Первое сентября и потраченные нервы.

Быть «отцом» одиночкой трудно. Такие были бы первые строчки книги Ризли, если бы он вообще писал. Поправочка - если бы у него вообще было время. Ризли никогда не скажет, что именно с появлением Сиджвин, свободное время стало для него пустым словом. И до отцовства, он поздно возвращался домой из за работы, а времени на себя совсем не хватало. Но во время отцовства он перестал спать до обеда на выходных, потому что нужно отмыть всю квартиру, помыть посуду, приготовить кушать, разбудить Сиджвин, напомнить ей о уроках и многое другое. Зато раньше, он мог сидеть глубокой ночью на кухне, растягивая какую-то бутылку алкоголя, просто потому что иногда жизнь будто не давала никаких вариантов, кроме как напиться в усмерть. А теперь, с появлением Сиджвин, что сигареты, что алкоголь пропали из его жизни. Может потому что органы опеки не отдали бы курящему и пьющему родственнику маленькую девочку, а может потому что эта маленькая девочка не боялась выкидывать пачки сигарет, и заменять ею же вылитый в раковину алкоголь, чёрным чаем. И Ризли не ругался. Сам не знает почему. Наверное, это было очарование столь тихим ребёнком, или его усталость после работы. Вскоре начальник тюрьмы – Ризли, ушёл в отставку. Случилось это потому что на, казалось бы очередной и обычной смене, он получил травмы шеи, близкие к смертельным. К счастью, его быстро доставили в больницу. Как сказали врачи: «ещё пару минут, и он бы уже был мёртв». Сиджвин тогда не отлипала от спящего после операции Ризли. Клоринда – его коллега и подруга, рассказала ему всё, когда тот проснулся. — Слушай, я понимаю, что это только твоё дело, но я должна сказать тебе, как человек, который беспокоится и дорожит тобой. — она сидела рядом, слегка сжимая чужие простыни. — тебе лучше уйти в отставку. Ризли посмотрел на неё со смесью шока и замешательства. — О чём ты? — голос сильно хрипел и говорил он еле-еле. — Я о том, что Сиджвин не переживёт ещё одну потерю. Ризли судорожно сглотнул, отводя взгляд с Клоринды, куда то в больничную плитку пола. — И.. я не знаю смогут ли тебе разрешить дальнейшую службу. Ты сильно пострадал. — она выдохнула, заправляя локон своих волос за ухо. — тебе будут платить льготы и пособия, ты не останешься без денег. Если понадобиться, я помогу найти подработку, но я прошу тебя задуматься над моими словами. Она встала, забирая свою сумку с пола. Ризли оглянул её с головы до ног. Судя по форме – пришла прямо с работы. На её лице отражалось глубокое беспокойство, которое она старательно пыталась скрыть. Он мысленно усмехнулся. Да, смотря на его положение, где он еле может двигать травмированной рукой, а голос его звучит так, будто бы он выкурил пачек 10 сигарет за раз, трудно скрыть свои эмоции. Прибавить к этому три длинных шва на шее и уже можно собирать бинго по жалости. — Я подумаю. — сказал мужчина, сразу же закашлявшись. Когда прошла половина его срока реабилитации, он подписал документы о отставке. Всё та же Клоринда, которая принесла документы для подписания, мягко ему улыбнулась. Ризли ещё тогда не думал, что это, возможно, было самым хорошим решением за всю его жизнь. Ему безусловно нравилась его работа, но прошлое гложило мужчину, каждый раз вылезая неприятным воспоминанием на службе. Наконец, приехав здоровым домой, он полностью погрузился в свою родительскую жизнь, занявшись воспитанием маленькой Сиджвин. И хоть на вид ему было почти не с чем работать - девочка всегда была каким-то эталоном ребёнка 9-ти лет: скромница, умница, не перечащая своему опекуну. Но это было лишь на первый взгляд. Со временем выяснилось, что она достаточно уверенный в своих действиях ребёнок, настолько, что мало какие поступки она ставила под сомнения. — Хорошо, скажи мне ещё раз, почему ты напоила своего одногруппника коктейлем из шампуней, мыла и воды? — Ризли присел на корточки, чтобы смотреть чётко Сиджвин в глаза. — Потому что он придурок! А таких надо лечить. — девочка надула щёки, упрямо сложив руки на груди. — Сиджвин, язык. — произнёс Ризли, потирая переносицу. Не стоило ему тогда позволять племяннице подслушивать его разговор с друзьями по телефону. И это был не единичный случай. Пристрастие к почти отравлению людей через напитки или еду у Сиджвин прослеживалось чётко, и Ризли часто проверял то, что приносит ему девочка на наличие.. сомнительных компонентов. Позже оказалось, что во многие коктейли она искренне верила, считая их лечебными. Азы лечения и медицины Ризли тоже пришлось объяснять. Кстати о медицине. У Сиджвин было к ней особое пристрастие. И Ризли совсем не понимал, как так вышло, что, казалось бы, благое увлечение будет выливаться в иногда тотальный контроль за здоровьем мужчины. Решив разобраться с этим после очередного спора, что можно, а что нельзя, Ризли открыл для себя… женские форумы. Оказалось Сиджвин делала это не на зло, а выражала так свою заботу и любовь. И вообще дочь у вас ангелочек, у других и похуже бывает. Мужчина вздохнул, усадил племянницу рядом и начал свой рассказ о личных границах людей. После пары разговоров, повторяемые из раза в раз слова начали прорастать в голове младшеклассницы, что Ризли воспринимал, как его личную победу в роли родителя. Он даже подумал, что это перекрывает все его благодарности за верную службу и прекрасное выполнение своей работы. В общем, его быт с Сиджвин выстраивался долго, где поменяться пришлось не только маленькой девочке, но и взрослому Ризли, неподозревающему о таких вещах, как, например, то, что ребёнок очень быстро учится плохому, особенно от его родителя. Или что каждое его плохо слово в сторону Сиджвин откладывается в её памяти очень чётко и очень надолго. Или.. или.. или.. много вещей, которые Ризли узнал, только благодаря своему желанию быть хорошим опекуном. Ну или, Ризли не особо надеялся на это звание – хорошим отцом. Но опекун тоже подойдёт. Хотя, он будет безусловно рад, если услышит что-то положительное о себе от Сиджвин. Очень рад. Наверно даже пустит слезу. Скупую, мужскую слезу. *** Одно из самых важных событий в жизни родителя - это первое сентября. Только Сиджвин уже не первоклассница и такого сильного ажиотажа никто из них не испытывал. Плюсом в школах-интернатах не особо требовалось присутствие родителя и Ризли почти не ощущал первый учебный год с Сиджвин. Но вскоре, когда племянница была в 5 классе, к Ризли обратилась администрация школы, по поводу перевода Сиджвин в другую школу. Мол, пусть девочка не занимает места, вот вам хорошие предложения, выбирайте. Поняв, что рекомендация перевестись была просто вежливой просьбой уйти из школы самим, Ризли подписал доки. После того, как девочка доучилась в своей школе, её сразу перечислили в другую. Теперь, пока лето, он мог подготовить не только Сиджвин к настоящей учёбе, но и себя к тому, что теперь нянчится с уже 12 летней школьницей придётся больше. Ну или не нянчится, а больше читать о том, как пережить всё, что сопутствует в жизни ребёнка с этим и последующим возрастом. Форумы и группы для отцов одиночек он тоже пробовал посещать, но тот будто бы был создан скорее для отведения души, чем решением вопросов. А Ризли был не из тех, кто вываливает свои проблемы в интернет и с радостью принимает чужое мнение. «Сколько мне уже, 32? Я что, сам не разберусь?» - так он размышлял. — А тётя Клоринда придёт на первое сентября? — спросила как то Сиджвин, пока они ходили по магазину канцелярии. Ризли, осматривая очередную ручку со смешным зверьком на колпачке, покачал головой: — Нет, у неё работа. — А ты придёшь? — он оглянулась и посмотрела на него такими ангельскими глазами, что даже если бы Ризли не собирался приходить, он бы бросил все свои дела. — Конечно я приду, ты ведь там заблудишься. — сказал он с усмешкой. Сиджвин лишь закатила глаза. — Мне уже давно не 10! — она кинула в корзину какой-то ластик в виде кролика и Ризли вдруг усомнился в том, что этот ластик вообще будет использоваться. В общем, так и прошла их подготовка к началу учебного года. Было куплено пару красивых рубашек, так как Клоринда присоединилась к ним во время покупки одежды, и настояла, что у столь милой девочки обязательно должна быть рубашка с рюшами. Ну, платилось не из кошелька Ризли, так что он был не против. Теперь в шкафу Сиджвин лежала кофта, свитер и две рубашки. Рядом со шкафом лежал новый рюкзак пастельно-синего цвета (у прошлого оторвалась лямка, пока они были в магазине), в ящике лежали новые тетрадки и ручки, а в кошельке Ризли, кажется, образовалась чёрная дыра из за вопиющей пустоты. «Да, было проще когда сам Фонтейн оплачивал учебные принадлежности» — подумал Ризли, смотря на одну единственную купюру в его кошельке. До зарплаты ещё неделя, придётся жить на макаронах Навии до начисления. *** Первое сентября. А они уже опаздывают. — Сиджвин, прошу, скажи, что ты уже проснулась! — крикнул Ризли с кухни, следя за тем, чтобы яйца не подгорели. В его поле зрения появилась светлая макушка и он повернулся к племяше. Та сонно потирала глаза, шаркая ногами по полу. — Я проснулась.. — она сделала большой зевок, наконец открывая свои глаза, как будто была каким-то новорождённым котёнком. — Сходи умойся и надень то, что я оставил на вешалке. — по привычке скомандовал он, но старясь смягчить тон. Девочка устало повернулась, уходя в ванную. Ризли почему то был на нервах. Может потому что ему придётся вливаться в родительский коллектив или говорить с людьми напрямую, чего он кстати не любил. Всё же опыт работы начальником тюрьмы к развитию доверия не способствует. Так же его образ, всегда какой-то грубый, не только из за одежды, но из-за его габаритов и всегда сурового лица (вообще-то оно просто расслабленное), не располагал к мысли: «Ой, какой хороший отец у этой девочки», а скорее к: «Какой страшный мужчина, а с девочкой точно всё хорошо дома?» И Ризли не сильно волновало чужое мнение о себе. Его беспокоило то, как всё отразится на жизни Сиджвин. Он мог выдержать любой шквал критики в свою сторону и это его никак не тронет, но сможет ли это сделать его маленькая племяшка? Мужчина сильно сомневался. Может, он был на нервах, потому что он волновался за Сиджвин и как её примет новый класс? Кто его знает.. У него было слишком мало времени, чтобы тратить его на размышления. Он уже усадил пришедшую обратно племянницу на стул и дал ей тарелку с яичницей. Взяв ленточку, он сделал ей два небольших хвостика, красиво обвязав ленту вокруг них. Не зря просил Навию научить его этому. Потом вколол в волосы пару заколок, которые так любит Сиджвин, и сам стал собираться. Нужно сказать, что гардероб Ризли был полной противоположностью с гардеробом Сиджвин. Чаще всего он одевался в чёрное и простое. Единственное, что не менялось в его образах - чёрные повязки, которые он наматывал вокруг правой руки и шеи, чтобы его шрамы не было видно. Сейчас он надевает черную рубашку, серый жилет, красный галстук и стандартные брюки. По меркам Ризли это очень официально. По меркам Сиджвин: «дядя наконец-то нормально оделся». Кстати, говоря о пристрастиях Сиджвин, нельзя упускать то, к чему привязался и сам Ризли. Мотоциклы. А точнее именно один. Пока все ездят на машинах, он садит Сиджвин спереди, пристёгивает её, надевает шлем, что себе, что ей, и они отправляются до школы с ветерком. Мотоцикл был чёрный с покрашенными красными частями, и Ризли дорожил им так, что в жизни никому не позволял на нём кататься или вообще ездить, кроме Сиджвин, конечно. В первый год их проживания с племянницей они лишь пару раз ездили вместе. Сиджвин сильно боялась поездок на мотоцикле, так что на какое-то время они ездили на автобусах. Сейчас же, когда девочка немного повзрослела и к ней прибавилось смелости, она сама не против куда-то поехать на любимой транспорте опекуна. *** Припарковавшись у школы и громко звякнув ключами, Ризли помог Сиджвин слезть с мотоцикла, продолжая держать её за руку. Когда они пришли к главной площади у школы, где толпились кучки учеников и родителей, Ризли принялся высматривать учителя Сиджвин. Хорошо хоть они стояли с табличками класса. — Напомни в каком ты? — спросил мужчина, прикрывая глаза ладонью от яркого солнца. Сиджвин посмотрела на него таким взглядом, будто уже была готова идти обратно в детдом – отказываться от своего опекуна. Ризли лишь рассмеялся на это, трепля племянницу по голове, и сразу убирая руку потому что вспомнил, что так то специально причесывал девочке волосы. — Да ладно тебе, я пошутил. Даже если б забыл у меня все записано. — всё ещё посмеиваясь ответил он, наблюдая как взгляд Сиджвин мгновенно стал спокойным. Наконец найдя глазами нужную табличку, которых было слишком много, они подошли к своей группе. Увидев классного руководителя, Ризли оглядел его с головы до ног. Он даже не знает как описать это чувство. Пришествие ангела? Аполлон? Афродита? Как ещё богов красоты он знает? Потому что по другому, как какое то божество красоты он не может описать человека перед собой. Длинные белые волосы, элегантно забранные в чёрный бант на конце. Острые черты лица в купе с длинными ресницами и чем-то синими.. Ризли не силён в косметике. Синий, бархатный жилет, на котором виден рисунок лоз растений, облегающий фигуру, которой, кажется, позавидуют многие девушки. Белая рубашка с поднятым воротом, брюки в цвет жилета, неприлично облегающие бёдра, и заканчивающиеся элегантными туфлями. Черты лица хоть и острые в профиле, но мягкие в портрете. Кожа была почти белоснежной, а глаза.. Ризли показалось, что ничего прекраснее он в своей жизни ещё не видел. Мужчина неосознанно похлопал себя по карманам. Обычно он так делал потому что раньше носил в них наручники, но сейчас он искал кольцо, чтобы не отходя далеко сразу сделать всё, что нужно. — Извините, господин..? — Ризли вдруг очнулся, наконец увидев что-то кроме ангельского свечения. Оказывается, всё это время Сиджвин дёргала его за штанину, а он просто молча пялился на её классного руководителя. Ой. — Ризли, просто Ризли. Простите я.. э.. слегка забылся. — он протянул руку для знакомства, неловко улыбнувшись. Мужчина напротив улыбнулся, прижимая к себе планшет, куда наверно, записывал имена родителей и детей. Рукопожатие было крепким и тёплым. Рука классного руководителя была мягкой и аккуратной, по сравнению с грубой и усеянной мелкими шрамами рукой Ризли. — Приятно с вами познакомиться. — сказал он почти бархатным голосом и переводя взгляд на Сиджвин, кивнул ей. Ризли наблюдал, как он осматривается, снова заглядывает в список и отходит от них. — Родители и дети, прошу проследовать за мной в класс! — повысил голос мужчина, чтобы охватить всех пришедших. Уже в классе, сидя за слишком неудобной для крупного Ризли партой, он узнал, что красавчика зовут Нёвиллет. Без имени. — Попрошу вас называть меня месье Нёвиллет. — Сказал он, мягко улыбаясь заполненному классу. Ризли выделил отдельное место в памяти для этой улыбки. Взглянув на Сиджвин, просто для проверки, он обнаружил, что та очень недовольно смотрит на него. Встретившись с дядей взглядом, она отвела его, фыркнув. Ризли вопросительно повёл бровью, но вскоре вернулся обратно к разъяснениям Нёвиллета. Прослушав короткий классный час от слова до слова, классный руководитель поблагодарил родителей за внимание и разрешил всем уйти. — Господин Ризли, можете остаться на пару минут? — Ризли уже стоял в проходе, когда его позвал учитель. — Конечно, — он повернулся, жестом показав Сиджвин подождать за дверью, и подошёл к Нёвиллету, — Вы что-то хотели? — Да, вам нужно подписать дополнительные бумаги, так как вы, — он посмотрел в класс, смотря, нет ли рядом Сиджвин, — опекун девочки, — сказал мужчина значительно тише. Ризли взял стул из за первой парты, поставив его рядом с учительским столом. Он развернул листы к себе, приняв ручку из руки Невиллета. — Она знает, что я не её родной родитель, можете не боятся, что Сиджвин услышит, — он уверенно улыбнулся. Какой милый учитель. — Лучше лишний раз проявить осторожность, — сказал он, прибираясь на учительском столе. Тишина, возникшая между ними, нарушалась тихим звуком письма ручкой на документах и детскими голосами с улицы под окнами школы. — Нервничайте? — внезапно спросил Ризли. Он глянул на Нёвиллета. Тот смотрел в окно, окрашенный приглушенным от штор светом солнца, нервно накручивая на палец белый локон волос. Мужчина не смел отвести взгляд, завороженный прекрасным профилем. Учитель забрал прядь за ухо, скромно улыбнувшись. — Немного, — кратко ответил он, опуская взгляд на документы руках Ризли, а потом на самого мужчину — Не беспокойтесь, могу сказать точно, что от Сиджвин проблем не будет, — он отдал ему первый документ и Нёвиллет слегка улыбнулся, принимая его. — Надеюсь на это, — скромно ответил мужчина, складывая лист на принтер. Вернувшаяся тишина начала напрягать Ризли. Он не мог сконцентрироваться на документах и ощущал лёгкую тревогу. Может из за человека рядом с ним? — Простите за то, что завис тогда там, был слегка удивлён. Я не ожидал увидеть такого.. молодого и красивого учителя.. - он сложил руки на краю учительского стола, заглядывая в чужое лицо. Он почувствовал, как смущение ползёт по шее. Что он вообще говорит? Вдруг родитель присмотрелся к чужому лицу. Это свет так падает или он увидел румянец? — Ничего страшного, все немного нервничают.. — его лицо быстро вернулось к выражению сосредоточенности и строгости, что Ризли на секунду испугался, что сказал что-то не так. — Ага, — ответил мужчина, вернувшись к заполнению документов. Почему ему вдруг стало так стыдно и неловко? Он уткнулся в текст и постарался побыстрее всё закончить. Через пару минут, он встал, поставив стул на место и протянул бумаги Нёвилетту — Это всё? — спросил родитель. — Да, всё, хорошего вам дня, — классный руководитель кивнул, провожая уходящего Ризли взглядом. Когда дверь закрылась, Нёвиллет подождал пару секунд прежде, чем резко выдохнуть, прикладывая руку к груди. На протяжении этих ужасно долгих нескольких минут его сердце стучало как бешеное. Его рука опёрлась о край стола, на который он переместил всю тяжесть тела, нависая над бумажками на нём. Мужчина почувствовал, как жар приливает к щекам, не давая и шанса оставить лицо спокойным. «Что это сейчас было?» Вопрос остро стоял в голове, закрывая всё перед глазами Нёви. Кажется, на час он забыл, как существовать в этом мире, потому что вся собранность, которая была присуща Нёвиллету мигом пропала, как только рядом появился Ризли. Мужчина не должен извинятся за то, что замер, только увидев его. Это Нёви должен извинится за то, как бесстыдно уставился на мускулистые руки, покрытые редкими шрамами. За то, как окинул массивные плечи, ткань на которых натянулась, огибая мышцы. За то, что не постарался скрыть своего шока, посмотрев на лицо, которое еще век не забудет. Во рту тогда резко стало сухо, а учителю казалось, что громкие мысли в его голове заглушили гул голосов на улице. В голове возникла картина, как он «случайно» падает в объятья незнакомца, и Нёвиллет чуть не согрел от стыда на глазах у толпы. Как ему только удалось оставить на лице собранность и дружелюбие? Ему нужно собраться. «Я не должен был так реагировать, какой стыд» - подумал он, отгоняя все эти странные чувства. Вдохнув и выдохнув, он сглотнул, садясь обратно за стол и принимаясь за классный журнал. *** Тем временем Ризли и Сиджвин уже подходили к мотоциклу на стоянке. Когда мужчина уже доставал ключи из кармана, Сиджвин вдруг встала прямо между ним и транспортом. Ризли посмотрел на неё вопросительным взглядом. Девочка выглядела рассерженной, и видимо, на опекуна. — Что? — Что это было на линейке? — она сложила руки на груди, строго смотря на него. — Что было на линейке? — Ризли вздохнул, положив руку на бедро. Ситуация может и выглядела смешно, высокий мужчина будет оправдываться перед маленькой девочкой, но Сиджвин трудно разозлить, а значит он накосячил. — Ты стоял и пялился на него! Мне стало так неловко! — возгласила она, искренне не понимая, почему Ризли так спокоен. — месье Нёвиллет выглядел таким испуганным! — Сиджвин, успокойся всё хорошо. — он поднял две руки, опускаясь на одно колено, — Я поговорил с учителем, ничего страшного не произошло. Его племянница редко была такой взволнованной. — А остальные дети.. Они тоже так.. напугались, — её прежний пыл сдулся, и атмосфера вокруг потяжелела, — они смотрели сначала на тебя, а потом на меня.. — Ты беспокоишься о том, что о тебе подумают другие дети? — Ризли хотел посмотреть ей в глаза, но девочка упорно глядела в асфальт. — Нет, я боюсь.. что они подумают о тебе. — Сиджвин сжала руки в замок, перекатываясь с пятки на носок. Ризли вскинул брови вверх, удивлённо смотря на Сиджвин. Спустя пару секунд он издал короткий смешок. Его рука легла на плечо напротив. — Тебе не нужно об этом беспокоится — он улыбнулся. — Милая, это, — он прервался, чтобы опустить лицо и прикрыть рукой вырывающийся смех. Сиджвин подняла голову, непонимающе смотря на Ризли. Плечи мужчины подрагивали от попытки сдержатся. — Почему ты смеёшься? Я сказала что-то смешное? — она нахмурила брови. От прошлой скованности не осталось и следа. — Я.. — он прервался на ещё пару смешков — это просто так.. неожиданно и мило.. — он поднял голову, смахивая с глаза мелкую слезу. Внезапно, он пододвигает Сиджвин ближе и обнимает её. Ризли пару раз похлопал её по спине, ощущая, как девочка прижалась к его плечу. — Спасибо, что беспокоишься за меня, Сиджвин, но я не нуждаюсь в этом. Мнение других для меня не настолько важно, — он отпрянул от племянницы, оставив две руки на её плечах, — всё о чём тебе нужно беспокоится – это о своих оценках, потому что я сам ничего не смыслю в школьной программе. На лице Сиджвин появилась лёгкая улыбка, и вслед за ней Ризли по-доброму усмехнулся. Он встал на ноги, поднимая девочку на руки и садя её на мотоцикл. — Поедем домой, — сказал Ризли, надевая шлем на себя и её. Затем, он пристегнул племянницу, и заставив мотоцикл порычать пару раз, помчался к дому.