Осторожнее, Иван Степанович...

      Сначала Кира Анатольевна и впрямь ничего не заметила. Пусть Киврин и появился в её жизни совсем неожиданно, она все так же оставалась нелюдимой ведьмой. Своих дел по горло. А тут ещё и никто не отвлекает.       «Наконец-то одумался», — подумала она однажды, заметив, что несколько дней не встречала Ивана Степановича ни в саду, ни по утрам на веранде. Мелькал где-то по двору, невнятно поздоровается и исчезнет.       День был тёплый, ясный, и настроение у неё сначала было почти беспечное. Она шла по тропинке легко, даже с некоторым упрямым удовольствием оглядываясь вокруг. Никто за ней не шёл. Никаких тихих шагов позади. Никто под руку не говорит. «Вот и прекрасно», — подумала она с лёгкой усмешкой.       Она шла дальше, раздвигая рукой ветви орешника. Солнечные пятна ложились на траву, пахло сырой землёй и хвоей. В лесу было тихо, только где-то куковала кукушка.       Но спустя немного времени Кира вдруг поймала себя на странном чувстве. Будто чего-то не хватало. Будто вся эта прогулка...не приносила уж такой радости, как прежде.       Она остановилась, прислушалась. Всё было как всегда… и всё же чего-то не хватало. Кира пошла дальше, стараясь не думать об этом. Но чем глубже заходила в лес, тем сильнее становилось это досадное ощущение. Раньше он непременно плёлся за ней, что-то рассказывая или спрашивая. А она бы закатывала глаза и упрямо делала вид, что его компания ей не так уж и нужна.       Шемаханская резко остановилась. Мысль, которая только что мелькнула у неё в голове, была слишком неприятной. Ей…не хватало этого.       Она нахмурилась и сердито посмотрела под ноги. — Вот ещё глупости, — пробормотала она. Но настроение уже испортилось. Всё вокруг вдруг показалось каким-то скучным, бесцветным. Даже лес, который она всегда любила, сегодня казался пустым и чужим.       На тропе у её сапога оказался ярко-красный мухомор. Кира посмотрела на него с внезапной злостью, будто он был виноват в её дурном настроении. И со всей досадой пнула его ногой. Гриб перевернулся в траве, а ведьма быстрым шагом поспешила домой.

***

      Спустя несколько дней Киру Анатольевну эти перемены начали уже здраво так подстёгивать. Она находила множество причин почему может быть заинтересована в этих «переменах».             Перебирая все варианты, она остановилась на самом выгодном – Киврин что-то удумал. Кира прямо таки вдолбила себе в голову, что Иван Степанович что-то от неё скрывает. Она все заговорщически посматривала в своё окно, пытаясь разглядеть что-то в доме напротив. Но как бы не всматривалась в темноту, как бы не пыталась хоть что-нибудь увидеть – ночь была черна черней. Конечно она не допускала, что если ничего не видит – то может ничего и нет. Шемаханская упрямо заверяла себя, что здесь что-то неладное. Одним вечером, не выдержав такого более, она обернулась тенью и тихо скрипнула его дверью среди ночи. Киврин сидел за столом в ночной рубахе. Его широкие – для такого небольшого, по сравнению с Кирой – плечи не давали увидеть над чем он копошится за столом. На столе горела одна свеча, слабо освещая пространство. Тень переметнулась в другой угол, дабы увидеть – чем же он так занят. Иван Степанович дрогнул. Заметив движение, он медленно повернул голову именно в тот угол, где пряталась её тень. Ничего не увидев, Киврин отвернулся к столу. В его руках, испачканных маслом, были маленькие шестерёнки. Тонкие пальцы аккуратно слаживали механизм. Он прекрасно чувствовал чье-то присутствие. Но не подал виду, даже не дрогнул.

***

      Ночь лежала над рекой светлая, тёплая. Луна расплывалась в воде серебряной дорожкой. Шуршали камыши. Кира стояла в воде. Дно холодило ступни. Рыжие волосы рассыпались по плечам тяжёлой волной, заодно прикрывая аккуратную грудь от чужого взора. Правда смотреть тут уж точно не было кому, пусть и было на что. Она знала это наверняка. В деревне уже давно погасли окна, собаки перестали лаять. Люди сюда ночью не ходили. Да и днём не часто рисковали.       Она оттолкнулась ногами от песчаного дна и поплыла к берегу. Перевернулась на спину и просто лежала на воде, глядя на звёзды. Река тихо покачивала её, как колыбель.       Иногда бесшумно ныряла, как тень. Вода закрывалась над её головой, и на поверхности оставались только круги. Она любила это время. Когда нет людей. Кира вынырнула ближе к берегу и провела рукой по лицу, откидывая мокрые волосы назад. Вода стекала по её плечам тонкими струями. Она собиралась нырнуть снова. Но вдруг услышала шаги.       Иван Степанович шёл к реке медленно. На нём был только длинный домашний халат, небрежно подпоясанный. Волосы чуть растрёпаны, будто он провёл рукой по голове уже много раз подряд. Он почти не собирался сюда идти. Просто не смог остаться дома. Будто его что-то звало сюда. Он свернул с тропы и вышел к берегу.       Река лежала перед ним тёмной полосой. Иван уже собирался скинуть халат. Но заметил движение. Сначала он подумал, что это туман. Потом — что это рыба. Но в лунном свете вдруг поднялась человеческая фигура. Женская. Она стояла в воде по плечи. Иван замер. Он не был уверен. Но внутри что-то сразу подсказало ему ответ. Как и вчера... Её лицо было совершенно неподвижным, но потом глаза вспыхнули — то ли зло, то ли испуганно. — Вы?! Что Вы здесь делаете?! Он сразу отвернулся, будто его поймали на чём-то постыдном. — Простите. — Простите? — прошипела она. — Какого чёрта Вы здесь забыли?! И отвернитесь в конце концов! — Я уже отвернулся. — Уходите! Он помолчал. — Я думал искупаться. Кира резко фыркнула. — Ночью? — Вам можно, а мне как? Запрещено, Кира Анатольевна? Она смотрела на его спину так, будто могла прожечь взглядом. — Убирайтесь! Он чуть повернул голову. — Вы же в воде. Я не мешаю. На секунду восцарилась тишина. Кира сжала губы. — Вы удивительно бесстыдный человек, Иван Степанович. Он тихо выдохнул. — Возможно. И в этот момент он начал развязывать пояс халата. Кира не сразу поняла, что происходит, но тут же тонкие брови поползли вверх. —…что Вы делаете?! — То, зачем пришёл.       Пояс выскользнул из его пальцев. С его худых печей спустился халат, открывая вид на широкие сухие плечи, в которые так и хотелось вонзить коготочки. Толстая ткань упала на песок. Он стоял абсолютно обнаженным. Свет луны освещал его стройное тело с прекрасными выгинами.       Кира, совсем как девчонка, зарделась, подловив себя на том, что не может оторвать взгляд. Его тело...нет, конечно Шемаханская неоднократно видела мужское тело! Но назвать мужское красивым у неё язык не поворачивался. А Киврин...светлая ночь давала прекрасную возможность разглядеть его спину, его бедра, стройные ноги... Когда он начал поворачиваться, она резко отвернулась. Киврин сделал шаг к воде. — Невыносимый человек… — пробормотала Кира. Вода поднялась ему до щиколоток, потом до колен. Кира стояла по плечи в воде и демонстративно смотрела в сторону леса. По правде говоря, это давалось ей с трудом – голова как будто сама собой поворачивалась, желая увидеть какой он спереди...Но она держалась. Лишь прислушивалась к каждому шагу. — Вам обязательно было приходить именно сюда? — раздражённо спросила Кира. — Это единственное приличное место. Она резко повернулась к нему, намереваясь возразить. Ветер чуть тронул её мокрые волосы, и рыжие пряди прилипли к щеке. Она была сердита. — Вы должны держаться от меня подальше, — тихо сказала Шемаханская. Он чуть нахмурился. — От чего же?              Она посмотрела на него долгим тяжёлым взглядом, пытаясь не опускать взгляд ниже его лица – Иван уже стоял по пояс в воде, но грудь, ключицы...все манило, все умоляло опустить на них свой взор. В глазах на секунду мелькнуло что-то дикое. — Потому что люди в деревне не просто так болтают. Он не ответил. Стоял не шевелясь. Лишь смотрел ей в глаза – от чего-то уверенно и спокойно. — Или Вы думаете, что рыжая женщина, которая живёт одна на краю деревни…это просто совпадение? – Её голос становился бархатным, становился все более утягивающим.       Но он смотрел также спокойно. И это почему-то злило её ещё сильнее. Вода вокруг неё чуть заволновалась. — Я бы на Вашем месте боялась, Иван Степанович. Он тихо ответил : — На Вашем месте я бы тоже боялся. Шемаханская прищурилась. — Вот как? – Немного помолчав, она продолжила. Её голос стал мягче, но как будто опаснее. – Скажите честно, Иван Степанович… Вам совсем не страшно? — Нет. Она склонила голову, изучая его. Кира тихо фыркнула. — Вы удивительно скучный человек. Он слегка улыбнулся. — Мне говорили.              Она ещё секунду смотрела на него, потом вдруг резко нырнула. Вода сомкнулась над её головой. Иван моргнул. Круги разошлись по поверхности. Её не было. Прошла секунда. Потом ещё одна. Он нахмурился. Вода была тёмная, неподвижная. Только лунная дорожкк. Третья секунда. Четвёртая.       И вдруг вода за его спиной резко всплеснула. Кира вынырнула совсем близко — почти у его плеча. Мокрые рыжие волосы прилипли к её лицу, глаза блеснули хищно – чего Иван не мог увидеть. — Всё ещё не страшно? — тихо спросила она.       Он повернул голову. Теперь между ними оставалось меньше шага. Кира вдруг почувствовала через его плечо спокойный излучающий взгляд. — Перестаньте на меня так смотреть, — резко сказала она. — Как? — Как будто пытаетесь понять. — А я пытаюсь. Она прищурилась. — И что же Вы хотите понять? Он чуть подумал. — Почему Вы злитесь. Она тихо рассмеялась. — Потому что Вы пришли туда, где Вас не ждут. — Я не знал, что Вы здесь. — Теперь знаете. Он не двинулся. Кира сжала губы. — И всё равно стоите. Он чуть пожал плечами. — Вы тоже не уходите. Она хотела ответить. Но вдруг заметила, как мало пространства между ними. Лунный свет лежал на его плечах. Кира поймала себя на том, что снова смотрит. Она резко отвела взгляд. — Невыносимый человек… — Кира Анатольевна. — Что? Он помолчал секунду. — Вы ведь не случайно живёте на краю деревни. Она усмехнулась. — Наконец-то догадались? — Нет. — Тогда что? Он посмотрел на тёмную воду вокруг них. Потом снова на неё. — Мне кажется…Вы сами этого хотите.       Кира замолчала. И в её взгляде вдруг мелькнуло что-то другое. Не злость. Усталость. Но в перемешку с испугом от такого понимающего попадания. Длилось это всего мгновение. Она снова усмехнулась. — Осторожнее, Иван Степанович.       Её тонкие пальцы практически призрачно провели по его спине, заставляя Киврина напрячься. Только не от страха, а от того, что это невесомое касание было совсем неожиданным, но таким желанным. Ему пришлось приложить не мало усилий, дабы держать себя в узде – а она всего-то коснулась его спины.       И прежде чем он успел что-то ответить, она резко нырнула. Иван тут же обернулся, не боясь встретиться с жгучим глазами. Круги медленно разошлись по воде. Он ждал. Она не появлялась. Киврин нахмурился и оглянулся по сторонам. Река лежала почти неподвижно. Только лёгкий туман тянулся над водой. Прошло ещё несколько секунд. — Кира Анатольевна? — тихо сказал он. Ответа не было. Он сделал ещё шаг. Вода стала глубже. И вдруг он понял. Её нет. Как будто она растворилась в реке.       Иван стоял неподвижно, слушая тишину ночи. Медленно повернулся к берегу. Его халат лежал на траве там же, где он его бросил.