилась от него, осматривая его лицо с жалостью. — У меня из аптечки только спирт остался, охх, пришла бы я раньше, этого бы не было. Нина перекрестилась своими мозолистыми пальцами, отвернувшись от него в сторону двери, что бы выбросить ватку в мусорное ведро. Антон аккуратно осмотрелся, замечая, что комната стала гораздо светлее чем была, так как двери в коридор были открыты, а на парте лежал огромный фонарь. Ещё он заметил, как же сильно они с Ромой здесь навели беспорядка: на полу было три лужи крови и тёмных сгустков, ближе к стенке лежало то, что он не подсознательно выблевал. Когда только успел? — Что происходит? — вспомнив о том, что они тут с Пятифаном устроили, он потянулся к своему лицу, пытаясь пальцами найти что-то похожее на свой нос. — Не знаю, я услышала грохот, думала дети опять тут кого-то заперли, — снова перекрестившись, она взяла бутылку воды, стоящую на парте, протянула нерасторопно Петрову. — Прихожу уже через час, а тут ты лежишь: вся футболка в крови, на лице живого места нет. Антон чувствовал какое липкое у него лицо, а убрав пальцы в сторону, рассмотрел лишь кровавые следы. Его нос вероятнее всего снова сломан, и в этот раз не факт что будет идеально ровным после двух недель реабилитации в домашних условиях. Сколько он тут лежал в отключке? Пол часа точно. Господи, хорошо что старуха в обморок не упала от увиденного. — Не знала что делать, решила сначала с тобой самостоятельно разобраться, потом в случае чего медсестру звать, — она внезапно за ойкала, прикрыв глаза, будто уже жалела о собственном решении. — Ты же знаешь, что если я расскажу медсестре, то детектор узнает и в милицию позвонит. Слова ударили его больнее, чем должны были. — Не нужно милиции, и директора тоже не желательно, — он вытер мокрые пальцы о штаны, приняв бутылку с водой в руки. — Спасибо, что никому не сказали. Доброта старухи не была наигранной, и как только она умудрилась сохранить свою голову в подобном месте? Или же это был первый случай, когда какого-то подростка находят в половину мёртвом состоянии посреди школы. Верилось в это с трудом. В любом случае, он был благодарен за то, что она спасла его шкуру, хоть и сделала это без лишней мысли. Если бы о случившемся узнал директор или милиция, с его развлечениями было бы покончено, к его при большому сожалению. — Да что ты, милок! Лучше скажи, кто тебя так, это ведь не правильно. — Вам не о чём волноваться, это просто.. драка за девчонку. Он выучил на память все отговорки, которые действительно заставляли остальных зрителей смотреть на него с жалостью. Конечно же его всегда будут жалеть и лелеять, ведь он умный мальчик и воспитанный до дыр, никогда и лишнего слова не скажет поперёк старших, а в драках всегда становится грушей для избиения. В чужих глазах он всегда будет тем, на кого направили пистолет, и никак не наоборот. Это всегда шло на пользу. И только так. — Боже ж ты мой! Никакая девочка не стоит такого, что б её, — Нина аккуратно погладила плечи парня и убрала лишнюю грязь с них. — Ты сиди, сиди, я сейчас пойду возьму что-то обезболивающее, не знаю даже. Господи, хороший же и милый паренёк, как всегда: у нас не как у всех... Женщина удалилась в коридор, продолжая что-то бубнеть себе под нос, не обращая внимание больше ни на что. Петров был искренне рад, что всё обошлось обычным разговором с уборщицей, ведь могло быть куда хуже: разбирательства с родителями при детекторе, и там уже на него нажала бы милиция как следует, что бы он честно признался — кто же его так месил. Антон молча уставился в потолок, пытаясь перевести дыхание и привести себя в порядок. Он слишком поспешил с Ромой, нужно было хотя бы неделю того варить в драках и ожидании, а сейчас парень, вероятно, испугается Антона и прекратит его веселить своим присутствием. Что-то он слишком заносчивым стал, раньше ведь был проработанный план, которому он следовал по пунктам, не смея сбиваться с дорожки. Найти цель опираясь на факты выстроенного образа. Приблизится хотя бы на пару метров и в мере осторожности быть максимально добрым и ласковым. Когда цель обнаружит странности — начать действовать. План покатился к чертям, и так вышло только с Пятифаном, так как Полина всё ещё ничего не заподозрила. Он помнит, с каким выражением лица на него смотрел Рома. Тот не хотел причинить какой-то боли, не будучи уверенным в опасности и верности человека напротив себя. Но, узнав всю правду, он сорвался и решил действовать на полном серьёзе, что было только в пользу? Но кому от случившегося стало легче? Ответы стоило искать. Осталось только придумать как подступиться, что бы Пятифанов крутился только вокруг Антона. Можно начать встречаться с Полиной. Но это пусть останется как запасной план, ведь иметь что-то общее со скрипачкой он хотел меньше всего. Она ему нужна только как рычаг, что бы привлекать внимание Ромы. Вспомнив о том, что Рома ходил постоянно не сам, Антон попытался вспомнить тех парней. Один был бурятской внешности, чуть выше Ромы и очень сильно шепелявил, именно этот бурят таскался за Пятифаном как верный пёс, даже на уроках они сидели рядом, кажется этого парня зовут Игорь. Второй не кидался в глаза и всегда был где-то на фоне, будто прикрывал спину Пятифанова, будучи бронёй со стороны, которая ничего не решает и не имеет собственного мнения. Парень выглядел накаченным, с широкими плечами и довольно страшной рожей, на которую без жалости не посмотришь. Но что поделаешь, подростковый период и гормональные сбои всегда напоминают о себе. Третьим как раз был азиат, который не был их одноклассником, но выглядел намного старше своего возраста. Вася уже отстранился от Антона, так что с ним будет намного тяжелее. Стоит начать с чего-то по проще, что бы медленно подобраться к самому Роме. На это потребуется время. Петров взялся за голову, когда та отдала болезненной пульсацией. Опустив взгляд вниз, он молча наблюдал как на его штаны капает кровь из носа. Что за чертовщина? Это уже какой раз за сегодня? На каникулах у него кровило только раз в день, и то, если он выходил на улицу или вставал с кровати. Наверное, именно в этот момент виной всему был разбитый нос, но эти странности его организма начинали раздражать не на шутку. Никакая потеря крови его не сломает. Он вытерпел многое за свои семнадцать лет, он видел как его личность уничтожали родители и общество, как именно они издевались над ним всё это время. Сначала ссоры родителей, потом отец со своим преступлением прошлого, после чего уйма переездов и новые школы, в каждой его ждал личный ад. Кто-то обещал убить, анонсировал словесно, пока все остальные действовали молча и холодно. Они научили его видеть подлость в глазах напротив. От его прошлой версии не осталось ничего: мамины витамины были выброшены в унитаз, старая одежда сожжена в печи, а любовь к рисованию канула в лету. Он нашёл нового себя у себя же в голове, тот Антон что прятался в тени собственного разума вышел и взял штурвал в свои руки, медленно и уверенно превращая Петрова в того, кем он есть сейчас. Ничего лишнего, никаких посторонних чувств и ненужных разговоров, есть только цель и пути, по которым он доберется до того, чего желает всей душой. Есть только истинный Антон, который знает чего он хочет на самом деле. Антон, который получает только лучшее мясо на скотобойне. Антон, которому плевать на предрассудки и стыд. Внезапно из коридора раздались шаги. Не такие, какие были у старухи или Ромы. Те были лёгкими, как у человека, который не весит ничего. Доносились они именно в сторону каморки. Петров откинул лишние мысли и начал утирать кровь руками, что бы никто лишний раз не ойкал перед ним, когда увидят поступающую алую жидкость. Не нужно было ему этого внимания со стороны кого-либо, а особенно со стороны старухи.. он её вообще утром убить готов был. А сейчас сидит и ждёт, когда же она явиться с какой-то аптечкой. К его большому удивлению, шаги всё продолжали звучать, но никто к нему не подходил и даже мимо каморки не проходил. Подняться со стула было очень тяжело, но он пересилил ноющую боль в голове и поднялся на ноги. Боль во всём теле была терпимой настолько, что он без всхлипов и стонов вышел в коридор, который лишь светился от закатного солнца, освещая полностью пустое помещение. Ни души, ни одного человека, который мог бы издавать подобные звуки. Ему даже показалось, что это всё — у него в голове. — Нина Александровна? — неловко шепнул он себе под нос, не осмеливаясь сказать в полный голос. Было абсолютно пусто. Двери в спортзал и столовую были заперты на навесные замки, и единственным отступлением хоть куда-то были ступеньки на верх, где теперь уже начали звучать одинокие шаги. Идти было страшно, но Антон опасался не того, кто там мог бы быть, а того, что у этого человека будет в руках. Не хотелось бы сдохнуть не от рук Ромки. Нужно проверить кто это. Сделать первые шаги было проще простого: вот он уже стоял перед ступеньками, задрав голову к верху. Голова начала ужасно ходить кругом, а перед глазами помутнело настолько, что он едва устоял на ногах. Схватившись за левый бок, он прижался к стене всем телом, пытаясь не свалиться. Голова болела жутко, а руки отказывались слушаться. Нужно посмотреть кто это. Сжав зубы и прикусив щёку, он шагнул вперёд, опираясь правым плечом о стену, что бы не вышло никакого казуса с падением на спину. В висках начинало пульсировать всё больнее с каждой новой ступенькой. Нужно узнать кто это. Когда он начал подбираться к самой последней ступени, Антон услышал, как чей-то шаг перешёл на бег, чья-то обувь тяжело ударилась о пол. Собрав все свои силы в кулак, он рванул вперёд, чуть не упав на колени. Возле дверей к главному выходу лежал его рюкзак и курточка с шапкой, аккуратно сложены на тумбочку, над которой висели грамоты. Никого не было рядом, а ступеньки на второй этаж были абсолютно пустыми, ни одного человека. Петров почувствовал как волосы на руках встали дыбом, а ноги чуть не подкосились. Даже не осматриваясь он схватил свои вещи и выскочил из школы как ошпаренный, игнорируя любую боль, которая будто сама застыла в немом ужасе. ..... Домой он шёл на спех, постоянно оглядываясь себе за спину. Кто бы не занимался здесь благотворительностью, Антону не хотелось иметь что-то общее с этим человеком. Не в этом месте и не в это время. Дом встретил его запахом горячего ужина, как оказалось, первый этаж полностью пустовал, что означало присутствие матери и отца в их комнате, так как вечером они предпочитают не соваться на улицу лишний раз. Антон встал напротив зеркала, осматривая месиво на лице: нос сломан, всё лицо в крови, губы покрылись сухой коркой; волосы полностью грязные, торчат в разные стороны, будто он только что проснулся. Красавец. Благо мать давно не встречает сына с порога, так что она уберегла себя от очередного приступа. Антон не уверен, что она не устроит истерику глядя на его лицо. Хотя она должна была привыкнуть, уже как четыре года прошло, стоило бы начать привыкать к вечно побитому сыну. После случая с переломом, она прекратила реагировать слишком бурно, просто смотрела на него опечаленными глазами и ставила аптечку на стол, уходя в сторону родительской комнаты. Она делала всё правильно, поэтому Петров её не осуждал. Когда он выпустил из рук курточку и рюкзак, вошёл на кухню, увидел ещё горячий суп на плите, а рядом — стоящую вазу со свежими подснежниками. Или презент от отца, или от Оли, конечно же для матери. Антон никогда не тратил своё время на бесполезное собирание цветов или рисование рисунков на женский день, да и сама Карина не празднует никак, постоянно сухо принимает подарки и больше о них разговора не заводит. Значит, что у них обоих одинаковое мнение по этому поводу, уже хорошо. Судя по столу, Оля давно уже поужинала и ушла в свою комнату, забыв помыть за собой посуду. Глядя на бардак на столе, Антон только тихо вздохнул. На автомате помыл посуду. Поставил чайник на чай. Сел за стол. Есть желания не было никакого, а кофе пробудит в нём желание жить, хотя бы на часа два ему этого хватит. Дома царил тихий покой, который нарушать своим присутствием не хотелось вовсе, поэтому он смиренно ожидал когда пар пойдёт из носика чайника, перед тем как тот начнёт свистеть. Скрип ступеней со второго этажа заставил его повернуть голову в сторону дверного проема: из него выплыл тёмный и высокий силуэт. Но освещение из кухни придало ясности вопросам, это был Борис. Он стоял и чесал грудь, глядя на сына с немым вопросом, но говорить ничего не стал, только взялся за бороду и сел за стол. Тишина нависла мёртвым шалашом, и начать разговор никто не спешил: отец только поглядывал на сына, не решаясь что-то сказать. Антон молча уставился в окно, будто там было что-то интересное. Разговаривать на тему избиений и всего, что происходило за стенами школы, у него не было никакого желания. Его никто никогда не поймёт, какой толк тратить силы на рассказ? — Антон, — подал отец голос, прикрыв глаза на секунду, будто не до конца был уверен в своих словах. — Я тут поговорил с местными, как раз открылся сезон на уток, не хочешь со мной завтра сгонять? Школа, естественно, отменяется у тебя. Слова заставили Антона взглянуть на отца вопросительным взглядом, будто желая что-то найти в лице напротив себя. Охоту он обожал всей душой, с оружием дружил хорошо, благодаря Кириллу, у которого дома есть и обычный пистолет и что-то более интересное. Он помнит, как они собирались вечерами и чистили оружие для отца Кирилла. Вообще мужчину звали Николай, но он всегда ругался, и просил звать его Фитиль. Кличка у его отца была забавная, но обращаться тот просил к нему только так, так как собственное имя из чужих уст звучало слишком официально. Мужик был крепким, любил свою семью и особенно души не чаял в сыне. К Фитилю у Антона уважения больше, чем к кому-либо, так как мужчина буквально с нуля объяснял все вещи ясным и доступным языком. Совсем хорош Петров был с ружьём, так что на охоту отец начал брать его намного чаще, чем когда-либо. Для Бориса сын был что-то типа брелоком приносящим удачу, ведь что ни связка уток, так три оленя удавалось привезти домой всего за один вечер. Предложение звучало сладко для обоих. — Разрешишь за руль сесть? — усмехнулся Антон, поднимаясь с места, что бы снять закипевший чайник с плиты. — Ещё чего, размечтался, — Борис тоже улыбнулся, теперь уже выглядя довольным. — Мы не одни поедем, возьмём ещё Петю, он как раз заведует тут этой темой. Насколько понял он сам, дядя Петя был ответственным за местные леса и хорошо имел понятие про всё зверьё. Раньше Антон думал, что охота проводиться только тогда, когда ты сам того захочешь, но как оказывается, нужно ждать определённого времени и периода. На уток ходить только ранним утром, или вечером в пасмурную погоду. На зайца лучше идти осенью, а на оленей в обеденное время, когда те ложатся отдыхать. Все законы и правила кружатся вокруг зверей, их периода размножения и миграции, что не очень нравилось Петрову. Если по спешить, домой он прийдёт с пустыми руками, а если замедлиться и проявить бдительность — улов будет полным. Наливая в свою кружку кипяток, он тихо вздохнул, вспоминая случившееся с Ромой. Возможно ему стоит не так сильно спешить? Первую неделю пусть Пятифанов расслабиться, после чего Антон начнёт наступать ему на пятки. Нужно сначала начать с тех, кто был ближе к Пятифану. — Во сколько? — На рассвете уже желательно быть собранным, так что не проспи, — отец уже собирался встать с места, будучи довольным тем, что Антон согласился на совместное провождение времени. — Чай будешь? — Да, давай. — Борис тяжело вздохнул и сел обратно, кинув последний взгляд на сына, уже с какой-то теплотой. Каким бы не был Антон паразитом, он всё равно любит свою семью. Отец давно устал от ссор и перебираний с Кариной, поэтому перепалки прекратились, заменились тем, ради чего домой возвращаться реально хотелось. Оля маленькая копия своего брата, которой, в отличии от Петрова, есть на кого опереться, поэтому её бросать он никогда не будет. Мать семейства, не смотря на усталость и работу, всё равно находит время на то, что бы собрать всех и сыграть в настольные игры или карты, что бы вместе провести пятницу за разговорами. Его семья — лучшая из всех. ..... Катя позвонила ему ровно после седьмого часа вечера, разговаривала с ним лениво. Судя по её тону, она очень устала от того, что вообще происходило сегодня. Смирнова поведала ему о том, что сегодня было день рождение какой-то дальней родственницы, из-за чего её мать взяла замену на своём уроке, который для неё был последним, и решила принять приглашение на праздник, при этом взяв с собой дочку. — Ты бы слышал как меня там нахваливали, та девочка что и могла, так только кулаки сжимать и молчать в трубочку. Екатерина жевала конфеты, сидя за своим столом и что-то писала на тетради, судя по звукам шарудящей ручки по бумаге. Она лениво протягивала фразы и иногда причмокивала губами, показывая этим предельное спокойствие к ситуации. — Думаю, она уже строит планы о том, как свалить из дома. Не желаю никому таких родственников, — Петров тихо вздохнул, глядя на своё отражение в зеркале шкафа, пока пытался убрать лишнюю кровь ватой. — Согласна. Но знаешь, мне так смешно с того, как она бесилась, — Екатерина тихо за смеялась, отбросив ручку и начав сминать между пальцами фантик от конфеты. — Милашка просто. — Хотел бы я посмотреть на это, по твоим словам, она там прямо таки испепеляла тебя взглядом. Запах спирта заставил его чуть по морщится, но продолжить чистить губы и щёки: к носу подбираться вовсе не хотелось, было желание лишь сфотографировать его, распечатать и повесить в рамку, что бы просыпаться и смотреть на этого красавца каждое утро. Придерживая раскладушку между ухом и плечом, он тихо за шипел, когда прикоснулся пальцами к ране на шее. Больно сука. Шрам не останется, но заживать будет долго. — Так и было! Антон, я тебя в следующий раз с собой возьму, обещаю, это будет весело, — девушка тихо скрипнула стулом, слегка качаясь на нём. — Кстати, ты почему не ответил на моё сообщение? Вата со спиртом застыла в паре сантиметров от шеи. Антон совсем забыл о том, что Катя ему писала, хотя и порывался несколько раз написать ей какие-то глупости. Дурак ещё тот. — Немного занят был, развлекал себя как мог, — окинув взглядом зеркало, он остановился на своём сломанном носе. — Этот ваш Рома просто что-то с чем-то. — Будь с ним аккуратнее, он без винтика в голове, — одежда в динамике зашуршала, и Антон уже представил, как Катя крутит пальцем у виска. — Год назад вроде нормальным был, а теперь кукуха слетела, таблетки какие-то пьёт. Рома и таблетки? Звучит странно и не сочетаемо, но вполне себе может быть правдой. Стоит проследить за этим как следует, а ещё лучше — узнать название препаратов. Хотя, он в любом случае начнёт именно с друзей Пятифана, так что со временем ситуация прояснится. Кате можно верить в некоторых вещах, а особенно сильно во слухах, так как она староста их класса, и знает чуть больше чем обычная одноклассница. Это полезно. — Кать, меня завтра в школе не будет, так что это.. если что-то нужно будет, звони или пиши. Хотелось бы знать реакцию Ромы на отсутствие Антона в школе. Наверняка тот подумает, что Петров испугался и решил избегать любых встреч. Пусть войдёт в заблуждение, после чего расслабиться и ослабит бдительность, что бы Антон заживо сожрал его голову, когда Пятифан не будет ожидать. Больше он не позволит себе спешить, теперь он будет подходить к вопросу аккуратно, что бы сначала разнюхать обстановку. — Хорошо, а чего так? — Смирнова закинула в рот ещё одну конфету, та стукнула по зубам в тихом звуке. — Что-то случилось? Ради интереса спрашиваю. — А тебе всё расскажи, — Петров хмыкнул, так, что бы только Катя могла услышать. — На охоту еду с отцом, у нас такое каждую весну и осень. Екатерина тихо присвиснула, а потом восхищённо заговорила: — Я бы тоже хотела, жаль, что оружие видела только в музее. Откинув уже красную вату в мусорное ведро у стола, Антон поднял голову к потолку, пытаясь перебрать возможные варианты развития завтрашнего дня. В лесу они будут где-то часов пять, после чего отец захочет поехать на рыбу, как всегда это бывает, а потом они до вечера будут сидеть в гостях у дяди Пети. Хотя, тот живёт не далеко, так что дойти пешком до дома будет проще простого. К чему это он? — Можешь завтра вечером зайти ко мне в гости, научу и покажу, — опустив голову обратно, он поправил мобилку и вылил на новую вату спирта. — Я бы с радостью, но у меня подготовка к среде, потом правка текста и шитьё одежды, — судя по тихому вздоху, она была очень огорчена этим, желая прийти в гости к однокласснику. — Давай на следующую неделю перенесём. — Ладно. Так а что за сценка то? Будем стишки зачитывать? Закончив с лицом, Антон аккуратно убрал волокна ваты, которые лежали на коже, и взялся за нос. Скользнул пальцем по хрящу и тихо вздохнул. Без льда его лицо будет выглядеть так, будто он месяца три бухает до посинения. Нужно поискать в холодильнике. — Если бы, Петров. Ты бы знал, как я намучилась со всей организацией! — внезапно в двери комнаты Смирновой кто-то по стучал, так что она отвлеклась на секунду, а потом снова вернулась. — Ладно, завтра ещё созвонимся, мне бежать надо. Телефонный разговор скинули не дождавшись ответа, поэтому даже в пустоту прощаться он не стал: кинул телефон на кровать. Эта сценка.. не что-то такое, что можно пропустить. Катя очень сильно старается над созданием одежды и текста, так что бросать её он не желает вовсе. Он сможет выловить максимум выгоды, если будет по больше взаимодействовать с одноклассниками. Обо всех удастся узнать по больше, так что пропускать такое — ошибка века. .... Антон как тряпичная кукла упал на кровать, сминая пальцами одеяло под собой. Сейчас ему ничего не хотелось, ни спать, ни думать. Понедельник выдался слишком хорошим, будто завтра его будет ждать что-то более ужасное, чем он бы мог себе представить. Он чувствовал себя пустым сосудом, без эмоций, без чего-либо внутри: все силы высосала школа. Он слышал, как за стенкой Оля разговаривала по телефону, над чем-то смеялась и чиркала карандашом по бумаге. Сейчас у неё самый лучший период жизни, когда ты понимаешь не так много и при этом живёшь мечтами о каком-то невидимом будущем. Он был таким, он знает как это, когда хочешь просто свернуться клубочком и уснуть непроглядным сном, где будет сниться только хорошее будущее с огромной квартирой, собственными детьми и хорошим взаимоотношением с родителем. Но потом ты просыпаешься и начинаешь понимать — это мечты, это лишь сон. Приподнявшись на локтях, он достал телефон из-под подушки, бросив его перед собой. С минуты на минуту ему должен позвонить Кирилл, и сейчас надо думать над тем, что ему стоит рассказать. Про то, что он нашёл себе подругу? Катю, которая в точности походила на него, точно так же понимала Антона, как и он себя. Или лучше поведать о том, что он нашёл новую цель для развлечений? Рома, который в своей ненависти будет вариться пока Петров снова не переедет. Или рассказать о Полине, которая подобно кораблю кинула на Антона свой якорь, прицепившись к нему балластом. Можно же рассказать, как Оля нашла себе подружек? Да, это подходит идеально. Телефон завибрировал гулким звуком, и только тогда он взял его в руки, кликнув кнопкой с зелёной трубкой. — Привет Тош, как делишки? Антону в момент перехотелось разговаривать, дышать и существовать. Голос Громова был знакомым до боли, ведь с этим человеком он общался слишком много, намного дольше, чем со всеми ребятами из других школ вместе взятыми. Прошлая школа ассоциировалась с запахом крови и духов Кирилла, те всегда были одними и теми же, не покидая блондина от самого начала их встречи. А сам Кирилл походил на ураган, который сносит любые стены и дома. — Хуйня на самом деле, — сжав между пальцами край подушки, он перевернулся на левый бок. По ту сторону послышался чёткий смешок, после чего владелец прокуренного голоса что-то шепнул себе за спину, прикрывая телефон второй рукой. О том, что Кирилл был в какой то компании прямо сейчас, Петров знал. Ему не было страшно, что их разговоры подслушают, или сделают ещё чего по хуже. Никто не будет готов идти против парня, у которого дом забит пушками, а в школу ходит с кастетом и ножом. Громов был системой школы, без него ничего никогда не решалось, и все всегда его слушались, поэтому когда Антон перевёлся все были в непонимании — что делать с новеньким? Как относиться? В тот день Кирилл заболел, поэтому в школу не пошёл, но после того как ему сообщили о появлении белобрысого.. Кирилл явился на третий урок, с соплями под носом и хилым голосом, закинув себе темно-красную ветровку за плечо и придерживая её пальцами, он пилил взглядом Антона, мирно говорящего с одноклассниками. Сначала их взаимоотношения не задались, так как Петров до самого конца пытался строить из себя правильного человека: без плохих привычек, тихоня в накрахмаленной рубашке и тёмным галстуком на шее. Потом.. он насобирал достаточно информации обо всех и начал пользоваться чужим вниманием, вертеть всеми так, как только он захочет, и тогда же школа начала строиться уже вокруг него, а Громов остался воспоминанием. После драки они всё решили и расставили по полкам, став лучшими друзьями, конечно же, в понимании Антона. Для него друзья это те, кому ты доверяешь свои планы и самые мелкие секреты, но не без ссор и драк. Кирилл платил самой золотой монетой: развлекал Антона до посинения и отгонял надоедливых людей по первому приказу. Антон же, в свою очередь, не лез в дела Громова, когда его не просили. Они были самым лучшим дуо за всё время школы, по словам их одноклассников. Многие не понимали Антона, когда он со смехом нарывался на неприятности специально, зная, что его шкуру в любой момент спасет Кирилл. Воспоминания тёплые настолько, что Антон заставил себя подавить улыбку. — Ангелина всё спрашивает как у тебя дела, прикинь? Я уже устал это слушать, — было слышно, как он натягивал свою любимую ветровку, пока ветер бил в динамик, обозначая то, что он вышел на улицу, что бы нормально поговорить. — Может ты это.. скажешь ей уже, что да как. Ангелина — бывшая одноклассница, которая души в нём не чаяла. Может, это было не так уже и заметно для остальных, но она уделяла всё своё внимание Петрову, кидая на него взгляды каждый урок и переменку. Она часто подкладывала ему в рюкзак сладости или мелкие записки с пожеланиями хорошего дня. Её было слишком много, и она была самым скучным человеком на планете, поэтому заводить с ней общение ему не хотелось вовсе. Он не чувствует к ней ровно ничего, ни отвращения, ни ненависти, а это уже означает что их дороги расходятся. — Пусть думает что ей угодно, — закатил глаза Петров, внезапно улыбнувшись. — Лучше передай, что я за ней скучаю. — Лицемерно с твоей стороны, узнаю старого доброго Антона, — после слов чиркнула зажигалка, а сам Кирилл затянулся, а потом уже что-то тихо прошипел под нос. — Только что пупок проколол, болит скотина такая. Делать дыры в своем теле — новое хобби Громова. Если Петров хорошо запомнил, то Кирилл только прошлого понедельника проколол себе язык, куда так спешит? А раньше ведь иголок боялся, прятался за Антоном на каждом медосмотре. — Тоха, я сейчас тут умру от боли, помни меня самым крутым парнем в твоей жизни. — Ты конченый идиот, и именно таким я тебя запомню. На самом деле он был именно такого мнения о своём друге, ведь по другому и не скажешь. Кирилл, правда, не дотягивал до уровня самого Антона, но тем не менее. Вся школа держалась в траве перед обычным пареньком, высоким блондином, который не всегда мог больно ударить, и не всегда порывался сказать какое-либо оскорбление в чью-то сторону. Увидев весь спектр возможностей Петрова, они вовсе чуть не кинули учёбу, лишь бы не встречаться взглядом с человеком, которому боль приносит радость, а тёплые моменты — скуку. Вспоминая свои старые деньки, он вспомнил и их любимое место — заброшенный музей. По чужим разговорам, там раньше действительно лежали какие-то драгоценности, но после обнаружения из сразу же украли, оставив здание почти что пустующим. Всем было плевать на это место, так как оно не было привлекательным: просто ещё одно заброшенное здание. Но Петров запомнил каждый коридор, каждую комнату и пылинку, то место было для него любимым островком, где он мог бы отбросить все свои предрассудки и делать только то, что он хочет. Сейчас там тусуются только храбрые подростки, при разговоре каждый раз упоминая случай, когда Петрову там сломали руку, или как Кирилл со своими ребятами гонял там водник. Для всей школы музей стал легендарным местом, куда не осмеливались совать нос без нужды, и только храбрецы пробирались туда через выбитое окно, но с удивлением ничего интересного не обнаруживали. Дело ведь не в самом месте, а в моментах, которые там происходили. — Ты до сих пор торчишь на своей хуйне? — Кирилл зевнул лениво, стряхивая пепел с никотиновой палочки. Петров и забыл, что участвует в разговоре, поэтому прокашлялся в кулак и лениво перевернулся на спину, рассматривая потолок. Громову не нравилось то, что Антон до посинения лезет в неприятности, и скорее всего волновался о друге, ведь здесь, в этом посёлке, никто не прикроет спиной Антона. Но и Антон не ребёнок, что бы не постоять за себя: драться он умеет по лучше всяких гопников и хулиганов. — К чему вопрос? — Сам не знаю, у тебя ведь сегодня был первый день в школе, — парень выдохнул прямо в динамик, после чего тихо начал смеяться своим хриплым голосом. — Нашёл мне замену? Ох. Петров успел забыть, что между Кириллом и ним. Будто мозг сам по себе отторгает не очень приятные воспоминания. — Тошик, — Громов напомнил о разговоре, видимо, устав ждать ответов на вопросы. — Не ври мне только, я тебя как облупленого знаю. — Нашёл одного, только мне стоило это усилий. Говорить о свои прошлых или будущих людях, с которыми он взаимодействует только так, как он умеет.. было не приятно, и так было только тогда, когда он говорил с Громовым. Почему-то было ощущение, будто Кирилл держит какую-то обиду, или вовсе ревнует Антона. Возможно раньше это было бы весело, но не после того вечера, когда всё встало с ног на голову. — А помнишь как со мной тебе было? Мм? — протянул он лениво, после чего снова хрипло хихикнул. — Я вот не забуду никогда. — Это анестезия тебя так расшатала? Бросай уже. — Я трезвый как стёклышко. А ты? Антону не нашлось что сказать, он с две минуты просто сидел и молчал, смотря в потолок. Мысли оставались предельно чистыми и ясными, но какое-то чуждое ему чувство заставляло его просто слушать чужой голос молча. С той стороны динамика раздавались нетерпеливые звуки ожидания, но спустя три минуты звонок скинули, устав ждать ответа. Как и в прошлый раз. Раньше Кирилл был совсем другим, он был таким злым и агрессивным, что у него не было слов, описать те чувства, которые текли вместе с кровью по венкам. Но это полностью исчезло, заменились чем-то странным и непонятным, тем, чему не было места между ними и их дружбой. Музыка была громче обычного, лупила басом по актовому залу, будто желая показать, что здесь находятся подростки, у которых бунт течёт по венам вместо крови. Петров подлетел к столу, схватив первый попавшийся стакан з жидкостью. Водка ударила в нос и обожгла все внутренности, пока Антон наливал себе в стакан ещё и ещё, наполняя жидкостью до самих краёв. Ему нужно, что бы ударило в голову, что бы он ничего не запомнил, что бы было так легко и воздушно как только может быть после такого размаха событий. Кирилл подошёл к нему грозовой тучей, зависнув над ним и прижав к столу наполненному снеками и выпивкой. Парень наклонился и тихо прошептал на ухо: — Тош, я не причиню тебе боль. Эти слова ранили больнее любой стрелы или пули пистолета. Антону было так плохо, что он невольно подавил рвотный позыв, пытаясь контролировать свои действия и слова. Ему не хотелось ничего. Кирилл увлек его в уборную, затащив в одну из кабинок, крепко заперев двери за собой, после чего снова обратил своё внимание на Антона. Петров чувствовал боль, чувствовал как его нежно держали за талию и куда-то в шею целовали. Так нежно губы блондина касались его подбородка, что он забыл как правильно нужно дышать — выходили только тихие хрипы и стоны. Антон подавился собственной слюной, когда чужие губы прикоснулись к его же губам. Он не произвольно открыл рот, чужой язык проникнут внутрь, толкаясь куда-то в зубы, нелепо и до одури не смешно, пока сам Петров терпел вседозволенность Кирилла. — Разрешишь..? — протянул Громов, будучи абсолютно трезвым. Не понимая происходящего, будучи под опьянением он мало что понимал, в голову не лезло ни одной мысли, кроме одной и самой главной — его не хотят использовать. Думы о том, что его берут насильно отлетели сами собой, заменяясь пустой потребностью в касаниях: мягких, с теплотой. Его давно никто не хотел, никто его не держал за талию и тем более не целовал так сильно, что перед глазами плясали звёздочки. Кирилл продолжал нежно нажимать на всевозможные кнопки, мягко придерживая его и касаясь пальцами талии под футболкой, медленно передвигая руки начал приглаживать живот. Антон понимал, что не должен поддаваться, что не должен терпеть чужие прикосновение и тем более не должен поддакивать на чужие действия. Он терпел, ожидая когда же это прекратиться, когда чужие руки уберут от его талии и найдут его шею. Когда начнут его душить, когда же его впечатают в стену и начнут насильно снимать одежду, что бы было как всегда, что бы взяли насильно и не смели притрагиваться к губам, будто они прокажённые. Но вместо этого, его мягко держали и продолжали экзекуцию медленно, томительно. Петрову было мерзко, он понимал что делает всё под воздействием алкоголя и чужого упорства, но терпел что есть сил. Наверное, потому что привык, что его трогают и делают что хотят, или потому, что давно не чувствовал теплоты с чьей-то стороны, потому что не знал каково это, когда человек напротив тебя действительно хотел "романтики". Всё кружиться из стороны в сторону, он не чувствовал ничего, кроме пустоты в сердце. В голове держалось стойкое мнение, будто это уже повторялось не дважды и не трижды. Он начал понимать и вспоминать, что Громов давно уже прекратил его бить или унижать, просто держался рядом и в его тишине было слишком много слов, слишком много всего, чего бы Антон не хотел слушать. Он не хотел быть здесь в эту секунду, стало противно от собственного я. Кирилл отстранился от его губ, взглянул с интересом в глаза напротив, но увидев там трезвое отвращение просто широко открыл глаза. — Ты не хочешь? Я думал.. я думал ты и так всё понял. После того случая они прекратили видеться и, возможно, Антон сбежал как самый большой трус. Ему не стыдно за собственный поступок, ведь ему нужно было живо сбегать с поля катастрофы, где уламки летали по небу, а земля была минным полем. Если бы он не сбежал, если бы не исчез с чужого поля зрения.. он бы потерял собственное мнение, и в первую очередь потерял бы себя. Кирилл знал о нём всё, понимал все его эмоции предельно ясно, но при этом подступился со своими чувствами медленно и осторожно. Антон понимал, что влюбляться в кого-то — себе дороже. Никаких чувств, кроме ярых и истинных. Ненависть — злое, но чистое чувство, не смешанное, искреннее. Оно теплит в груди, оно согревает как огонь, который тяжело потушить одним лишь дождём. Петров не трус, если выбирает собственную шкуру в опасной ситуации. Самозащита это предельно важно, если хочешь остаться с головой на плечах и ясным умом. Громов знал, что ничего не получится, он точно понимал, что Антон не обычный человек, которому лишь тепло и шоколадки с романтикой подавай. Антон — вампир, демон, бездушный монстр и паразит. Если кому-то удобнее так думать, пусть будет так. Плевать абсолютно. Все остались при своих, но между ними больше никогда не будет того общения, что было раньше. Если подобные ситуации повторяться.. тогда Петров не будет отвечать на звонки, обрывая этим любую связь с тем, что вспоминать было мерзко каждый раз.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!