Глава 6

— Ох, Аластор, — по комнате разлился бархатный голосок изящной дамы, — любишь ты нагрянуть без приглашения! А что если леди принимает мужчину? — Пофантазируй на этот счёт в другой раз. — Ну как тебе удаётся быть таким хамом и джентельменом одновременно? — Век живи — век учись. Грациозно поклонившись, Аластор протянул хозяйке дома ароматный букет. Светлые лепестки пионов блестяще сочетались с цветовой гаммой интерьера, однако женщину они нисколько не впечатлили. — Розовые пионы? Признайся, сорвал их с моей клумбы? — Обижаешь! Я вспомнил, что они тебе нравятся, а для тебя мне ничего не жалко. — Хо-хо, вешать лапшу на уши ты будешь в отеле «Хазбин». — Значит, ты в курсе, что я теперь там! — Аластор опустился в предложенное ему кресло напротив, заняв почётное место за чайным столом. — Я всегда в курсе твоих делишек. Разве тебе по зубам спрятаться от меня? — И то верно. Рози представляла собой падшего ангела, изгнанного в Ад вместе с семьëй Морнингстар, а также доверенное лицо супруги Люцифера. Они встретились ещё в Раю и до того привязались друг к другу, что лишь ей Лилит поведала о своей сделке со смертным. Целыми днями занимаясь управлением Городом Каннибалов, Рози не имела возможности взять на себя роль телохранителя Чарли, но пообещала присматривать за Аластором, который должен был им стать. Когда Лилит скончалась при родах, а имя Радиодемона прогремело на всю Преисподнюю, Рози поняла, что пора действовать. Связавшись с новоиспечённым оверлордом, она приняла его у себя в качестве гостя и рассказала ему всё, что знала про договор. «Я был несправедлив к миледи, — ухмыльнулся тогда Аластор, — похоже, она не оставила меня без помощников». «О, не обольщайся, — парировала Рози, — я помогаю только по мере необходимости. Ты придумал, как будешь следить за благополучием принцессы? Наденешь платье и попросишься горничной в особняк Люцифера? Могу одолжить румяна». Радиодемон не оценил её шутку. «Я скорее умру во второй раз, чем стану прислуживать ему». «Бедняжка, не можешь смириться с тем, что не он откликнулся на твой призыв?» «У меня уже есть сила, и она позволяет мне свободно перемещаться в пространстве. Буду наведываться к принцессе, оставаясь незамеченным». «Звучит нездорóво, милый. Но Лилит наблюдала за тобой, пока ты был человеком, и у неё сложилось мнение, что в извращениях ты не заинтересован». «Каюсь, дети меня не привлекают». «Только ли они? Я слышала, твой целибат на зависть монахам». «Что, прости?» Рози и впрямь приходила на выручку редко, но метко. Когда Радиодемон сообщил, что маленькая Чарли забрела в её Город, она подкупила нескольких каннибалов, поручив им припугнуть ребёнка; согласно задумке Аластора, девочка должна была разочароваться в своём народе, уйти в уединение, как отец, и больше не подвергать себя опасности, разгуливая по Преисподней. План сорвала некстати появившаяся Вэгги, однако, взглянув на ситуацию с иной стороны, заговорщики единогласно решили: наследнице не помешает верная подруга с боевыми навыками. Вспоминая былое, Рози вновь захихикала. — Согласись, Чарли стала настоящей красавицей! Я видела вашу рекламу. А кажется, ещё вчера ты возмущался, что юная принцесса, лëжа в колыбели, дëрнула тебя за хвост! Ха-ха-ха! — Хватит уже... — Аластор насупился, прижав уши к голове. — Ну, дорогой, ты сам виноват: пробирался в особняк день и ночь, будто одержимый. Что могло случиться с младенцем? — Что угодно, учитывая, сколько времени её папаша тратил на страдания по жене. Он бы и не пошевелился, если б девчонка случайно убилась в соседней комнате. — К счастью, сейчас рядом с нею та девушка-ангел, она значительно облегчает тебе работу. — Она совершенно не против всего этого идиотизма про искупление! — Налить тебе чаю? — Мне не до чая, дорогуша, ты же понимаешь, что я в ярости. — Да, извини... Какао? Ещё мгновение — и от Радиодемона повалил бы пар, как из закипевшего на плите чайника, но Рози вовремя отложила шутки в сторону. — Аластор, мне казалось, ты последний, кто верит в искупление. Разве хоть кто-нибудь в Аду способен измениться и попасть на Небеса? Даже узнай ангелы о «Хазбине», они посмеются над принцессой и не воспримут её как угрозу. Тебе не нужно волноваться за Чарли... Ой, то есть, за свою силу, — сардонически подчеркнула она. — Ты сама-то слышишь, что говоришь? Не будь такой наивной: в прошлом Люцифер уже пытался подорвать порядок, сложившийся на Небесах, и ему это удалось, а теперь его дочь вещает на всю Преисподнюю, что хочет отправлять грешников в Рай! «Семейка Морнингстар не уймëтся, если не истребить её полностью», — вот что скажут ангелы, перед тем как пойдут на нас войной. — Смею предположить, ты настраивал Чарли на закрытие отеля? На посеревшем лице Аластора осело мрачное, чуждое ему выражение. — Я примчался к ней сразу после первых новостей, предложил стать управляющим, отремонтировал её рухлядь, привёл персонал — и всё ради того, чтобы втереться в доверие. В итоге меня чуть не уволили! — Как неловко, милый... — Её принципы не поддаются логике! Она выросла в Преисподней, пережила нападение каннибалов, опозорилась на телевидении, но ей всё равно есть дело до адского народа. Я даже позволил ходячему бедствию Мимзи воспользоваться мною, чтобы принцесса сделала правильные выводы, и чем это закончилось? Она отпустила своих врагов! — Не совсем понимаю, о чëм ты говоришь, но у тебя всего одна задача — охранять жизнь дитя Лилит. Какие бы последствия ни наступили за открытием отеля, ты должен уберечь принцессу, а дальше хоть трава не расти. — Если войне быть, — тон Радиодемона обрёл ледяной оттенок, — я не гарантирую, что справлюсь в одиночку. Рози высоко подняла тонко нарисованные чёрные брови. — Нечасто услышишь такое от тебя. Что тебе нужно, Аластор? — Мне нужна армия.

***

Что на Земле, что в Аду Энджел Даст бывал в ночных клубах чаще, чем в собственном доме. По сути, настоящего дома у него никогда и не было: всё его существование связывалось с местами, наполненными запахами алкоголя, невнятными криками толпы под громкую музыку да похотливыми взглядами в его сторону. Обычно он обкуривался либо напивался до коматозного состояния, чтобы не думать о происходящем вокруг, однако на сей раз парень был трезвым, как стëклышко. Он сидел на высоком табурете, скрестив ноги в сетчатых чулках, и постукивал по стойке нижней парой рук, периодически косясь на ВИП-ложу. Заметивший это Хаск поморщился и осушил свой стакан виски. — Слышь, обычно меня не ебут твои закидоны... Но не советую я тебе подыскивать клиентуру прямо под носом у принцессы. — Делать мне больше нехуй, — фыркнул Энджел. — Видишь того хмыря в розовой шубе? Он и есть мой босс Валентино. На верхнем ярусе, по-хозяйски развалившись в кресле с сигарой, пускал яркие дымовые кольца экстравагантный мужчина в очках-сердечках. Его длинные конечности обвивали подлокотники, словно щупальца осьминога. — Расслабься, кажется, ему не до тебя. — Очень надеюсь, что ты прав. Сегодня не хочу быть ничьей игрушкой. — Глаза Энджела, всегда наглые и смеющиеся, заволокла тёмная пелена. — Чарли просила вести себя прилично. Никаких драк, никаких скандалов и никакой... работы. — Проблема же не в принцессе, да? Точнее, не только в ней, — хладнокровно ответил Хаск, хотя его хвост нервно дёрнулся. — Все её речи про искупление — бред сивой кобылы, конечно, но обстановка в отеле как-то проще и спокойнее, чем снаружи. Глупо ли задумываться о втором шансе? — Зная, что я его не достоин? Ещё как. Хаск закинул на узкие плечи Энджела тяжёлую когтистую лапу. — Если твой ублюдок посмеет спуститься — ливнëм отсюда подальше, и хрен он нас догонит. Плевать на вечеринку, мы уйдём вместе. — Ты, оказывается, такой романтик, киса. — Тебе легче уебать, чем исправить, — огрызнулся Хаск, но намеренно развернулся, чтобы его широкая спина заслонила парня от ВИП-ложи. В другой части зала Вэгги вела жаркий спор с Пентиусом и, судя по всему, пыталась дать ему совет по какому-то серьёзному вопросу. Ниффти, оставаясь в своём неизменном репертуаре, нарезала круги вокруг стойки и бессмысленно подметала грязные полы. Чарли притаилась в углу на облезлом кожаном диване, держа уже опустошённый до середины бокал «Кровавой Мэри». Рядом, раскинувшись с грацией кошки, расположилась Черри Бомб, чьи загребущие ручонки стащили с соседнего стола бутылку пива. Ей давно наскучила дружеская болтовня с Энджелом, и она коротала время в компании принцессы, параллельно высматривая среди мужчин потенциального партнёра на ночь. Чарли смотрела сквозь толпы грешников пугающе пустым взглядом. — Хэй, малышка, — Черри ткнула её локтëм, — тухлый же у тебя видок! Ты впервые в клубе? — О, нет, — криво улыбнулась Чарли, — раньше я часто зависала со своим парнем в таких местах. — Да ну нафиг! Ты с кем-то встречалась? — Его звали Севиан. Севиан фон Элдрич. — Ты мутила С НИМ?! — Черри подавилась пивом. — Если слухи не врут, при жизни он был аристократом, который разбазарил всё отцовское наследство и влип в громадные долги. Что ты вообще в нём нашла? В Аду он вёл себя, мягко говоря, ничуть не лучше. — Ну, я была моложе и считала, что в его развлечениях нет ничего страшного. Вэгги постоянно меня предостерегала, а я отвечала: «Ты просто не умеешь веселиться!». По моей просьбе она прикрывала меня перед папой, чтобы тот не узнал о наших с Севианом отношениях: папа не позволил бы встречаться с грешником. Впрочем, он постоянно горевал о маме и забывал обо мне... — Но твой бывший вдруг исчез из Преисподней, когда его почти приняли в демоническую элиту! До сих пор неизвестно, куда он подевался. Чарли залпом допила остатки «Кровавой Мэри». — Я плохо помню наш последний совместный вечер. Я выпила так много, что даже не поняла, в какой момент Севиан затащил меня в ту комнату. — Она указала на одну из дверей помещений, предназначенных для совокупления парочек. У Черри отвисла челюсть. — Безусловно, его сила уступала моей, но в пьяном состоянии мне было слишком трудно ему сопротивляться. Я всё повторяла, что не хочу этого, и никто меня не слушал. — Неужели он..?! — Нет, не успел. Он внезапно испарился, будто его настигла небесная кара. — В надломленном голосе прозвучало недоумение, как у ребёнка, не способного разгадать секрет увиденного фокуса. — Хотя реальность вокруг меня расплывалась, мне было очевидно, что, прежде чем Севиан исчез, в комнате побывал кто-то третий. Под алкоголем я не запомнила ничего, кроме вспышек света и тихого шипения — а может, оно было лишь в моей голове. Однако утром я проснулась в особняке папы. Черри отхлебнула пиво с сочувственным вздохом. — Так ты не выяснила имя спасителя? — Я искала его много лет, даже подавала объявления в газету, только без толку. Благородный и скромный герой в Аду — странно, правда? Тем не менее, именно тогда я загорелась идеей искупления. — Ты всë-таки надеешься, что он придёт в отель? — Наверное, не придёт, но благодаря ему я заново поверила в свой народ. Есть в Преисподней грешники, достойные попасть на Небеса, и я это докажу. — Чарли встала из-за стола. — Спасибо, что выслушала, Черри. Пожалуй, я вернусь в «Хазбин»: мне здесь немного не по себе. — К твоим услугам, малышка!

***

Тихо войдя в отель через чёрный вход, Чарли старалась не шуметь, несмотря на то, что её каблуки предательски цокали по полу. Она всё ещё чувствовала на себе липкую атмосферу ночного клуба: запахи спиртного, табака и холод, пробирающий до костей, когда рассказываешь то, что тебе хотелось похоронить на дне памяти. Не стоило ей всë-таки пить... — Чарли? У дверей своей спальни принцесса резко обернулась. В конце коридора, прислонившись к стене, стоял Люцифер, по-прежнему одетый в дневной костюм. — Папа, — выдохнула Чарли. — Ты не спишь? — Давняя привычка. Знаешь, в Раю никто не спит, потому что ангелам и умершим душам спать не нужно, а беспричинный сон — признак смертного греха под названием лень. — Он неспешно приблизился к дочери. — Ты рано пришла. Всё в порядке? Чарли почувствовала, как к горлу подступает комок. Она быстро открыла дверь, жестом пригласив отца войти. — Просто устала, — соврала девушка и присела на край кровати, чтобы расстегнуть тесные туфли. Люцифер пристроился возле неё, не спросив, стоит ли ему задерживаться. Он не говорил ни слова, но сейчас его присутствие в спальне ощущалось тяжело. — Пап, ты скучаешь по маме? — Неожиданный вопрос, сорвавшийся с губ Чарли, удивил даже её саму. Вздрогнув, Люцифер провёл рукой по гладкой щеке, и на секунду Чарли почудилось, что его ресницы блеснули влагой. — Может ли быть иначе, когда изо дня в день я вижу её в твоих чертах? В тишине комнаты Чарли чувствовала, как вековая тоска отца заполняет пространство, смешиваясь с её собственной болью. Она жаждала поговорить с ним обо всëм: о неудачном романтическом опыте, случившемся много лет назад, о пережитом тогда кошмаре, о чудесном спасении, а ещё об Аласторе и о том, что её сердце заходится при виде него... Пускай тот никогда и не скажет: «Может ли быть иначе?», если его спросят, скучает ли он по ней. — Понимаю. Наверное, в Аду никогда не было, нет и не будет истории любви, похожей на вашу. — Понимаешь, значит? Раньше я не слышал от тебя ничего подобного. — Люцифер прищурился, и в его интонации прорезались опасные нотки. — Это из-за него, да? Чарли позабыла, как дышать. — Что? Из-за кого?.. — Разумеется, из-за яичного Фрэнка! Не прикидывайся, Чарли, ты же ищешь внимания Радиодемона каждую чёртову минуту. — Папа! Тут вовсе не то, что ты думаешь! — Мне уже обсуждали это однажды. Ты можешь найти себе избранника из числа падших ангелов, и я лично готов организовать знакомство с любым из них, но меня не устроит ни единый грешник, тем более, твой скользкий управляющий. — Почему ты так предвзят к нему и остальным? — Чарли сглотнула горьковатый привкус на языке. — Ты ведь тоже когда-то слепо верил — и в маму, и в вашу общую мечту! Невесело усмехнувшись, Люцифер безжалостно взъерошил свои прилизанные золотистые волосы. — Да, действительно верил... А она взяла и оставила меня одного. — Ты так говоришь потому, что боишься потерять меня? — Видимо, это часть моего проклятия. Я определённо не отец года, Чарли: мне следовало уделять тебе больше времени в настоящем, вместо того чтобы утопать в прошлом. Лишь здесь, в «Хазбине», я осознал, сколько всего упустил в твоём взрослении. Если уж теперь мне так необходимо найти виноватых, то в первую очередь я должен взглянуть в зеркало. — Пап... Он поднялся и решительно направился к двери, однако притормозил у порога. — Скучаю ли я по маме? — зачем-то повторил он, словно в забытьи. — Каждую секунду. Каждое мгновение. Именно поэтому я не могу позволить тебе повторить мои ошибки, но... именно поэтому я и понимаю, почему ты готова их совершить.